- Что с машиной то делать думаешь? - попыхивая трубкой поинтересовался Егор Михалыч, сидя на уютной такой лавочке перед домом, куда мы все переместились после завтрака, 'к солнышку', как сказал наш добрый хозяин.

  - Не знаю. Тащить в город, думаю, резонов нет... доберемся до Романа, тогда уж решим вместе.

  - Добре. Я тут подчас долгими зимними вечерами в мастерской занимаюсь, специально оборудовал, с печкой, все дела... - в речи Егор Михалыча возникла пауза, мы не прерывали, явно что-то готовится... - Так я бы сменялся с тобой, баш на баш. Твоя побитая тарантайка, на ... - опять пауза, сизые колечки дыма медленно поднимаются в ярко, по-весеннему голубое небо, - ты, Слава, я заприметил, на винтовку у камина поглядывал?

  - Есть такое дело, интересный агрегат...

  - Ну, ее тебе не предлагаю, а вот другое чего - легко, есть у меня несколько толковых стволов, пристрелянные, почитай новые, все в сохранности, патронов тож подкину штук полста, как вариант?

  - Да какой вам смысл рабочий агрегат на развалину менять, я вам честно скажу, там в движке каша, думаю, шансов восстановить ноль целых ноль десятых?

  - Верно, так ведь есть у меня движок старенький, но еще побегать может, а вот ходовой - нема. Вот и думаю, получиться собрать тарантас в итоге или нет? Ежели с головой подойти и с руками?

  - Тогда конечно, ходовая вроде не сильно пострадала. Я не против. Оружие люблю, так что не откажусь, что за агрегаты?

  - Докурим и пойдем в избу, сам увидишь.

  Мы стояли, переминаясь ноги на ногу не в силах сдержать интерес и ожидании Егора Михалыча с оружием. Он оставил нас в горнице, а сам ушел в соседнюю комнату, где мы ни разу не были и даже не заглядывали туда.

  Слышался глухой стук и лязг, и спустя несколько минут напряженного топотания на месте, дверь, еле слышно скрипнув, отворилась, и на пороге возник наш добрый хозяин с двумя длинными свертками в руках. Без лишних слов, прошагав к столу, аккуратно выложил на него оба замотанных в промасленную ветошь агрегата.

  - Смотрите. - Без спешки развернув оружие, он отошел на пару шагов, как бы освобождая пространство, и мы, уже не в силах сдержаться, шумной гурьбой рванули к стволам. Для меня все это время оставалось загадкой, что же за оружие предложит Егор Михайлович. Первого же взгляда хватило, чтобы определить - мне на выбор предложили знаменитый карабин Симонова и уж совсем легендарную винтовку Мосина.

  Взглядом попросив разрешения, взял в руки СКС, подержал, приложился, снял с предохранителя, оттянул затвор, осмотрел казенник, полное впечатление, что оружие вообще не использовалось. Ни царапин, ни износа, ни потертостей... ну понятно, с хранения себе наш хозяин притырил. Уважаю, сам бы не отказался так же прибарахлиться... так ведь и можно теперь, правда, не думал никогда, что свою ласточку на винтарь сменять придется, но се ля ви...

  Отложив пока первый образец в сторону, не спеша принялся рассматривать и щупать словно девицу-красавицу мосинку. Больше всего поразило то, что хозяин, не поскупившись, предложил снайперский вариант. На казеннике заметил клеймо - СН, то есть снайперская, значит, не новодел, собранный русскими умельцами, а настоящий оригинальный ствол. Короткого взгляда в его сторону оказалось достаточно, чтобы он откликнулся и пояснил.

  - Винтовка хоть и с трубой, зато не новье, настрел приличный, хотя точность - на уровне и еще долго при хорошем уходе и качественных патронах тебе прослужит. А СКС - почитай новый, хоть и пятидесятых годов выпуска. Потому и предлагаю на равных.

  Я не великий спец по нарезному оружию, просто по должности рановато - стажа не хватает, и потому интерес более теоретический, но ума хватает понять, что такая винтовка куда ценнее карабина. А главное - просто не хочется ее выпускать из рук. По взглядам друзей понял - они разделились в позициях. Бобр, как более впечатлительный и романтичный - на моей стороне, а вот Пашка - явно предпочитает скорострельность и компактность СКС-а.

  - Егор Михалыч, - вдруг осипшим от внезапно накатившего волнения голосом спрашиваю хозяина, - можно опробовать? - а у самого в голове 'а вдруг скажет - передумал, не хочу меняться...' и отчего-то холодный пот по спине...

  - Отчего же нет? Конечно, надо пострелять, я смотрю, мосинка тебе приглянулась? - Спокойно глядя на меня и пряча легкую улыбку в бороду откликнулся Михалыч.

  Высыпав на двор следом за размеренно шагающим хозяином усадьбы, обнаружили, что на дворе ясный, по-летнему теплый день. Благодать и лепота. Тишина, ветерок легкий, ароматы трав, хвои и свежей смолы. Михалыч указал рукой на стоящий примерно в сотне метров от нас пень, стоящий на берегу отражающей прозрачное голубое небо маленькой лесной речки.

  Подумав, решил стрелять с колена, чуть дрожащими руками снял винтовку с предохранителя, откинул мягко ушедший назад затвор и вложил золотисто-посверкивающий патрон. Короткое движение вперед, отчего-то знакомое, хотя, с мосинкой раньше дело иметь не приходилось, наверно генетическая память сработала, хммм... на прикладе сделан специальный вырез под щеку, на цевье ложи и шейке приклада насечка дающая дополнительное удобство при удержании оружия в руках, красота...

  Стоило только мне изготовиться и поймать в прицел намеченную цель, как все волнение пропало начисто. Никаких поправок вносить смысла не было, поэтому поймав пень точно в центр прицела, мягко выбрал спуск. Винтовка мягко ткнулась в плечо, почти дружески и ничуть не агрессивно. Но самое главное, в последний миг я успел заметить, как от пенька полетели щепки. Восторгу моему не было предела. Бобр, который уже успел вооружиться камерой и снимал все происходящее с азартом маньяка, завопил во все горло, - 'Попал! Прямо в середину! Славян, ты молодчина!'. Реакция Пашки свелась к тому, что он молча сунул мне в руку новый патрон, мол, одно попадание - случайность, а несколько подряд - статистика. В этом весь он, зануда и прагматик, но я все равно его люблю, да, черт возьми, я всех люблю, до чего же здорово!

  Откинул затвор, гильзя вылетела, и на ее место лег новый боеприпас. Выстрел. Попал! Еще один, снова летят щепки, так скоро от пенька ничего и не останется. Я с головой погрузился в процесс, сколько там говорят, у мосинки скорострельность в минуту? Пятый выстрел я промазал, слишком увлекся, уверовав в свою непогрешимость, всемогущество винтовки и просто поспешил нажать на спуск. Зато два следующих 'гостинца' почти добили цель, превратив ее в крошево. Я протянул руку за новым патроном, но в ответ ощутил короткое похлопывание по плечу со словами:

  - Харош палить, думаю, все и так понятно.

  Оно и верно. Всему нужна мера. С чувством искреннего сожаления решил я, одновременно стараясь рассудком задавить малейшие намеки на раздражение, что удалось легко, слишком уж мне было хорошо, да и винтовка никуда из рук не делась, все так же уютно греясь в моих ладонях.

  - Так что решаешь, берешь 'трубу'? - вопрос хозяина не застал меня врасплох. Я вытащил документы и ключи и молча, сложил все в подставленную ладонь Михалыча.

  - Да решил. Сколько, вы говорили, патронов сможете подкинуть?

  - Хм, полсотни обещал. Еще подсумок дам и чехлы для винтовки и прицела, ну и для чистки все необходимое, чего у ж там, вещь хорошая, надо за ней уход достойный обеспечить...

  - Отлично!

  - А что с документами, - вмешался в разговор, молчавший до сих пор Валерка. Ляпнул не подумав и сразу сам понял, что не то сказал, заалел аки красна девица и потупил взор долу...

  Умеет же Бобр некстати словами кидаться, но с другой стороны, вопрос и меня самого сугубо занимал. Посмотрев на нашего доброго хозяина, я с удивлением обнаружил довольную улыбку на его лице и иронично-задумчивый взгляд изрядно подвыцветших синих глаз.

  - Документов нет, что верно, то верно. Я тебе, - уже обращаясь персонально ко мне, добавил он, - Расписку напишу, будете в селе, покажешь участковому тамошнему, он поможет. Старый мой знакомец, - пояснил Егор Михалыч, в ответ на наши недоверчивые взгляды.

  Снова оказавшись в избе, мы получили все обещанное снаряжение, а заодно и провели первую сборку-разборку и чистку ствола. Отрегулировав ремень под себя, и прицепив на свой широкий армейский (который я обычно ношу с джинсами) пояс подсумки с боезапасом, а заодно и нож-складень, я ощутил себя почти настоящим мужиком. Мысль эта немало меня позабавила. И тому имелось несколько причин.

  Во-первых, 'настоящим мужиком' я никогда и не стремился быть, предпочитая оставаться человеком. Во-вторых, уж кто-кто, а я прекрасно знаю себя и давно уже не столь наивен, чтобы верить в то, что оружие в руках сделает меня (или любого другого) более настоящим, чем я есть. В-третьих, оружие - прекрасная игрушка, но вот реальное его применение обычно означает смерть, особенно если речь идет о таком калибре, как семь шестьдесят два на пятьдесят четыре рус (7,62*54 RUS). А вот убивать мне совсем и не хочется, наоборот, предпочел бы жить в мире и согласии со всеми, только пока не знаю как...

  Бобр, сначала увлеченно снимавший все мои манипуляции, вскоре утомился однообразием происходящего и куда-то пропал, наверно, пошел искать новые источники для вдохновения. Пашка и вовсе исчез почти сразу в неизвестном направлении, буркнув нечто вроде - 'Пойду, прогуляюсь'. Так что в итоге я остался один. Делать стало совершенно нечего, и от безделья я принялся подробно рассматривать уже ставшую знакомой комнату. Что-то все время цепляло взгляд, а что... Такое впечатление, что хозяин упорно игнорирует все современное, присущее XXI веку. Ну хоть что-то должно отражать... не знаю, любая мелочь... А тут ровным счетом ничего. Ну максимум середина двадцатого, напоминает музей... И вместе с тем, никакой музейности, затхлости и тому подобного нет и в помине. Все живет, используется и применяется, а не выставлено просто для красоты и на показ ради архаичности и понту. Часы с гирьками, тяжелая, ручной работы мебель, шкуры и настоящие ковры (с утра еще полюбопытствовал, отогнул край - настоящая персидская или еще какая ручная работа, это сколько ж такой стоит?), массивный радиоприемник в лакированном деревянном корпусе, я то в них ничего не соображаю, но Бобр пояснил восхищенно - 'Телефункен, годов сороковых-пятидесятых, самое позднее'. Было все это утром, а теперь, заново рассматривая окружающие меня вещи и собирая все разрозненные впечатления в единую картинку, я почувствовал, что мозг начинает потихоньку закипать от перенапряга...

  Дверь тихо скрипнула, и в комнату внутрь вошел Егор Михалыч.

  - Хм, один остался? Друзья пошли окрестности посмотреть?

  - Сам не знаю, разбежались кто куда. А я вот винтовку почистил и сижу не знаю, чем заняться.

  Михалыч уселся напротив меня за стол и, достав трубку, начал ее неспешно набивать, изредка бросая на меня взгляды, в которых сквозило некое сомнение и одновременно интерес.

  - Дальше-то как думаете? - Раскурив трубку и выпустив первые - самые ароматные облака табачного дыма, начал он разговор.

  - Да вот будем до друга нашего добираться - лесника. А у вас есть предложения как? - Я сразу почуял некий задний план в вопросе и решил не ходить вокруг да около.

  - Есть, как не быть. Сам я вас проводить не смогу, дел нынче много. Но сегодня сюда, на хутор, должны приехать две мои хорошие знакомые, и дальше отправятся, как раз, куда и вам надо.

  - К Роману? - Я не смог скрыть удивления.

  - Нет, - легко рассмеялся Михалыч, - не к Роману. В поселок. Но там уже все близко будет.

  Я постарался вспомнить карту, неподалеку от лесничества Ромкиного было сельцо:

  - Чернозерье? Так, кажется, называется? - Решил все же уточнить.

  - Точно, озеро там есть. Да тут на всю округу одно село и есть, а как называть, сами решайте. - Хуторянин махнул рукой, словно отмахиваясь от не существенной мелочи. - Так вот, можете дождаться моих и поедете вместе, и не заплутаете и ноги не бить, все же путь не близкий.

  - Отчего и нет? Вы сказали, две женщины приедут?

  - Девка молодая с теткой. Занадобилось вот вишь в поселок, до магазина. Родственницы мои...

  - Ну, тогда и обсуждать нечего, конечно, поедем вместе.

  - Вот и славно. А пока надо обед сготовить для всех, да баньку истопить. Зови друзей своих, будете помогать. У меня тут глухомань и хлеб приходится самому печь, так что... Тебе вот давно тесто вымешивать приходилось?

  - Да и не упомню... было ли такое...

  - Вот и попробуешь, авось и пригодится еще...

  Наш добрый хозяин оказался толковым организатором. Весьма качественно и без лишних разговоров он припахал к работе всех троих. Пашку назначил дрова колоть и баньку топить, воду таскать для огромного бака, короче, назначил ответственным за это дело. Я месил тесто, а Бобра определили на мойку и чистку овощей - не самая завидная участь, к слову... Валерка все порывался завести какой-нибудь разговор с Михалычем, выспрашивая все, что ему в голову приходило, но 'суровый отшельник' остался глух к его заходам, ограничиваясь лишь короткими распоряжениями и указаниями.

  Я в этом был с ним согласен - болтать, когда готовишь еду, да еще и вкусную еду - лишнее. А застолье намечалось серьезное. По всему выходило, что готовится настоящее пиршество. И оставалось непонятным только одно - неужели Михалыч так расстарался для девки с бабой (кто знает, может, он не просто так их ждет, а интересом, да червовым)? Или же наше появление так существенно отредактировало его планы? Три молодых мужика могут съесть на удивление много, но... нет, не верится мне, что ради нас могут такие приготовления вестись. Тут одно из двух - или я сошел с ума, или мы попали в сказку про бабу Ягу, которая и накормить, и в баньке попарить и спать уложить, а уж потом расспрашивать.

  Вот ведь живут люди в глуши, словно и нет на них рассейской власти, ментов и прочих радостей. Широко живут, богато и основательно. И не сомневаюсь, что в арсенале у Егора винтовки - самое слабенькое из вооружения. Слыхал я про таких селян... Даже пару знаю лично. Живут себе - горя не знают, на антресолях АКМ, пара цинков с 'маслятами', гранаты да пара пистолетов - так, просто, чтобы было на всякий случай.

  Вымешивая уже почти готовое тесто и с удовольствием ощущая ровную, упруго-пышную массу под руками, которую и мять то приходилось с немалым усилием, снова задумался - для кого ж такая прорва еды готовится?

  Все мои сомнения разрешились сами собой, когда вовсю ширь распахнутые ворота вкатилась повозка, запряженная парой гнедых в масть битюгов, чем-то напомнивших мне роскошными гривами и тяжелыми, мощными головами владимирских тяжеловозов. Потому что следом за телегой, в которой удобно устроившись на облучке сидели две женщины (большего я разглядеть в первый момент и не успел) во двор въехали два суровых на вид всадника. Рядом с ними, тихими тенями внутрь проникли и два молчаливых кудлатых пса уже знакомой породы - такие же встречали нас вчерашней ночью. Выглядели мужики серьезно. Сам хозяин, стоило все процессии втянуться во двор, сразу же принялся закрывать створку ворот, Пашка, в который раз притянутый к работе, налегал на вторую, короткий стук и тяжелый, кованный засов лег в пазы - все теперь просто так внутрь не проникнуть.

  Пока возились с воротами, гости успели спешиться и подвести коней к коновязи. Что за времена нынче пошли сумасшедшие... народ начал ради экономии на коней пересаживаться... нет, я и сам не прочь, но ведь только вчера из Омска, тысячи машин потоком, все суетятся, гонят, подрезают и нарушают ПДД, пешеходы лезут как попало и куда попало и главное - спешка, прямо гонка изо дня в день. А вот так - на лошадях, не погоняешь, тут все размеренно, спешился, проведи коня привяжи, расседлай, покорми или воды дай, да не просто так, надо же натаскать ее в поилку... фиг знает... или нельзя сразу после езды поить?

  Повозка являла собой чудо инженерной мысли двадцатого века - колеса от легковушки, да и оси от нее же, всего скорее, если у Егор Михалыча не получится движок восстановить и мою ласточку ждет такая же участь. Борта деревянные, впереди пристроена лавка, править лошадьми, да не простая, а подпружиненная, для пущей амортизации, на которой восседала крепкая на вид тетка лет сорока. В кузове сего транспортного агрегата с комфортом (не знаю, но предполагаю) устроились две девушки. Интересно, а наш хозяин про одну, темнит Михалыч или сам не знал? Не суть, посмотрим на селянок, каковы на вид? Может, найдется такая, что захочет большой и светлой любви на местном сеновале? Уж не знаю, к чему во мне проснулись эти интонации, но девушки даже на первый взгляд, показались интересными. Стройные, высокие, светловолосые и изящно-ловкие. Первым, подоспев к борту, я с подобающей случаю галантностью подал первой руку, за что получил фырк в лицо и чуть насмешливую улыбку, мол, сама справлюсь. Чуток обескураженный, все же протянул руку и второй, на этот раз промашки не вышло - девушка, охотно приняв мою помощь, легко оперлась о ладонь и почти невесомо слетела на землю.

  - Меня Слава зовут, а вас? - на душе образовалась необычайная легкость. Тонкий аромат свежести и цветов окутал и понес куда-то в мир чудес, а глаза какие, синие, как весеннее небо, а смотрят как на меня... я не спешил отпустить талию девушки, хоть и понимал, что перебор наверно это, но ведь и она не стремилась высвободиться, может, ждала, что сам отпущу?

  Грубый толчок плечом разом разрушил все. Один из двух мужиков, что приехали с девушками бесцеремонно вклинился между нами и теперь стоял передо мной, заслонив девушку своей бородато-усатой мордой. А ничего себе так, брутальный самец, и на деревенского не шибко похож, девкам поди нравится... и смотрит так, словно зарезать хочет, вот и ножик у него для таких делов самый подходящий - натуральный свинорез.

  Все эти мысли промелькнули в голове, оставив горький осадок страха и разочарования. Блин, он же меня реально зарезать может, сволочь! Тело чуток одеревенело и я словно застыл, ощущая, как от лица уходит кровь и предательская бледность заливает щеки.

  - Че, говорун, замолчал, а так сладко пел... - И голос у гада мужественный, уверенный, Господи, да че ж делать то? Он же меня раза в полтора больше, уроет и все - позорище...

  Мужик ухватил меня за грудки и слегка встряхнул:

  - Э, ты там часом не помер со страху, говорун?

  В этот миг я заметил из-за спины громилы лицо той девушки. В нем было... много всего, но самое главное - она смотрела на меня, и словно ждала...

  Мужик снова дернул меня за куртку, а я в ответ отклонился назад, сопротивляясь. В глазах бородача мелькнуло заинтересованное удивление и даже удовольствие, мол, во - наконец-то можно будет и кулаки размять... он потянул меня к себе, не давая отклониться, а я, почуяв, что тяга достаточная, качнулся уже навстречу, проваливая его вперед. Колено само вылетело вверх и с почти различимым хрустом въехало в промежность мужику. Останавливаться на достигнутом в мои новые планы не входило. Я помнил про свинорез...

  Правая рука пошла по широкой дуге, встречая лицо противника ребром ладони со стороны большого и указательного пальцев, короткая подсечка и враг валится навзничь. Я замахнулся, чтобы добавить ему от души еще и сверху, заодно и ножик забрать, но властный окрик остановил.

  - Стой! Не балуй, паря! Отойди от Петруся! - помутневшим взглядом я поймал в фокус говорившего - второго из приехавших мужиков. Меня капитально колотило, но свирепый, злой до невозможности настрой не оставлял. Хотелось чего-то страшного, зверского. К чертовой бабушке зарезать этого урода или поставить крест ножом на его лбу, чтобы знал - кто тут хозяин. Мужик, словно почуяв мой норов, потянулся к кобуре, опа, а я и не заметил, что он при стволе. Лады, тогда отбой пока.

  - Слышишь меня или совсем очумел? Ты зачем на парня накинулся?! - Спокойно, но с напором продолжал второй.

  - А, - вдох-выдох, - пущай не лезет и за грудки не хватает, - без капли сожаления взглянув на поверженного мной противника, ответил я. Парню приходилось плохо. Дышал он с надсадным хрипом и то через раз, на лице кровь - видно нос я ему разбил.

  - Очухается, вон здоровый какой, - а у самого мысль стукнула в темечко ' А ведь теперь просто так не разойтись, надо за винтарем валить'.

  - Не, так дела не делаются, не по-людски. Егор, - второй обратился к невидимому мне хозяину дома, - нехорошо выходит. Дом твой, обидели дружка моего, тебе и разбираться, а то и до большой крови дойти может.

  Я стараясь не оставлять вне поля зрения обоих мужиков прошел на крыльцо мимо Михалыча, бросившего на меня задумчиво-отстраненный взгляд. В сенках быстренько отыскав винтовку, хотел взять ее, как в голову шарахнуло - это зачем мне винтовка? Я что - людей убивать собираюсь? Совсем нюх потерял? И где тот мирный чел, который всегда предпочитал решать дела миром? Елки-палки!

  Я оставил оружие на месте, а сам, приложив немалое усилие, ноги вдруг налились тяжестью, снова вышел на крыльцо. Картинка за те секунды, что меня не было, разительно изменилась. К парню подошли девушки и старались ему как-то помочь, Михалыч и второй стояли рядом, тихо переговариваясь. На душе стало паскудно, получается все против меня, а почему? Разве я первым напал?! Я только защищался от унижения! Торопиться решать и говорить не к месту вроде, так что помолчу пока.

  И, правда, не прошло и десятка секунд, как Михалыч заговорил.

  - Вот что, Слава, дело не хорошее вышло. Вместо радости - горе. В наших краях в таком раскладе принято виру уплачивать, компенсацию ущерба, по-вашему. Есть у тебя чего стоящего?

  Я растерялся - чего угодно ждал, только не этого.

  - Нету у меня ничего. Вот винтовку ты мне сменял сегодня, а так - пустой. В городе...

  - За город разговору нет. Раз так - отдашь мосинку Петрусю. Добрая винтовка, с оптикой, из моей оружейки - запас старый. - Пояснил в ответ на вопросительный взгляд второго Егор. - Быть по сему!

  - Нее, так дело не пойдет. Этот гад меня же из нее и грохнет в ближнем лесочке, я че по вашему, дурной совсем? Да и вообще - это он мне должен виру, он первым напал и оскорбил!

  - Решение принято, обсуждать нечего! Плати виру и помиритесь меж собой. - Настойчиво потребовал наш хозяин. В словах его ясно ощущался приказ и сила не малая, с таким не поспоришь...

  Обида во мне такая проснулась, что аж свет белый застило. Зубы заскрипели, кулаки сжались и в сердцах я выкрикнул:

  - Да подавись ты ей, гад! Что б тебе! - И махнув рукой, я рванул назад в сени, ухватил ствол и рюкзак и выскочил во двор. Не глядя, сунул в руки второго ствол и зашагал из 'гостеприимного' дома прочь.

  Шел я зло костеря на чем свет стоит всех - быков, Егора, мужиков этих долбанных, друзей, которые пропали в самый важный момент. И только ту девушку язык не поворачивался помянуть злым словом.

  Все! Хватит приключений! Несбывшееся - это до поры до времени интересно, а как прижмет - мало не покажется, надо выбираться к людям, к привычной жизни мегаполиса, в родную трехкомнатную квартиру. Только как все это далеко... Машинально вытащил сотовый, посмотрел - все тоже самое - сети нема.

  Издали донеслись голоса, - 'Стой! Славка, погоди!'. Знакомые такие голоса. Товарищи бодрой рысью догоняли меня.

  - Ты куда рванул? Не мог толком сказать, что уходить собрался, а винтовку чего не взял? Забыл?

  Это Валерка, Микулин отмалчивается и только смотрит эдак понимающе, а в руках, что характерно, по рюкзаку - успел прихватить и свой и Бобровский - шустрила.

  - Эх ты, ловец событий в объектив, профигачил такие кадры! Короче, рассказывать ниче не буду. Просто решил уйти сразу, поперек горла мне их гостеприимство и законы пополам с культурой деревенской.

  - Ну, ты чего? И о каких кадрах речь? - Продолжал недоуменно упорствовать Бобров.

  - Валер, было дело, раз Славян не хочет говорить, я тебе потом расскажу. Так что, идем дальше или все же назад вернемся? Не так все и плохо ведь, ты ж победил... - Рассудительно отозвался Пашка.

  - Не, брат, мне туда дороги нет. К черту Егора и все его закидоны. Короче, вы как хотите, а я пошел в село. Хватит по хуторам щемиться, надо к Роману выбираться, а лучше вообще в город.

  И не дожидаясь ответа друзей, зашагал по лесной дороге.

  За спиной раздавались чуть приглушенные голоса.

  - Кого он победил-то? И чего сорвался как бешенный?

  - Подрались они с одним из мужиков приезжих.

  - Ну и?!

  - И Славян навешал тому по самое не балуйся, бил жестоко, словно...

  - Не может быть! Наш Славка?!