Для себя сделал два простых вывода: за все поступки в своей жизни человек должен платить. Если готов стрелять, будь готов получить ответ. И еще более страшную вещь понял про себя лично, что готов убивать безнаказанно. Если смог застрелить без колебаний и особых терзаний безобидного милого песика, то человека, вставшего у меня на пути, уберу и подавно. Была бы осознанная необходимость. И оружие.

Со временем чувство пустоты и непоправимой ошибки ушло куда-то вглубь. Но даже спустя месяцы я так и не смог посмотреть Найде в глаза. И никогда уже не смогу.

Разгорелся огонь на левой половине груди. Каждый вдох отзывался острой болью. Именно она привела меня в чувство. Я начал дышать. Я смог жить дальше.

Левая рука отказала – не хотела гнуться, только пальцы мелко дрожали. Пришлось положить пистолет на бордюр возле себя. Протер ладонью лицо – оно оказалось забрызгано кровью, да и из носа текло не слабо. Вытер ладонь об штаны и полез разбираться с попаданием. Блядь, да меня же убить могли! Насмерть!

Вы будете смеяться, но подыхающая у моих ног сволочь знала, куда стрелять! В самое чувствительное для менеджера место. Да нет же, не в задницу! Меня застрелили прямо в кошелек! Нормальный лопатничек – фирменный, все еще шикарно пахнущий натуральной кожей и типографией Гознака. Пуля пробила плащ, карман, три стенки кошелька, приличный слой бумажных купюр, пачку пластиковых карт и увязла в кармане с монетами. Два дня закупок переполнили отделение под мелочь железяками разного достоинства. Деньги меня чуть не погубили, но они же меня и спасли. Удар немного смягчила рубаха и футболка. Ну и слой подкожных запасов. Может быть и ребро не сломано даже. Синяк позудит-позудит и будем жить дальше. Крови-то не было! А нос мне и раньше разбивали. Похожу недельку с эффектом Доплера – бабы больше любить станут, а мужики уважать… Сейчас, когда набираю эти строки на клавиатуре ноутбука, с улыбкой вспоминаю, как в кабинете физики школьные затейники мастерски пририсовали портрету Кристиана Доплера, чьим именем названо важное че-то там про свет и волны, два абсолютно симметричных фингала. Все драчуны школы, получившие результативный удар в нос гордо именовали свое боевое украшение «эффектом Доплера».

– Ты как? Виктор, отвечай!

– Не убивайте, не надо, не убивайте!

– Витя, что с тобой? Ты меня слышишь?

– Не убивайте, а? Ну, пожалуйста-а…

Че они так разорались, эти странные люди? Стоят так далеко, а шуму от них… Да еще эта идиотская песенка на заднем фоне – бу-бу-бу прокуренным голосом под гитару, че-то про лагеря и про невиноватых пацанов. Я поднялся, выдохнул, осмотрелся. Засунул распотрошенный «бронебумажник» назад. Убрал в карман куртки снова оказавшийся в руке ПММ. Подмел требуху обратно в сумку. Подобрал кастрированный по самое не могу дробовик, и засунул его подмышку. Одной рукой справляться все же оказалось неудобно. Следом подобрал револьвер, похлопал им умирающего бандита по плечу с голливудской банальщиной вроде: Далеко не уходи, чувак.

Так, понятно, пока я играл в уличных стрелков, точнее пока еще только огребал по сусалам, Ваня зашел со спины и в короткой беспощадной схватке взял в плен двух членов стихийной молодежной ОПГ. А зачем? Нам пленные не нужны. У нас лагерей нету, зато по уши невиноватые пацаны, увы, есть.

– Ваня со мной все О`кей. Правда, смертельно ранен кошелек, но это мелочи, все бабло в сумке.

– Рожу вытри! Че с этими делать будем, а?

– Да щас рожу вытру и завалю обоих. – Глухо и злобно проворчал я.

– Как это завалю? Я те завалю! – с неподражаемой искренностью возмутился Иван.

Итить твою мать! Еще бы Женевскую конвенцию вспомнил! Хотя прав он. Я и так сегодня настрелял на высшую меру. Хрен докажешь, что «они первые начали». Зато мы их первые кончили. Надо бы резче сваливать. Все-таки Проспект Мира – центральная улочка, щас проедет какой-нибудь патруль и по законам военного времени к стенке поставит. И фамилию мою редкую и красноречивую ни разу не спросит.

– Ну, хочешь, тебе дам пальнуть? – абсолютно серьезно предложил ему закрепить соучастие – Только в голову надо, чтобы не вставали и не кусались.

Если вы думаете, что Мальчиши-плохиши не протестовали, то зря. Они вновь расшумелись, перебивали Ваню и меня, поэтому пришлось достать пистолет и вежливо попросить всех купно замять языки в жопу, иначе они узнают, насколько вредно для здоровья перечить психу с пестиком.

На автомате за тряпкой для протирки рожи я полез в багажник вроде как чужой «четверки». Там обнаружилась какая-то малолетка, связанная по рукам и ногам и жалобно лупающая на мою окровавленную рожу своими голубенькими глазками. Скотчем рот заклеили даже. Ну, все как у взрослых мафиози из телеящика.

– Ваня, глянь сюда. Не-е, надо валить подонков. И не отговаривай. Люди с таким музыкальным вкусом не должны жить.

Означенные подонки вновь разгалделись и расплакались. Сквозь крокодиловы сопли постулировалась мысль, что захватить девицу решили ныне покойные подельники Прохор и Лось. А они, обычные пацанчики Кулер и Жук – просто согласились покататься по району, когда главные разбойники уже прихватили девку и вовсю веселились. Нашли время «покататься». Врут как-то скучно. Неизобретательно. Да и не научаться уже.

– А ну сели, бля! Кто дернется – ляжет, на!

Да хрен с ней, с девицей. Обуза. Щас руки развяжу и пойдет домой. Нет, ну надо что-то с этой звуковой атакой решать. Ладно бы Новиков, Круг или Шуфутинский, но этот безымянный гундосый речитатив из-за колючки меня выбесил невероятно.

– И вырубите эту сраную музыку!!!

Пугать джентльменов неудачи оказалось легко и приятно. Сейчас я не понимал, как им вообще могла прийти в головы абсурдная самоубийственная мысль напасть на амбала в черном плаще. Неужто по небритой жирной роже моей не видно, насколько я жесток и страшен? Только бы в зеркало себя сейчас не увидеть, а то ненароком конфуз выйдет.

Пока подростки в полуприсяди и долгожданной тишине ожидали своей судьбы, я с удивлением обнаружил огромное парящее мокрое пятно на своих штанах. А конфуз, выходит, уже случился. Признаюсь как на духу – банальнейшим образом обоссался. Придется все-таки расстрелять ненужных свидетелей моего позора – окончательно решил я, наводя ствол пистолет на уцелевших «виновников торжества». И во второй раз за десять минут получил по морде.

Очнулся в кабине «Газели». Во рту дотлевала ближе к деревянному мундштуку сигарилла, наполняя «безвоздушное» пространство клубами дыма. Вишневый ароматизатор забивал все прочие запахи. И к лучшему. Интересно, кто придумал пустить дымзавесу, если я сам не курю? Рядом тряслась обнаруженная в багажнике малолетка с потекшими тенями и ободранными коленками. По левую руку крутил баранку Ваня мрачнее тучи. Неплохо-неплохо, живем.

– О! Ваня! Друг, я ничего не пропустил?

В этот момент машина резко затормозила – мы очутились перед подъездом нашего дома. Приехали. Я сделал длинную затяжку и выбрался на свежий воздух вслед за девицей. В голове множились вопросы, но я не спешил их задавать в пустоту: если малолетка не выглядела расположенной к общению, то Ваню я начинал побаиваться. Сумка – чертово яблоко раздора – оттопыривала плащ на груди – кто-то сердобольный запихал ее мне второпях. Я даже знал кто. Деньги, документы и даже гандоны преспокойно лежали на месте. Не было самого главного. Незаметно для себя пыхнул вишневой отравой еще разок.

– Ванятка, а где мой пистолетик? – Как можно более спокойно я поинтересовался у напарника.

Прямо стоять не получалось. Ититская сила водила меня из стороны в сторону. Табак, не иначе, потому как на ушибленную голову грешить с моей фамилией несколько… наивно.

– Изъял. – Простецки обронил тот. – Ты угрожал людям.

В углу будки покорно сидел самый юный и прилично одетый из бандитов. По-моему он назвался Жуком, хотя не готов поручится – память на имена у меня вдруг сделалась неважнецкая. Для бывшего менеджера.

– Где второй?

Ваня выдержал паузу практически по Станиславскому.

– Его укусил зомби. Пока с тобой возился.

– И?

Ваня не ответил. Я поймал его взгляд и понял все без слов. Туда и дорога бандиту и зомби-бандиту. А еще у напарника наверняка возник дефицит патронов. Непорядок.

– Девицу ты конечно у себя поселишь? А этого куда?

– Как-нибудь без тебя разберусь…

– Уверен? Ну, бог в помощь. И вот еще что…

Я достал запасной магазин из сумки и протянул грубияну. Тот не спешил брать, совершенно правильно ожидая подвох с моей стороны. В ответ я затянулся и погонял мундштук между заскорузлыми от крови губами, изображая добрую улыбку. В такие моменты в вестернах обычно звучит напряженная музыка, под которую у героев танцуют лицевые мускулы в районе глаз и дрожащие пальцы тянутся к пистолетам.

Но мой пистолет вовремя отобрал более трезвый товарищ. Поэтому пришлось импровизировать. Когда Иван взялся за магазин, я ухватил его рукой за пояс и резко притянул к себе. Ткнул тлеющим окурком в подбородок и отпрянул, от инстинктивного удара вдогонку.

– Такие дела, амиго! – Потухший бычок на изгрызенном мундштуке улетел под ноги шипящему от боли парню. – Не надо было бить меня в лицо! Не надо, понял?!

Вот и нету у меня напарника. А раз так, то я положил на пол будки прощальный подарок – полный магазин и полез внутрь делить хабар, отшвырнув с дороги бледного и вонючего подростка в наручниках. Надо же на ком-то сорвать зло, если больше некому причинять добро.

Добра к слову в будке заметно прибавилось. Похоже, Ваня не погнушался справедливым лозунгом большевистских экспроприаторов и ограбил самих грабителей. Несколько авосек с продуктами, ящик крепкого алкоголя, сигареты, пиво, пакет с мобильниками и бумажниками, реквизированными гоп-компанией у населения. Ребятки не разменивались на покупки, а грабили людей, возвращающихся домой с продуктами. Не иначе тот с револьвером придумал простую и эффективную схему. Недаром у ублюдка уши и нос характерно поломаны, да синие полоски-наколки на пальцах – имелся соответствующий жизненный опыт. Опаньки! В полутьме будки тускло сверкнула золотая россыпь – под телефонами и кошельками оказалась пригоршня ювелирных изделий – кольца, цепочки, вырванные с кровью серьги. Одну из находок – массивный перстень белого золота с каменьями на отрезанном пальце кинул Ване под ноги. Пусть полюбуется, кого пожалел.

– Не я, не я! – Завопил пленный отрицательно мотая головой. Палец подчеркнуто равнодушно вернулся отправителю и я присовокупил его к добыче. Своей добыче. Поскольку пистолет Иван мне отдавать явно не собирался. Да и хрен с ним, у меня еще один есть. И ижевская вертикалка с запасом патронов. Как-нибудь не пропаду в большом и страшном мире один. И золотишко у меня побудет, не ехать же его раздавать потерпевшим? Тем более я сам сегодня натерпелся выше крыши. А потерпевшие уже вполне возможно с горя человечиной закусывают.

На птичьих правах капитана с черной меткой в руке поделил продукты и прочие ништяки на две части. Львиная доля совершенно справедливо отошла мне, как главному идеологу и исполнителю, но и бывшему напарнику досталось немало. Девчонка по имени Татьяна и пленный тоже поучаствовали в переноске груза к Ивану, где Жук осел в углу, прикованный за руку к батарее, а девица была в принудительном порядке направлена освежаться. Кроме батарей и санузла в квартире имелось еще несколько предметов мебели. Все верно – дом-то новый, а Ваня – бедный, потому что честный. И мне его уже не вылечить.

Ваня в лучших традициях героя русских сказок помог мне во второй заход донести жратву, все бухло до последней бутылки и медицину до порога моего жилища.

– Ну, чего тебе? Пестик оставь себе и вали.

Ваня замялся. Ага, Бычок-на-веревочке, небось, страшно теперь одному оставаться? Когда вот так вот нос к носу повидал начинающих бандитов и свежих зомби.

– Позвонить дай. У меня телефон сдох.

Не угадал, выходит с причиной я. Вечно по себе о людях сужу. Пришлось уважить. Пока он болтал с неким Петровичем о своих насущных делах и планах, я стаскал в квартиру пакеты и коробки. Затем меня осенило – достал из пакета чью-то «Нокию» той же модели, что и у меня и поставил на зарядку.

Ваня зашел отдать телефон и удивленно встал над горой продуктов. Опешил бедняга, озирая мои богатства. А вот оно все так и лежало, скапливаясь еще с той поездки в «Ленту» вместе с Семенычем. Разве что скоропорт разный в холодильник и морозильную камеру забрасывал. Консервы, крупы, макаронные изделия, сухие хлебцы, минералка, пиво, спиртное, хозтовары, медикаменты – целый Эверест пакетов и коробок громоздился посреди однокомнатной квартиры.

– Жрать будешь? – я включил электроплитку на разогрев под сковородкой с остатками яичницы.

– Угу.

– Ну вот, бери хлеб, колбасу и сыр. Вот тебе микроволновка, а я пока штаны поменяю. Ты тоже руки помой, ладушки?

Иван согласно кивнул, пожурчал кухонным краном и попищал микроволновкой. Я скинул одежду в бак для стирки. Морщась от боли в руке и груди достал и развешал постиранную ранее для просушки. В зеркале встретил взгляд исподлобья. Мрачная небритая харя. Картина маслом: супервитязь в обоссаной шкуре подмывается в перерывах между подвигами. Переводя взгляд со своего многострадального лица на синячище под левым соском, принял душ. Гематома уже созрела, но боль пекла вполне терпимо, а под прохладными струями воды и вовсе на время притихла. Рука восстановила свою работоспособность еще во время переноски тяжестей в берлогу. Пинок по ноге вообще не ощущался, хотя кожа сквозь волосяной покров светила нездоровым цветом на площади с два пальца. Переоделся и посвежевший, но не подобревший устроил ревизию кулинарных талантов вроде бы как снова моего напарника.

– И чо это такое, по-твоему? – Закрепляя свое типа лидерство, наехал на Ваню. Впрочем, за дело.

– Бутеры. – Ответил невозмутимый повар-самоучка – Эти с сыром, эти с колбасой.

Это он специально для слабовидящих пояснил. Я покачал головой и состроил грустную морду, показывая, насколько Иван безнадежен. Потом задумался, откуда такая скромность – видел же чувак полный холодильник всякой еды, но не додумался сделать обычный холостяцкий бутерброд. Похоже, он действовал по принципу «хлеб всему голова». Согласно этому рецепту сыр и колбаса помещались отдельно и в малых дозах – для придания «голове» запаха идентичного натуральному. Я смел Ванино творчество в отдельную тарелку, заново настругал сыра и нарубил колбасы, сложил на свежий хлеб. Пока микроволны доводили кулинарный изыск до готовности, я отхлебнул теплого пива и изучил Ванину физиомордию более внимательно. Надо было раньше догадаться.

– Извини.

Звякнула микроволновка. Я утвердил сковороду с утрешней яичницей на подставке и с видом фокусника извлек две вилки.

– За это? – Ваня прикоснулся к ожогу. – Тогда и ты, коли не шутишь.

Напарник демонстративно потер правый кулак. Видимо разминал руки, чтобы половчее взять вилку. А то сломает хрупкую железяку ненароком.

– Да не, мелочи. Я уже привыкать начал к роли боксерской груши. Ты за то меня прости, что про папу с мамой сказал тогда в машине. Ну, тогда, с сигаретами. Ты ведь детдомовский?

– Ага. Как? Ты! Угадал!

Ваня с аппетитом впился в горячий правильный бутер. Я гарпунил одну за одной гренки. Аппетит разгорался с каждым куском все сильнее. Аномалия какая-то.

– Своим звонил в…?

– Да.

– И как?

– Пока держатся. Только…

– Только что?

– Больничка там неподалеку. Поликлиника…

– Плохо. Возьмешь себе трофейный телефон, вон стоит на зарядке. Сим-карту сам, надеюсь, поменяешь?

– А толку? У меня все равно денег на счете ни копья.

И чавкает так забавно, как будто в армии ни дня не служил и не знает, что связь – основа всего. Служил ведь, по морде видно и по наколке на ребре ладони. Я развел руками – в одной пластиковая «сиська» с пивом в другой кусок бутера и сокрушенно выдохнул. Кулаками махать – это мы можем, а головным мозгом думать, когда начнем? Опять мне за всех отдуваться?

– Значит, тебе будут звонить, а ты нет. Захочешь звякнуть в службу «секс по телефону» или еще куда, поднимешься ко мне. Но можешь пошукать баланс в чужих «симках» – все равно на блокировку щас никто не ставит. Чай будешь?

Ваня – он же непьющий ко всем своим недостаткам, а бутеры моего производства лучше всего запивать, если не темным ледяным пивом, то горячим крепким черным чаем. Или кофе. Ваня выбрал чай. Когда закипела, благодаря все тому же чудо-электричеству вода, подоспела вторая партия бутербродов. Ванин брак пошел в дело, восстановленный и дополненный щедрой рукой матерого бутербродных дел мастера. Не пропадать же добру, тем более еще двоих приблудных ему кормить. А микроволновки-то у него и нету.

Пока Иван расправлялся с остатками яичницы, я подобрал ему телефон попроще, но с полностью заряженной батареей. Рядом положил рацию, отобранную у курсанта.

– Вот. Надо бы разобраться, да послушать, чего в городе происходит. На самом деле. А то у меня вчера мозгов хватило выключить, чтобы спать не мешала. И все.

Ваня кивнул. Что-то уж слишком часто в музыку большого города вплетались звуки выстрелов и сирен.

– Откуда? – Не сказать, чтобы Ваня напрягся, но очевидно мой рейтинг доверия опять стремительно упал ближе к плинтусу.

– Да оттуда же откуда и вот это. – С этими словами извлек из-за дивана и положил на стол АКСУ с пристегнутым рожком и ПММ. Оба ствола разряжены, в чем огорошенный собеседник поспешил убедиться самолично.

Ваня красноречиво помолчал, пытаясь поймать мой бегающий взгляд. Я почесал свежеподстриженный ежик волос, полюбовался на поцарапанные непонятно где пальцы и поведал ему, что вчера за мной приходила группа товарищей, чтобы узнать нечто важное на тему внезапной гибели другой группы своих товарищей. Поскольку я случайно засвидетельствовал финал карьеры трех хранителей правопорядка при весьма необычных обстоятельствах. Но вышло так, что и эту группу постигла печальная участь. Один погиб от рук – точнее зубов – зомби и украшает собой двор. Второй, предварительно застрелив мертвого, но подвижного товарища, сбежал с укусом в ближайшую медсанчасть, а третьего я практически спас от участия в мясорубке, но потом сам прогнал на пинках, изъяв оружие во избежание эскалации напряженности.

– Если бы я утром знал, какая ты сволочь! – Ноздри Ивана раздувались, под кожей скул катались желваки. – Надо было утром мне сразу к своим ехать!

– Так-так, выдохни, мужик, выдохни. Не мы такие – жизнь такая. – Меня не покидало ощущение, что я встал на неверную дорожку, рассказав правильному парню часть правды. Полуправда бывает еще хуже лжи. – Я, правда, никого из них не убивал. Вся моя вина, что оказался не в том месте, не в то время. Все! Я просто очень хотел жить, а они тупо выполняли приказ. Ты пойми, я не гад ползучий, я простой человек! Весь мир рушится, а мы выясняем глупости: кто прав, а кто виноват перед законом уже рухнувшего государства! Кто жив, тот и прав, понимаешь?

– Не понимаю.

– Вот и иди с богом, телефоном, рацией и моим трофейным пистолетом. Подыши чуток.

Набыченный здоровяк встал, потоптался, толи, собираясь меня поблагодарить за хлеб-соль, толи послать на хер уже окончательно и бесповоротно.

– Стой, стрелять буду! Шутка… – протянул задумчивому до полной окаменелости лица Ивану визитку – Вот мой номер. Звони, если вдруг что. На, вот бутеры своим голодайкам забыл.

Выпроводив Ваню с пакетом добра кормить его новых домашних питомцев, я честным образом повалялся на диване минут пять. Нахлынули нехорошие мысли. Вот, мол, негодяй, двух человеков смертным боем убил, как тебе, подонок, не стыдно яичницу пивом запивать лежа на диване – сделала пробный наскок совесть. Тот, который уселся за рычаги в моей голове, на секунду обернулся и задернул место дислокации возмутительницы спокойствия шторкой. Правильно-правильно, так ее! Слишком много места в организме занимает, а будет, сволочь такая, из-за шторки потявкивать бессовестно, ва-аще на мороз в одних трусах выгоним. В честь победы над совестью я отхлебнул еще пивка, но мой новый Антикризисный Управляющий сделал финт ушами: початая бутылка обрела пробку и уехала жить-поживать за диван. Где недавно лежали трофейные стволы.

Со стоном, достойным подневольного бурлака поднялся и принялся распихивать по шкафам еду. Под консервы пришлось освободить часть книжных полок. Книги стопками сложил на подоконник – вновь в голове вспыхнула все та же лампочка-идея: закрыть окна. Блин, бесит уже, надо срочно заняться окнами!

Но опять нашлись дела поважнее: провел ревизию боеприпасов в шкафу. Набралось три красных коробки с картечью – два десятка с 8,5 мм и десять с 5,9 мм. Из патронташа повытаскивал «мелочевку»: восемь патронов с цифрой 7 и шесть с цифрой 5. А так же какое-то количество пустых гильз. Ничего удивительного – с похмелья я очень запасливый. Хотя вполне возможно это я специально придумал, чтобы выглядеть «справным воякой», когда решили рвануть в село за девками… В кармане камуфляжной ветровки обнаружилась полная коробчонка патронов с тремя нолям. Все-таки я запасливый. Благополучно съездила со мной на ту памятную «пьяную охоту», да так и вернулась назад. Итого 67 патронов плюс два в стволе имеем. Если не палить по бутылкам, собственной тени и в белый свет, то надолго хватит, наивно подумалось мне.

Патронташ на тридцать патронов всего. И пачка еще в карман опять ляжет. Поэтому всю мелочевку убрал в шкаф и запер на оба замка ибо… да хрен с ними, законами, не их надо теперь опасаться, а беззакония. Затем открыл шкаф, поставил в него АКСУшку и снова запер.

Проверил последний трофейный ПММ. Вот из-за таких оболтусов, как я в российской бухгалтерии и появились две новые статьи: спи*дили и про*бали. Приятно осознавать, что такая песчинка как ты влияешь на масштабные события – улыбнулся сам своей шутке. Один пекаль присвоила соседка, второй отобрал за плохое поведение «типа напарник» – так дело пойдет, никаких арсеналов не напасешься.

Да, щедрость моя недешево мне обошлась. Может у соседки выцыганить пистолет обратно? Еще шестнадцать пулек как-никак. Но больше шансов выпросить одну, но в лоб, так что риск не оправдан.

Как только с основным оружием наступила ясность, стал разбирать пакет с трофеями. Из-под завала ножей вытащил обрез раритетной горизонталки 16 калибра. Стало ясно, почему негодяй не влупил мне в живот заряд-другой – просто не взвел курки, перед тем как уж было собрался влуплять. Разрядил. Вырыл в пакете – еще полдюжины патронов – латунных «пальчиков» хрен знает какого года выпуска. Ну и ладно, пусть бандитское говнотворчество полежит пока в сторонке – я такое в руки не возьму. Даже чтобы застрелиться.

На секунду чуть было не выпрыгнул от радости из штанов – выудил нечто, похожее на футуристический пистолет-пулемет. При ближайшем рассмотрении оказалась всего лишь пневматика – ижевский «Дрозд». Разве что крыс или ворон на мясо заготавливать. Зато пара баллонов с газом и упаковка шариков. Ладно, полез разбираться дальше.