Со всем этим хозяйством Ливингстону более или менее удается справиться, и опросы показывают, что горожане в целом довольны именно этим аспектом его работы. По крайней мере, в автобусах он понимает больше, чем в эстетике. Так, после длительной борьбы ему удалось поставить на пустующий постамент на Трафальгарской площади поразительно уродливую, зато политкорректную статую женщины-инвалида, находящуюся в вопиющем контрасте со всем окружающим ансамблем. Многие лондонцы до сих пор не могут простить ему удаление с улиц города добрых старых двухпалубных автобусов, которые были заменены неповоротливыми длинными двухсоставными «колбасами». К счастью, двухэтажные автобусы в Лондоне не исчезли: новые модели - гораздо менее красивые и, как выяснилось, менее экономичные - продолжают использоваться.

Опыт Лондона по ограничению транспортных потоков в центре города вдохновил руководство многих европейских столиц. Вообще-то подобные эксперименты предпринимали и ранее, но до сих пор они неизменно заканчивались провалом. Например, в Риме постановили, что в четные дни будут допускаться в центр только машины с четными номерами, а в нечетные - с нечетными. По теории это должно было сократить число автомобилей на дорогах вдвое. На практике привело к массовой покупке буржуазными семьями вторых, а иногда и третьих автомобилей.

Теперь, когда модель Лондона признана успешной, ее готовы повторить в Париже и Стокгольме. А в Таллине центр и вовсе закрыт для автомобилей. Что вполне логично: средневековый город строили в основном для пешеходов. В числе столиц, интересующихся лондонским опытом, появилась и Москва.

Еще в прошлом году правительство Москвы подготовило законопроект «О регулировании передвижения автотранспортных средств на отдельных городских территориях», согласно которому в столице России будут введены зоны ограниченного въезда для автотранспорта. Речь шла о грузовом транспорте. По мнению столичных властей, ограничения по въезду в центр города грузовиков дало свои положительные результаты. Количество грузовых машин уменьшилось, и это положительно повлияло на дорожную ситуацию в центре. Позднее префект Центрального административного округа Москвы Сергей Байдаков не исключает возможности введения платы за въезд автомобилей в центр города. Он назвал это «экстренной мерой, если рост парка машин будет значительно опережать развитие транспортной инфраструктуры». Наконец, инициативу поддержал министр транспорта РФ Игорь Левитин.

В свою очередь, автомобилисты и защищающие их интересы общественные объединения высказались категорически против. Что тоже неудивительно. Так было и в Лондоне. Однако если в британской столице недовольство автовладельцев оказались недолгим и быстро сменилось положительными эмоциями, то в Москве все далеко не так просто.

В конечном счете, вопрос не в самой идее, а в методах ее реализации. Для властей Лондона введение нового порядка движения транспорта было главной задачей, на которую были направлены основные силы и средства медлительной, но мощной и, заметим, не коррумпированной бюрократической машины. Все просчитывалось и перепроверялось по несколько раз. Специалистов по организации движения выписывали даже из США - за огромные деньги, выдерживая критику избирателей, сомневавшихся в оправданности подобных затрат. Способность московской бюрократии действовать столь же слаженно и эффективно, честно говоря, у меня вызывает сомнения, а суммы с большим числом нулей далеко не обязательно уходят у нас по назначению.

Но это еще только часть проблемы. В конце концов, можно предположить, что администрация Юрия Лужкова будет стараться ничуть не меньше, нежели администрация Ливингстона, выпишет экспертов из Лондона и потратит на это дело большую часть городского бюджета. Уж, по крайней мере, тратить деньги у нас умеют. Значит ли это, что все будет хорошо? Не обязательно.

Ирония ситуации в том, что проблемы, которые решал Ливингстон в Лондоне, в принципе вообще не должны существовать в Москве! В британской столице проблема транспортных пробок в значительной мере объективна. Дело не только в числе машин, но и в структуре и географии города. В российской столице все обстоит совершенно иначе. Широкие проспекты, проложенные еще при Сталине, на самом деле должны быть вполне достаточными для того, чтобы справиться с имеющимся потоком машин. К тому же постоянно прокладываются новые, чего Ливингстону сделать просто невозможно: он не имеет права произвольно сносить исторические здания и спрямлять улицы, пробивать сквозь ткань города скоростные магистрали. Все это противоречит законам, экологическим и культурным нормам, а главное - наталкивается на сопротивление граждан. К тому же, как уже говорилось, заложенная в викторианские времена подземка безумно технологически устарела, а реконструкция этой огромной системы обойдется так дорого, что по подсчетам Ливингстона дешевле будет построить параллельно с ним второе метро. Именно эти проблемы и вынудили Ливингстона пойти на политику транспортных ограничений. Как мы видим, в Москве ни одной из этих проблем нет, а пробки все равно есть.

Отсюда напрашивается два вывода. Во-первых - что транспортные пробки в Москве вызваны какими-то иными причинами, нежели в Лондоне, а во-вторых - что копирование лондонского опыта не приведет к повторению достигнутого там успеха. Второе, понятное дело, вытекает из первого.

В мэрии Москвы постоянно ссылаются на рост числа автомобилей, а также на то, что на протяжении последних 15 лет развитие транспортной инфраструктуры отставало от развития города. И в самом деле, появилась куча новых офисов, торговых центров, театров, в конце концов. Население выросло. А метро и наземный транспорт остались почти на прежнем уровне. Хуже того, многие маршруты отменены. Причем продолжается это и по сию пору: например, между «Соколом» и Стадионом юных пионеров в прошлом году разобрали трамвайные рельсы. Обещают, что временно, но все жители уверены, что навсегда.

Жалобы по поводу слабого развития транспортной инфраструктуры московские власти вообще-то должны адресовать исключительно самим себе. Ведь одни и те же люди находятся у власти в столице на протяжении, по меньшей мере, пятнадцати лет. Да и на недостаток денег не стоит жаловаться. На пышные празднества и дорогостоящие строительные проекты их хватает. Можно, естественно, утверждать, будто на модернизацию транспортной инфраструктуры нужны были какие-то безумные средства, которых даже в столичной мэрии не было. Но это зависит от подхода. Если вы действительно хотите огромных мегапроектов, с которых подрядчики получат многомиллионные прибыли (про интересы чиновников мы здесь тактично умолчим), то тогда действительно никаких средств не хватит, дайте людям военный бюджет США, они и тогда будут жаловаться на нехватку денег. А если просто регулярно вкладывать небольшие деньги в развитие уже имеющейся системы (удлинить трамвайный маршрут здесь, пустить новый троллейбусный маршрут там), то за 15 лет можно сделать очень многое за копейки. Тем более что советская транспортная система в Москве была построена «с запасом», в расчете как раз на резкий рост потоков. Собственно потому она до сих пор худо-бедно работает. Если бы эту систему просто грамотно поддерживали и улучшали, у нас сегодня не было бы половины проблем.

Вторая особенность российской столицы - это поражающая в равной степени иностранцев и провинциалов система управления движением. Она, кстати, осталась в значительной мере с советских времен. Один знакомый иностранец жаловался, что, проскочив нужный правый поворот, он должен был много километров двигаться в противоположном от своей цели направлении, прежде чем нашел следующую возможность. На это присутствовавший тут же москвич, возразил, что правых поворотов у нас полно, только они платные…

Так или иначе, еще в конце 1990-х было подсчитано, что в Москве каждая машина в среднем проводит на дороге на 30-40% больше времени, чем нужно было бы ей при той же скорости для достижения той же цели, если бы маршруты, расстановка дорожных знаков и светофоров были оптимизированы с европейскими нормами. А 30% лишнего пробега равнозначны 30% лишних машин, одномоментно находящихся на дороге. Это больше, чем отсекал в Лондоне Ливингстон со своим транспортным сбором!

Показательно, что если в первом случае московские власти делали очень мало, чтобы поддерживать советскую систему, которую нужно было сохранять и развивать, то во втором случае они не предприняли ничего, чтобы от советского наследия отказаться.

Добавим к этому беспорядочную и варварскую застройку в центре города, чего, пожалуй, нет ни в одной из основных европейских столиц. Добавим экологические проблемы, подмывание зданий вышедшими из-под контроля грунтовыми водами, что оборачивается провалами дорог. Короче, весь обычный набор претензий к городской власти, которая подобные вопли вот уж много лет стоически игнорирует. В итоге получается картина многослойных реальных проблем, никак не меняющаяся оттого, что по образцу Лондона в Москве будет введен транспортный сбор.

Главная проблема российской столицы состоит в отсутствии комплексной стратегии, а еще более - в отсутствии уважения и даже интереса к культурным, экологическим и гражданским интересам города. Это территория максимально удобная для инвесторов, открывающая возможности для финансовых спекуляций и быстрого оборота денег. В этом городе деньгам живется гораздо удобнее, чем людям, но поскольку у значительной части населения деньги есть, то они не протестуют и не сопротивляются.

Из «сердца России» Москва постепенно превратилась в центр, который обоснованно ненавидит вся остальная страна, это тоже проблема развития городского хозяйства, которую никто не собирается не только решать, но и замечать.

Короче, с новым транспортным сбором или без него, проблемы останутся. Хотя предрекать новой инициативе полный провал я бы все же не стал. Во-первых, локальные улучшения все же возможны. Во-вторых, если в городском бюджете окажется чуть больше денег, столичные начальники на некоторое время откажутся от нового повышения цен на проезд в городском транспорте.

А в-третьих, мне вообще-то все равно. Автомобиля у меня нет.

РАДОСТИ ШУТОВ

Сразу три российские партии оспаривают итоги мартовских региональных выборов, заявляя о массовых нарушениях. СПС не согласна с результатами выборов в Мособлдуму, где партии не хватило 0,2%, чтобы пройти в местное законодательное собрание, КПРФ недовольна выборами в парламент Дагестана, где она вообще не прошла в республиканский парламент, а по утверждению ЛДПР результаты фальсифицированы вообще во всех регионах. Параллельно разворачивается электоральный скандал в Туве. Здесь итоги повторных выборов в оспариваемых после предыдущего голосования округах снова признаны недействительными, а сам республиканский парламент никак не может получить кворум и начать работать.

Жесткая дискуссия по итогам выборов странным образом сочетается с полным отсутствием общественного интереса к ним. Надо признать, что интерес к политике (по крайней мере, к тому, что в нашем Отечестве принято называть политикой) снижался неуклонно на всем протяжении последнего десятилетия, а особенно во времена правления Путина. Но особенно ярко выявилось это за последние несколько месяцев.

Однако отчего всё-таки подобный ажиотаж среди думских политиков? Влияние их на серьезные общественные процессы ничтожно: все сколько-нибудь значимые вопросы решаются в правительстве и в администрации президентa, местные проблемы обсуждаются при дворе губернаторов - все эти структуры от выборов никак не зависят. Казалось бы, выбираем декоративные органы. Но сколько страсти, сколько пафоса и борьбы!

Разумеется, участники гонки всегда склонны преувеличивать её значение, даже если это тараканьи бега. Изнутри всё кажется куда драматичнее, а конкуренция с тем, кто бежит по соседней дорожке может быть одинаково острой, независимо от ценности приза. Неважно, ожидает тебя в конце дистанции ириска или миллион долларов, всё равно хочется прибежать первым.

Тем более что на сами бега денег тратится изрядно. Надо отметить, что финансовые затраты на выборы в России совершенно не пропорциональны их политическому значению. На Украине, где от исхода выборов что-то зависит, тратят на местном уровне всё же не больше. Другое дело, что у нас в стране вообще оказалось неожиданно много денег. Нельзя же разбазаривать их на ремонт дорог, зарплаты врачей или учителей и другие подобные глупости. Можно найти им куда более разумное применение: выборы, услуги продажных журналистов и талантливых политтехнологов.

Всё это давно вошло в привычку. Новизна ситуации состоит в том, что все участники нервничают. Впереди парламентские выборы 2007 года, повторяют нам на разные лады комментаторы и сами участники событий. От того, как прошли выборы в марте, зависит тактика на местных выборах в октябре. А уж октябрьские местные выборы прямо вписываются в федеральную избирательную кампанию!

Ну, и что?

Что изменится в стране, если та или иная партия получит несколько лишних мандатов, или наоборот, потеряет. Или даже, давайте зададим вопрос несколько конкретнее. Что изменится в политической жизни? Немного. А скорее всего - ничего не изменится. Однако в жизни самих партийных функционеров может измениться многое.

Парламентские политики играют в жизни Кремля роль чего-то вроде современного эквивалента придворных шутов. Но шута можно позвать на пир, а можно прогнать, его можно похвалить, а можно и вовсе отправить вон со двора, чтобы развлекал своими надоевшими шутками пьяных простолюдинов в кабаках. Согласитесь, разница огромная!

Шутов слишком много, они толкаются в прихожей, оттирая друг друга от двери, из которой может случайно выглянуть лицо, нет, не монарха, конечно, но хотя бы главного камердинера или кого-то из его помощников-соперников.

Тут ещё слухи о предстоящем отречении правителя и смене лица на троне! Есть от чего придти в панику. Чем меньше реальное значение персонажа, чем меньше его вес при дворе и реальное влияние на дворцовые интриги, тем больше склонность к истерике. Возьмут в команду или нет? Будут сообщать свежие новости или оставят прозябать в неведении? А может - сладкая мечта - сочтут особо одаренным и будут иногда советоваться?

Драка в прихожей приобретает характер высокой драмы. Никто не стесняется с приемами и не задумывается о последствиях. Здесь не до этикета. Да и какой может быть этикет у шутов?

Значит ли это, будто в условиях не самого демократического режима, в котором мы имеем счастье жить, парламентская политика и парламентская оппозиция невозможна в принципе? И да, и нет. Нет, в том смысле, что через подобный парламент, никто ничего значимого для страны не добьется. И винить надо не монополизм «Единой России», а систему, ибо с «либеральным» большинством в первой половине 1990-х и с «коммунистическим» большинством в конце ушедшего десятилетия от Думы было не больше толку, чем сейчас. А может, и меньше. Сейчас хотя бы людям меньше морочат голову, а это уже достижение. И время на телевизионных репортажах экономится, народ может спокойно наслаждаться «мыльными операми» и плоскими шутками шутов другого рода. Тех, что изображают из себя не политиков, а артистов.

Но это не значит, будто Думой никто никогда не сможет воспользоваться просто как трибуной, с которой может быть сказано что-то важное, как техническую организацию, которую можно использовать для того, чтобы поддержать реальную общественную борьбу за пределами парламента. Именно так относились к думе российские левые (и не только большевики) в начале ХХ века.

Однако тогда «гражданское общество» давало о себе знать, а сопротивление масс периодически приобретало характер серьезной борьбы. В таких условиях усилия, направленные на то, чтобы получить право доступа к парламентской трибуне, имели значение ещё одного - пусть и не самого важного - направления общественной борьбы.

Шутовской характер современной российской Думы порожден не только авторитарной политикой власти и подлостью оппозиции. Он объективно поддерживается слабостью «гражданского общества» и беспомощностью социальных движений.

Мы можем сколько угодно иронизировать по поводу суеты парламентских политиков, но, увы, время от времени приходится вспоминать классика.

Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!

Cпециально для «Евразийского Дома»

БОРИС КАГАРЛИЦКИЙ ЗНАЕТ, КТО ДИСКРЕДИТИРОВАЛ КПРФ

В медийном пространстве разгорелся громкий скандал в результате обнародования информации о том, что главный редактор официального интернет-ресурса коммунистов (КПРФ.Ру) Анатолий Баранов в прошлом занимался дискредитацией своей собственной партии.

Напомним, что скандальные подробности выяснились после того, как адвокат политолога Бориса Кагарлицкого, с которым в данный момент судится лидер КПРФ Геннадий Зюганов, направил запрос в одну из редакций. Как оказалось, Анатолий Баранов, скрываясь за разными псевдонимами, в частности, Александр Магидович, неоднократно публиковал антикоммунистические материалы, на основании которых впоследствии и был подготовлен скандальный доклад «Штормовое предупреждение».

Как известно, обнародованный в прошлом году доклад о коррупции в политических партиях был подготовлен на основании уже известных фактов коррупции по материалам СМИ. После того, как на авторов этого доклада подал в суд Геннадий Зюганов, его создатели решили привлекать в качестве соответчиков авторов материалов, на основе которых и готовился текст разоблачительного доклада.

Мы обратились за комментариями к непосредственному участнику судебного разбирательства и одному из авторов «Штормового предупреждения», политологу Борису Кагарлицкому.

- Да, конечно же, наш доклад опирался на материалы, опубликованные им раньше. К тому же могу вам сказать, что был целый ряд публикаций, который был сделан не под псевдонимом Магидович, а самим Барановым.

В частности, был скандальный эпизод, когда Анатолия Баранова не назначили главным редактором бумажной «Правды», на что он очень сильно рассчитывал. После этого он опубликовал статью с разоблачением Зюганова и Компартии, как ни странно, прямо на сайте КПРФ.Ру и к тому же под своим именем. Надо учесть, что сайт КПРФ.ру не принадлежит партии и это частная собственность Баранова.

После этой статьи у него были объяснения с руководством КПРФ и, я так понимаю, стороны пришли к некоторому соглашению, которое и ту, и другую сторону устраивала. И с тех пор подобных выпадов против партии с его стороны не было. Он превратился в крайне лояльного сотрудника, по совести отрабатывающего свою зарплату.

Но, теперь я не могу исключить того, что Баранову могут предложить какую-то другую работу, более интересную и тогда его лояльность к КПРФ и лично Зюганову закончится.

Общая газета

«БОЛЬШАЯ ВОСЬМЕРКА» В РОСТОКЕ: В ОЖИДАНИИ БУНТА

Надо признать, петербургский саммит «Большой восьмерки» был одним из самых спокойных за последние годы. На фоне политической стабильности и в условиях жесткого контроля встреча самых главных начальников планеты прошла чинно, без эксцессов и в точном соответствии с планом.

Похоже, однако, что следующее мероприятие из той же серии, намеченное в Германии, обернется прямой противоположностью петербургскому саммиту.

Трудно было выбрать менее удачное место. Нет, с архитектурой все в порядке. Городок Хайлигендамм очень красивый, уединенный. Это курортное место, знаменитое также цистерцианским монастырем середины XIV века, который считается одним из наиболее впечатляющих образцов северогерманской кирпичной архитектуры Средних веков.

Со времени саммита 2001 года в Генуе, когда крупный портовый город был на протяжении недели ареной массовых демонстраций, превысивших, даже по данным полиции, 300 тыс. человек, для саммитов выбирают места потише, подальше от скоплений народу. Даже из соседнего Ростока в Хайлигендамм приходится добираться по очень неудобной дороге. Глушь, тишь…

Но, похоже, география может сыграть с организаторами саммита злую шутку. Хайлигендамм оказывается точно на перекрестке путей между несколькими важнейшими центрами западноевропейского левого радикализма. То, что дороги не очень удобные и транспорт не особенно хорошо (по европейским понятиям) налажен, вряд ли остановит многотысячные отряды молодых людей, которые привыкли ходить пешком с рюкзаком за плечами или двигаться автостопом. А для концентрации сил география почти идеальная.

С Запада подойдут «автономы» и троцкисты из Гамбурга, с севера двинутся колонны датчан, набравшихся свежего опыта во время недавних уличных бунтов в Копенгагене. Из Польши подтянутся драчливые анархисты, привыкшие к уличной конфронтации еще со времен «Солидарности». Но главные массы двинутся с юга, со стороны Берлина.

Это ведь Германия, да еще Восточная. В Берлине сражения молодежи с полицией стали настолько привычным делом, что их даже не считают чрезвычайным событием. Ну вышло 10-20 тыс. радикально настроенных граждан, ну перекрыли улицы, ну сожгли машины. Обычное дело.

Только в киосках немецкой столицы рядом с глянцевыми журналами и буржуазными газетами вы можете запросто купить не только близкую к левой партии Neues Deutschland или куда более радикальный Junge Welt, но и совершенно экзотические троцкистские или анархистские журналы, которые в другом городе можно обнаружить лишь в специализированных магазинах да на митингах. Здесь эта пресса продается наряду с буржуазными изданиями, и даже лучше, ибо на нее есть постоянный массовый спрос.

Впрочем, не только Берлин. По всей Восточной Германии изрядная часть населения регулярно голосует за Левую партию, решительно осуждающую саммит. Правда, лидеры партии, заседающие в парламенте и входящие в земельные правительства, заботятся о своей респектабельности, демонстрируя в последнее время все меньше радикализма. Кстати, Левая партия у власти и в земле Мекленбург-Померания, на территории которой проходит саммит. Министры земельного правительства сами протестовать, скорее всего, не будут. Но те, кто за них голосуют, отнюдь не склонны отказываться от уличного протеста. Готовятся профсоюзы, экологические организации, различные контркультурные движения. Все собираются обеспечить «Большой восьмерке» достойную встречу.

Главным «фаворитом», конечно, является Джордж Буш. Его появление давно уже вызывает в любой европейской или латиноамериканской столице массовые волнения. Полиция запасается дубинками и слезоточивым газом.

Надо сказать, что немецкие силы правопорядка, имеющие богатый опыт, действуют эффективно, грамотно и относительно корректно - если насилие, то строго дозированное. В этом смысле немецкая полиция выгодно отличается от итальянских карабинеров, которые в Генуе не только умудрились несколько человек серьезно ранить, но и убили одного из демонстрантов, Карло Джулиани.

После Генуи столь массовых столкновений между демонстрантами и полицией в Западной Европе уже не было. И дело не только в том, что смерть Карло Джулиани потрясла итальянское общество, вынудив власти оправдываться, а организаторов протестов принимать дополнительные меры предосторожности. Вскоре случились события 11 сентября 2001 года, и общественная обстановка изменилась. Никто из организаторов демонстраций не хотел в общественном мнении быть связанным с террористами. Вместо акций прямого сопротивления левые радикалы сделали ставку на альтернативные мероприятия, такие как Всемирный социальный форум. Силовая конфронтация с властью стала сменяться содержательной дискуссией.

Однако в последние годы создается ощущение, что социальные форумы выдыхаются. А Джордж Буш и другие власть имущие планеты кажутся все менее вменяемыми - можно ли повлиять на них одной лишь критикой?

Не удивительно, что в рядах движения все больше людей, уставших от говорильни и готовых вернуться к акциям прямого сопротивления, типичным для 1999-2001 годов. Массовые волнения в Копенгагене были хорошей репетицией, продемонстрировавшей, что почти без предварительной подготовки можно за считаные часы собрать в тихой западноевропейской столице тысячи людей, готовых строить баррикады, а за день-два организовать и подтянуть вспомогательные отряды чуть ли не со всего континента.

Росток создает почти идеальную возможность опробовать новую тактику, первые попытки которой обозначились в Гётеборге и Генуе начала 2000-х годов: соединение серьезной теоретической критики с жесткой практической конфронтацией.

Надо сказать, что, несмотря на перерыв в организации крупных антисистемных протестов на общеевропейском уровне, леворадикальные движения имеют богатый опыт, постоянно обновляемый и критически переосмысливаемый. Противостояние между демонстрантами и полицией возникало периодически то в одной, то в другой европейской столице. Поводы были локальными, но опыт и традиция накапливались глобально.

В 2000 году в Праге я был потрясен штабной работой, проведенной берлинскими организаторами международных протестов. Каждая группа знала свое место, каждая колонна имела собственный маршрут и четкую задачу, сформулированную с учетом рельефа местности, численности и подготовки предполагаемого противника, а также психологических особенностей людей, составляющих колонну. Польские и немецкие анархисты, мечтавшие подраться, получили такую возможность. Терпеливые активисты профсоюзов стойко блокировали бронетехнику, изнывая от многочасового безделья, но не покидая позиции. А пацифисты и экологисты, швейкоподобные чехи и придурковатого вида англичане из «розовой колонны» прошли обходным путем, избегая схваток с полицейскими подразделениями, и обращали стражей правопорядка в бегство, забрасывая их цветами.

Это было на чужой территории. Интересно посмотреть, что будет твориться, когда те же люди начнут действовать на своей земле, где им известна каждая тропинка.

Для тех, кто не хочет участвовать в уличных беспорядках, Росток тоже предлагает богатые возможности. Здесь параллельно с саммитом «Большой восьмерки» будет проходить контрсаммит. Что-то вроде уменьшенного в размерах социального форума. Будут дискуссии, круглые столы, неформальные встречи, концерты и митинги. В общем, праздник на любой вкус.

По предварительным оценкам, в небольшом Ростоке и его окрестностях ожидается 150-200 тыс. участников оппозиционных мероприятий, некоторые ожидают большего. И вряд ли немецкие власти решатся снимать людей с поездов и останавливать транспорт на дорогах. Когда речь идет не о нескольких сотнях бунтовщиков, а о десятках тысяч, невозможно применять жесткие методы, не затрагивая интересов добропорядочных бюргеров. Им не понравятся остановки поездов, проверки на дорогах. А если к протесту радикалов присоединится возмущение обывателей, это будет по-настоящему страшно. Тем более что есть еще и целая сеть правозащитных организаций, готовых затаскать по судам схваченных на месте превышения власти чиновников.

В общем, рациональный расчет подсказывает, что легче допустить массовые протесты, чем спровоцировать еще большие неприятности, безуспешно пытаясь предотвратить их.

Так что праздник непослушания на севере Германии состоится при любой погоде. Тем более что погода, скорее всего, будет хорошей. Все-таки лето, море. Туристические фирмы уже продают путевки в эти места.

Если кто-то хочет отдохнуть и интересно провести время, путешествуя по старым немецким городам на Балтике, то Росток вполне достоин того, чтобы его посетить. И запомните даты: с 2 по 8 июня.

КЛАССОВАЯ БОРЬБА НА УКРАИНЕ

На Украине сделано выдающееся изобретение. Одной из компаний, специализирующейся на инновационных технологиях, были, по заказу властей, разработаны роботы для отключения воды в квартирах. Роботы просто чудо: пролезают по водопроводным трубам и перекрывают их в конкретной квартире. Очевидцы говорят, что внешне очень похоже на фантастические устройства из американского кино. Как будто сошли с экрана «Матрицы» или другого фильма об ужасах будущего.

Цель этого человеколюбивого новшества состоит в том, чтобы наказывать неплательщиков, которые за воду по новым, резко повысившимся ценам не платят, а мыться и чай пить хотят. Таких недисциплинированных людей в Киеве около половины. В других украинских городах тоже немало. Так что изобретение очень актуально.

Разработчики на достигнутом не останавливаются. Они испытывают новое устройство. Без воды люди, оказывается, ещё могут продержаться - с улицы приносят, у соседей берут. Но жить без канализации будет труднее. Вот и появляется следующее поколение роботов, умеющих ползать по канализационным трубам. Оба изобретения уже вызвали живой интерес городских властей Санкт-Петербурга. В общем, если завтра у вас из туалета вылезет металлическая сороконожка, не думайте, что у вас галлюцинация, а лучше проверьте, оплатили ли вы последний счет водопроводной компании.

Когда к власти на Украине пришла «оранжевая коалиция», многие ожидали, что немедленно начнется новый виток либеральных реформ. Однако пока премьером была Юлия Тимошенко, претендовавшая на роль народного заступника, власти не решались на радикальные меры. Зато победившая на прошлогодних выборах Партия регионов и созданная ею коалиция национального единства, не колеблясь, продвигают вперед реформы. В этой политике премьер-министра Виктора Януковича поддерживают коммунистическая и социалистическая партии.

Сторонники данных партий несколько смущены. Голосуя за коммунистов и социалистов, они не ожидали, что к ним в ванную полезут роботы. Но лидеры левых партий уверенно объясняют товарищам: вода, канализация, отопление - как всё это мелко! Надо сосредоточиться на вопросах по-настоящему значительных: будет ли Украина вступать в НАТО, какой будет статус русского языка?

Компартия проводит на улицах городов «народный референдум». Люди ставят подписи, за или против НАТО. Потом эти подписи соберут и понесут в правительство или в парламент. Там их изучат все те же министры-коммунисты и подумают, не поставить ли им вопрос о НАТО на обсуждение. Хотя трудно понять, что мешает тем же партиям, входящим в парламентское большинство, инициировать обсуждение уже сейчас, безо всякого народного референдума.

«На самом деле, - говорит журналист Виктор Шапинов, - и Партии Регионов, и коммунистам выгодно, чтобы вопросы не решались». Если население обсуждает проблему НАТО или спорит о статусе русского языка, все заняты, в обществе идет дискуссия, а прочие темы можно отложить на будущее. Но если парламентское большинство примет закон о русском языке и проголосует против вступления страны в Атлантический Альянс (для чего вроде бы имеется достаточное количество мандатов), придется отвечать на другие вопросы: почему дорожает электричество?, как жить без канализации? и т.д.

В прошлые выходные в Киеве создавалось новое общественное объединение: активисты, разочарованные официальными левыми партиями, создали «Организацию марксистов». Проблема в том, что радикальные левые, несмотря на недовольство населения, пока немногочисленны. Выразителями социального протеста пытаются стать различные популистские группы, не только левого, но и правого толка, а часто вообще с неопределенной идеологией. До недавнего времени активнее всего на эту роль претендовала Юлия Тимошенко. Но недавно у неё появился конкурент - бывший министр внутренних дел Юрий Луценко, вышедший из Социалистической партии, чтобы создать собственную организацию «Народная самооборона». Он ругает власть ещё более резко, возмущается своими недавними коллегами ещё более громко.

От «оранжевой коалиции» 2004 года осталось одно воспоминание. Нетрудно предсказать, что на следующих выборах популистские группировки всех оттенков наберут изрядное число голосов. Но изменит ли это жизнь в стране?

Общественная жизнь Украины выглядит гораздо более живой и динамичной, нежели в России, где соревнование политических партий сводится к дракам внутри бюрократической элиты. Однако значит ли это, что массы населения Украины способны защитить собственные интересы в большей степени, чем в России?

Cпециально для «Евразийского Дома»

ВОКРУГ МАЙДАНА

Прошедшую неделю я почти всю провел в Киеве. Уезжал, снова приезжал, общался с людьми. Честно говоря, не планировал я попасть в разгар политического кризиса, да ничего такого из Москвы толком и не просматривалось. Так, обычная нестабильность. Но это же у наших западных соседей давно уже вошло в норму.

А тут в самый разгар тихого семинара приходят вести про трибуны, сооружаемые на майдане, рассказывают о толпах, с ночи собирающихся на площади, чтобы начать протест.

По улицам носятся полицейские джипы со зловещей надписью «Беркут», а прямо в зале, где идет скучноватая дискуссия о влиянии глобализации на экономику Украины, начинают неизвестно откуда появляться яркие листовки, призывающие всех немедленно «выйти на площадь».

Город взбудоражен. Таксисты возбужденно рассказывают свежие политические новости и передают последние слухи. На вопрос, пойдет ли он на майдан, водитель машины даже обижается: «Таксисты всегда в таких делах участвуют. Будем улицы перекрывать!»