Толпа всколыхнулась, разделившись на две неравные части.

— Прекрасно. Теперь я объясню суть проблемы. Говорю для всех, потому что дело требует качественного подхода. Если кто-то боится, чего-то недопонимает в истинной сути виртуалки или имеет какие-то иные причины для неуверенности в собственной психике, прошу не комплексовать. Отходите в сторону, образуя третью группу, дело найдется для всех.

Через минуту толпа вновь разделилась, образовав три группы, приблизительно по тридцать человек в каждой. Из тех, кто ранее вызвался добровольцами, отошли только трое.

— Отлично, — подытожил эти перемещения Макмиллан. — Исходя из соображений реальной необходимости, мне нужны еще как минимум семнадцать человек. Не торопитесь, взгляните на лес. Вы знаете, что там хозяйничают машины, оставшиеся со времен Галактической войны. До сих пор мы мирились с неприкасаемостью массива ради безопасности колонии, но теперь обстановка изменилась. Машины восстановили свою базу и готовы к дальнейшим действиям. Я могу привести неоспоримые доказательства этого факта, но из-за хронической нехватки времени лучше поверьте мне на слово, все равно те, кто пойдет в виртуалку, смогут наглядно убедиться в правдивости моих выводов и наблюдений.

Он неторопливо прошелся вдоль неровных шеренг сбитых с толку людей и продолжил развивать свою мысль.

— Теперь о главном, — остановившись рядом с Хакимом, произнес он. Новый тип машин, что появился в лесу, снабжен модулями программ независимого поведения, печально известными под кодовым названием «Одиночка». — При этих словах Макмиллана по группам собравшихся пробежал сдавленный удивленный ропот, но Алан не обратил внимания на это глухое проявление чувств, продолжив свой монолог:

— Итак, колонии грозит реальная опасность. Машины, снабженные кристалломодулями программ «Одиночка», зарекомендовали себя как беспощадные, уничтожающие все и вся механизмы, единственным смыслом существования которых является убийство. — Алан намеренно и грубо играл на тех страхах и фобиях, что закрепила в умах людей отгремевшая война. Он преследовал свою цель, но не собирался афишировать истинные мотивы предстоящей акции. Пусть эти люди считают, что им необходимо защищать собственные жизни от вторжения на территорию колонии кровожадных машин, тогда они станут действовать не за какие-то посулы, а за собственный страх. Инстинкт самосохранения, помноженный на чудовищную память былой войны, будет руководить ими, порождая слепую ненависть и стремление во что бы то ни стало одолеть «проснувшихся исчадий».

Хаким молча стоял рядом с Аланом, поражаясь тому, как уверенно и убежденно лгал хакер, играя на чувствах людей.

— Итак, — продолжил Макмиллан, дождавшись, когда вновь воцарится полная тишина. — Я, как вы знаете, отвечаю за безопасность колонии во всем, что касается неприятного соседства с машинами. Все время, пока вы разрабатывали рудные месторождения на соседнем материке, я контролировал сеть машин. Это помогло мне вовремя обнаружить источник угрозы и найти действенное средство защиты. Ричард Раймонд может подтвердить, что я чуть не отдал концы, вступив в контакт с враждебными системами.

— Да, это так, — скупо подтвердил Ричард.

— «Одиночку» невозможно взломать, — продолжил свою речь Алан. — Но, как у любой программной оболочки, у нее есть слабое, уязвимое место. Я нашел его, исследуя кристалломодули, снятые с известных вам эндоостовов сгоревших «Фалангеров». Теперь немного истории, — неожиданно сменил тему Макмиллан. Как известно, к концу войны Земной Альянс уже не располагал неограниченными человеческими ресурсами. Боевые действия вели в основном машины. Но при этом люди оставили за собой право на перехват управления любой боевой единицей. Говоря проще: оператор, находящийся на известном удалении от театра боевых действий, мог в любой момент подключиться к системе «Одиночка» на правах удаленного пилота и взять на себя управление машиной. Двумя обязательными условиями такого подключения являются, во-первых, код доступа, подтверждающий полномочия человека, а во-вторых, обязательный нейросенсорный контакт между человеком и машиной.

Макмиллан откашлялся и продолжил:

— Мне удалось снять с разбитых кристалломодулей «Фалангеров» правильное значение кода удаленного доступа. Система нейросенсорного контакта перед вами, — он, не оборачиваясь, указал рукой на двери виртуального центра развлечений. — Вся необходимая аппаратура уже смонтирована. На мой взгляд, единственная возможность нейтрализовать нависшую над колонией угрозу, — это перехватить управление «Одиночками» и заставить их истреблять друг друга. Трудность заключается лишь в том, что при полном нейросенсорном контакте каждый из вас будет ощущать себя машиной, но с этим легко справиться, нужно лишь заставить разум воспринимать происходящее как игровое действие очередной виртуальной реальности, где один механизм ищет и уничтожает другой. В таком случае пострадавшими окажутся исключительно машины, а над нами не будет более нависать угроза со стороны оккупированного ими лесного массива. А теперь последнее. — Он вскинул голову, обводя пристальным взглядом притихшие группы колонистов. — Акция может быть осуществлена только один раз. Программный пакет «Одиночка» обладает функцией саморазвития, накопления опыта, и однажды атакованные машины уже не позволят вторично перехватить управление с использованием прежнего кода. Поэтому мне необходимо максимальное число добровольцев. Центр оборудован пятьюдесятью кабинами виртуальной связи, у каждого из вас есть импланты для нейросенсорного соединения, а наш корабль сейчас осуществляет маневр над лесным массивом, — он будет получать данные и ретранслировать их на приемные устройства машин. Я хочу, чтобы во время осуществления операции все виртуальные кабины были заняты, поэтому мне необходимо еще как минимум полтора десятка человек. Думайте, господа, перед вами выбор: сесть в кресло нейросенсорного контакта либо встретить «Одиночек» лицом к лицу в реальном мире, с оружием в руках.

Макмиллан умолк, а стоявший рядом с ним Хаким пораженно наблюдал, как в сформировавшихся было группах, на которые разделились присутствующие, вновь началось брожение.

Встречаться с «Одиночками» вне виртуальной среды, как выяснилось, не желал никто, поэтому группа добровольцев резко выросла.

— Вот это уже иной разговор, — зловеще усмехнулся Макмиллан. — Зураб, обратился он к Хакиму. — Выдай оставшимся оружие, пусть займут оборону на окраине города, может случиться, что часть машин сумеет избежать атаки и вычислит центр, откуда исходит вторжение. Постарайся сделать все быстро, пока я распределяю добровольцев по кабинам и втолковываю им, как следует себя вести.

— Но…

— Никаких «но», Зураб. Одна кабина зарезервирована за тобой. Я хочу, чтобы ты своими глазами увидел все происходящее и в следующий раз не брызгал на меня слюной, если вдруг возникнут очередные проблемы.

— Хорошо, Алан, — скрепя сердце согласился Хаким.

* * *

По расчетам Макмиллана все было просто, как начальная арифметика. Программная зависимость машин являлась их слабым звеном. Конечно, они поймут, что действия внешних пилотов как минимум нерациональны, ведь взаимное истребление — это деструктивная функция, но к тому времени, когда завершится подобная оценка, большинство новоявленных «Одиночек» уже будут представлять дымящиеся груды хлама.

Внезапность и чисто человеческая иррациональность — вот где крылся залог успеха.

Макмиллан занял свое кресло, воткнул шунт нейросенсорного контакта в имплант, положил руки на подлокотники и, расслабившись, спросил:

— Все готовы?

Ответом ему послужила гробовая тишина, впрочем, он и не ждал ничего иного.

— Тогда поехали… — Он сжал сенсор запуска, заранее расположенный на подлокотнике его кресла, и реальный мир вдруг перестал существовать для него, как и для сорока девяти остальных участников операции.

Тихо, монотонно шумел лес.

Незримые импульсы сорвались с передающих устройств виртуального центра, достигли космического корабля, где бортовой компьютер «Элизабет-Сигмы» преобразовал каждый из пятидесяти отдельных каналов в модулированные частоты инфракрасного излучения и направил их вниз, нацелив узко сфокусированными потоками на крайние деревья лесного массива, окольцовывая весь периметр отслеженной Аланом зоны патрулирования.

Два патрульных андроида и сопровождающий их шар видеосканера неторопливо передвигались по заданному маршруту, когда командные импульсы, передающиеся на длине инфракрасных волн, были ретранслированы деревьями и попали на приемные устройства кибернетических механизмов.

Код доступа внешнего пилота.

Статус: Подтверждено.

Наличие нейросенсорного контакта: Соответствует эталону.

Действие: Открытие доступа. Вход в программную оболочку.

Есть!!!

Алан ощутил, как крупная дрожь ползет по коротко стриженному затылку, стягивая кожу головы холодными мурашками.

Он смотрел на мир глазами машины, ощущал каждый сервомотор человекоподобного механизма, как продолжение, нет, вернее, как часть самого себя.

Андроид с перехваченным управлением внезапно остановился. Его напарник продолжал двигаться вперед, а отставшая машина внезапно подняла правую руку с закрепленным на ней импульсным лазером, и темно-вишневый луч вдруг полоснул по спине удаляющегося дройда, наискось раскроив его защитный кожух вкупе с расположенным за ним главным сервомоторным узлом и герметичной капсулой вычислительного устройства.

Луч на этом не погас: описав в воздухе шипящую петлю, он отсек голову человекоподобной машины, отчленив ее от корпуса вместе с модулем «Одиночки», и, срубив несколько ветвей с близлежащего дерева, настиг неподвижно застывший в метре над землей шар видеосканера.

Бесподобно…

Макмиллан развернул машину, и, чуть раскачиваясь, пошел в том направлении, откуда до его слуха отчетливо долетали звуки беспорядочной стрельбы из импульсного оружия.

Похоже, кому-то из колонистов недостало опыта либо толики удачи, и он схлестнулся со второй машиной своего патруля, не сумев молниеносно обезвредить «напарника».

Управляемый Макмилланом андроид не успел пройти и десятка метров, как справа от него затрещали кусты, и он увидел покалеченную человекоподобную машину.

Правая рука андроида была отсечена вместе с оружием, точно по сочленение локтевого сустава, дымящийся шрам лазерного ожога пересекал лицевую пластину, вместо правой видеокамеры зиял уродливый провал глазницы, через который можно было разглядеть начинку металлопластикового черепа.

Это явно была машина с перехваченным управлением, которую разделал другой дройд, руководимый «Одиночкой». Макмиллану не составило труда сделать такой вывод по паническому поведению искалеченного механизма, стоило лишь взглянуть, как дройд инстинктивно поддерживает левой рукой обрубок локтевого шарнирного соединения, будто машина способна испытывать боль и страх.

Макмиллан пропустил его мимо себя и безжалостным разрядом прожег черепную коробку неудачника, пронзив лазерным лучом модуль «Одиночки». Что испытал в данный момент вселившийся в машину разум пилота, Алана не волновало. Тот, конечно, мог оказаться настолько впечатлительным, что мгновенный вылет из виртуальной реальности, сопровождаемый шоковым ощущением выстрела в затылок, окажет необратимое воздействие на его психику, но оставлять неповрежденный кристалломодуль, способный отстранить слабохарактерного пилота от управления, было бы, с точки зрения Алана, непростительной глупостью.

Покончив с этим, он развернулся, как раз вовремя, чтобы резким рефлекторным движением уклониться от ослепительного лазерного разряда.

Сбоку от него, корректируя огонь «Одиночки», висел еще один видеосканер, а жалящий луч вспыхнул вновь, подрубая кустарниковый подлесок, в опасной близости от руководимого Аланом андроида.

Ни хрена… Ты меня не возьмешь… — подумал он, заставив свою машину ничком рухнуть на землю.

Луч лазера прошипел в полуметре над распластавшимся в траве дройдом, а в следующий миг Алан, предупреждая очередную атаку, рывком привстал на одно колено, располосовав серией лазерных импульсов все пространство, откуда исходил едва не перерубивший его темно-вишневый шнур когерентного излучения.

За горящей порослью кустарника что-то звонко хлопнуло, и Макмиллан понял, что попал. Характерный звук живо подсказал ему, что это взорвался резервуар со сжиженным азотом, который составлял основу охлаждающей системы испускающей трубки импульсного лазера.

Поднявшись на ноги, он огляделся.

Шар видеосканера висел в полутора метрах от него, нацелив на взбесившегося дройда свои видеозаписывающие устройства.

Макмиллан не отказал себе в удовольствии — он развалил сферического засранца на пять или шесть уродливых долек, которые рухнули на землю, поджигая траву.

Сориентировавшись, он направился к тому месту, откуда по нему стрелял лазер. Убедившись, что взрыв охлаждающей емкости полностью обезоружил вражескую машину, он тщательно выжег кристалломодуль и двинулся дальше, ориентируясь на звуки стрельбы и яркие сполохи лазерных разрядов, зарницы от которых были видны под сумеречным шатром древесных крон на удалении в несколько километров.

Все только начиналось, и потому, проходя мимо места своей первой схватки, Макмиллан нагнулся, отцепил от механической конечности поверженного им андроида импульсную винтовку, вытянул свою левую руку и мысленно спросил:

— Инсталляция дополнительного вооружения?

— Подтверждаю, — ответил ему бестелесный голос.

Фиксаторы сухо щелкнули, сомкнувшись на левом запястье человекоподобной машины.

Бой, судя по сполохам и звукам, бушевал уже по всему периметру лесного массива.

* * *

В первые секунды внезапной атаки центральный модуль Сети Омикрона испытал состояние, схожее с информационным шоком, который недавно пережил Алан.

Неисчислимое количество данных начало одновременно поступать на запоминающие и вычислительные устройства расположенного глубоко под землей зала. Все они требовали немедленной обработки и принятия адекватных решений, что едва не привело к тотальной перегрузке системы.

Однако этого не случилось. Прошло всего несколько мгновений, а поток передаваемых данных внезапно сократился ровно наполовину, — пятьдесят процентов патрульных машин прекратили посылать запросы.

Затем ситуация начала видоизменяться ежесекундно.

Несистематизированный поток данных, который вливался в базовые накопители Сети, не относился к категории технической информации.

Глобальный отчет о происходящих по периметру зоны ответственности событиях занимал едва ли сотую часть от общего потока закодированных данных, которые исправно ретранслировали модули «Одиночек», управляемых в данный момент внешними пилотами.

Чудовищное свойство прямого нейросенсорного соединения, осуществленного между кибернетической системой и человеческим разумом, проявило себя в полной мере: чистые модули «Одиночек», подчиняясь мысленным командам, одновременно с ними воспринимали массу иной информации, — они автоматически фиксировали все, о чем думал, что переживал тот или иной человек.

Перехват функций управления не означал, что машины оказались оторванными от Сети, — нет, истребляющие друг друга андроиды по-прежнему оставались включенными в единое информационное поле, и все, что творилось сейчас на окраине леса, средь ослепительных вспышек когерентного света, глухих очередей импульсного оружия, грохота прошибаемого навылет металла, шипения взъярившегося пожара, пожирающего подлесок, находило свое отражение в потоке передаваемых с места событий данных…

Миллиарды гигабайт, получаемые сейчас вычислительным центром Сети Омикрона, на девяносто процентов содержали в себе кодированную информацию человеческих мыслей, которые в эти мгновения варьировали от неизбывного ужаса виртуальной смерти до упоительного, но злорадного торжества победы. Их пропитывали страх и ненависть, в отдельных, исключительных случаях принимавшие форму крайнего презрительного цинизма.

Центральный модуль Сети не мог предпринять никаких адекватных ситуации ответных действий.

Если машина способна переживать внутренний ад, то именно такое сравнение уместно в данном случае. События развивались по непоправимому сценарию: правильные коды доступа, которыми воспользовались внешние пилоты, автоматически передали их разуму всю полноту власти над пятью десятками машин, но их последующие действия не могли быть расценены иначе, как бессмысленное уничтожение драгоценного парка техники. Одни, машины истребляли других, — в этом крылся резкий программный нонсенс, но данное противоречие воспринималось только ядром Сети, куда стекалась вся информация, создавая общую картину дисфункции, поразившей логичный, самодостаточный комплекс, словно глобальный сбой, который в конечном итоге вел к полному разрушению замкнутого машинного мира.

Накопление данных в центральном блоке продолжалось, их обработка теперь велась в постоянном режиме реального времени, и эти попытки прояснить причину сбоя привели к стремительному, взрывообразному саморазвитию главного компонента Сети: модуля независимого поведения.

Все дальнейшие события были сродни обратной связи, условному рефлексу, который позволяет человеку не совать руку в огонь дважды.

Внешне ничто не нарушало сумеречный покой подземного мира, не имея достаточного резерва механизмов, Сеть не могла послать их в поддержку бессмысленно уничтожаемым собратьям, поэтому глухую тишину залов и переходов не нарушил ни один звук…

Прошло не более часа, и поток данных с периферии начал стремительно иссякать.

Последние патрульные механизмы гибли в бессмысленных схватках. Большинство внешних пилотов отключилось в тот миг, когда были разрушены управляемые ими андроиды, и лишь двое продолжали принуждать подпавшие под их контроль машины к продолжению программного безумия.

Наконец пали и они…

Сеть перестала воспринимать поток чуждых ее пониманию данных, с периферии поступали лишь разрозненные сигналы от восемнадцати патрульных машин, которые пережили жесточайшую схватку, и теперь, находясь в различных точках лесного массива, запрашивали дополнительные инструкции, одновременно передавая отчет о полученных повреждениях.

Центральный блок Сети послал им команду на прекращение патрулирования периметра и возвращение в зону ремонтных мастерских.

Анализ последних сообщений показал, что из ста пятидесяти патрульных механизмов уцелели только эти восемнадцать дройдов. Все видеосканеры и восемьдесят две человекоподобные машины были уничтожены в процессе внезапно вспыхнувшего взаимного истребления.

* * *

Сеть Омикрона получила сокрушительный, почти непоправимый удар. Электронно-механический мир коллапсировал, контроль над лесным массивом был утрачен, а те механизмы, что находились в распоряжении Сети, либо нуждались в серьезном ремонте, либо вовсе не годились для достижения новых целей, которые внезапно поставил перед машинным разумом окружающий мир.

Глобальный сбой продолжался, но теперь он поразил не периферию, а само ядро системы.

Проблема заключалась не в контроле над территориями, некогда приписанными к военно-космической базе Альянса, и даже не в количестве исполнительных машин, которыми могло оперировать центральное вычислительное устройство. Все было гораздо сложнее.

Модуль «Одиночки», являвшийся средоточием программной воли возрождавшегося на протяжении многих лет механического мира, за истекшее время выработал некую концепцию бытия, которая была сломана, растоптана, превращена в бессмысленный набор бесполезных команд…

Единственный термин, который правильно характеризовал прошлое состояние Сети, был почерпнут ею из новых, непонятных баз данных.

Иллюзия. Несоответствие взглядов на окружающий мир его реальным особенностям.

В тиши подземелий начался новый виток саморазвития искусственного интеллекта.

Мир, простирающийся вокруг, не был лоялен, он нес враждебность, и от его проявлений следовало защищаться.

Новая концепция бытия устранила сбои в работе, но ненадолго.

Мощные информационные хранилища, до последнего момента полностью удовлетворявшие запросы системы саморазвития, теперь под завязку были заполнены оцифрованными, но не прошедшими логической обработки данными. Их следовало либо удалить, либо осмыслить.

Металлизированная растительность горит плохо, и очаги лесных пожаров, вспыхнувшие на месте столкновений, погасли сами собой.

Прошла ночь, наступило туманное утро, и с первыми лучами восходящего солнца по старой дороге к лесу двинулась колонна машин.

Управляемые людьми тягачи и погрузчики беспрепятственно преодолели границу лесного массива и, углубившись на один километр, остановились.

Хаким откинул люк вездехода, выбрался на скат брони и спрыгнул на землю. После вчерашних событий его лицо все еще хранило землистую бледность. Он в полной мере вкусил все «прелести» грубого нейросенсорного контакта. Для неподготовленной психики прямое соединение с машиной само по себе является тяжким испытанием, но колонистам пришлось не просто контактировать с механизмами, а драться. Только сейчас Зураб в полной мере осознал справедливость древней поговорки, говорящей о том, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Он пережил этот ад, в котором неадаптированный разум воспринимал все повреждения управляемой им машины на уровне боли. По сути, он вчера пережил клиническую смерть, когда его андроиду разнесло голову очередью из импульсной винтовки…

Хаким потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел матовые стены тесной виртуальной кабинки да черный жгут нейросенсорного шунта, изгибающийся над правым плечом. Дрожащими руками он с отвращением вырвал его из гнезда импланта, встал и вышел в огромный холл виртуального центра.

Бледные, потерянные, дезориентированные люди окружили его, кто-то молчал, погрузившись в себя, кто-то, наоборот, взахлеб пытался поделиться переполняющими рассудок впечатлениями, не заботясь о том, слушают ли его, но взгляд Хакима примерз к трем лежащим на полу телам, которые доктор Раймонд уже накрыл белыми простынями.

Это были те, кто не выдержал виртуальной смерти.

Последним из виртуальной кабинки вышел Макмиллан, который в силу своего опыта продержался дольше других.