Эвелинда изумленно подняла брови и переспросила:

— Отпраздновать нашу свадьбу в загоне?

— Ну да. — Бидди изрядно развеселило ее замешательство. — Они будут пить эль и дразнить старину Ангуса — так зовут быка, — пояснила она еще до того, как Эвелинда успела задать вопрос. — Несчастного старого быка с ужасным характером. Каждый раз, когда появляется повод что-нибудь отпраздновать, мужчины берут с собой пару бочонков эля, отправляются к загонам и доводят бедняжку до белого каления. Потом носятся взад и вперед по загону с ним наперегонки, демонстрируя свою отвагу и ловкость. Некоторые даже пытаются побороться с бедным животным.

— Они именно так представляют себе праздник? — удивленно поинтересовалась Эвелинда.

Бидди рассмеялась и ответила:

— Они же мужчины.

Видимо, она считала это объяснение достаточным. Эвелинда с сомнением покачала головой:

— А как будут праздновать женщины?

Бидди вновь остановилась, крайне изумленная:

— Девочка, у нас нет времени на праздники. Слишком много работы, чтобы отвлекаться по пустякам.

Эвелинда помрачнела:

— Итак, мужчины упражняются с мечами или празднуют, а женщины выполняют всю работу?

— Конечно. — Бидди кивнула и отрубила у цыпленка крыло. — Так было всегда.

— Понятно, — пробормотала Эвелинда. — Мой муж тоже будет праздновать вместе со всеми?

— Никаких сомнений, — ответила Бидди. — Он как раз тащил один из бочонков с элем, когда выходил отсюда.

— Думаю, я пойду и попробую с ним поговорить. А потом вернусь, и, возможно, мне придется снова помучить вас вопросами. Вы не возражаете? Конечно, я вела хозяйство в д'Омсбери после смерти матери, но в каждом замке свои порядки, и я…

— Твоя мачеха не занялась домашними делами, когда вышла замуж за твоего отца? — удивленно перебила Бидди.

Эвелинда наморщила нос:

— Эдда предпочитала быть праздной дамой.

— А, — понимающе кивнула Бидди. — Что ж, девочка, добро пожаловать в замок Доннехэд. У нас тут нет праздных дам, но мы рады приветствовать тебя. Буду счастлива помочь тебе освоиться на новом месте и разобраться, что к чему.

— Большое спасибо. — Эвелинда в знак признательности тепло сжала плечо Бидди, встала и направилась к выходу из кухни.

Пересекая главный зал, она обвела его внимательным взглядом. Слишком простая обстановка для жилища, в котором обитают преимущественно женщины. Никаких излишеств, только самое необходимое. Посередине столы, расставленные в форме буквы «П», а у камина два стула — с прямыми спинками, квадратными сиденьями и безо всяких подушек. Они выглядели не слишком гостеприимно. Как и зал в целом — в этом заключалась его главная отличительная черта. На полу лежали камышовые подстилки, но стены были совершенно голые, даже не побеленные, не говоря уже о каких-нибудь гобеленах. Эвелинда осталась весьма недовольна увиденным. Интересно, первая жена Каллена действительно была поклонницей такой простоты или при ней все выглядело гораздо более привлекательно и только после ее смерти пришло в запустение?

Унылая пустота стен напомнила Эвелинде о двух гобеленах, оставленных в д'Омсбери. Отец купил их для матери после женитьбы. На одном из них были изображены Адам и Ева в райском саду, а на втором красовались единорог и прекрасная дама. Гобелены висели в главном зале, пока в замок не прибыла Эдда. Выяснив, что это подарки барона первой жене, мачеха немедленно настояла на том, чтобы их сняли. Она последовательно уничтожала любое напоминание о предыдущей леди д'Омсбери.

Отец Эвелинды не стал спорить. Он просто приказал свернуть гобелены и убрать их, сказав дочери, что она может забрать их с собой, когда выйдет замуж и будет жить в собственном доме.

Какой позор оставить их в д'Омсбери! Они прекрасно смотрелись бы на здешних стенах и могли сильно украсить помещение. А ведь были еще подушки, которые они с матерью вышивали по вечерам. Если положить их на стулья у камина, стало бы гораздо уютнее. И еще были…

Эвелинда решительно пресекла собственные раздумья. Бессмысленно тосковать о безвозвратно утерянных вещах.

Распахнув двери, она вышла из главной башни замка и ступила на лестницу, ведущую во внутренний двор. Направление ее мыслей изменилось. Всегда можно что-то сделать самой. Конечно, она неспособна самостоятельно выткать гобелен. У нее нет для этого ни умения, ни времени, не говоря уж о ткацком станке, необходимом для такого занятия. Мастерами по изготовлению гобеленов всегда были исключительно мужчины. Работая вдвоем, они за два месяца успевали соткать примерно квадратный фут гобеленового полотна. Именно поэтому гобелены ценились так дорого. И тем более постыдно для мужа, что он не дал ей возможности взять их с собой. И не только их.

С сердитым видом Эвелинда подхватила юбки чужого широченного синего платья и начала спускаться по лестнице, добавив еще кое-что в копилку претензий, которые она имела к своему мужу. Похоже, к настоящему моменту их оказалось уже предостаточно. Она готова была выдвинуть против мужа солидный список обвинений, а ведь со дня венчания прошло всего лишь три дня.

Сойдя со ступеней, Эвелинда остановилась и оглядела внутренний двор. Здесь было почти так же пусто, как в главном зале. Только несколько женщин суетились тут и там, занимаясь своими делами. Эвелинду могло бы удивить полное отсутствие мужчин, но после разговора с Бидди она отлично знала, где их искать. У загонов.

Она припомнила направление, в котором Фергус прошлой ночью водил лошадей, и, полагая, что загоны должны быть рядом с конюшнями, пошла вперед, рассчитывая найти их достаточно легко. Нужно только искать мужчин, пытаясь услышать их крики. Исходя из ее опыта, мужчины во время «празднований» становились шумными и неуправляемыми, и, без сомнения, она их услышит задолго до того, как приблизится к ним.

Проходя мимо конюшен, Эвелинда с любопытством заглянула внутрь. Она увидела стойла, длинными рядами тянувшиеся вдоль стен. На первый взгляд конюшни содержались в образцовом порядке, совсем как у Мака в д'Омсбери.

Эвелинда подумала о том, что за Леди здесь ухаживали бы должным образом, но быстро постаралась выкинуть из головы эту мысль. Ей не хотелось навлекать на себя гнев мужа, ведь так не достигнешь ничего, кроме ухудшения отношений. Всегда лучше добиваться своего в спокойной обстановке, когда обе стороны находятся в добром расположении духа.

По ее мнению, как раз сейчас муж должен быть настроен исключительно благодушно. Во всяком случае, она, безусловно, чувствовала себя прекрасно после их тесного супружеского общения. По крайней мере до тех пор, пока у нее не возникли мелкие житейские трудности… в частности, полное отсутствие ее собственных вещей.

Разумеется, перед Калленом подобной проблемы не стояло, — более того, он устроил праздник. Это давало ей основания полагать, что он находится в весьма приподнятом состоянии. Следовательно, самое время подступиться к нему с вопросом о том, какие требования он предъявляет к жене. Она старалась так думать. Но в глубине души прекрасно понимала — разговор можно спокойно отложить до вечера и обсудить все дела после ужина. Однако ей очень хотелось видеть мужа. Он, конечно, тоже будет счастлив и, улыбнувшись, раскроет ей навстречу свои объятия, а потом станет целовать ее до тех пор, пока она совершенно…

Громовые раскаты хохота вынудили Эвелинду прервать свои грезы наяву. Как и ожидала, она услышала мужчин, еще не видя их. Остановившись, она огляделась по сторонам и увидела совсем рядом несколько огороженных участков. Они располагались друг за другом и доходили до крепостной стены. Первый из них, ближайший к Эвелинде, был пуст. Она подошла к деревянной изгороди и, опершись на столб, принялась всматриваться в людей, теснившихся на узкой полоске травы вдоль ограды следующего загона и наблюдавших, что в нем происходит.

Эвелинда скользила взглядом по толпе, пытаясь отыскать в ней мужа, когда раздался новый взрыв смеха. Заинтересовавшись, она посмотрела во второй загон и застыла на месте с глазами, полными ужаса. Мужчины либо уже закончили дразнить «бедного старину Ангуса», либо и вовсе отказались от этого развлечения. Во всяком случае, сейчас они перешли к верховой езде на неоседланной бешеной лошади. Честное слово, животное выглядело абсолютно обезумевшим. Оно брыкалось, вертелось, выгибалось и совершало беспорядочные скачки из стороны в сторону, прилагая все усилия к тому, чтобы избавиться от своего седока, отчаянно пытавшегося удержаться и не рухнуть на землю.

Эвелинда твердо решила, что человек на спине лошади явно такой же сумасшедший, как и само животное, но в этот момент очередной скачок развернул наездника лицом к Эвелинде, и она узнала в нем своего мужа.

В первую секунду она словно приросла к земле и стояла, вцепившись в опору изгороди, открыв рот в немом ужасе. Кошмарные видения, сменяя друг друга, пронеслись у нее перед глазами. Она уже мысленно представила себе мужа, сброшенного с лошади и затоптанного насмерть. От перспективы так скоро остаться молодой вдовой, едва вкусившей радости супружества, она готова была упасть в обморок. И тут ее муж действительно взлетел в воздух — дикое животное сбросило его с себя, как пушинку.

Издав пронзительный вопль, Эвелинда немедленно начала карабкаться на изгородь, преисполнившись решимости добраться до мужа кратчайшим путем и как можно скорее. Однако юбка зацепилась за деревянную опору, и Эвелинда повисла на изгороди. В нетерпении она дернула ткань изо всех сил, рискуя обрушиться вниз головой, услышала треск и оказалась лежащей на животе внутри загона.

Охнув от удара, Эвелинда быстро вскочила на ноги, подхватила огромную юбку и, собрав ее в руке, понеслась по загону.

Несколько мужчин, несмотря на шум, услышали, как она выкрикнула имя мужа, и, обернувшись, увидели ее стремительный бросок за ограду. Ужас, отразившийся на их лицах, заставил ее сердце тревожно сжаться. Мужчины что-то закричали, обращаясь к ней, и, даже не видя Каллена, она поняла — он приземлился неудачно.

Надеясь, что его раны оставляют шанс на выздоровление, Эвелинда на бегу судорожно пыталась припомнить правила ухода за больными, которым учила ее Милдред. Вероятно, у него перелом, или два… или больше. Надо будет ограничить его в движениях. Больше всего она боялась за его голову и посылала беззвучные мольбы, чтобы его затылок вновь не пострадал при падении. Ведь он едва успел оправиться после недавнего удара головой о землю! О чем он думал, когда садился на этого бешеного зверя? Она обязательно задаст ему несколько вопросов, как только сочтет его достаточно здоровым для того, чтобы с ним можно было жестко поговорить, не испытывая при этом угрызений совести.

Тем временем мужчины отчаянно кричали, бурно жестикулируя и размахивая руками. Эвелинда всячески старалась отогнать от себя мысль о том, что Каллена уже не удастся спасти.

«Это не так, — говорила она себе. — Разве может Бог быть настолько жестоким?»

— Эвелинда!

Узнав голос Каллена, она вздрогнула, откинула прочь свои страхи и пристально вгляделась в людей, застывших по ту сторону изгороди. Прокладывая путь среди мужчин, столпившихся у ограды, к загону прорывался Каллен, и сердце Эвелинды радостно забилось.

— Чертова женщина, шевелись! — взревел Каллен и полез на изгородь с тем, чтобы затем добраться до жены.

Эвелинда заметила ярость на его лице и внезапно поняла, что совсем не уверена, так ли уж ей хочется встретиться с мужем прямо сейчас. Она понятия не имела, чем могла навлечь на себя его гнев, но определенно желала перед встречей дать ему шанс успокоиться.

Она развернулась, намереваясь спешно вернуться обратно… и увидела быка. Когда Каллен упал с лошади, сердце Эвелинды бешено заколотилось от волнения, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она почувствовала, оказавшись в загоне один на один с бешеным Ангусом, несущимся прямо на нее.

Эвелинда никогда не отличалась особым физическим развитием. От леди не требуется ничего подобного. Она наслаждалась верховой ездой, могла побродить в реке по мелководью, и на этом, как правило, ее упражнения заканчивались. Однако стремительное приближение быка оказалось дивной движущей силой. Эвелинда подхватила юбку и бросилась к мужу. Она мчалась, едва касаясь земли, и не удивилась бы, если бы ей сказали, что видели ангела, спустившегося с небес и пронесшего ее последние тридцать футов до изгороди. Пролетев по загону с бешеной скоростью, Эвелинда в результате оказалась у ограды раньше, чем Каллен успел туда взобраться.

Однако теперь наверх предстояло карабкаться ей самой, а это уже было совсем другое дело. Невозможно одновременно лезть и держать юбку. Эвелинда слышала позади себя дробный стук копыт и спиной почувствовала яростное дыхание быка. Сейчас Ангус поднимет ее на рога, высоко подбросит, а когда она упадет, примется неистово топтать. Горестные мысли охватили Эвелинду, ее рука сомкнулась на изгороди… И в этот момент Каллен, наклонившись сверху, схватил ее за шиворот и вытянул из загона.

Глава 7

— Какого дьявола ты там делала, глупая женщина? — рычал Каллен, в который раз повторяя этот вопрос. Похоже, он был просто не в состоянии произнести ничего больше и, нависая над женой, орал одно и то же, не оставляя ей ни малейшей возможности ответить.

Каллену никак не удавалось справиться с собой. Увидев маленькую фигурку жены, бегущей по загону Ангуса, он впервые в жизни буквально задохнулся от страха. И испытал ни с чем не сравнимый ужас, когда Ангус, заметив безмозглое создание, ринулся вперед.

Хуже того, именно в этот момент полоумная женщина остановилась, глядя на Каллена, и на ее лице появилась улыбка. Какого черта она улыбалась, было выше его понимания. Он находился слишком далеко и ничем не мог ей помочь. Крикнув, чтобы она шевелилась, он рванулся к изгороди, надеясь успеть защитить жену от быка. И как поступила пустоголовая девчонка? Она исполнила на траве небольшой пируэт, как будто танцевала на каком-нибудь трижды проклятом балу, и только потом устремилась в нужную сторону.

Между нами говоря, скорость, продемонстрированная ею в решающем броске, произвела большое впечатление на Каллена, но не умалила его гнева. Ей-богу, это небольшое приключение, должно быть, обойдется ему в добрый десяток лет жизни, а ведь его не так легко испугать. По существу, он никогда в жизни не испытывал подобного ужаса… ни за кого на свете так не волновался… и ни за что не желал бы повторения этого кошмара.

— Я…

— Какого дьявола ты там делала? — вновь перебил Каллен.

Когда он вытащил жену из загона, она находилась на волосок от гибели: бык уже изготовился поднять ее на рога. А ведь она не в первый раз подвергала свою жизнь опасности, действуя самым безумным образом. Достаточно вспомнить поляну у реки и верховую езду с поводьями в зубах. Очевидно, эта женщина склонна к рискованному поведению.

— Я шла поговорить с вами, — быстро выпалила Эвелинда, пытаясь вклиниться между его выкриками.

— Со мной? — уточнил он, не веря своим ушам.

— Да. Я подошла к первому загону и увидела, как вас сбросила бешеная лошадь. Я испугалась, что вы ранены, и подумала, что вам понадобится моя помощь. Мне не хотелось тратить время, огибая загон, поэтому я перелезла через ограду и побежала напрямик. Мне казалось, загон пустой, — торопливо сказала она.

— Пустой?! — недоверчиво переспросил Каллен. — Ты не только глупая, но и слепая! Как можно было не увидеть быка?

Эвелинда беспомощно смотрела на мужа снизу вверх, явно не зная, что ответить. В этот момент Фергус выступил вперед и, положив руку на плечо Каллена, наклонился и прошептал ему на ухо:

— Милорд, загон имеет форму буквы «L». Должно быть, Ангус находился в самом дальнем углу, там она не могла его видеть.

При этом напоминании Каллен с облегчением опустил плечи. Хотя на самом деле его гнев сам собой испарился уже тогда, когда он услышал, что ее идиотские поступки были продиктованы заботой о нем. Замечание Фергуса только помогло избавиться от остатков напряжения. Жена не является слабоумной — страшно приятная новость. И все же главное — то, как она переживала за него. Каллен едва ли смог бы объяснить, почему его это так трогает… Просто, увидев ее в загоне Ангуса, он внезапно почувствовал, насколько сильно она ему нравится, и разволновался из-за грозившей ей опасности. Да какое там разволновался — его охватила настоящая паника.

Осторожное покашливание заставило Каллена взглянуть на Фергуса, выразительно указывавшего глазами на остальных мужчин. Они столпились вокруг и самозабвенно таращились на Эвелинду. Каллен окинул их свирепым взглядом, схватил жену за локоть и повел по траве, подталкивая к дорожке.

— Мне очень жаль. Я правда не видела быка, — тихо сказала Эвелинда, когда они в хорошем темпе двинулись по направлению к замку.

Каллен вздохнул. Они уже почти миновали конюшни, а он до сих пор так и не удосужился толком посмотреть на нее. Теперь, когда гнев и страх улеглись, он окинул жену трезвым взглядом и резко помрачнел. Ее волосы представляли собой сплошное спутанное безобразие, вдобавок огромное платье, надетое на ней, оставляло такой зазор на груди, что любой желающий мог свободно заглянуть внутрь и вынести самостоятельное суждение о том, какими достоинствами она обладает, а какими нет.

— Какого дьявола ты это надела? — спросил он в полном недоумении.

— Я… — Эвелинда опустила глаза и прерывисто вздохнула, обнаружив состояние своего наряда. Она тут же завела руку назад и, собрав излишки материи в кулак, попыталась сделать лиф платья более облегающим спереди.

Каллен, сосредоточенно сдвинув брови, всматривался в платье. Оно выглядело смутно знакомым, но абсолютно точно принадлежало не ей. По крайней мере среди тех ее платьев, которые он упаковывал, такого не было.

— Милорд!

Каллен остановился и взглянул вверх, на крепостную стену, откуда раздался крик. Один из стражников подавал руками какие-то знаки!

— В чем дело?

— Приближается группа всадников, — прокричал в ответ мужчина.

Каллен нахмурился и посмотрел на Эвелинду. Она этого даже не заметила. Ее внимание было приковано к платью, точнее, к его задней части. Она обернулась и пыталась там что-то рассмотреть. Он совершенно не понял, что именно она пытается обнаружить, но у него не было времени на выяснения.

— Отправляйся в нашу комнату и переоденься во что-нибудь более подходящее, — приказал он, легонько подтолкнув ее в направлении главной башни замка. — Я должен узнать, кто сюда едет.

Эвелинда приближалась к главной башне довольно медленными темпами. Попробуйте передвигаться быстрее, если верхняя половина вашего тела вывернута назад, так, чтобы вы могли как можно лучше ознакомиться с собственным платьем сзади. Эвелинда искала пряжку. Ту самую, которую она без разрешения позаимствовала из сундука Каллена. Очевидно, пряжка расстегнулась, высвободив ткань, собранную на спине. Эвелинда от души надеялась, что пряжка с булавкой не упала, а повисла на юбке, зацепившись за складки. Но к сожалению, тщательный осмотр явно свидетельствовал об обратном.

Остановившись, Эвелинда прикусила губу, повернулась и посмотрела на загон. Толпа людей практически рассосалась, последние остававшиеся мужчины покидали место происшествия. Терзаясь сомнениями, Эвелинда перевела глаза на мужа и увидела, как он торопливо взбегает по каменным ступеням, высеченным в крепостной стене. Твердо убедившись в том, что он намерен подняться наверх и взглянуть на приближающихся всадников, она снова оглянулась на загон.

Эвелинда совершенно не жаждала вновь оказаться поблизости от быка, но, с другой стороны, не испытывала никакого желания давать объяснения мужу по поводу потерянной пряжки. А если с этой вещью связаны какие-нибудь дорогие воспоминания? Может быть, она принадлежала его отцу или даже матери? В любом случае пряжка выглядела очень ценной. Эвелинда определенно успела заметить на ней изумруды и рубины.

Тяжело вздохнув, Эвелинда на полпути к замку развернулась и направилась обратно к загонам. Она шла очень медленно, обшаривая глазами дорогу в поисках заколки, но не находила ее. К тому времени, когда Эвелинда достигла ограды, последние из мужчин уже скрылись из виду. Похоже, праздник закончился.

Она остановилась в том месте, где подошла к изгороди в прошлый раз, и заглянула в загон, ища глазами быка. Ангуса, как и в первый раз, видно не было, и, приглядевшись повнимательнее, она поняла свою ошибку — участок, который она прежде посчитала прямоугольным, на самом деле имел форму буквы «L». Дальний конец под углом уходил резко в сторону и огибал следующий загон, находясь вне зоны видимости. Несомненно, бык скрывался именно там, где она не могла его заметить. Эвелинда поняла, что обыскать загон пока не удастся.

Поджав губы, она сомкнула пальцы на изгороди и застыла в нерешительности, потом вдруг вспомнила, как боролась со своей юбкой, застрявшей на деревянном столбе. Возможно, именно тогда пряжка расстегнулась и упала. Эвелинда начала осматривать землю рядом с оградой, водя взад и вперед по траве носком туфли в надежде обнаружить потерянную вещь. Это не принесло никаких результатов, и тогда, опустившись на колени, она принялась ползать вдоль загона, шаря в траве руками.

К сожалению, эти усилия ни к чему не привели, и Эвелинда, вынужденная отступить, вздохнула и уставилась на загон. Пряжка могла расстегнуться, когда она карабкалась на изгородь, но, зацепившись за ткань, повиснуть на юбке и упасть где-то там — в любой точке обширного прибежища Ангуса.

А может быть, пряжка продержалась гораздо дольше и упала уже на обратном пути, когда они с Калленом возвращались в главную башню? Признав эту идею чрезвычайно обнадеживающей, Эвелинда встала, вернулась на дорожку и медленно двинулась вдоль владений Ангуса, тщательно осматривая землю у себя под ногами. Подойдя к тому месту, где, по ее представлениям, они раньше прошли между двумя загонами, она вновь опустилась на четвереньки и принялась шарить по траве руками.

— Жена!

Услышав над собой грозный рык, иного слова не подберешь, Эвелинда зажмурилась. Голос Каллена звучал свирепо… опять. Не желая покидать почти изученный участок, она, оставаясь на четвереньках, повернулась, взглянула вверх и растерянно обнаружила, что муж вернулся не один. С ним были двое мужчин и женщина… и каждый из них, включая самого Каллена, взирал на Эвелинду с выражением какого-то священного ужаса, чего она никак не могла понять. Неужели простое созерцание женщины, которая что-то ищет на земле, может повергнуть людей в состояние шока?

— Жена, ты… у тебя… — Явно не находя подходящих слов, Каллен жестом указал себе на грудь, потом бросился вперед.

Уловив намек, Эвелинда опустила глаза, и ее кинуло в жар от стыда — занятая ею позиция на четвереньках позволила платью отвиснуть почти до земли, предоставляя роскошный обзор всего, чего угодно, по самые колени. Судорожно вздохнув, Эвелинда резко села и тут же охнула, когда Каллен поймал ее за локоть и рывком поставил на ноги.

Не дав ей времени собрать платье Каллен сделал это самостоятельно. Смяв лишнюю ткань в кулаке, он притянул жену вплотную к себе и прошипел:

— Что ты здесь делаешь? Я сказал переодеться.

— Да, но я потеряла… — Эвелинда запнулась на полуслове, поймав себя на том, что чуть не проболталась мужу о потерянной пряжке, но он ничего не заметил и продолжил нападки.

— Ты должна делать то, что я тебе говорю. — Его слова прозвучали весомо и громко.

— Я…

— Повиновение мужу — одна из твоих клятв перед алтарем, — сурово напомнил он.

Эвелинда моргнула и язвительно вымолвила: