— Возможно. Кроме того, насчет действий племянницы и медсестры мы располагаем только версией самого доктора. А ведь совершенно ясно, что от медсестры его, по шотландскому выражению, «просто тошнило». Про нее, кстати, никак нельзя забывать — ведь она была последней, кто видел старую леди перед смертью, и пресловутый укол сделала тоже она.
— Да, да, но этот укол не имел к смерти ни малейшего отношения. Это единственное, что ясно в этой истории. Ты не допускаешь, что медсестра могла сказать что-нибудь, от чего старая леди разволновалась, нечто такое, что вызвало у пациентки сильное потрясение? Конечно, старушка тогда уже начала впадать в слабоумие, но у нее могло хватить рассудка, чтобы понять что-то действительно важное и пугающее. Или медсестра ляпнула какую-нибудь глупость на тему смерти — судя по всему, больная проявляла в этом вопросе исключительную чувствительность.
— Ага! — воскликнул лорд Питер. — Я все ждал, когда ты в своих рассуждениях доберешься до этого пункта. Ты заметил, что в этой истории присутствует один чрезвычайно зловещий персонаж? Я имею в виду семейного поверенного.
— Того самого, что приходил по поводу завещания и был изгнан с такой свирепостью?
— Да. Представь себе, что он собирался уговорить клиентку написать завещание в пользу какого-то таинственного кандидата, который никак не упоминался в этой истории. Обнаружив, что не может заставить старушку выслушать себя, адвокат подослал к ней новую медсестру в качестве своего агента.
— Все это слишком сложно, — произнес Паркер с сомнением в голосе. — Откуда адвокату было знать, что невесту доктора собираются уволить? Вот если он был в сговоре с племянницей, которая по его наущению подстроила замену одной медсестры на другую…
— Этот номер не пройдет, Чарльз. Зачем племяннице вступать в сговор с адвокатом — чтобы лишить наследства саму себя?
— Да, справедливое замечание. И все-таки мне кажется интересной гипотеза о том, что старушку, случайно или намеренно, напугали до смерти.
— Да, причем в обоих случаях с юридической точки зрения это, скорее всего, не будет считаться убийством. Как бы то ни было, этим стоит заняться. Кстати, я кое-что вспомнил. — И лорд Питер нажал на кнопку звонка. — Бантер, не могли бы вы заняться моей почтой?
— Конечно, милорд.
Лорд Питер придвинул к себе письменный прибор.
— Что ты собираешься писать? — заинтригованно спросил Паркер, заглядывая ему через плечо.
Лорд Питер написал: «Цивилизация — это великолепно, не правда ли?» Поставив подпись под этим незамысловатым посланием, он вложил его в конверт.
— Если хочешь оградить себя от глупых писем, Чарльз, — назидательно произнес он, — не носи мономарк [1] внутри шляпы.
— И что ты намерен делать теперь? — произнес Паркер. — Надеюсь, ты не собираешься отправить меня в «Бритиш Мономаркс», чтобы я узнал у них имя клиента? Я могу это сделать, только сославшись на свои служебные полномочия, а это, вероятно, вызовет ужасный скандал.
— Нет, — ответил его друг. — Я не собираюсь покушаться на тайну исповеди. Во всяком случае, не в том квартале. И если ты можешь сейчас на какое-то время отвлечься от поисков своего таинственного корреспондента, который, по всей видимости, вовсе и не желает, чтобы его нашли, я приглашаю тебя вместе со мной нанести визит одной особе, с которой меня связывают весьма теплые отношения…
И лорд Питер несколько самодовольно рассмеялся.
— О… — в замешательстве сказал Паркер. Хотя они были очень дружны, Вимси до этого проявлял чрезвычайную скрытность во всем, что касалось его личной жизни — не то что бы стараясь утаить свои сердечные дела, а просто полностью игнорируя эту тему в разговоре. Такая внезапная откровенность, казалось, говорит о новом уровне близости, причем Паркер не был уверен, что его это радует. Сам он в силу своего происхождения и воспитания руководствовался в жизни консервативной моралью среднего класса. Теоретически признавая, что мир, в котором вращается лорд Питер, живет по иным стандартам, Паркер, тем не менее, никогда не предполагал, что ему придется столкнуться с их воплощением на практике.
— …скорее в качестве эксперимента, — продолжал тем временем Вимси с легкой неуверенностью в голосе. — Я снял для нее маленькую удобную квартирку в Пимлико. Поедем со мной, право, Чарльз! Мне бы очень хотелось тебя с ней познакомить.
— О да, охотно, — торопливо согласился Паркер. — Я буду очень рад. А когда… э-э… я хотел сказать…
— Наша договоренность пока действует всего несколько месяцев, — объяснил Вимси по дороге к лифту, — и все, кажется, идет вполне удовлетворительно. Для меня это, конечно, многое упрощает.
— Да уж, наверное, — промолвил Паркер.
— Как ты, конечно, понимаешь, мне не хотелось бы вдаваться в подробности, пока мы туда не приедем. Тогда ты сможешь все увидеть собственными глазами, — продолжал разглагольствовать Вимси, захлопывая легкие двери лифта с силой, которая для этого вовсе не требовалась. — Ты сам убедишься в том, что к этому нельзя подходить со старыми мерками. Едва ли тебе приходилось видеть что-нибудь похожее. Конечно, ничто не ново под луной, как сказал Соломон, но я смею утверждать, что у всех этих жен и дикобразов, как сказало дитя, видимо, немного испортился характер.
— О да, — кивнул Паркер. «Бедняга, — подумал он про себя, — каждый почему-то мнит, что его любовные интрижки — это нечто совершенно особое».
— Отдушина, — энергично продолжал Вимси. — Эй, такси! Каждому нужна отдушина… Сент-Джордж-сквер, 97А. Да и можно ли обвинять человека за то, что он ищет отдушину? К чему весь этот словесный яд? От резких слов все равно нет толку. Мне кажется, гораздо гуманнее дать этим существам какую-то отдушину, а не издеваться над ними в книгах. Книгу-то написать не так уж сложно. Нет ничего трудного в том, чтобы изложить какую-нибудь гнусную историю на прекрасном английском, или наоборот, прекрасную историю на гнусном английском, что, кажется, и делает сейчас большинство писателей. Ты согласен со мной, Чарльз?
Мистер Паркер выразил полное согласие. Лорд Питер продолжал свои экскурсы в область литературы, пока такси не остановилось перед одним из тех высоких, нелепых викторианских особняков, некогда построенных в расчете на большие аристократические семьи, окруженные многочисленной неутомимой прислугой. В наше время владельцы успели разгородить просторные комнаты на множество чрезвычайно неудобных «конурок», которые сдавались жильцам внаем.
Лорд Питер нажал на самый верхний звонок, рядом с которым было написано «Климпсон», и небрежно прислонился к дверному косяку.
— Чтобы открыть дверь, ей нужно спуститься на шесть пролетов, — объяснил он, — лифта здесь нет, так что после звонка приходится ждать довольно долго. Но она бы ни за что не согласилась на более дорогую квартиру — сочла бы это неуместным.
Узнав о том, что леди столь скромна в своих запросах, Паркер испытал большое облегчение, хотя и был несколько удивлен. Упершись ногой в железную сетку, расположенную внизу перед дверью, он принял свободную расслабленную позу и терпеливо приготовился ждать. Но не прошло и нескольких минут, как им открыла дверь худощавая дама средних лет, с желтоватой кожей, резкими, заостренными чертами лица, которая держалась очень живо и непринужденно. На ней был темный опрятный жакет, такая же юбка и закрытая блузка. На шее у дамы висела длинная золотая цепочка, которую украшали расположенные через равные промежутки миниатюрные брелоки. Седеющие волосы женщины были покрыты сеткой и убраны в прическу, популярную в конце царствования короля Эдуарда.
— О, лорд Питер! Я чрезвычайно рада вас видеть. Вы выбрали для своего визита довольно раннее время. Надеюсь, вы извините меня за легкий беспорядок в гостиной. Входите, прошу вас. Я приготовила все указанные вами списки. Я закончила работу над ними вчера вечером. В сущности, сейчас я как раз собиралась надеть шляпу и отвезти их вам. Я надеюсь, вы не заподозрили меня в том, что я бессовестно тяну время? К сожалению, количество пунктов превзошло все ожидания. Как это любезно с вашей стороны — заехать ко мне!
— Пустяки, пустяки, мисс Климпсон. Позвольте представить вам моего друга. Инспектор полиции Паркер. Я уже упоминал о нем в наших беседах.
Очень приятно, мистер Паркер. Или мне следует называть вас «инспектор»? Простите меня, если я скажу что-нибудь не так: до этого я еще никогда не общалась лично с полицейскими. Надеюсь, вы не сочли мое замечание невежливым. Входите, входите. К сожалению, нам придется подняться по лестнице довольно высоко, но я надеюсь, это не покажется вам слишком затруднительным. Я люблю жить на самом верху. Воздух здесь гораздо чище. Вы знаете, мистер Паркер, из моих окон здесь открывается такой простор, такой прекрасный вид прямо над крышами домов! Я имею возможность наслаждаться этой красотой благодаря исключительной любезности лорда Питера. Насколько лучше работается, если человек не чувствует себя «запертым и стесненным», как говорит Гамлет у Шекспира. О, Боже! Миссис Винботтл наверняка опять оставила ведро на ступеньках. Она всегда пристраивает его вон в том темном углу. Я ей постоянно об этом говорю! Держитесь поближе к перилам, тогда вы на него не наткнетесь. Остался всего один пролет. Вот мы и на месте. Прошу вас извинить меня за беспорядок. Мне и самой часто приходило в голову, что посуда, оставшаяся неубранной после завтрака, выглядит малоэстетично — можно сказать, почти тошнотворно, если использовать эпитет столь же гадкий, как и само явление. Как жаль, что никто пока еще не изобрел самомоющиеся и самовытирающиеся тарелки! Но прошу вас, садитесь; мне понадобится всего несколько секунд, чтобы устранить этот беспорядок. Лорд Питер, я догадываюсь, что вам хочется курить. Мне так нравится запах ваших сигарет; потом, вы так изящно их тушите.
Следует отметить, что в маленькой комнатке, где они оказались, царили исключительные чистота и порядок, несмотря на множество безделушек и фотографий, которые заполняли буквально каждый дюйм свободного пространства. На этом фоне единственным проявлением разгула и хаоса являлся неубранный поднос, на котором было несколько усыпанных крошками тарелок, чашка с остатками чая и яичная скорлупа. Все это мисс Климпсон молниеносно ликвидировала, собственноручно перенеся поднос на подобающее ему место.
Мистер Паркер, несколько сбитый с толку, осторожно опустился в небольшое кресло. Спинку его украшала маленькая, жесткая, далеко выступающая подушечка, которая не позволяла сидящему откинуться назад. Лорд Питер устроился перед окном, закурил сигарету «Собрани» и, сцепив пальцы, обхватил ладонями колени. Мисс Климпсон уселась за столом, держась очень прямо, и с трогательно довольным выражением лица смотрела на Вимси.
— Я тщательно изучила каждый из этих случаев, — начала она, доставая толстую пачку листов, отпечатанных на машинке. — Боюсь, списки получились чрезвычайно длинными. Я надеюсь, счет от машинистки покажется вам не слишком внушительным. У меня очень разборчивый почерк, так что ошибок там быть не должно. Ах, какие грустные истории рассказывают порой эти бедные женщины! Тем не менее, я провела доскональное расследование, воспользовавшись при этом любезной помощью священника. Это милейший человек, и он был мне чрезвычайно полезен. Я уверена, что в большинстве случаев ваша помощь будет вознаграждена сторицей. Если вам угодно просмотреть эти списки…
— Не сейчас, мисс Климпсон, — поспешно прервал ее лорд Питер. — Не пугайся, Чарльз: все это не имеет ни малейшего отношения к благотворительному обществу «Наши глухонемые братья» или пожертвованиям в помощь незамужним матерям. Я расскажу тебе об этом позже. На этот раз, мисс Климпсон, нам потребуется от вас помощь совсем иного рода.
Положив перед собой деловой блокнот, мисс Климпсон вся обратилась в слух.
— Это задание можно разделить на две части, — начал лорд Питер. — Боюсь, что первая часть покажется вам ужасно скучной. Мне бы хотелось, чтобы вы, если вас не затруднит, посетили Сомерсет-хаус и либо сами, либо с помощью служащих архива просмотрели все свидетельства о смерти, оформленные в графстве Хэмпшир в ноябре 1925 года. Я не знаю ни названия города, ни имени покойной. Вам необходимо найти свидетельство о смерти старой леди, которая умерла в возрасте семидесяти трех лет. Причина смерти — рак, непосредственная причина — сердечный приступ. Документ подписан двумя врачами. Один из них может оказаться санитарным инспектором, либо полицейским хирургом, хирургом, который уполномочен выдавать медицинские свидетельства согласно фабричному и цеховому законодательству, медицинским экспертом по вопросам трудовой компенсации, хирургом или обычным врачом в крупной больнице общего типа, а также врачом, специально приглашенным руководством крематория. Если вас попросят указать причину этих изысканий, можете отвечать, что составляете статистику смертей от рака. В действительности же вам нужно узнать имя покойной, имена людей, которые подписали свидетельство, и название города, где это произошло.
— Вы полагаете, что будет несколько вариантов, которые подходят под ваше описание?
— О да. Здесь начинается вторая часть задачи, и тут-то нам как раз и пригодятся ваш такт и несравненная проницательность. Когда вы выявите все «варианты», я прошу вас побывать в каждом из городов, вошедших в список, и осторожно выяснить, какой именно из них нам нужен. Конечно, никто не должен догадаться, что вы стремитесь что-то разузнать. Вам нужно просто свести знакомство с какой-нибудь разговорчивой леди, которая живет по соседству с домом умершей, дать ей вдоволь посплетничать и выведать при этом все, что можно. Вы сами должны постараться произвести на нее впечатление такой же завзятой сплетницы (хотя на самом деле этот порок вам чужд, надеюсь, что ради дела вы сможете пойти на небольшое притворство). Скорее всего, вам будет весьма несложно понять, то ли это место. Я точно знаю, что смерть интересующей нас дамы вызвала в городе множество разговоров и кривотолков, которые наверняка не скоро забудутся.
— Как именно я пойму, что попала туда, куда нужно?
— Если вы можете уделить мне сейчас некоторое время, я хотел бы предложить вашему вниманию одну историю. Конечно, когда вы попадете в интересующее нас место, вы ни единым словом не должны обмолвиться о том, что слышали ее раньше. Впрочем, этого вам объяснять не нужно. А теперь, Чарльз, твоя очередь. Не будешь ли ты так любезен пересказать мисс Климпсон основное содержание того длинного бессвязного рассказа, который мы услышали вчера вечером из уст нашего общего знакомого?
Собравшись с мыслями, мистер Паркер изложил краткое содержание истории, рассказанной доктором. Мисс Климпсон слушала его очень внимательно, фиксируя в блокноте даты и важные подробности. Паркер обратил внимание на то, что она очень быстро и верно схватывает ключевые моменты. Вопросы, заданные мисс Климпсон, были чрезвычайно дельными, а ее серые глаза светились пониманием и проницательностью. Когда он закончил, мисс Климпсон еще раз повторила вслух эту историю, и Паркеру осталось только поздравить собеседницу с тем, что у нее такой ясный ум и превосходная память.
— Один мой старый, добрый друг часто говаривал, что из меня бы вышел прекрасный юрист, — с довольным видом ответила мисс Климпсон. — Но во времена моей молодости девушек не обучали интеллигентным профессиям, и у них, конечно, не было тех возможностей, которыми они располагают в наши дни. Я была бы рада получить хорошее образование, но мой папенька, к сожалению, придерживался принципа, что женщинам это ни к чему. Вы, молодые люди, сочли бы его сейчас безнадежно старомодным.
— Не расстраивайтесь, мисс Климпсон, — утешил ее Вимси, — вы, по сути, все равно сумели приобрести именно ту квалификацию, которая нам нужна. Такие навыки — большая редкость, и я считаю, что для нас это серьезная удача. Ну, а теперь вернемся к делу. Должен вам признаться, мисс Климпсон: мы крайне заинтересованы в том, чтобы это расследование двигалось вперед как можно быстрее.
— Я немедленно отправляюсь в Сомерсет-хаус, — весьма энергично заявила леди. — Как только я буду готова к поездке в Хэмпшир, я немедленно вам об этом сообщу.
— Вот и отлично, — сказал, вставая, его светлость. — А сейчас и нам пора поднять паруса и двинуться в путь. Кстати, мне пришла в голову мысль: что, если я прямо сейчас вручу вам определенную сумму наличными, на дорожные расходы и так далее? Полагаю, вам лучше всего играть роль обеспеченной леди, которая ищет милое уютное местечко, куда бы она могла удалиться на покой. Мне кажется, она не должна быть и слишком состоятельной, поскольку богачи обычно не внушают доверия. Если вы сочтете это приемлемым, мисс Климпсон, я просил бы вас исходить из расчета приблизительно 800 фунтов в год. Ваш превосходный вкус и опыт подскажут вам, какие детали, аксессуары и т.д. нужны для того, чтобы произвести на окружающих впечатление, соответствующее этим доходам. Если позволите, я прямо сейчас выдам вам чек на 50 фунтов, а когда начнутся поездки, дайте мне знать, сколько вам понадобится дополнительно.
— Ах, сэр Питер, — начала мисс Климпсон, — я не…
— Конечно, это вопрос чисто деловой, — поспешно перебил Вимси, — и вы, как обычно, представите мне отчет о сделанных расходах.
— Разумеется, — с достоинством произнесла мисс Климпсон, — и немедленно напишу вам расписку на соответствующую сумму.
— Что за досада, — добавила она, роясь в кошельке. — Кажется, у меня совсем нет марок стоимостью в пенни. Какая небрежность с моей стороны! Обычно я всегда ношу с собой маленькую книжечку почтовых марок, но как раз вчера миссис Вильямс одолжила у меня последние, поскольку ей срочно потребовалось отправить письмо сыну в Японию. Если вы подождете одну секунду…
— Кажется, у меня найдется несколько марок, — вмешался Паркер.
— О, мистер Паркер, я вам глубоко благодарна. Вот два пенса. Обычно я строго слежу за тем, чтобы у меня были при себе пенни, главным образом для оплаты газовой колонки в ванной комнате. Это такое разумное, такое удобное изобретение! Оно автоматически прекращает все споры между жильцами по поводу горячей воды. Большое спасибо. А теперь я напишу свою фамилию поверх марок. Вот так правильно, как вам кажется? Мой папенька был бы очень удивлен, если бы увидел, какой деловой особой стала его дочь. Он любил говорить, что женщинам совершенно ни к чему разбираться в финансовых вопросах. Но сейчас ведь другие времена, не правда ли?
Мисс Климпсон спустилась с Вимси и Паркером вниз на все шесть пролетов лестницы, отвечая многословными возражениями на их протесты, и закрыла за ними дверь.
— Можно тебя спросить… — начал Паркер.
— Это не то, что ты подумал, — серьезно отвечал его светлость.
— Конечно, нет, — согласился Паркер.
— О, я понял, какие низкие мысли пришли тебе в голову! Да, человек никогда не может предугадать тайных помыслов даже самых близких своих друзей. В глубине души наши друзья думают одно, а на публике заявляют совсем другое.
— Перестань валять дурака. Так кто же такая мисс Климпсон на самом деле?
— Мисс Климпсон, — заявил лорд Питер, — это живое проявление того, сколь нерационально управляется эта страна. Как неразумно и расточительно мы используем электричество, энергию рек, морских приливов и солнечного света! Миллионы единиц энергии каждую минуту уходят в мировое пространство. В Англии живут тысячи старых дев, которых просто переполняет неизрасходованная энергия, а наша идиотская социальная система загоняет их в отели, водолечебницы, на почту и в дамские кружки, где выдающиеся способности этих женщин к сплетням и шпионажу растрачиваются впустую или даже наносят вред обществу. Ту работу, для которой они просто созданы, в это время кое-как, со скрипом выполняют скверно экипированные полицейские вроде тебя, а платит за все, конечно же, налогоплательщик. Стоит об этом подумать — так и тянет написать памфлет в духе «Джона Булла». И после этого разные остроумные молодые люди еще сочиняют грязные книжонки типа «Пожилых женщин» или «На грани взрыва», где свысока поплевывают на старых дев, и алкоголики распевают про них песенки!
— Правда, правда, — сказал Паркер. — Ты хочешь сказать, что мисс Климпсон — это своего рода секретный агент, который на тебя работает?
— Мисс Климпсон — это мои уши и мой язык, — театральным тоном заявил лорд Питер, — и, что особенно важно, — мой нос. Она может спокойно задать вопрос, который молодой мужчина не в состоянии произнести, не краснея. Она — ангел, который вторгается туда, где глупцы получают сапогом по макушке. Она способна найти черную кошку в темной комнате. Она для меня то же самое, что для упомянутой кошки — усы.
— Интересная мысль, — улыбнулся Паркер.
— Конечно, интересная. Идея моя, а следовательно, блистательная. Ты только подумай: если нужно что-то выведать, расспросить людей, кого обычно отправляют с таким заданием? Мужчину с большими плоскими ступнями, с записной книжкой наизготовку — человека, личная жизнь которого может вызвать лишь нечленораздельное мычание или хихиканье. А я вместо этого посылаю даму, которая носит на шее маленькие блестящие брелоки, а в руках держит спицы с надетым на них длинным, недовязанным шерстяным джемпером. Конечно, она проявляет любопытство и задает вопросы, но ведь именно этого от нее и ждут. Никто не удивляется, никто не бьет тревогу. Сама дама при этом находит себе приятное и социально полезное занятие, ее так называемая «невостребованность» остается в прошлом. Когда-нибудь мне поставят статую, а на постаменте напишут:
— До чего же ты болтлив, — посетовал Паркер. — А что это были за отчеты, отпечатанные на машинке? Ты что, филантропом заделался на старости лет?
— Да нет же, нет, — отмахнулся Вимси, ловя такси. — Я потом тебе об этом расскажу. Я устроил у себя самого небольшой погром, как бы застраховался на случай социалистической революции, если она вообще наступит. «На что ты тратил свое огромное состояние, товарищ?» — «Я покупал первоиздания». — «Аристократов на фонарь!» «Остановитесь, пощадите! Я возбудил в суде дело против 500 ростовщиков, которые притесняли рабочих!» — «Гражданин, ты поступил хорошо. Мы сохраним тебе жизнь. Ты назначаешься почетным ассенизатором». Voila! Нужно идти в ногу со временем. Гражданин таксист, доставьте меня к Британскому музею. Чарльз, тебя куда-нибудь подбросить? Нет? Ну, тогда до встречи. Я хочу просмотреть экземпляр «Тристана», рукопись XII века, пока в музее еще действуют старые правила.
Мистер Паркер в задумчивости сел в автобус, который шел в западном направлении. Мысли его обратились к предстоящему рутинному опросу представительниц женского населения Ноттингдейла. У Паркера сложилось впечатление, что это не совсем та среда, в которой таланты мисс Климпсон могли бы найти себе достойное применение.
Глава IV
ЛЕГКОЕ ПСИХИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ
«Генрих V»
Письмо от мисс Александры Кэтрин Климпсон лорду Питеру Вимси.
На адрес миссис Хамильтон Бадж, Фейрвью, Нельсон-авеню, Лихэмптон,
Маленькая рыжеволосая медсестра окинула вошедшего быстрым, несколько враждебным взглядом.
— Не волнуйтесь, — примирительным тоном заговорил тот, — я не собираюсь продавать вам мыло, граммофоны, занимать у вас деньги, агитировать вас вступить в общество выдувателей мыльных пузырей или какую-то другую благотворительную организацию. Я действительно лорд Питер Вимси. То есть я хочу сказать, что это действительно мой титул, а не имя, данное при крещении, как, например, Цирк Сэнджерса или Эрл Дерр Биггерс. Я пришел, чтобы задать вам несколько вопросов. Боюсь, у меня нет уважительной причины, которая могла бы извинить это вторжение. Скажите, вы читаете газету «Светские новости»?
Сестра Филлитер решила, что ее, видимо, хотят пригласить к больному, страдающему нервным расстройством, причем пациент решил для начала познакомиться с ней лично.
— Иногда читаю, — осторожно сказала она.
— Ну, тогда вы, наверное, не раз встречали там мое имя. Оно упоминалось в связи с несколькими убийствами и прочими подобными вещами. Я, видите ли, сыщик. Это мое хобби. Так я даю выход врожденному любопытству, которое в противном случае могло бы уйти внутрь и привести меня к самоанализу и самоубийству. Это естественное, здоровое занятие; оно не требует чрезмерных усилий, не заставляет вести сидячий образ жизни, при этом тренирует и укрепляет интеллект.
— Теперь я поняла, кто вы, — медленно произнесла сестра Филлитер. — Это вы выступали в суде свидетелем против сэра Джулиана Фрика. Вернее сказать, вы фактически доказали, что он и есть убийца.
— Да. Это было весьма неприятно, — простодушно ответил лорд Питер, — а теперь я занимаюсь еще одним дельцем подобного рода, и мне требуется ваша помощь.
— Садитесь, пожалуйста, — предложила Вимси сестра Филлитер и сама первая подала ему в этом пример. — Какое же отношение я имею к вашему делу?
— Полагаю, вы знакомы с доктором Карром? Ну, еще по Лихэмптону? Очень честный и добросовестный молодой человек. К сожалению, ему несколько не хватает жизненного опыта. То есть в плане мудрости он похож отнюдь не на змею, как ее представляет Библия, а совсем наоборот.
Поделиться книгой: