— Они могут нападать, лишь выстроившись в линию. Пусть отведают нашей доброй стали! — воскликнул Гландаллин, чтобы приободрить соратников. — Враккас с нами! Мы дети бога-кузнеца!
— Мы дети бога-кузнеца! — закричали в ответ его собратья, твердо упершись ногами в каменистую почву.
Гизельбарт поставил в строй последних четырех гномов, а затем, отбросил щит, вытащил оба топора и отдал приказ к контратаке. Последние из племени Пятых бросились вперед, неся смерть своим врагам.
В десяти шагах перед проемом неравные силы сошлись в бою. Защитники вломились в ряды мчащихся орков.
Подняв топор, Гландаллин принялся рубить врагов налево и направо. Он не пытался добивать чудовищ — ему было достаточно свалить их, чтобы они мешали продвижению других.
— Вам не пройти мимо меня! — кричал им гном.
Вскоре зловонная орочья кровь уже покрывала все его тело, капая с доспехов и шлема, обжигая глаза. Когда силы стали покидать его, Гландаллин отшвырнул один из топоров и перехватил второй обеими руками.
— Никогда!
Ломались кости, теплая кровь лилась прямо на него.
Один раз его легко зацепили мечом, а потом копьем, но он не останавливался.
Речь шла вовсе не о его жизни. Гландаллин хотел одного — чтобы Врата успели закрыться и Потаенная Страна осталась недосягаема для сил Зла. Когда больные оправятся от лихорадки, то смогут продолжить оборону.
«Еще не все потеряно!» — сказал он себе.
Руны мастера Боренгара, до этого часа творившие чудеса, по-видимому, ослабели, и уже не дарили обладателю оружия защиты. Краем глаза Гландаллин увидел, как справа от него упал один из товарищей: двуручный меч орка раскроил гному череп.
Лютая ненависть охватила сердце гнома, разжигая желание уничтожить убийцу. Отступив на два шага, он вспорол брюхо темнокожему орку.
Гландаллин слишком поздно заметил упавшую на него тень. В последний момент он попытался уклониться от тяжелой дубины огра, но она все же задела его. Мощнейший удар раздробил гному ноги и отшвырнул в толпу сражающихся. С криком Гландаллин рухнул на какого-то орка, в падении разрубив ему бедро пополам. Гном с рычанием принялся дико орудовать топором, пока вокруг него не осталось противников.
— Эй, вы! Подходите! — в ярости кричал он.
Но презрение было ему ответом. Стремление нападающих прорваться в Потаенную Страну было слишком велико, и они просто проносились мимо. Что им было за дело до беспомощного раненого гнома, когда их ждал главный приз? Словно тупые животные, они проталкивались вперед, чтобы оказаться за воротами. Павший противник больше не интересовал их, ведь он был уже побежден.
Превозмогая боль, Гландаллин приподнялся, пытаясь увидеть, что происходит с гранитными Вратами. Он надеялся, что последняя линия гномов выстоит и сумеет сдержать наступление.
Но надеждам не суждено было сбыться. Он был последним из выживших. Остальные, мертвые и искалеченные, лежали в окружении бесчисленных тел убитых ими врагов. Алмазы на поясе Гизельбарта по-прежнему блестели, указывая на то место, где предводитель племени пал в бою с тремя ограми. Это зрелище наполнило душу Гландаллина невыносимой болью и в то же время упрямой гордостью.
Врата почти закрылись. Восемь огров отчаянно пытались удержать створы, но их покрытые роговыми наростами подошвы скользили по каменистой почве. Даже невероятная сила этих уродов не могла противостоять магии бога Враккаса. Те немногие из тварей, которым удалось прорваться в Потаенную Страну, наверняка не представляли серьезной опасности для людей, эльфов, магов и множества других рас, населявших эти земли.
Утреннее солнце поднялось над горной цепью, осветив Каменные Врата. Оно слепило Гландаллина, и он, прикрыв глаза рукой, пытался рассмотреть, закрылись ли Врата полностью.
«Нам удалось это сделать, Враккас», — с облегчением подумал он. И тут раскаленная боль пронзила его спину. На мгновение он увидел торчащее из груди острие, но оно тут же пропало. У гнома перехватило дыхание.
— Кто?..
Коварно напавший на него обошел гнома и присел перед ним. Гландаллин взглянул в прекрасное лицо «эльфа», освещенное солнечными лучами. Лучи играли в его светлых волосах, превращая их в золотые нити. Вот только был в этой красоте один пугающий изъян: на месте глаз гном увидел две миндалевидные черные дыры.
На остроухом были блестящие доспехи из черненой стали, закрывающие тело «эльфа» до колен. Напавший был одет в кожаные штаны, темно-коричневые сапоги доходили до колен. В правой руке, одетой в темно-красную перчатку, «эльф» сжимал копье с тонким, окропленным кровью острием, которое и проткнуло кольчугу гнома.
Странный «эльф» что-то сказал гному. Гландаллин его не понял, но мрачное звучание слов заставило гнома поежиться.
— Мой друг сказал: «Взгляни на меня. Твою смерть зовут Синтора», — перевел кто-то, стоявший сзади. — «Я забираю у тебя жизнь, а земля заберет у тебя душу».
Гландаллин закашлялся кровью, темная струйка сползла из уголка рта на бороду.
— Уйди с глаз моих, жалкий ушастый ублюдок! Я хочу увидеть, как закрываются Врата, — хрипло сказал он, пытаясь отогнать врага топором. Но топор чуть было не выскользнул из его рук: силы почти покинули гнома. — Отойди, не то я перерублю тебя как соломинку, эльфийский предатель! — Гландаллин старался не проявить своей слабости.
Синтора холодно улыбнулся.
Подняв копье, он воткнул его острие в узкую щель между кольцами кольчуги гнома.
— Ты ошибаешься. Мы не эльфы. Мы альвы. Мы пришли, чтобы уничтожить эльфов, — произнес голос у него за спиной. — Возможно, Врата и закроются, но когда сила земли вновь поднимет тебя из мертвых, ты станешь одним из нас и откроешь Врата, ведь ты знаешь формулу.
— Никогда! — вскинулся гном. — Моя душа отправится к Враккасу.
— Нет, сейчас твоя душа принадлежит земле. Принадлежит ей навсегда, — перебил его нежный голос. — Умирай, возвращайся обратно и отдай нам Потаенную Страну.
Острое копье вонзилось в плоть беспомощного, ослабленного гнома. Боль заставила его замолчать.
Синтора надавил на копье, еще раз проткнув раненое тело. Он делал это осторожно, почти нежно, с упоением. Затем он замер в ожидании, пока гном умрет. При этом он наблюдал за тем, как исказились в предсмертной судороге черты Гландаллина. Казалось, альв с любопытством впитывает новые впечатления.
Убедившись, что жизнь покинула последнего защитника Каменных Врат, Синтора поднялся.
Глава 1
Кузнечный молот звонко танцевал на раскаленном железе. С каждым ударом металл приобретал форму, покоряясь силе и умению кузнеца.
Но внезапно этот концерт прекратился. Послышалось недовольное хмыканье, и заготовка, подхваченная клещами, отправилось обратно в горн. Кузнец был недоволен результатом своей работы.
— Что ты делаешь, Тунгдил? — нетерпеливо воскликнул Эйден, конюх мага Лот-Ионана, поглаживая лошадь по носу. — Что, нашей лошадке вечно ждать? Поле пахать надо!
Гном с коротко стриженной каштановой бородой сполоснул руки в ведре, воспользовавшись перерывом для того, чтобы отмыться от грязи. На нем были кожаный передник, прикрывавший его коренастый обнаженный торс, и кожаные штаны. Кузнец провел сильными пальцами по длинным каштановым волосам, чтобы смыть пот и немного освежиться.
— Это железо не подошло бы коню, — немногословно объяснил он.
Тунгдил тронул мехи, их звук напоминал ему дыхание древнего гиганта. Свежий воздух оживил раскаленные угли.
— Сейчас.
Повторив процедуру, кузнец примерил подкову на копыто. Когда раскаленная заготовка прикоснулась к роговому наросту, Тунгдила окружил желтоватый зловонный дым. Поспешно остудив подкову в ведре с водой, он вбил гвозди один за другим и осторожно опустил ногу лошади на землю. Затем он поспешно отошел подальше от рослого коня: размеры животного внушали ему опасения.
Рассмеявшись, Эйден погладил гнедого.
— Ну, что, коротышка снова все уладил, не так ли? — ласково сказал он. — Пойдем, но смотри, не споткнись о него.
Конюх вывел лошадь из кузницы, собираясь поскорее отправиться на поле.
Гном потянулся, расслабив мускулистые руки, и подошел к горну. Шутки конюха не произвели на него никакого впечатления: он привык и к обидным, и к дружеским насмешкам. Такова уж была его судьба, ведь он был единственным гномом, жившим здесь, среди людей.
Представители его расы редко встречались в Потаенной Стране, а репутация тех немногих, кто странствовал, подвизаясь кузнецами и оружейниками, была не из лучших. Гномы считались изгоями и вели крайне замкнутый образ жизни. По слухам, для них имели значение только деньги и цены.
«И все же я не отказался бы повстречаться с кем-нибудь из них, — подумал он, осматривая аккуратную мастерскую и множество клещей и молотов, разложенных по полкам. — Он наверняка многое мог бы рассказать мне о пяти племенах гномов».
Тунгдил любил полумрак кузницы, подчеркивавший красоту раскаленных углей. Он вновь взялся за мехи, и поток воздуха усилил пламя, подняв сноп искр. Широкая улыбка скользнула по лицу гнома. Он представил, будто отсвечивающие алым искры, танцуя, поднимутся по трубе наверх и направятся к самим звездам, превращаясь в небесные светила. Он всегда радовался, наблюдая за огнем в горне и ударяя молотом по раскаленному металлу. «Интересно, другие куют так же, как я?» — подумалось ему.
— Почему в твоей кузнице всегда так темно?
Словно из-под земли, рядом с Тунгдилом возникла Суня, восьмилетняя дочь служанки Фралы.
Суня была веселым ребенком, которого нисколько не беспокоила внешность кузнеца. Гном улыбнулся, и его дружелюбное лицо покрылось морщинками. Тунгдила всегда удивляло то, насколько быстро растут человеческие дети. Скоро Суня будет выше, чем он.
— Да… Никогда не удается услышать, как к тебе подкрадывается кошка или маленький ребенок, — бросив кусок металла в горн, сказал он. — Пускай железо раскалится, а я пока отвечу на твой вопрос.
Светловолосая девчушка с восторгом помогла Тунгдилу орудовать мехами. Тунгдил, как обычно, сделал вид, будто она выжимает воздух из кожаных мехов совершенно самостоятельно. Вскоре заготовка раскалилась.
— Видишь? — Взяв клещами железо, гном положил его на наковальню. — Конечно же, сумерки в кузнице царят не просто так. Только в полумраке можно увидеть, нагрелась ли сталь до нужной температуры. Если я стану ждать слишком долго, металл перегреется, а если я сниму его с раскаленных углей слишком рано, у меня не получится ковка, или заготовка сломается.
Тунгдил порадовался, видя, как малышка с серьезным видом кивает. Она была похожа на свою мать как две капли воды.
— Мама говорит, что ты отличный кузнец, настоящий мастер.
— Ну, не мастер, — рассмеялся гном. — Но я хорошо знаю свое ремесло.
Тунгдил подмигнул девочке, и та радостно рассмеялась в ответ.
Никто не учил гнома кузнечному делу. Он наблюдал за бывшим кузнецом Лот-Ионана, когда тот работал, а большего ему и не требовалось. Когда в кузнице никого не было, Тунгдил пользовался возможностью и тренировался, и вскоре уже овладел основами кузнечного мастерства. Сейчас, когда прошло уже больше тридцати солнечных циклов, он считал, что способен сделать любую по сложности работу.
Тунгдил и Суня залюбовались игрой красок. Оранжевый, желтый, красный, белый, голубой… Угли шипели и потрескивали.
Тунгдил как раз хотел спросить малышку, что сегодня будет на обед, когда в дверном проеме показался силуэт какого-то человека.
— Тунгдил, иди на кухню, нам нужна твоя помощь, — приказал Йолосин, ученик четвертого уровня.
— А повежливее нельзя? — ворчливо осведомился гном и повернулся к Суне. — А ты тут ничего не трогай. Обещаешь?
Гном поспешно сунул в карман небольшой предмет, выкованный им, и последовал за волшебником по коридорам подземелий, где была расположена школа Лот-Ионана Терпеливого.
Искусству магии у Лот-Ионана учились около двухсот человек разного возраста. Тунгдила никогда не привлекала капризная, непостоянная магия, его царством была кузница, в которой он мог делать все, чего душа пожелает. Он предпочитал работу руками и время от времени любил почитать какую-нибудь хорошую книгу: маг пробудил в нем любовь к чтению.
Искусно сшитая темно-синяя мантия Йолосина колыхалась на каждом шагу, а тщательно уложенные волосы подрагивали. Тунгдил усмехнулся, подумав по себя: «Вот это самовлюбленность». Они свернули в большое помещение, где вкусно пахло едой. Над двумя огромными горелками висели котлы, в которых что-то кипело и похлюпывало.
Тунгдил сразу же понял, зачем Йолосин его сюда позвал. Цепь, при помощи которой двигались котлы, выскочила из паза, и котел, который к ней крепился, сейчас стоял прямо на огне.
Для женщины котел был слишком тяжелым, а ученики мага не решались что-либо предпринять, потому что считали работу на кухне делом недостойным, ведь можно было обжечь палец или выпачкаться. Они, вероятно, решили, что рукам кузнеца все нипочем.
Кухарка, крупная женщина с пышными бедрами, суетилась над стряпней.
— Побыстрее, а то у меня гуляш подгорит! — поторопила их она, поправляя сетку для волос, готовую вот-вот соскользнуть с головы.
— Да, было бы ужасно, если бы он подгорел. Я, кстати, есть хочу.
Гном без промедления подошел к камину и, проверив, не сильно ли разогрелась покрытая копотью цепь, подхватил ее.
За годы работы у наковальни его мышцы окрепли, и со временем даже самый тяжелый молот стал казаться ему легким, так что поднять котел для Тунгдила не представляло никакой сложности.
— Подержи, — сказал он Йолосину, протянув ему грязную цепь. — Мне нужно починить паз.
Юноша медлил.
— А она не слишком тяжелая? — осведомился он.
— Нет. А если и тяжелая… Ты же можешь поколдовать немного и сделать ее полегче, как хороший маг, которого ты из себя строишь, — подколол его Тунгдил и, сунув ему в руку цепь, отошел.
Выругавшись, ученик изо всех сил уперся ногами в пол, пытаясь удержать вес котла.
— Горячая, — пожаловался он.
— Ты только попробуй испортить мой гуляш, парень, — с угрозой процедила кухарка. Она уже прекратила сражаться со своими каштановыми волосами, и теперь непослушные пряди падали на ее округлое лицо. — Держи покрепче, а то даже сам маг не спасет тебя от моей скалки!
Тунгдил обнаружил причину поломки, но не стал устранять ее немедленно, чтобы проучить спесивого ученика.
— Да, плохо дело, — громко сказал он, стараясь принять озабоченный вид.
Фрала, темноволосая служанка с прелестными зелеными глазами, чистившая в это время картошку, поняла его замысел и тихонько рассмеялась.
Умелыми движениями гном поднял цепь и вновь зацепил ее за крюк. Паз держал крепко, и гуляш был спасен.
— Можешь отпускать.
Йолосин так и сделал. Осмотрев свои грязные руки, он заметил, что запачкал и дорогую синюю мантию. Фрала расхохоталась уже не сдерживаясь, и Йолосин, взглянув на нее, покраснел.
— Ты все это специально подстроил, выродок несчастный! — прошипел он Тунгдилу.
Сделав шаг к гному, он уже хотел поднять руку, но передумал, вспомнив о физическом превосходстве кузнеца. Рассерженно развернувшись на каблуках, он вышел из кухни.
Усмехнувшись ему вслед, гном вытер руки о передник.
— Я бы с удовольствием с ним подрался. Жаль, что он струсил.
Фрала выудила из стоящей рядом с ней корзины яблоко и бросила его Тунгдилу.
— Бедный Йолосин, — рассмеялась она. — Испачкал свою красивую мантию.
— А что? Разве я его просил пачкаться? — пожал плечами Тунгдил и подошел к служанке. — Но мне его не жаль, — добавил он, и морщинки у его глаз стали еще глубже.
Поделиться книгой: