Баллард поставил машину у бровки тротуара на Седьмой авеню. За его спиной, на Фултон, сверкали огни, но на Седьмой было совершенно темно и тихо. В одиннадцать часов вечера здесь всегда безлюдно.
Харольд Дж. Уиллетс, молодой расист. Последнее дело, над которым работал Хеслип.
Хорошо бы на этом расследование кончилось. Конечно, нет никакой уверенности, что Уиллетс расколется, признается в совершенном им преступлении, однако человек, который проломил другому голову, естественно, станет нервничать при допросе, особенно если проламывание голов не является его профессией. Ведь Уиллетс — водитель хлебного фургона.
И все же, перед тем как выйти из машины, Баллард почувствовал, что у него засосало под ложечкой. В таких случаях обычно помогают рутинные занятия. Ты делаешь то же, что и всегда. К тому же тебе всего двадцать пять, ты весишь сто восемьдесят четыре фунта, носишь пиджак пятьдесят четвертого размера. Превосходный Левый край в школе, даже и сейчас свободными вечерами — гандбол, а по уик-эндам — подводное плавание. Что-что, а постоять за себя ты сможешь.
Но то же самое, причем с еще большим основанием, можно было сказать и о Барте. Он хмыкнул и вышел из машины.
Оказалось, что Уиллетса нет дома, и напряжение сразу же спало.
У соседей горел свет, и пятиминутной беседы оказалось вполне достаточно, чтобы выяснить все необходимое. Накануне ночью Уиллетс провел у них два часа — с ноля пятнадцати до двух пятнадцати, возмущаясь этим сукиным сыном негром, который отобрал у него автомобиль. Соседи сказали, что у них нет права отнимать автомобили, это произвол, и сегодня Харри отправился к адвокату.
— У них есть такое право, — категорически заявил Баллард.
— Откуда вы знаете?
— Я один из них.
Итак, в списке осталось только пятеро подозреваемых.
Из записей Хеслипа явствовало, что Чэмберс шесть вечеров в неделю играет в рок-ансамбле в баре «Фрейкс». Может, это только прикрытие. Чего и ждать от подонка, который трахнул человека монтировкой и выкрал обратно свою машину с банковской стоянки.
Хеслип следил за Чэмберсом три ночи. Однажды тот взял такси, дважды ездил со своими друзьями в три различных места, но не к себе домой. Хеслип даже не говорил с ним, ибо получил распоряжение избегать личного контакта.
Конечно, этот подонок вполне способен на подобное преступление. Увидев, что Барт изъял его «бьюик», он мог бы последовать за ним, неожиданно напасть и забрать обратно машину, а заодно и все бланки, чтобы уничтожить следы произведенного изъятия. Думая, что Барт мертв, он мог также попытаться инсценировать убийство как дорожное происшествие.
Баллард выехал через Бальбоа на Десятую авеню, затем на Клемент. Повернул направо, проехал мимо бара «Фрейкс», вырулил на Девятую, затем на Гири, затем на Одиннадцатую и через Клемент вернулся на Десятую. Подобный маневр обычно описывался в отчетах как осмотр территории с целью обнаружить объект.
Но, вновь вернувшись на Клемент, он увидел белый «бьюик-скайларк» 1971 года выпуска, запаркованный в белой зоне как раз напротив бара «Фрейкс». Еще пять минут назад его там не было. Номерной знак: 331 КЛЗ. Стало быть, повезло. Машина Фреда Чэмберса.
Баллард поставил машину за углом, на Десятой. Похолодевшими руками он положил в карман бланк с заданием и вытащил свой великолепный набор из шестидесяти четырех ключей, отмычек и крючков для открывания окон. Подойдя к «бьюику», он стал подбирать ключ к дверному замку. Четырнадцатый ключ немного повернулся, и после недолгой возни замок открылся. Баллард вскочил внутрь и запер дверь изнутри. Но четырнадцатый ключ, будь он трижды неладен, не подходил к замку зажигания. Он стал пробовать весь набор.
Невысокая, очень хорошенькая, аппетитная брюнетка в облегающих лиловых брючках и шелковой блузке с галстуком в тон вышла из бара, случайно взглянула на «бьюик» и перебежала через улицу. Баллард все еще возился с ключами.
— Что вы тут делаете? Вылезайте из машины. Баллард помотал головой, продолжая перебирать ключи.
Она повернулась и, приятно поигрывая попкой, бросилась через улицу обратно в бар.
Вот блин! Уже номер двадцать седьмой — и никакого результата.
Из бара вывалила толпа человек двадцать пять — тридцать, преимущественно мужчин. По описанию Хеслипа Баллард легко узнал Чэмберса: длинные, ниспадающие на плечи светлые волосы, как у принца Велиента, усы и борода, как у Иисуса Христа. Однако на Христа не похож. Он попытался открыть дверь, но не смог и тогда истерически забарабанил кулаком по стеклу, одновременно пиная ногой дверь и крича:
— Вылезай, сукин сын, вылезай, фашист! Я тебе покажу, свинья!
— Фред! Фред! — закричала брюнетка. — Вот ключи!
Чэмберс попробовал отпереть дверь, но Ларри крепко держал внутреннюю ручку, продолжая другой рукой подбирать ключи. У девицы оказались запасные ключи. Она дала их Чэмберсу, и тот перебежал на другую сторону. Баллард передвинулся на середину машины и держал теперь ручки обеих дверей. Обстановка накалялась. Какой-то плотно сбитый, похожий на грузчика тип без ботинок и рубашки, но в свободных штанах и пестром жилете забарабанил ребром ладони по лобовому стеклу, пытаясь его разбить.
Девица исчезла; Баллард тотчас же воспользовался этим, чтобы продолжить подбор ключа. Номер пятьдесят третий, и никакого результата. Оглянувшись через плечо, он увидел, что брюнетка остановила черно-белую машину, что-то говорит, показывая в его сторону и плача. Ты не понимаешь, что делаешь, но спасибо тебе, милашка!
Один из полицейских, расстегнув кобуру, подошел к машине. Постучал в стекло одетым в перчатку суставом пальца, затем прижал к стеклу свое лицо, типичное лицо крутого полицейского.
— Выходи, парень! Без дураков.
Баллард вынул ордер на изъятие машины и показал его полицейскому. Тот внимательно его изучил и резко повернулся к аппетитной брюнетке:
— Он частный детектив, леди. И действует в рамках закона.
— Но не может же он?..
— Нет, может! У него есть соответствующий документ.
Тем временем Чэмберс успел открыть дверь и брякнулся рядом с Баллардом.
— Вылезай, свинья, а то я сейчас измудохаю тебя!
Баллард смело встретил его взгляд. Теперь он уже владел ситуацией.
— Извините, мистер Чэмберс, я должен изъять автомобиль.
Чэмберс принялся материться. Его лицо, полускрытое бородой, исказилось от злости; усы — все в слюне. Однако пока еще он не притрагивался к Балларду. Девица открыла дверь с другой стороны. Тут и полицейский сунул внутрь голову:
— Нельзя ли подождать с этим до завтра?
— Этот человек не имеет определенного адреса, задолжал пятьсот баксов, выкрал изъятый у него автомобиль со стоянки в Бейкерсфилде, был задержан по обвинению в причинении телесных повреждений и выпущен под залог. Как вы сами-то думаете, офицер?
— Все понятно. — Полицейский повернулся к девице: — Он должен забрать машину сейчас.
— Я... хорошо. — Сразу же сдавшись, она перегнулась через Балларда к Чэмберсу. — Отдай ему ключи, Фред.
— Еще чего! Пошел он в задницу, — завопил Фред. — Я...
Тем временем здоровенный, смахивающий на грузчика парень подошел к приоткрытой двери. Полицейский встал на его пути, но парень грубо отодвинул его в сторону.
Второй патрульный, огромный негр, до сего момента со скрещенными на груди руками опиравшийся спиной о свою машину — этакое воплощение невмешательства, ринулся вперед. Его огромная ручища сгребла нападавшего, словно это был апельсин.
— Ты имеешь дело не с кем-нибудь, а с полицейским, малый, — весело пропел он. На лице у него застыло мечтательно-бодрое выражение. Белый детина сжал кулаки. — Ах так, — тихо сказал полицейский. Он схватил своего противника с такой легкостью, точно тот был слеплен из папье-маше, прислонил к машине в классической позе распластанного орла, обыскал, а затем швырнул на заднее сиденье, что произвело магически отрезвляющий эффект на толпу. Черный полицейский сказал, что ему, возможно, придется заехать в суд.
Девица между тем начала плакать:
— Отдай ему ключи, Фред!
— Еще чего не хватало! Я ему покажу.
— Как ты уже показал вчера ночью черному парню.
— Я... что?
Как ты уже показал одному из наших ребят, — повторил Баллард. — Сейчас он лежит в коме. Именно он должен был вчера забрать автомобиль...
— О нет, — хнычущим тоном сказала брюнетка. — Фред на такое не способен.
— Не способен?..
— Послушайте, я вожу эту машину с тех самых пор, как Фред начал здесь работать, — в отчаянии сказала она.
— Когда он заканчивает?
— В час тридцать, час сорок пять, — негромко ответил Чэмберс. — Никаких черноко... черных я и пальцем не трогал. Говорю же тебе, не трогал!
Полицейский многозначительно посмотрел на часы. Чэмберс быстрехонько вылез из машины, девица положила ключи на колени Балларда с таким видом, точно рада была от них отделаться.
Отъезжая, Баллард увидел в зеркале заднего обзора, что парня в жилете выпустили из полицейского автомобиля.
Уже на полпути к конторе Баллард вдруг почувствовал, что тело его бьет сильная дрожь. Настолько сильная, что ему пришлось припарковаться к тротуару и обождать немного. Ну и в переделку же он мог попасть! Завсегдатаи бара «Фрейкс» — того сорта люди, с которыми лучше не связываться.
Однако, когда Баллард завел двигатель и поехал дальше, он мысленно вычеркнул Фреда Чэмберса из списка.
Глава 7
Разбудил его гудок: оказывается, он случайно нажал на клаксон. Баллард резко поднял голову и увидел в зеркальце, что глаза у него здорово побагровели. Вот блин, и крепко же он, оказывается, заснул. Который час? Еще сонными глазами он взглянул на циферблат: 1.20. Преодолевая дрожь, он выпрямился, зевнул, протер костяшкой пальца глаза и набросил пальто. Да, да, сейчас поеду. Во имя Христа Спасителя!
Двадцать четыре часа назад здесь, в ДКК, Хеслипа чем-то огрели по голове. Как он там, интересно? Есть ли какие-нибудь перемены? К сожалению, звонить слишком поздно. Баллард включил сигнализацию «бьюика», запер дверь. Прежде чем подойти к остановленному им желтому такси, внимательно огляделся. Никого, разумеется.
— Поезжай на Десятую авеню, Гири.
Баллард поудобнее устроился на заднем сиденье и тут же заснул. Но как только такси остановилось, мгновенно проснулся, расплатился с водителем, взял у него квитанцию и прошел по Десятой авеню к своему служебному «форду». Все еще дрожа, завел двигатель и, пытаясь разогнать сон, протер глаза. Может, завернуть за угол и пойти хлебнуть пивка в баре «Фрейкс»? А что, пожалуй, самое оно. Нет, лучше было бы поехать домой и отоспаться.
Однако в его распоряжении остается сорок восемь часов. А он должен расследовать еще два дела.
Где эта чертова улица? А, вспомнил, где-то около бульвара Монтерей. Баллард сверился с картой, через парк «Золотые Ворота» выехал на Девятнадцатую авеню в Сансете. Еще ребенком Патрик Майкл О'Баннон, лучший после самого Кёрни детектив в их конторе, играл в песчаных дюнах, где теперь раскинулся район Сансет. Так, по крайней мере, он говорил. Но с О'Банноном никогда нельзя понять, говорит он всерьез или шутит — типичный балагур ирландец.
С Монтерея Баллард свернул на Конго и оказался в лабиринте улиц, которые шли по склону горы Дэвидсон. В окно, которое он открыл, чтобы не уснуть, врывался тяжелый сырой воздух. Стиллингс находилась всего в двух кварталах. За квартал до дома номер 191 он остановил машину и проверил файл.
Поиски Кеннета Хемовича Хеслип начал с его рабочего адреса: дом номер 1680 по Шестнадцатой стрит. Оказалось, что это частное владение, где никто никогда не слыхал ни о каком Хемовиче. Любопытно. Ложным оказался и домашний адрес: 644, авеню Маунт-Вернон. Здесь жила негритянка с восемью детьми, маниакальная любительница телевидения. На протяжении разговора с Хеслипом она ни разу не оторвала глаз от большого цветного экрана, так было записано в отчете.
Однако она по крайней мере знала Хемовича, трижды видела его с подругой Вирджинией Пресслер, ибо присматривала за троими детьми Пресслер (одиннадцати, девяти и восьми лет), пока, три недели назад, их вдруг не забрал старик Пресслер.
Хемович и Вирджиния Пресслер живут вместе как муж и жена, «перед лицом людей, но не перед лицом Всемогущего Господа», — сказала негритянка Хеслипу. Но где именно они живут, она не знала. На золотистом картонном бланке рукой Гизеллы был написан нынешний адрес: 191, Стиллингс-авеню. Баллард почувствовал, что кровь в его жилах побежала быстрее. Как она узнала этот адрес? Ей сообщил его Хеслип? Может, Барт был здесь вчера ночью, чтобы что-то выяснить, но что?
Баллард пошел по улице, и перед ним заплясала на тротуаре его длинная тонкая тень. Подземный гараж был заперт, но через щель он мог видеть, что машина стоит на месте. С помощью фонаря он смог определить цвет — голубой, но не модель машины. В записях же не упоминалось о цвете «роудраннера» Хемовича.
Едва Баллард сделал шаг от ворот гаража, из темного подъезда дома послышался чей-то голос:
— Какого дьявола ты тут околачиваешься?
— Ищу Кена, — быстро ответил Баллард.
— Ищешь Хемовича? Ты его друг?
Интонация говорившего заставила его напрячься. Ответишь правильно — и ты на коне. Ошибешься — завалишь все дело. Спасла интуиция.
— Какой я ему, к чертовой матери, друг. Хочу изъять у него автомобиль.
Через несколько мгновений в подъезде зажегся свет. Все тот же голос сказал:
— Так и знал, что этот сукин сын вляпается в какое-нибудь дерьмо. Ему, видно, мало того, что он удрал с моей женой...
Теперь Ларри стало ясно, откуда Гизелла взяла адрес Хемовича — из справочника.
— А вы не знаете, где они сейчас живут, мистер Пресслер?
Дверь отворилась шире, и из нее выглянул пожилой человек с кислой физиономией, в халате и шлепанцах; после сна его волосы были всклокочены. На миг его глаза вспыхнули, но он покачал головой:
— Джинни работает в большой страховой компании на углу Кёрни и Калифорния.
— А как насчет Хемовича?
— По профессии он жестянщик. Но работает редко.
— А вы не помните цвет «роудраннера»?
— Конечно помню. Он желтый. Желтый, что твоя канарейка.
Было прохладно. В тусклом свете Баллард видел поднимающийся из их ртов парок.
Пресслер внезапно хихикнул:
— Когда я услышал, как вы возитесь у ворот гаража, я подумал, что это он, снова пытается украсть детей. Эта сука, моя жена Джинни, видите ли, очень скучает по ним. — Его лицо вдруг стало похоже на сжатый кулак; он достал из-за двери двустволку. — Если он сунется сюда еще раз, я ему вышибу все мозги. А в случае чего объясню: в мой дом, дескать, полез грабитель, я его и кокнул. Поняли?
Баллард понял. И поспешил убраться.
Это задание так и осталось невыполненным. Если только Хеслип не сделал это минувшей ночью. Имевшаяся о Райане информация была такова: двадцать один год, только что женился, работал на Южной тихоокеанской железной дороге, но ушел, поэтому никакого рабочего адреса. Прежним хозяином автомобиля был мелкий торговец из округа Мишн, специализировавшийся на старых автомобилях, которые можно было переделать в вездеходы, буксировочные машины и нечто подобное. Он продал Райану «шевроле» выпуска 1956 года, снабдив его всем, чем только смог: гоночными шинами, хромированными защитными колпаками и накладками, хромированной решеткой для передка, чтобы довести продажную цену до тысячи девятисот восьмидесяти девяти долларов.
Райан платил взносы три месяца, затем испарился.
Возможно, как раз тогда, когда умыкнул чужую жену.
Поделиться книгой: