— Поместишься, если примешь квадратную форму.

— Я приму какую угодно форму, только чтоб не сидеть у тебя на плече, ответил Фуго. — Там-то я уж точно буду в безопасности.

Мимикр перебрался в шкаф и целиком заполнил его, а затем захлопнул за собой дверцу.

— Не задохнешься? — громко спросил робот.

— Не задохнусь, — проворчал Фуго. — Ты же как дырявый сарай — одни щели. Только вот, какая-то гадость мешает, прямо в бок уперлась. Но зато теперь меня не достанет ни один людоед.

— Это не гадость, это мой любимый гаечный ключ девять на двенадцать. Я им гайки под коленкой подкручиваю, — пояснил Цицерон. — Там ещё болтик должен быть, смотри, не выбрасывай. Сиди спокойно и не дрейфь. А то у меня от твоего крика блок памяти совсем распаяется.

Цицерон снова тронулся в путь. В поисках воды он все дальше и дальше уходил вправо, но ручей словно провалился сквозь землю. В очередной раз взобравшись на холм, Алеша с Цицероном увидели черную каменную гряду, которая уходила влево и терялась в белесой дымке.

Лес в этих местах был редким и совершенно сухим — солнце пронизывало его насквозь. На каждом валуне грелись мелкие зверушки, но с появлением пришельцев они расползались и разбегались в разные стороны или угрожающе шипели.

— А мы не заблудимся, Цицерон? — глядя на дикие черные скалы, спросил Алеша. — Может нам лучше вернуться назад?

— Не беспокойся, — ответил робот и постучал себя по голове. — Вот здесь находится этот самый… как его? Который указывает направление.

— Компас, — подсказал Алеша.

— Вот именно, компас, — обрадовался Цицерон. — Он не даст нам заплутать. Если бы ты знал, на скольких планетах он спасал меня, из каких только переделок не выводил. Помню, на одной планете в созвездии Козерога наш катер летел на малой высоте и его бросило на скалы. Я тогда работал в геологической экспедиции, мы искали редкие металлы. Так вот, катер наш разбился вдребезги, водитель и начальник экспедиции оба ранены, а я сижу выключенный и соответственно, ни о чем не подозреваю. Но перед тем, как потерять сознание, водитель все же догадался меня включить.

И вот я прихожу в себя в разбитом катере. Рядом со мной осколки от моей мигалки, одного фотоэлемента конечно не хватает — разбит, другой видит, но почему-то вверх ногами. Я, понятно, сразу соображаю, что стою на голове и принимаю нормальное положение. Откуда мы летели, куда направлялись — хоть убей, не знаю. А мои спутники лежат рядом, истекают кровью и глаз открыть не могут. Тогда я вышибаю дверь — от сильного удара её заклинило и выбираюсь наружу.

Планета, надо тебе сказать, нам попалась хреновая: голая, как школьный глобус — одна щебенка и пыль. Запаса воздуха у раненых в баллонах максимум на два часа. И до горизонта в любую сторону хоть бы кустик или валун ничего. Ну, думаю, каюк моим геологам. А сам себе говорю: "Нет, врешь, пока есть хоть малейшая возможность их спасти, надо действовать. Все-таки гомо сапиенсы[12], можно сказать коллеги, а не какие-нибудь там роботы-пылесосы или бармены — полуавтоматы.

Итак, кладу я водителя на одно плечо, начальника экспедиции — на другое, выхожу и несколько минут изучаю ландшафт. И что ты думаешь? Очень быстро определил, откуда мы прилетели.

— Компас показал? — спросил Алеша.

— Нет. Какой там компас. Он же у меня не на корабль настроен, а как и все компасы — на полюс, — ответил Цицерон. — Я увидел, что в одну сторону тянется едва заметная дорожка.

— Геологи протоптали? — предположил Алеша.

— Нет, караваны геологов по той планете не ходили, — ответил робот. Я же говорил, мы летели на небольшой высоте. Стало быть, струи горячего газа из двигателей разгоняли под катером пыль в разные стороны, вот и образовалась дорожка. По ней я и дошел до корабля, — закончил Цицерон. Вот так-то.

— А при чем здесь тогда твой внутренний компас? — вспомнив, с чего начал робот, спросил Алеша.

— А при том, что компас — это не только маленький приборчик с магнитной стрелкой. Чаще всего компас — это наблюдательность и сообразительность, и они гораздо надежнее.

— А геологи остались живы? — спросил Алеша.

— Конечно, ответил Цицерон. — А за то что я их спас, они мне потом полностью поменяли электронику. Поставили такую, чтобы я мог не только корабли разгружать, но и книжки читать. Саморазвиваться значит. Ну я за время полета и прочитал все, что было на корабле, вплоть до учебника по космической навигации и малой энциклопедии. По геологии я одолел несколько книг и запросто могу возглавить экспедицию, детективов я прочитал столько, что вполне могу пойти работать следователем, а по кулинарии я вообще большой специалист.

— Ты умеешь готовить? — удивился Алеша.

— Умею, — подтвердил Цицерон. — Но ни разу не пробовал. Я три толстых книжки прочитал и теоретически приготовлю все, что хочешь.

— Теоретически и я умею, — рассмеялся Алеша. — Но все равно здорово.

— В общем, образование я получил неплохое, — продолжал Цицерон. — К твоему папе я попал уже с большим багажом знаний. Поэтому он меня и прозвал Цицероном. А то бы был сейчас как все грузовые роботы — домкрат, он и есть домкрат. Подними, опусти и никакой тебе философии. Правда, я узнал, что во многом знании — немалая печаль. Дураком конечно легче существовать, зато умным — интереснее. Я вот даже подумываю, не написать ли мне воспоминания. Уже и название придумал: "Записки железного гуманоида". Название в этом деле самое гла… — Договорить Цицерон не успел. Наступив на кучу наваленных веток, он вместе с Алешей с треском провалился вниз.

Глава 11

После небольшого привала Эдуард Вачаганович пошел первым, наказав Васе и Николаю идти за ним очень тихо и след в след. Подлесок, который отделял их от деревни аборигенов, был не более двухсот метров в ширину, но спасатели продвигались крайне медленно. Капитан внимательно осматривал под ногами каждый сантиметр земли и ближайшие стволы деревьев.

Неожиданно Эдуард Вачаганович резко остановился и присел на корточки.

— Стоп, ребята. Так я и думал, — сказал он и, отойдя подальше от наклоненного деревца, ударил по нему палкой. Деревце тут же выпрямилось, а из-за соседнего ствола с силой вылетел дротик и со свистом пронесся мимо. Вот так-то, — удовлетворенно проговорил командир корабля.

— Ух ты! — поразился Вася. — Техника на грани фантастики. — Он обошел Эдуарда Вачагановича кругом, ступил на кучу пожухшей листвы и тут земля ушла у него из под ног. Вася провалился вниз, но в последний момент капитан успел ухватить штурмана за руку и втянуть наверх.

Яма оказалась не очень глубокой, но на дне её торчали три заостренных кола, до которых, благодаря командиру, Вася не успел долететь.

— Куда ты лезешь?! — воскликнул Эдуард Вачаганович. — Я же говорил, идти только след в след!

— Забыл, — не успев опомниться от испуга, ответил штурман. — Он ещё раз посмотрел вниз на смертоносные пики и даже зажмурился от страха.

— Теперь ты видишь, что такое невезение? — спросил командир корабля. Это, как правило, незнание, непослушание и невнимательность.

— Откуда я мог знать, что здесь яма? — виновато пробурчал штурман, поглаживая опухшую щеку.

— Во-первых, я предупреждал, что нельзя отходить от меня ни на шаг. А во-вторых, думать надо. Это тебе не подмосковный лес с ручными белками и кормушками для оленей. Жителям вон той деревни надо обезопасить себя от диких зверей. Как это сделать? Правильно, нужны ловушки, — ответил за Васю капитан. — Обычная логика.

— Я в вашем возрасте тоже может быть буду все это знать, — сказал Вася.

— Если доживешь, — с сомнением ответил Эдуард Вачаганович. — А вообще-то, я в твоем возрасте уже знал, как первобытные люди охраняли свои жилища и добывали мясо. Так что, ещё десять нарядов тебе за непослушание. Ты хотя бы считаешь, сколько там набралось?

— Двадцать восемь, — не задумываясь, ответил штурман.

— Врешь, — сказал командир корабля. — По-моему, гораздо больше.

— Шестьдесят пять с последними, — подсказал капитану Николай. — Я считал. — Эдуард Вачаганович удивленно посмотрел на механика и недовольно буркнул:

— А тебя не спрашивают. Вот свои получишь, тогда и считай.

Дальше спасатели продвигались ещё медленнее. Не трогая приспособления туземцев, они обошли несколько самострелов и уже перед самым выходом из леса командир корабля показал своим спутникам замаскированную яму.

— Видите, тропинка будто подметена? Вряд ли у них есть дворники, которые подметают лесные тропки. И дерн немного выше, чем везде. Вот вам и яма. Здесь как на минном поле, ошибиться можно только один раз — колья на дне.

Солнце стояло уже высоко, когда спасатели выбрались на опушку леса. Они отыскали большое дерево, все трое забрались на него и оттуда принялись наблюдать за деревней.

Судя по размерам тростниковых хижин, в каждой жило по несколько семей. Дома в поселении располагались большим квадратом, с узкими проходами между ними. Самый широкий проход был обращен к реке, на берегу которой стояло единственное каменное здание — круглое и приземистое. Оно было окружено торчащими как попало кольями, и на каждый было насажено по черепу. На плоской крыше этого строения стояли какие-то столбы и большая тесанная плита, а с двух сторон наверх вели каменные ступеньки.

На берегу реки паслись несколько крупных животных, похожих на длинношеих земных тапиров. Спины этих мирных здоровяков были покрыты какими-то квадратами, но разобрать, что это, на таком расстоянии было невозможно.

Площадь между домами была такой большой, что на ней вполне мог бы разместиться ракетодром. Посреди площади горел большой костер, в который изредка, по-очереди жители деревни подбрасывали дрова. А все поселение напоминало крепость, хотя и не очень неприступную.

У каждой из хижин горел костер, и вокруг них под навесами сидели жители деревни, по виду похожие на паукообразных плосколицых обезьян с какой-то серо-зеленой кожей. Разница была лишь в том, что они были совершенно лысые и одеты в очень свободные балахоны из самых разнообразных шкур.

Видно было, что аборигены завтракают, и только голые дети с криками носились по утоптанной пыльной площади.

— Симпатичные ребята, — сказал Вася. — На бритых орангутангов похожи.

— Ну мы для них тоже не хрустальные вазы, — сказал командир корабля.

— Да, — рассмеялся Николай, — покажи тебя ихним детям, ты потом целый месяц будешь им в кошмарах сниться.

— Ученых здесь похоже нет, — задумчиво проговорил Эдуард Вачаганович.

— Ну почему, если в котлах поискать… — начал Вася, но капитан тихо перебил его:

— Еще пять нарядов за неуместный здесь черный юмор. Нашел над чем шутить.

— А я и не шучу, — ответил штурман. — Видите, черепа на кольях?

— Тогда не пять, а десять, — не отрывая взгляда от деревни, сказал командир корабля.

В это время до спасателей донеслись какие-то ритмические звуки.

— Барабаны и тростниковые свистульки, — сразу определил капитан. — Они уже музыку сочиняют, а ты говоришь орангутанги.

Неожиданно на площадь целыми семьями повалил народ. Они оцепили костер несколькими замкнутыми кругами, начали подпрыгивать и хлопать в ладоши, а затем хором затянули заунывную песню.

— Почему это дикари так любят петь и плясать? — разглядывая инопланетный хоровод, спросил Вася.

— А что им ещё делать? — откликнулся Николай. — Еды много, сама в ямы падает и на деревьях растет. На работу ходить не надо, телевизоров нет. Вот и пляшут бедняги до упаду.

— Это ритуальный танец, — пояснил Эдуард Вачаганович. — Богов благодарят. После танца наверняка полезут на крышу вон того здания у реки. Там у них алтарь для жертвоприношений.

— Мы можем как раз успеть к жертвоприношениям, — усмехнулся Вася. — Я так понял, к этим столбам на крыше они и привязывают свои подношения богам.

— Все шутишь, — упрекнул штурмана командир корабля. — Не похоже, чтобы они приносили в жертву людей. Это же черепа животных, а каннибалов[13] я за версту чую. Навидался на других планетах. — Эдуард Вачаганович начал спускаться с дерева, и когда все трое оказались внизу, сказал: — В деревню мы все же пойдем. Надо познакомиться с местными жителями, поспрашивать об ученых. Кто-нибудь что-нибудь обязательно или слышал, или видел.

Пока аборигены танцевали, спасатели со всеми предосторожностями добрались до деревни, прошли между двумя хижинами и оказались на краю огромной площадки.

Вблизи деревня произвела на них удручающее впечатление: кругом валялись разбитые кости, от костра тянуло горелым жиром, а от зловещего дикого танца у спасателей спины покрылись мурашками.

— На всякий случай держи ружьишко наготове, — тихо пробормотал Эдуард Вачаганович Николаю. — Если что, нескольких успеем усыпить, остальные испугаются и разбегутся. — Механик вскинул ружье, но командир корабля одернул его: — Да не целься ты в них раньше времени. Просто будь готов к неприятностям. Иногда это очень помогает выжить. — Он посмотрел на Васю и добавил: — И не забудьте включить автопереводчики, чтоб мне не пришлось переводить вам, кому в какой котел садиться.

— За такие шуточки, капитан, вы мне несколько раз дали по десять нарядов, — обиженно протянул Вася. — А сами…

— Я инструктирую, — пояснил командир корабля, — а ты натурально запугивал членов спасательной экспедиции.

Вначале пришельцев никто не заметил. Жители деревни так неистово отплясывали вокруг костра, так увлеченно топали, что дрожание земли ощущалось даже на краю, где стояли земляне.

— Лихо пляшут, — восхищенно сказал Вася. — Наверное к обеду аппетит нагуливают. А обед — вот он, сам пришел и дожидается. — Эдуард Вачаганович мученически взглянул на неисправимого штурмана, покачал головой и сказал:

— Вот видишь, Василий, чем отличаются мои предупреждения от твоих легкомысленных шуток?

— Чем? — не понял штурман.

— Ты каркаешь, — ответил Эдуард Вачаганович. — И вполне можешь накаркать беду. Если это произойдет, на корабле не появляйся. Не пущу.

В этот момент кто-то из туземцев заметил спасателей, по толпе прокатился ропот, аборигены замерли на месте и притихли. Некоторое время на площади царило абсолютное молчание. Жители деревни во все глаза смотрели на странных пришельцев в облегающих серебристых комбинезонах, а те настороженно ожидали, как будет разворачиваться первый контакт с жителями Зеленой планеты.

Наконец вперед вышел один из туземцев, похожий на вождя племени. Это был здоровый толстопузый старик с узловатой палкой в руке, в коротком меховом плаще, который украшали разноцветные каменья, тяжелое ожерелье из когтей и клыков хищников и роскошная оторочка из ярких птичьих перьев. На лысой как арбуз макушке вождя сидела шапка из зеленого меха с оскаленной мордой какого-то зверя. Широкий приплюснутый нос туземца был сильно изуродован, нижняя губа разорвана, а один глаз прикрывала кожаная нашлепка.

Высокопоставленный туземец сделал несколько шагов вперед, воздел длинные руки к небу и громко воскликнул:

— О великий и всемогущий Гарма! Они пришли! Значит праздник состоится! — После этих слов все жители деревни повалились на колени и припали лбами к земле.

— Что это они в пыль попадали? — тихо спросил Вася.

— Нас приветствуют, — шепотом ответил командир корабля. — Видишь, головами о землю бьются? Язычники[14]. Мы же для них посланцы неба, что-то вроде богов.

— Что ж, — повеселел штурман. — Богом быть лучше, чем котлетой. Я согласен. — Вася поднял вверх обе руки и помахал туземцам. — Здравствуйте, жители этой замечательной цветущей планеты, — громко крикнул он. Вставайте, побились головами о землю и хватит. Теперь давайте знакомиться.

Слова штурмана не произвели на аборигенов никакого впечатления, зато грозный вожак ударил себя в грудь кулаком и произнес:

— Я, Вотамолас, вождь племени мармуков, приветствую вас от имени своего народа. Еще две луны назад звезды показали, что наше племя посетят три богоподобных существа. И это свершилось, слава всесильному Гарме! Все это время мы готовились к вашему появлению, и именно сегодня ночью мне было знамение — по небу пролетела гигантская звезда.

Глава 12

Солнце поднялось уже высоко, и на открытой площадке это ощущалось особенно сильно. Стоять в летных комбинезонах и без головных уборов было очень жарко, и Эдуард Вачаганович решил поскорее завершить официальную часть встречи. Он высоко поднял руку в знак того, что собирается говорить и обратился к вождю:

— Спасибо, вождь, спасибо, — поблагодарил капитан. — А скажи-ка, к вам случайно не заходили другие такие же богоподобные пришельцы? Они жили у подножья большой горы. — Командир корабля показал откуда они пришли и продолжил: — Но их поселок недавно засыпало камнями.

— Да, я знаю, о чем говорит богоподобный, — слащавым голосом ответил вождь. — Мне рассказывали об их деревне мои охотники, которые много раз бывали у священной горы Баррум. И я даже знаю о том, что на их жилище всесильный и справедливейший из богов — Гарма — обрушил лавину камней. Если я правильно тебя понял, вы ищете этих богоподобных?

— Ты правильно меня понял, вождь, — ответил Эдуард Вачаганович. Гарма там действительно постарался. От поселка ничего не осталось. Поэтому мы и оказались здесь. Нам надо разыскать богоподобных, чтобы отвести их к всесильному Гарме. Он сам послал нас за ними.

— Удивительны деяния всемудрейшего Гармы, — задумчиво сказал Вотамолас. — Зачем было наказывать богоподобных лавиной камней, а потом посылать за ними гонцов?

— Чтобы вернуть их на небо, — ответил командир корабля.

— Кстати, — воспользовавшись паузой, сказал Вася. — Если вы поможете нам отыскать их, мы передадим Гарме от вас привет, и этот наидобрейший из богов обязательно отблагодарит вас хорошим урожаем или…

— Замолчи! — тихо оборвал его Эдуард Вачаганович. — Никаких обещаний и высказываний от имени Гармы, Будды, Вицли-Пуцли и всех остальных богов. И вообще, старайся говорить о них поменьше. Все войны на Земле начинались именно из-за этого. Понял?

— Понял, — виновато ответил штурман.

— Мы сделаем все, чтобы вам помочь, — почтительно склонив голову, пообещал Вотамолас и указал палкой на круглое каменное строение. — А сейчас не желают ли богоподобные пройти в святилище, чтобы принести всесильному Гарме жертвы?

— Случайно не кого-нибудь из нас? — забеспокоился Вася, но капитан ткнул его локтем в ребра и ответил вождю:

— Да, вождь, мы с величайшим удовольствием примем участие в этом священном ритуале, но вначале хотели бы узнать, какую жертву вы приготовили всемогущему Гарме?