Я не удержался и, повернувшись к ним, закричал:

  - Чего не может? Что я тебе - девочка или пупсик? Этот гад меня унизить хотел. А ты Паша - можешь идти нах назад, коли урода этого гнойного пожалел, я то с ним рассчитался бы по полной кабы у второго пистолета не было! Ясно вам?

  - Ты чего разорался? Типо крутой что ли стал в одночасье? Навалял с дурру одному хмырю и все - думаешь сразу в дамки прошел или в валеты козырные? Ты, Славка, обороты скинь, мы с тобой уже не первый десяток лет дружим и кто ты такой знаем очень хорошо.

  - Да?! Знаете? - Начал снова заводиться я...

  - Знаем, ты выдохни, братишка, ты же видишь, мы с тобой. И бросать тебя ради сладких Егоровых пирогов или даже прекрасных девичьих глаз не собираемся. Потому - сбавь обороты и разговаривай с нами нормально.

  - Ладно, - спокойно-разумные слова Микулина подействовали отрезвляюще, стало стыдно, - простите, ребята. Че то на меня нашло. Но, блин, паскуду этого...

  От одного воспоминания на душе снова заскребли кошки и захотелось кого-нибудь убить. Задавив эту невесть откуда свалившуюся на меня злобную зверюгу, уже почти спокойно, пусть и суховато добавил:

  - Ну, вроде все обсудили, теперь можно и дальше идти? Путь не близкий, если не хотим в лесу ночевать, лучше идти, чем стоять.

  И мы снова пошли по желто-песчанной, мягко светящейся на ярком солнце дороге, невольно прижимаясь к правой обочине, в попытке укрыться от не по-весеннему палящих лучей.

  Три часа непрерывного марша утомили. Да еще и жара эта невесть откуда свалившаяся. Спасал только лес, под его защитой солнце не обжигало и дышалось куда легче. Ветерок, стойкий аромат хвои и смолы - мягко пружинящая под ногами земля, покрытая толстым слоем павших иголок - все бы хорошо, если не вспоминать недавние события. И что я за невезучий такой? Все против меня. Но с другой стороны, возразил я себе - при аварии и сам выжил, и друзья, считай, без царапины. Хмыря этого паскудно-брутального отоварил по полной, а винтарь - да и ... с ним. Еще бы захомутали бы где с таким стволом - и вообще амба - доказывай потом что не верблюд ментам, а у них своя правда - им раскрываемость нужна. А Егор то куда как не прост, явно с бандюками дела имеет, кто знает, может на 'трубе' уже не один трупак висит, а тут я - весь в белом... нее, все к лучшему. Пройдет пара лет и смогу законно уже нарезняк купить, вот тогда и посмотрим.

  Углубившись в свои мысли я не заметил, как оказался на развилке. Дорога здесь разделялась на две части примерно одинаковые и по размерам и по исхоженности-изъезженности. Таак, приехали.

  - Чего думаете, братцы? Куда пойдем?

  - Вопрос... - протянул в ответ Бобр, Пашка промолчал - не в его манере тратить слова попусту.

  - То есть предложений нет? - уточнил я. - Карту посмотреть чтоли?

  - Толку то... - без особой надежды откликнулся Валерка.

  - А что ты предлагаешь, - с ходу заводясь, огрызнулся я. Ого, а я думал, все уже, пришел в норму, оказывается ничего подобного. Бобр скорбно выдохнув, просто промолчал в ответ, но в этом его вздохе было столько укоризны, что мне опять стало стыдно. Не глядя на друзей, начал рыться в рюкзаке в поисках карты.

  - Народ, вы слышали? Вроде как выстрел... - донесся до меня Пашкин голос.

  - Где? - это уже Валерка.

  - Да помолчи ты, бабабол, прислушайся, - тормознул его Паша.

  Издали и в самом деле долетел звук, напоминающий выстрел, потом еще и еще. Там что войну решили устроить? Или охота пошла не по-детски? Вдруг среди сухих щелчков винтовок басовито грохнуло.

  - Это че было? Граната? - Опять Бобров, но на этот раз никто на него шикать не стал. У всех по спинам поползли противные мурашки.

  - Не знаю, чего там происходит, но, блин, скоро узнаю. Вот что, ребзя, вы как хотите, а я в ту сторону - мало ли. Голову в петлю совать не хочу, но и трусливо убежать - противно.

  - Ты хорошо подумал, Славка? Тебе это точно надо? - Взгляд Микулина был строг и требователен.

  Я прямо взглянул ему в глаза и твердо ответил:

  - Да. Нахер мне все эти побегушки. Не знаю че там - может менты беглых зеков ловят, а может учения какие идут, а может и лесная войнушка в полный рост - тока отступать не хочу.

  - Лады, я с тобой.

  - И я. - поспешил поддержать друга Валерка. Оставаться одному ему точно не хотелось категорически.

  - Тогда так. Давайте подальше от дороги, чуть что падайте и лежите как мышки. Понятно? - Дождавшись согласного кивка друзей, смешно, прям синхронно так - клоуны, хехе, продолжил. - Я пойду впереди, если что постараюсь предупредить. Но тут уж как получится. Все, погнали.

  Долго и идти не пришлось. Сначала я услышал стремительно нарастающий вал пальбы, потом сквозь разом подоглохшие уши донесся топот, ржание и крики. Спрятаться я успел, ребята тоже. И все мы стали свидетелями какой-то охрененно-нереальной картинки. По дороге, нахлестывая коня пронесся всадник на лице которого застыло тоскливо-отчаянное выражение такая смесь безнадежности и маленького шанса на жизнь. Седла на скакуне не было, сидел парняга охлюпкой, что называется. За спиной у него успел различить винтарь, на груди - натуральный патронташ. Весело. А следом, не так и отставая, неслась свора лихих мужичков самой отъявленно суровой наружности. Все при оружии из которого и палили почем зря, стремясь нагнать беглеца. На ментов или иных правохранов эти черти не походили ни разу, хотя, много я их видел?

  Ладно, выводы погодят. Погоня пронеслась мимо на полноценном галопе, подняв приличные столбы пыли, медленно оседающей на всем вокруг, включая и мою бедную голову, которой, по всей видимости, не хватает теперь только капли, чтобы сказать туту и отъехать в неизвестном направлении.

  Оглушенные и окончательно растерявшиеся мои друзья притопали ко мне, видно по всему - ждут ценных указаний.

  - Ну, что, парни? Ждете слов разумных? Их есть у меня. Значит так, пойдем дальше - всяко назад резонов нет. А там поглядим - может, и сложится чего-нибудь.

  Финал моей речи вышел кислым и поначалу взбодрившиеся товарищи снова приуныли. Жить то все хотят. А мы - молодые и красивые - особенно.

  - Они его убить хотят или по лошади целятся? Как думаете? - с какой-то просящей интонацией спросил Бобров.

  - Не думаю. - Задумчиво отозвался Паша Микулин. - Стреляют они лишь бы попасть, а уж куда - дело десятое, но это только мое мнение.

  Не дождавшись новых разумных заявлений на счет наших планов, я двинулся вперед, чуток приотстав, потянулись следом и друзья. Дорога постепенно поднималась, и вскоре мы добрались до условной вершины холма. Уже на подходе к ней, я присел, и аккуратно двигаясь под прикрытием кустов и стволов сосен, а может и кедров - я их не разбираю вообще, подобрался к вершине. Под конец и вовсе почти полз на карачках. Улегшись на верху, принялся оглядывать окрестности. Внизу имелся глубокий овраг, по дну которого, мелькая тут и там синими отблесками, протекал ручей. Дорога, бодро ныряя вниз, пересекала каменистое русло ручья (может какие добрые люди специально подсыпали камешков, устроив удобную переправу? не знаю), поднималась на противоположный край оврага и скрывалась за его гребнем, который был чуть выше нашего. В просвет между деревьями я разглядел и большой фургон, с тентованным верхом зеленоватого цвета. Рядом костерок, пару коней и несколько фигур людей на земле. Так живые не лежат. Трупы. Блин...

  Расстояние - всего ничего. Полсотни метров. Все можно разглядеть в подробностях. Я сделал ребятам знак оставаться на местах, мало ли какой шум. А сам продолжил наблюдать. Осторожно перебравшись на другую точку, я смог рассмотреть все до конца. Итак, недалеко от дороги стоял крытый фургон на таких же дутых резиновых колесах, что и та телега, что привезла сегодня на хутор девушек... Чуть дальше горел, уже еле-еле, костер, на котором висел солидных размеров закопченный котелок. Рядом с ним стояли двое мужиков, по виду один в один с теми хмырями, что гнались за одиночкой. Пистолетов на поясах у них я не заметил, а стволы свои они беспечно приставили к заднему борту фургона. Правда, ружей я насчитал не два, а целых пять, причем один - явно двудулка гладкоствольная, да еще и курковая. Там же валялись и патронташи, и сапоги, и куртки, и прочие вещи, очевидно, собранные с убитых. А вот сами мертвецы, обобранные до исподнего, были без особых стараний оттащены чуть в сторонку, и прикапывать их никто не спешил. Так, и что прикажете делать? Двое, это вам не один. Будь у меня в руках винтовка - и вопросов бы не возникло, перещелкал бы как курей и всего делов. Хмммм... да уж... а с чего ты решил, что можешь вот так взять и убить людей? Ну да, обобрали тела, скинули, как попало. Выглядят, скажем, прямо - бандитски, и что? Ты судья или прокурор? Или в партизаны подался, а перед тобой фашисты?

  - Ох, не нравится мне все это, очень не нравится, - еле слышно пробормотал я сам себе и шуганулся от звука собственного голоса - так ясно вдруг представилось мне, как лежит мое бренное тело вот там, в общей куче, бесстыдно разобранное до исподнего. Етить вашу! Казлы! А ведь и верно, выйди я сейчас к ним, весь такой в белом, и в лучшем случае изобьют, а всего скорее - кончат и всего делов. Ну, все - я вас урою! Будем считать, что приговор вынесен и обжалованию не подлежит, теперь только один вопрос - как его привести в исполнение.

  Из оружия при мне жалкий ножик. И все. А, стоп, топор еще есть, да, большая подмога против ружей. Еще раз осмотрел предстоящее поле боя. Так, что это у нас? Точно. Если ползти с противоположной стороны, то фургон перекрывает бандюкам (вот уже и в бандюки записал, законник хренов) обзор, и можно попытаться подползти незамеченным. А там - только руку протянуть и все пушки мои. Ну, а потом уже пойдет совсем другой разговор.

  Только страшно очень. В теории красиво, а в реале... я не рембо и не спецназ, мало ли... зашуршу или еще чего? И амба. Страшно. Может ну их, этих уродов? Пусть живут, а мы сторонкой их обойдем и дальше двинем по своим делишкам? Ептыть. Ни фига себе расклады пошли у меня по жизни, то яйца чуваку отшибаю в омлет, то на бандитов охотиться собираюсь. И шутки не помогают, поколачивает реально. Протянул перед собой руку правую, разжал пальцы - а они прямо ходуном ходят, нормально, для супермена самое оно.

  Так все же, чего делать? Как их отвлечь? Опа, мысль. Я вытащил бесполезный уже сутки телефон и прикинув время необходимое мне для проползания на исходную позицию, выставляя на будильнике таймер гудка. Стоп. Но если они всполошатся, то наверняка за стволы схватятся, а тогда... Что будет тогда думать, не хотелось, мозг просто отказывался работать, да и знаю я о войне слишком мало, воображение тут не великий помощник. Хорошо, если не таймер, тогда как? Собак вроде не видно. Так что если повезет, могу и подкрасться втихую. Со стороны ручья кусты густые растут, а фургон от них недалеко совсем. Дорогу придется перебегать, благо она там такая же - мягкая и песчаная, так что шума быть не должно. Обойду по кругу, и тихонько под прикрытием тех кустиков и подползу. А, была, не была. Отполз назад. Все равно стартовать с точки наблюдения было невозможно. Кратко сориентировал ребят. И только собрался идти, как Пашка молча ухватил меня за локоть. Притянув мою голову к своей, он шепотом сказал:

  - Слава, если чего не так будет, я как-нибудь шумну. Ты тогда сразу затаись или беги. Тебе ведь их видно не будет, верно?

  - Точно, жаль ты по-птичьи не умеешь, а то бы можно было наладить систему наблюдения и оповещения...

  - Уж лучше нормальную радиосвязь... - Буркнул он в ответ. - И вот еще что, я Бобра пошлю назад по дороге, пусть сторожит основную банду, если появятся будет шанс удрать вовремя.

  Я подмигнул ему, все же Пашкец - голова и двинул вперед. Слова и поддержка друга оказали реальную помощь. Теперь я словно уже и не один на один с врагом. Микулин отработает роль дополнительной пары глаз. Перебегая от ствола к стволу, я быстро обошел стоянку несчастных путешественников по окружности. И уже ползком, точнее, неким паучьим манером, двинулся дальше. Особо следил за всякими веточками, этого добра в диком лесу - валом, а стрельнет - и все, пиши, пропало. Иногда забывал дышать, но не забывал слушать. Доносящиеся голоса успокаивали, в них не было и намека на опасность. И Пашка молчит. А ведь он прав, банда может вскоре вернуться... так что медлить не стоит точно.

  Уже у самой обочины, притаившись под кустом, я до боли в глазах вгляделся в просвет между колесами фургона, стараясь угадать, где те двое сейчас. Не сразу, но удалось заметить две пары сапог. Вроде нормально. Сориентировавшись, чтобы точно подгадать в 'тень' от колеса, метнулся через тенистый просвет дороги. Повезло, что здесь, в овраге солнце не пробивалось сквозь густые ветви деревьев, нависающих над открытым полотном грунтовки. Сердце бешено стучало, дышать я боялся даже носом. Оставались последние метры. Ложиться и ползти по-пластунски - резонов нет. Не умею я по хвое и веткам тихо ползать. Уж лучше на карачках, опираясь на руки... каждый шаг вперед - внимательное ощупывание земли перед собой, я даже не опирался на всю ладонь.

  Когда до колеса оставались считанные шаги, голоса вдруг начали смещаться. Теперь я уже слышал и шаги, и мог четко разобрать каждое слово их разговора. Окаменев, я весь обратился в слух.

  - Митяй, пойди, сходи еще за дровами, видишь, погорел костер совсем...

  - Да, чего там, и так все готово. Вернутся скоро, а каша еще долго не остынет и угли вон какие - горячие, - раздался звук, словно кто-то смачно харкнул.

  - Черт! Митяй, сукин сын, сколько раз тебе говорил, не плюй в огонь, не к добру это.

  - Ха, ты лучше свои проповеди жмурам прочитай, а меня учить не надо, ученый.

  - Поговори мне еще, щенок, вот Лешак вернется, он тебе по первое число горячих выпишет. - Зло отозвался второй.

  Возникла короткая пауза, прервавшаяся потоком негромкой и весьма однообразной брани собеседника Митяя. Отличный момент, которым грех не воспользоваться и я таки достиг колеса. Приподнявшись, очень, очень осторожно посмотрел сквозь просветы в колесном диске, где эти двое. Оба сидели вполоборота ко мне метрах в пяти-семи. Совсем рядом... И что самое главное, смотрят не на фургон. Отлично.

  Теперь лишь бы все получилось. Медленно разогнувшись, я встал на ноги и чуть выглянул из-за края фургона. Ближе всего ко мне стояла двустволка, вороненая сталь ее холодно поблескивала. Мне еще хватило терпения и ума посмотреть, не цепляется ли ремень за другие стволы, обнаружив в итоге, что никакого ремня и нет. Ухватив пальцами ружье за стволы, я спокойно, словно всю жизнь только этим и занимался, вытянул оружие к себе. Тихонько приоткрыв казенник, с кровожадной радостью убедился - патроны на месте. И не важно, что там - хоть самая мелкая дробь - с пяти метров жахнет капитально. Вооруженный человек отличается от безоружного очень ощутимо. Это я понял ясно. Тихонько взведя курки и изготовившись к стрельбе, вдохнул - выдохнул и шагнул в бок и вперед, беря бандитов на прицел.

  - Поздорову, убивцы. Руки в гору. - Черные зрачки стволов медленно качнулись, показывая, кто хозяин положения. Оба бородача смотрели на меня, не шевелясь, мне кажется, они не поняли, кто перед ними. Все верно, я возник для них буквально из ниоткуда, без крика и гама. Пока все это говорил, шаг за шагом приблизился вплотную к ближайшему из бандитов. Его растерянно-недоуменное лицо при воспоминании о пережитом за время переползаний по лесу страхе, вызвало безотчетную волну ненависти и, заметив, что он не спешит поднять руки, а наоборот, вроде пытается подняться, без раздумий ударил. Резко повернул ружье прикладом вперед и коротко размахнувшись, от души врезал в лоб и, уже падающему на землю, припав на одно колено, добавил в живот. Сразу же вскинул оружие скомандовал второму:

  - Руки вверх, замер или отстрелю башку нахрен. - Говорил я тихо, но видно убедительно. Второй послушно выполнил приказ, нижняя челюсть у него отвисла, смелым и решительным он не выглядел, а вот напуганным до смерти - точно.

  - Мордой в землю, упал. Руки, руки тяни, - я толкнул дулом ему в затылок, повалив на дерн, прижал стволом голову вниз. - Понюхай, как землица пахнет, и помни, жить будешь, пока я этого хочу. Руки за спину, быстро.

  И снова приказ выполнен без промедления. Черт, как хочется врезать, а еще лучше пристрелить - ведь самому страшно, а вдруг в чем-то ошибусь и роли тут же поменяются... Где же Паша? Чего тянет? Неужели не видел, что произошло? Крикнуть ему? Страшно почему-то, не хочется тишину нарушать. Ладно, тогда поехали дальше.

  - Отвечай на вопросы! Кто были те, на кого вы напали? Чей это фургон?

  - Торговцы, я не знаю больше ничего, - задавленно промычал пленник.

  - Зачем напали? Отвечай!

  - Просто попались, добыча богатая, не упускать же...

  - Что там богатого? Тряпье, поди, одно да мелочевка, - наугад спросил я и оказался прав.

  - Так они уже почти все расторговали, торгаши хитрожопые. Последнее с нашего брата-старателя норовят вытянуть за выпивку и всякую дрянь. А в замен чистым золотом заставляют платить.

  - Ах ты паскуда! Старатель хренов! Вижу я, как ты старался, когда трупы обчищал, да по вещам шарился!

  Ударил в затылок дулами, разбив ему голову в кровь.

  - Что у вас за банда, откуда, кто главарь? - настрой у меня в конец испортился.

  - Не убивай, слышь, не убивай меня, - вдруг заныл мужик неожиданно тонким и плаксивым голоском, словно почуяв перемены в моем состоянии, - я золото тебе отдам, только не убивай... - голос его сорвался на невнятное хныканье.

  А клиент капитально поплыл. Но мне это сейчас не требуется, нужна информация.

  - Что за золото? Говори.

  - Купца. Мы в поясе его нашли. Много песка и самородками, без обмана.

  - Где оно, быстро!

  В этот момент я таки заметил вышедшего на полянку Пашку и в руках у него оба наших рюкзака и саперная лопатка - смешной, много бы он ей тут навоевал... Знаком я приказал ему пока молча постоять в сторонке, но на душе сразу полегчало - все же одному тяжко.

  - Лежит там, у костра, рядом с Фомой.

  Я опять сделал знак Пашке, мол, проверь. А сам еще сильнее прижал дула к затылку пленника.

  - Не дергайся, целее будешь.

  Микулин поднял широкий, коричневой кожи пояс с многочисленными, туго набитыми кармашками и аккуратно расстегнул один из них. Встретившись со мной глазами, кивнул, мол, точно золото.

  Ого, не хило. Откуда у нас золоту взяться? Контрабандисты, убийцы, торговцы непонятные, золото... Так и куда ж это мы забрели? Вопрос. Теперь только понять, что дальше делать и все станет просто прекрасно. Размышления мои прервал Пашка, успевший добраться до раздетых трупов и бегло осмотреть - ему не сложно - все же хирург по образованию.

  - Командир, этот живой.

  Опа, еще интересней. Один из 'убитых' жив и что из этого следует? Вопрос. Много чего и очень разного. Будем посмотреть. А Пашка то голова - решил имена наши не светить, вот и я также сделаю.

  - Доктор, гляньте, что с ним. Шансы есть?

  - У него два пулевых. Одно в голову, но череп не поврежден, прошло по касательной, но это его и вырубило. А второе - в плечо, думаю, легкое не задето и крупные сосуды, судя по кровотечению, тоже.

  - Короче, доктор. Вы не на лекции!

  - Думаю, шансы есть.- Задумчиво отозвался Пашка.

  - Тогда помоги ему. А мы пока с Митюней другими делами займемся.

  - Слышь, старатель, даю шанс тебе искупить вину и вернуться к честной жизни. Хочешь, спрашиваю один раз, учти.

  - Хочу, очень хочу, - без капли раздумий заголосил в ответ бородач.

  - Тогда заткни рот и делай, что прикажу. - Я отступил на шаг и скомандовал. - Встать. Руки из-за спины убери.

  Митюня осторожно, боясь совершить лишнее движение, поднялся. Я сделал пару шагов в сторону, так чтобы видеть пленника с боку.

  - Пояс сними. - Трясущимися руками он расстегнул пряжку и черный, широкий пояс с приличных размеров ножиком на нем свалился на землю.

  - Три шага вперед. Отлично. Еще оружие есть?

  - Е-е-есть, в сапоге.

  - Вытаскивай, медленно и кончиками пальцев. И не вздумай дурить.

  Глядя на профиль бандита, я вдруг отчетливо понял, что ему самое большее лет двадцать, просто борода растет буйно, вот и выглядит старше своих годов. Ручищи длинные, так что из рукавов куртки запястья торчат, кисти широкие, мозолистые - трудовые. Видимо не соврал, что старатель. Ясно с трудов живет человек. И как только он оказался среди убийц и грабителей? Лицо узкое, длинное, кудлатая борода и буйная шевелюра светлого почти белесого цвета. И бесхитростное. Врать такой если и будет, то сразу видно станет, деревенщина необразованная... Да уж, любопытный экземпляр, вроде и убивать такого совестно...

  - Бросай ножик тихонько назад. Отлично. Стой спокойно. - Одной рукой охлопал бока бандита. Я не спец по обыскам, но все же лучше так, чем никак.

  - Теперь слушай новый приказ. Свяжи второго, я его вырубил, но ведь может и очнуться, а нам это ни к чему, верно?

  - Может его вообще, того...

  О, наш пострел уже инициативу проявляет? Любопытно...

  - Что, и не жалко своего подельника грохнуть своими же руками?

  - А чего? Он меня вечно всю работу делать заставлял, обижал, ругался...