– Перестань.

– Нет, не жена. Она старше меня на пять лет и…

– Ну и что? – перебила Бэлла. – Мой муж был старше меня на двадцать восемь лет, что с того?

Гардон задумался. Как объяснить, что мешало им с Кирой стать больше, чем друзьями? Уж, конечно, не эти пять лет.

– Когда мы познакомились, у нее уже был маленький ребенок на руках, – сказал он.

– Она замужем?

– Нет. Как раз тогда они и разошлись.

– Прекрасно!

Бэлла встала, подошла ближе и выжидательно смотрела на него. По груди, обтянутой слабо мерцающей нежно розовой тканью от каждого вдоха разбегались световые вихри. Рэд забыл, что хотел сказать.

– Так нечестно, капитан. Я все рассказала.

– Она… Она меня слишком хорошо знает. К тому же ее окутывает ореол святости и добродетели, если тебя устраивает такое объяснение.

– Ну так и бог с ней! Около меня никому не под силу его создать, правда?

– Иди сюда.

Бэлла уселась Рэду на колени и бесцеремонно потушила его сигарету.

На «Монику» Гардон вернулся утром. В его каюте мирно спал Блохин.

– Это еще что такое?!

– Звукоизоляция у тебя тут… – сонно пробормотал Виктор.

Гардон не поленился налить в стакан холодной воды и с наслаждением вылил ее бортинженеру на голову и шею. Блохин взвыл и подскочил на кровати.

– Ты что, с ума сошел?!

– Нет. Я хочу знать, почему вместо того, чтобы руководить ночным блоком работ, ты дрыхнешь в моей каюте!

– Рэд! Я честно вкалывал до двух часов ночи, пока вы шлялись неизвестно где. Это не команда, а похотливое сборище! Больше половины во главе с капитаном ночевали где-то на станции. Я даже Джоя на «Монике» не видел со вчерашнего дня!

– Да, действительно, очень плохо, – вздохнул Рэд. – Но все же лучше, чем водить мочалок на борт. Тем более в капитанскую каюту! – Он запустил в Виктора подушкой. – Она выронила помаду в душе.

Бортинженер сел и почесал лохматую голову.

– Давай оставим эту скользкую тему. Я правда вкалывал до двух ночи! А в мою каюту техники все время звонили и совали нос.

– Пристрелю, – сказал Рэд.

– Рэджи, после развода я целых два года… – начал Блохин.

– Вел аскетическую жизнь, – подхватил Рэд. – Расскажи это своей бывшей жене!

– Виноват, господин капитан! – сказал бортинженер. – Без меня расскажут, не беспокойся. На чье имя прошение о помиловании писать? На тебя или сразу на Дорварда?

На сей раз Гардон хватил через край. Виктор и в самом деле очень переживал из-за Татьяны, тем более сам капитан был далеко не безгрешен.

– Хорошо. Как ты и просил, давай оставим эту скользкую тему. Как ты открыл дверь?

– Взломал защиту БК. Знаешь…

– Все! Хватит. Пойдем на станцию выпьем чего-нибудь и найдем Джоя. Я бросил его вчера на штурмана, а ты говоришь, он ночевать не пришел.

– Ничего. Пусть знает, сколь многогранна наша профессия. Думаю, Серж ему уже все объяснил, – сказал довольный Блохин. – Подожди меня две минуты. А как же ремонт? – спросил он уже из душевой.

– Я тебя освобождаю. Глава корпорации «Космос-сервис», которому принадлежит станция, оказался моим давним знакомым.

– Да? Какая приятная неожиданность, – умытый Виктор появился на пороге. – Шеф СКБ тебе, случайно, не родственник?

– Нет.

– Очень жаль.

Когда они шли по коридору («Моника» была великовата для обычного ангара и пришвартовалась к стыковочному узлу причальной галереи), к соседнему причалу подошла изящная яхта дальнего следования.

– Ничего себе кораблик, – сказал Блохин. – Стоит бешеных денег.

– Если они будут так притираться к «Монике», мы им нос подпалим при старте, – ответил Рэд.

– Если ты не отберешь у Стрэйка руль, наш взлет пройдет исключительно гладко. В отличие от тебя, он еще ни разу не разворотил причал.

– Как ты разговариваешь с начальством?

– Дружески. Куда пойдем?

– Вчера мы присмотрели один кабачок. Даже Сержу там понравилось, а он, как ты знаешь, разборчив. Так что, доверься капитану. Нам направо.

За их вчерашним столиком, как ни в чем не бывало, завтракали Серж и Джой.

– Присоединяйтесь, – сказал штурман. – Кофе вполне удобоваримый. Не то что на базе АСП.

На входе появились Джери и Кейт с блоком дорогих сигарет подмышкой.

– Видеть вас не могу, – пробурчал бортинженер вместо приветствия.

– Это еще почему? – поинтересовался Стрэйк.

– Уж очень вид довольный. Явно кого-то обчистили, пока я вам сломанный корабль ремонтировал.

– А если мы заплатим за завтрак? – спросил Кейт. Виктор подвинулся.

– С другой стороны, приятно сознавать, что по тебе скучают.

Минут через двадцать Рэд и Блохин вышли на галерею. Гардон был погружен в ленивое созерцание красочных витрин торговых залов, когда Виктор тронул его за плечо. Рэд обернулся. Перед ним стоял холеный молодой человек, одетый в строгий темно-серый костюм.

– Я могу поговорить с капитаном МНК-17? – спросил незнакомец, выглядевший как служащий преуспевающего банка. Он резко выделялся на фоне остальной разношерстной публики, носившей летную форму.

– Я вас слушаю, – сухо произнес Рэд.

– Какая удача, что я так быстро вас разыскал, господин капитан. Мой шеф, лорд Геллер, передает вам приглашение посетить яхту «Анти». Разговор не займет много времени и может показаться вам интересным.

Виктор отошел чуть в сторону, Рэд молча кивнул в знак согласия, и секретарь повел его по коридору в сторону причала, у которого стояла яхта.

Гардон вошел в кабинет, обставленный довольно скромно для звездолета такого класса. За столом сидел мужчина лет сорока, который сразу же поднялся навстречу.

– Добрый день, капитан Гардон. Меня зовут Рональд Геллер. Прошу простить моих подчиненных за излишнюю настойчивость.

– Добрый день, сэр, – сказал Рэд, пожимая протянутую руку. – Может быть, вы приоткроете завесу таинственности, которой подчиненные вас окутывают.

– Разумеется. Для этого я вас сюда и пригласил. – Лорд жестом указал на стул. – Я возглавляю корпорацию «Биос», которой ваш экипаж недавно оказал неоценимую услугу. Надеюсь, вы остались довольны вознаграждением?

– Безусловно.

– Я хотел бы продолжить наше сотрудничество.

– Каким образом, милорд?

– В этом году меня преследуют неудачи, – улыбнулся Геллер. – На этот раз они коснулись исследовательской группы «Фарма». Вы когда-нибудь слышали о Сориссе, капитан?

– Нет, не приходилось.

– Планета-океан, расположенная в бета-радиусе. Из-за большого количества спутников и бурной вулканической деятельности ведет себя крайне непредсказуемо, просто образец нестабильности. Поверхность представляет собой сплошные скалы и ущелья, которые заливает бешеный прибой. Волны зачастую достигают размеров цунами. Там всегда шторм, каньоны скрывает водяная пыль, а скорость смены приливов и отливов – настоящая загадка.

– Я так чувствую, вы собираетесь меня туда отправить? – спросил Рэд.

– Я собираюсь предложить вам сделку. Кофе?

– Нет, спасибо. Кого я должен вывезти с Сориссы?

– Не кого, а что. Арпитоны – водоросли, которые растут в расщелинах местных скал.

– Я с удовольствием заберу груз с орбиты, милорд. Или со стартовой площадки, – сказал Рэджинальд с твердым намерением распрощаться.

– Выслушайте до конца, капитан, – предложил Геллер, бросив на Гардона быстрый взгляд. – В одном из ущелий, которое через каждый час на сорок минут доверху заливает вода, располагалась наша подводная станция «Сорисса-3». Времени, в течение которого вода спадала, вполне хватало, чтобы собрать арпитоны и за несколько лет исследований научиться их разводить. Водоросли Сориссы можно назвать самой ценной находкой для медицины и биоинженерных технологий за последнее столетие. Слой делящихся клеток, располагающийся в их основании, обладает уникальными свойствами: он абсолютно не дифференцирован и легко программируется, то есть давняя мечта человечества об искусственно созданных органах, сверхпрочных и гибких материалах, звездолетах, построенных по совершенно иной технологии, как никогда близка к своему воплощению. Стоит немного потрудиться, и из камбиальных клеток создается любая ткань с заданными свойствами и абсолютной устойчивостью к мутациям. Никакого генетического мусора, в котором захлебнулось клонирование, никаких проблем с трансплантацией. Идеальный исходный материал… Вы не можете даже представить тот уровень безопасности космических полетов, который мы можем дать человечеству! – Геллер сделал эффектную паузу. – И вы не можете даже представить те страдания, от которых в недалеком будущем медики с легкостью избавят своих пациентов.

Удар был ниже пояса. Гардон посмотрел магнату в глаза и натолкнулся на глухое препятствие из дежурной доброжелательности, цементированной мощным интеллектом. Барьер был непреодолим, мериться взглядами с потенциальным работодателем не имело смысла, и Рэд так и не выяснил, способен ли уважаемый лорд рыться в старых историях болезни.

– У меня богатое воображение, сэр. Но насколько я понял, работа еще далека от завершающей стадии.

– Есть кое-какие проблемы с инкубацией. Однако мы очень быстро продвигались в научных разработках, которые сейчас висят на волоске. На станции произошла авария. В данный момент все выглядит плачевно: ущелье стало намного глубже и станция висит над ним за счет жилого блока, раздавленного между скалами. Ее зажало в горизонтальной расщелине, из которой выступает неповрежденный экспериментальный отсек, где хранятся арпитоны и оборудование. Я предлагаю вам контракт, капитан, – он подвинул Рэджинальду ослепительно белый лист со множеством печатей и родовым гербом Геллеров в правом верхнем углу, – в котором сумму вы проставите сами, как только я получу посылку.

Гардон уменьшил яркость и бегло просмотрел текст договора.

– Вы рискуете потерять большую часть состояния, – сказал он.

– Вы здравомыслящий человек, а у меня хорошие юристы, – улыбнулся Геллер. – Похоже, я вас убедил?

– Нет. – Гардон отодвинул наполовину оформленный документ. – Это работа для спасательной команды, а не для экипажа межпланетного звездолета. Если вы прислушиваетесь к чужим советам, я бы рекомендовал обратиться в Службу спасения. Там недавно появилось подразделение, занимающееся работой по контракту.

– Одну минуту, Рэджинальд. Я как раз собирался вам кое-что рассказать про Службу спасения, но, думаю, что командор Пайнтер сделает это лучше.

Вот тут Геллеру, действительно, удалось заинтриговать Гардона. Рэд начинал работать под командованием Пайнтера и с его подачи очень скоро занял место командира звена. Пайнтер ценил Гардона, многое ему прощал, а когда тот ушел в АСП, прихватив с собой лучших – пилота и бортинженера, здорово обиделся. С тех пор они не встречались. Дверь открылась, седой худощавый человек глянул на присутствующих из-под густых бровей, вошедших у спасателей в поговорку, кивнул Геллеру и протянул руку Рэду, поднявшемуся навстречу.

– Привет, – сказал Пайнтер густым баритоном, который, как и косматые брови, никак не подходил к его телосложению. – Дорвард еще не угодил с тобой в дурдом?

Командор был начисто лишен романтизма, несколько грубоват и любил покомандовать.

– Добрый день, сэр, – Гардон даже не пытался скрыть свое удивление. – Неужели ваше присутствие здесь тоже обусловлено ящиками с водорослями?

– Это и есть мой последний аргумент, – обернулся Геллер к Гардону. – Садитесь, господа.

– Я же предупреждал, что он туда не полезет ни за деньги, ни за идею – не их профиль, – сказал Пайнтер. – Так, Рэд? Прости, но капитаном тебя называть у меня язык не поворачивается. Сразу вспоминаю, как нагло ты удрал к Дорварду.

– Переживем, – ответил Гардон, не смотря ни на что обрадовавшийся бывшему шефу. Под командованием Пайнтера он прожил далеко не худший кусок своей жизни.

Геллер сел чуть в стороне, взял чашку кофе и, не отрываясь, смотрел на Гардона, от решения которого сейчас зависела немалая доля его капиталовложений.

– У меня ты был нормальным человеком, а теперь спасаешь дохлых драконов, что за радость? – пробурчал командор. – Хотя бог с тобой, я приехал поговорить о другом.

– Об арпитонах!

– Нет. На станции было десять человек обслуживающего персонала. И я хочу, чтобы ты вернул тех, кто там остался. Разумеется, вместе с коробками – иначе тебе вряд ли заплатят. – Пайнтер бросил взгляд в сторону Геллера. Старый бескорыстный спасатель недолюбливал людей, легко расплачивающихся тысячами кредиток.

Гардон удивленно посмотрел на Пайнтера.

– Черт возьми! У вас под командованием целая служба, к которой, как вы правильно заметили, я уже давно не имею отношения. Почему сегодня на мне свет клином сошелся?!

– Рэд, мой мальчик, ты прекрасно знаешь, почему. Много ты можешь назвать людей, становившихся с моей помощью командирами подразделений в течение первого года работы? Ты знаешь еще хоть одного оранжерейника, ради которого Дорвард бегал в космошколу договариваться о сдаче выпускных экзаменов экстерном? А «Моника»? У тебя лучший звездолет Ассоциации! Только не забывай, что всего этого могло и не быть, если бы однажды утром я не поставил свою подпись под твоим единственным шансом, так?

– Да.

– А теперь послушай меня. Я потерял на Сориссе два экипажа за два дня. Два лучших экипажа!

Рэд поднял голову и попытался поймать взгляд Пайнтера. Так вот что объединило его с главой корпорации «Биос». Гибель спасателей стала редкостью за те годы, что ими руководил командор. Пайнтер смотрел на подлокотник кресла.

– Один из них коммерческий, – продолжил он, – с которым лорд Геллер заключил контракт. Ты знаешь, контрактники – отчаянные ребята… И я сказал себе, что я найду управу на эту вонючую лужу. И нашел тебя. Теперь ты пойдешь в этот район и вытащишь всех, кто еще дышит, или я зря прожил жизнь.

Гардон задумался. Два экипажа за два дня! Да он за пять лет не мог припомнить, чтобы спасательные катера гибли друг за другом на одном и том же объекте. Геллер сделал хороший ход: ему нужны арпитоны, и он платит. Пайнтеру нужны жизни, и это как бы для души.