Револьвер оказался десятизарядной самоделкой под спортивный патрон калибра 5,6 мм. В том, что этот чудо-плод неизвестного жопорукого Левши стреляет, я имел честь убедится на собственной шкуре.

Пускай с патронами к так называемому револьверу дело обстояло не в пример лучше – почти полная пачка, считая с теми, что из барабана с трудом вытряхнул. Да, с перезарядкой намучаешься. Было бы ради чего – наступающему зомби как слону дробина, вспомнить того же Сидорова. А ты попади еще в качающуюся голову из самодельного короткоствола, раз за разом взводя… хм… ударно-спусковое нечто оригинальной конструкции. У него нарезов-то в стволе нет, а только матерый нагар один. Скорее всего, бандит мне целил в голову, а попал… да сами знаете куда. Чтобы из такого самопала в живое тело стрелять – надо дипломированным садистом быть, а в мертвое, но ходячее-кусачее – идиотом. Пускай полежит. Пригодится застрелится. Разков сорок с небольшим подряд.

Но вновь продавить диван мне не дал звонок Ивана. Случилось то, что не должно было случиться – срочно требовалась моя помощь. Иван просил прихватить аптечку. Каррамба! – прокричал я сегодняшний пароль кошке. Старуха вряд ли меня расслышала: на ухо туговата от рождения, да еще и чавкала свой комбикорм так, что соседи берушами спасались. Оперативно оделся, нацепил патронташ, сунул в карман пустой ПММ, повесил на грудь Иж-27, схватил автомобильную аптечку и в бодром темпе рванул навстречу очередным приключениям.

На улице меня встретил интенсивный обмен впечатлениями между людьми, только что пережившими такое… Впрочем, обо всем по порядку. У «Нивы» Вячеслава Палыча, что с четвертого этажа, толпились человек пять незнакомых рож. Двое раненых – парень в камуфляже и дядька в униформе грузчика. Сразу отлегло, как разглядел, что не укусы, а очень даже огнестрел. Стало ясно, одной аптечкой тут не отделаешься. Вачеслав Палыч в костюме охотника и с карабином на плече одной рукой дирижировал выгрузкой припасов, а другой останавливал кровь, бегущую из предплечья у своей копии. Такой же камуфлированной туши, разве что менее грузной, менее усатой и более молодой. Грузчиком занималась кассирша или продавщица, раздербанив автомобильную аптечку – таблетки, обрывки упаковки бинтов и ваты валялись по асфальту. Мужичка попятнали куда-то толи в руку, толи в грудь – не смертельно, но больно. На выгрузке коробок и пакетов трудились Ваня и еще один охранник с АКСУ за спиной. Ловкач еще и подсумком разжился – сразу дала знать о себе зависть. А хозяйственность нашептала на ушко список товаров, которые мне, в общем-то, не нужны, а парню могли бы пригодиться снять стресс – водка, пиво, сигареты. Но это потом.

– Ну что встал, сосед? – обратился ко мне охотник. Опа! А по «Ниве» кто-то палил вдогонку. Половина стекол отсутствовала, зато в задней двери имелись отверстия, не предусмотренные конструкцией.

Я очнулся, подобрал челюсть и положил на капот раскрытую аптечку. Палыч, все сильнее и сильнее напоминавший мне моржа, стащил с постанывающего Пашки-«непутехи» куртку и занялся обработкой сквозной раны.

Произошло же с людьми следующее. Сосед с племянником отправились за покупками, ибо не один я такой умный, в ближайший супермаркет «Сибарит», что напротив Сибирской Государственной Автомобильно-Дорожной Академии (СибАДИ). В свое время ваш непокорный слуга предложил это название для торгового комплекса с супермаркетом и спорт-баром, а так же участвовал в разработке фирменного стиля и рекламной кампании. В лучших традициях омского бизнеса вместо гонорара получил фигу в кармане, но и вороватый хозяин комплекса так и не смог дать детищу ума.

Продовольственный, так же как и родной офис в свое время мне, напомнил участникам драмы бордель во время пожара, но бравые ребята успели присвоить пару тележек съестного. По ходу пьесы к ним прибился охранник, которому пообещали добросить до дому, а поэтому он не препятствовал грабежу, а, наоборот, активно содействовал. Потом незаметно в толпу увлеченных грабежом людей внедрился странный тип, бросавшийся на людей. Столпотворение превратилось в яростную драку, потом в остервенелую давку. В это время подъехал милицейский патруль и почти ювелирно «зачистил» кусучего психа.

– А укушенных много было? – перебил я.

– Да кто их глядел. Может пару-тройку успел покусать, а может и больше. В теснотище то.

– Хреново.

– А что так? – Равнодушно поинтересовался Морж не столько, чтобы услышать ответ, сколько чтобы продолжить разговор.

– А то, что каждый укушенный через какое-то время сам умирает, потом встает и начинает на живых кидаться. – Охотно пояснил я.

– А я – то думал, откуда столько психов? – Без тени удивления произнес Морж – Думал сказки все как про вампиров, а оно видишь как…

По его словам на выстрелы подтянулись какие-то джигиты – эти не разменивались на мелочишку в торговом зале, а сосредоточились на грабеже склада. Тут в рассказ Моржа влез охранник с автоматом и пояснил, что «гребанные чехи» разогнали охрану выстрелами над головой и под ноги, а администратора пристрелили, ибо тот неудачно выступил, продавщиц посимпатичнее затолкали в машину и увезли, грузчиков и просто прохожих припахали грузить провиант в газель и джипы. А патруль они перестреляли в два счета, со спины. Пока менты с психом разбирались, да толпу одуревшую матами и дубинками в чувство приводили. Один милиционер заскочил внутрь магазина и там уже умер от ран – откуда у охранника взялся автомат с боекомплектом. Люди, спасшиеся во время расстрела милиционеров, спрятались было в супермаркете, благо вход ниже уровня земли и лестница жопорукими гастарбайтерами устроена вроде окопа полного профиля. Стрельба затихла – начинающие мародеры стали выскакивать через главный выход и разбегаться. Некоторым это даже удалось. Затем по трупам спустился один из джигитов, дал очередь в торговый зал и «внезапно умер». Опытный Вячеслав Палыч прихватил с собой карабин в качестве последнего аргумента при справедливом разделе еды. Пашка бросился добывать автомат, но в нагрузку к трофею получил «пробоину организма» от «джигитского подстрахуя». Спаслись через пожарный выход благодаря все тому же ловкому охраннику. Машину Палыч с умом поставил – чуть поодаль, так что успели и погрузиться и завестись и разогнаться, прежде чем противная сторона взялась палить… Грузчика зацепило как раз в тот момент.

– Как мы во двор сворачивали, перед нами прошла девятка. Там женщины кричали… – Вдруг вспомнил Иван. Похоже, автор этих строк тогда пребывал в отрубе. На воспоминания утрешних событий все вчерашние и сегодняшние телесные повреждения напомнили о себе. Не к добру это.

– А поехали они зуб даю во-он туда. – Я указал пальцем на поселок коттеджного типа, который уже несколько лет наблюдал из окна с высоты своего седьмого этажа во всех подробностях. Имелся там среди прочих дворцов всем поместьям особняк. Какие подъезжали к нему автомобили и кто из них выходил – мне было прекрасно видно в бинокль. Да-да, есть слабость подглядывать за соседями. Но даже и без бинокля мысли, что там живет честная русская семья, у меня не возникало. Чесс слово, будь в свободной продаже ТОС «Буратино» – всю жизнь бы черствым хлебом питался, продал бы квартиру и все органы, чтобы лично разок херакнуть прямо в эпицентр ихнего кубла.

Понимание того, как мы крупно попали, настигло наши буйные головы одновременно. Грузчик и продавщица обменялись настороженными взглядами – одно дело, когда тебя просто спасают из лап мародеров, а другое, когда тебя спасают убийцы одного из этих самых мародеров. У которых в ходу обычай кровной мести, если верить желтой прессе. Ай-яй-яй. Охранник, перевесив автомат на шею, засобирался – уложил выделенную ему добычу в двойной пакет.

– Постой, боец! – Крикнул я ему в след. – Патронами можешь поделиться? Денег дам! Курева! Водки! Да постой же! Рюкзак хороший за полсотни пулек отдам! За тридцать, давай, а?

Все попытки продемонстрировать высший класс в продажах оказались напрасны.

Морж покряхтел, прислонил забинтованного Пашку и СКС к стенке и убрал машину за дом. Причем не тупо к забору, а в один из гаражей, чьи ворота выходили на дорогу. А я-то гадал, кто это из жильцов так шикарно устроился! Лохов нет перед волками ништяками и помеченной тачкой палиться. Рядом с гаражом Ваня притулил и нашу «Газель». За компанию. Ведь мы уже стали быть вместе.

Ваня закурил, я упаковал расхристанную аптечку в пакет с какими-то мелочами, забытый в кабине «Газели» с недавней поездки, а вот Палыч времени зря не терял. Морща лоб и щуря глаза потыкал толстыми прокуренными сосисками пальцев в мобилу и отошел.

Разговора я не слышал, но не успел Ваня отшвырнуть бычок, как Морж вернулся с серьезным намерением на всем лице обсудить с нами ряд животрепещущих тем.

– В общем, так ребята. Мы с Пашкой сваливать не собираемся, да и вы, я вижу не с пустыми руками. – Как-то мутно и издалека начал он «закидывать удочки». Аха. Сколачивает хитрюга альянс супротив орлов горных с автоматами. Нет, в сторонку отходить мне никак нельзя. Наша восьмиэтажная хижина над их дворцами доминирует и футбольный матч нашими головенками лишь вопрос времени. Даже без учета сегодняшней продуктовой говнотерки,. Я кивнул с маской максимального внимания к собеседнику на лице.

– Сейчас подъедет человек… Точнее даже несколько. – Плавно приближаться к теме Морж – За деньги, а еще лучше за золотишко у них можно прикупить кой какого товара. Э-э актуального в наших обстоятельствах.

Вот те раз. Вот так запросто. А я бегал разрешение оформлял, а тут раз и владей на здоровье тебе и на погибель врагам.

– Хорошо. – Я изучал лицо «Моржа» через хитрый, как мне думалось, прищур. – А можно поподробнее, кто приедет и чего привезет?

– Да есть тут один. Пашкин друг детства. Промышляет всякими делишками. – Вячеслав Палыч тщательно подбирал слова, что давалось ему нелегко. – С ментовки его поперли в позапрошлом еще году. А знакомые остались. Так он звонил утром. Предлагал ружье и патроны. Наплел всякого с три короба, навроде твоих россказней про упырей.

– Не подстава? – С небрежной интонацией уронил я. Оружие – дорогая покупка. Если у тебя есть ствол, какой смысл его продавать, если деньги у покупателя можно просто отнять?

Морж по-стариковски зло отмахнулся, мол, дай, доскажу, холера такая!

– Нет. На меня не посмеет хвост подымать. В общем, с его слов выходит, как милиция начала ездить на случаи со стрельбой по психам, стали они изымать оружие. Вышло указание от руководства – изымать у населения весь огнестрел подчистую. Вот. А многие как водится не прочь подзаработать. Лазеек полно. Ему значит оборотни в погонах неучтенку скидывают, а он по знакомым распродает.

– Ловко! – Выдохнул Ваня и тут же поправился. – Вот сволочь!

Поднялись наверх. Ваню заставил с экспроприированной у экспроприаторов ювелирки стирать кровь, для чего выдал ему початый пузырь водки, салфеток, ватных тампонов и кучу бестолковых советов, а сам взялся выколупывать по углам заначки. Покрутил в руках свое обручальное кольцо и кинул в общую кучку «рыжья». Ваня оценил. Из общей горки государственных казначейских билетов Российской Федерации извлек две пачки пятисоток и одну тысячных. Кучка пожухла, но Управляющий и тут бровью не повел. Ну, тогда и мне насрать. От поездки в Египет уцелело пятьсот «евро» – пришлось за все подругины выгибоны на ней сэкономить, а сдать в обменник все руки не доходили – чай не последний хрен без соли доедал. Тоже пойдут в дело, если еще удастся пристроить. Эх!

Вспомнил про сумку, что приволок от Семеныча. Ага, вот еще денежки. И какие-то коробки. Подталкиваемый острым любопытством, открыл одну. Достал увесистый сверток, порвал пакет, аккуратно размотал портянку в пятнах масла и обмер. А было от чего. В руках я держал пистолет из своего ночного кошмара. Он еще под кодовым названием «Вундерваффе» проходил. Время обтекало меня со всех сторон, а я замер в одной позе и даже дышать разучился.

– Вить, ты чего?

В ответ я булькнул горлом, но как-то резко рыдать передумал. Тот, который за рычагами вентили рыдательные закрутил и застопорил на веки вечные.

– Я хренею, дорогая редакция. Это ж не вышептать никаким шепталом.

-Да чо с тобой за х*йня весь день происходит? – Всей широкой душой недоумевал простой русский Ваня, потирая свой волшебный кулак. Без сурдоперевода Управленца намек я понял. И встал с колен, прижимая находку к груди.

– Ух ты! Это ж ТэТэ! Чудной какой.

Находка перекочевала Ване. Он повертел пистолет, чего-то с ним проделал и вытащил двухрядный магазин. Поцокал языком. И вообще принялся по-хозяйски осваивать аппарат.

– Эй, полегче! Сломаешь! – Взревновалось мне не по-детски. Словно в босоногое детство улетел, словно старшему братишке, которого у меня отродясь не было крикнул: мое, отдай! Ну же!

– Сломаешь! Ха-ха! – Здоровяк разразился хохотом, аж пыль с потолка посыпалась. – Да его при всем желании даже об твою башку не сломаешь! Это ж Тула Токарев! Легенда! Ой-вэй, вы таки уже поглядите на этого поца! Меньше суток со мной общается, а чувство юмора у него прорезалось.

Но я сдержался и, попивая чай, смиренно прослушал экспресс-ликбез по матчасти моего Вундерваффе. Я взял сумку с добром, рассовал пистолеты по карманам куртки, опоясался патронташем и повесил на плечо ружье. Ваня украсил свою фигуру АКСУшкой с пристегнутым магазином и моими солнцезащитными очками. Наши отражения в зеркале выглядели до нельзя грозно – как бы продавцов оружия не отпугнуть.

Морж побарахтал в руках автомат и вернул его Ване, а меня попросил показать пистолет. Мол, вижу наметанным глазом, что у тебя в карманах куртки целый арсенал болтается. Я извлек ПММ и передал ему. Дядька повертел миниатюрное для его ладони оружие, нахмурился и поинтересовался: где взял?

И правильно. В первые дни Катастрофы появление модернового Макарова в руках человека, не имеющего отношения к правоохранительным органам суть явление незаконное со всеми вытекающими. Вся троица вооруженных мужиков, ожидающая торговцев нелегальными стволами, прекрасно это понимала. Только каждый со своими нюансами.

Я не стал юлить и сказал, что затрофеил ствол, брошенный каким-то напуганным и укушенным ментом. Защитничек испугался, что зомби не хочет умирать, кроме как от попаданий в лоб, расстрелял патроны, уронил табельное и уехал в истерике искать доброго доктора Айболита.

– А этот? – Выслушав мой правдивый рассказ, Ваня развернулся и продемонстрировал Моржу мой, то есть уже Ванин пистолет. Палыч надул щеки, собираясь присвистнуть от удивления, но передумал. Как-никак коммерческая сделка предстояла, да и чай не пацан, пистолетов в жизни видел побольше моего.

– Н-у-у… Там другой мент пробегал. Курсантик. Он мне грубо наручники хотел нацепить, я его стукнул не сильно, а пистолет взял себе. На всякий случай. Вот как-то так.

– Нда-а-а. – Протянул Вячеслав Палыч и тут меня пронзила догадка, что вчерашнее побоище он видел из окна. Пусть, не с начала, пусть сцену с заложником на крыльце скрыл от его взора навес, но процесс мародерки он отследил четко: кто, чего и сколько… Он проверял меня!

Ваня убрал свой Макаров, достал пачку сигарет, выбил себе одну. Угостил Вячеслава Палыча. Сигарета в пальцах моего напарника замерла, затем, минуя губы, оказалась за ухом. Освободившаяся ладонь тяжело опустилась мне на плечо:

– Другой покажи. Тэтэшник.

– Блин, Ваня, любишь ты приквелы!

– Чего?!

– Предыстории. С тэтэшника-то все и началось. Точнее с места, где я его подобрал.

– Тоже у испуганного мента? – Пыхнул дымом Морж и увеличил внимательность взгляда процентов так на пятьдесят.

– Отнюдь. Кстати, а где наши благодетели? – Попытка переключить тему не увенчалась успехом.

– Так пробки же везде. Время есть, трави баланду, юнга.

Пока «юнга» рассказывал, Морж, обматерив «хулигана-Пашку», вытащил из тайничка на капот Нивы два небольших целлофановых пакета. С патронами. Ваня, просветлев лицом, принялся кормить свой автомат, а Морж взялся набивать магазины к Макарову. Пустой я вместе с пистолетом отдал, – эх, «прощай оружие!» в который раз, а полупустой Ваня протянул при виде патронов соответствующего калибра…

Я прервал рассказ и жалобным взглядом показал на карман с Уберстволом. Морж ответил печальным взглядом и отрицательно покрутил головой.

Когда рассказчик добрался до ментов, караулящих у двери «подозреваемого в убийстве четырех человек, зомби почему-то не в счет», нас отвлекли. Нет, не торговцы оружием. Из-за гаражей два женских голоса звали на помощь «кого-нибудь». Не очень уверенно, звали, как бы стесняясь нарушать общественный порядок среди бела дня.

Мы отошли от металлических ворот к стене дома и увидели, откуда рвутся девичьи мольбы – из открытого окна Медицинской Академии. Ваня белкой взлетел на крышу гаража. Невидимые мною девицы радостно взвизгнули и принялись наперебой излагать непростую жизненную ситуацию, в которой они оказались. Огромной толпой. В актовом зале. Угадайте, кто ждет под дверью, оскалив зубья? Было бы забавно слушать сбивчивые и неуверенные речи про «оживших мертвецов» из уст будущих медработниц, если бы этот кошмар не стал для меня реальностью еще вчера.

Пока Ваня успокаивал белохалатниц, Вячеслав Палыч извлек из дальнего угла гаража заляпанную штукатуркой и краской стремянку и жестом пригласил меня составить ему компанию на крыше.

Проспект Мира протянулся бесконечной пробкой. Дымной и шумной. Машины разместились как попало на всех полосах, но в разных направлениях – одни пытались выехать из дворов, другие объехать по обочине и пешеходной дорожке. Где-то в районе СИБАДИ звучала сирена. Видимо, там забуксовала пожарная машина, а может Скорая помощь. Пробка встала колом – никто не уступал дорогу другому и поэтому никто никуда не ехал. С минуты на минуту могли вспыхнуть драки – напряжение чувствовалось так же явно, как поглотившая пробку завеса из выхлопных газов и шума. Несколькими кварталами дальше к небу возносился столб жирного черного дыма. Что горело – мы не видели, но где-то глубоко внутри мне захотелось, чтобы это был не жилой дом…

Заметив нас, распахивались другие окна в Медакадемии и новые девицы изливали на нас просьбы и мольбы… Многие не могли дозвонится до своих родных и близких, а до милиции и спасателей тем более. Ну, взяли бы и спрыгнули в окно, что такого? – спросит удивленный читатель. Еще бы, с сегодняшних позиций если поглядеть, то круглые дуры. Прыгать надо было и домой когти рвать… А они наряды берегли, ушибиться боялись и надеялись на нас. Не на конкретного меня, Ваню и Палыча, а на мужиков вообще. Ждали, что придем и спасем. И весь этот кошмар кончится, а прежняя жизнь наладится.

Девочкам пока ничего не угрожало, они могли подождать. Проводить спасательную операцию следовало по плану и после определенных подготовительных телодвижений.

Слезли с гаража, вчерне набросали план действий: если верить студенткам – в холле начались нападения мертвяков, которые и разогнали девчонок по аудиториям и кабинетам. А значит вторжение с парадного хода отпадает. Вячеслав Палыч предложил перекинуть на крышу второго ряда гаражей железную лестницу, перебраться по ней, затем повторить операцию.

Ваня выразил сомнение, что до пристройки хватит длинны лестницы, и тут же предложил въехать в кооператив на Газели и припарковать ее под окнами. Палыч согласился и дополнил конструкцию своей стремянкой. В этом случае мы сразу окажемся на втором этаже и даже можем эвакуировать какую-то часть студенток сразу.

Действовать внутри здания нам предстояло вдвоем. Палыч совершенно спокойно заявил, что с нами не полезет, а вскроет замок на воротах кооператива и припаркует Газель согласно плану. А еще в здании погас свет и нам требовались фонарики. И связь.

Мы разбежались по хатам – экипироваться. Я попытал Палыча, стоит ли мне брать мелкую дробь? Оказалось, да. По словам бывалого охотника на близких дистанциях она работала даже лучше картечи и пуль. У него двенадцатого калибра не оказалось: пользовался ружьем шестнадцатого калибра, предпочитая «самокрученые» патроны.

Двумя журналами «Менс Хелс» я обернул голени и замотал скотчем. Поприседал, проверяя удобство и надежность крепления. Ваня повторил мои действия – про смертельную опасность укусов я ему еще вчера все уши прожужжал, а следы собачьих зубов на ногах живого мертвеца он сам прекрасно видел. На руки мы одели плотные перчатки, загодя купленные в хозяйственном – про зимние кожаные по русской традиции вспомнили уже опосля. Морж помог нам прикрутить скотчем импровизированные наручи из тех же журналов, усмехаясь в усы. Я пузана понял – обложки с прокачанными мужскими фигурами супротив зомби-теток это серьезно. Затем Палыч снабдил нас рацией с надписью «Моторола» и показал, как пользоваться. Ваня вслух пожалел, что оставил на работе какой-то «вектор»…

Все сделали по плану. Не обошлось без накладок – стремянку забыли на улице и ее пришлось волочить по лестнице. Одетый в плотную одежду и закованный в журнальную броню я упрел. Когда устанавливали под радостные визги из окон стремянку, Ваня обратил мое внимание на странную картину. У Газели присели рядком на задницы три дворовых пса. Бесшумно так притопали и выжидательно вывалив языки, присели. Собаки постоянно жили в кооперативе, периодически радуя жильцов заливистым лаем и визгом то в полночь, то ранним утречком. Грех было упускать такой случай! Ах да, ничего собачьего в них не осталось, ну не ведут себя так нормальные собаки, нет. И шерсть местами как будто влажная, блестит. Особенно на мордах…

Я принял весьма воинственную позу, прицелился и жахнул по ненавистным тварям дважды. Одной разнес башку, другую изрядно покалечил… и она молча поползла прочь! Третья, подозрительно вихляя всем телом и припадая на каждую лапу по очереди, направилась прочь. Я перезарядился и повторил залп. Сукиных сынов, а может и дочерей размотало по земле.

Телочки выбирались из аудитории просто сказочные! Подбадривая друг-друга, прекрасными феями, нарядными разноцветными бабочками порхали они из окна, падали в мои объятия, обдавая умопомрачительными ароматами парфюма и здоровых самок, грациозными ланями и резвыми козочками перебирались на крыши гаражей. Где и кучковались стадом-стайкой испуганных овечек и курочек. Блеяли, курили, теребили практически бесполезные мобилки, причесывали перышки. Вот только их неприязненные взгляды мне, убийце проклятому, никакой интимной спасибы не обещали. Вас не обманули глаза, не спасителю, а убийце. Плохая карма, однозначно.

За дверью в коридор на наши вопросы и требования назваться никто не реагировал. Мы в свою очередь тоже не обращали внимания на скребущиеся и шаркающие звуки, а построили баррикаду из парт. Если что-то пойдет не так, то успеем свалить в окно на Газель и дальше. И все чуть было не пошло. Ни я ни Иван оказались не готовы выстрелить в женщину, почти девочку. Она вошла не сразу, я успел протиснуться за баррикаду и отгородиться партой. Сначала в щель показались ладони. Одна с совершенно белыми пальцами и хищными искусственными ногтями кроваво-красного цвета, другая совсем маленькая, заскорузлая в бурой и черной крови. Затем дверь распахнулась и солнечные круги фонарей выхватили несколько молчаливых фигур. А на первом плане она – готичная куколка. Черные густые волосы, бледное лицо, модная черная блузка – цвет, материал и освещение скрадывали кровавые пятна на груди, короткая черная же юбка. Сквозь драные-предраные колготки виднелись глубокие царапины и укусы.

Первым не выдержал Иван. Против такого аргумента как 9-мм пуля в белый лобик она не устояла. С небольшим опозданием жахнул я. Вот только не по головам, а в тушки. Но напарник двумя выстрелами выровнял ситуацию.

– Стремно как-то.

– Не то слово.

Удивительно, но в коридоре кроме этих трех по второму разу убитых теток больше никого не оказалось.

Мы проводили последнюю группу девиц из актового зала к выходу на крыши гаражей. Спасенные обнимались, рыдали, успокаивали друг-дружку, все так же курили, теребили телефоны…

А скромные спасатели отдышались, проверили амуницию и боеприпасы и продолжили зачистку помещений. Распахнутые двери темных аудиторий пугали, но никаких приспособ, чтобы их баррикадировать мы с собой не взяли.

– Назовись! Ау! Есть кто живой?

Два силуэта приближались молча. Иван подсветил – явные мертвячки. Преподша и студентка. Двумя выстрелами свалил обеих, перезарядился и вновь выглянул в коридор. Тела выпустили много темной крови, но я не боялся, что убил людей. Эта зараза – очень странная и меньше всего мне и Ване хотелось испытать на себе ее действие. Хотя дальнейшие события говорят об обратном…

– Понеслась! За Родину! Ура-а-а!!!

Я взлетел по лестнице на третий этаж, разрядил в лицо двум мрачным готичным куколкам оба ствола, перезарядился. Следом подлетел Ваня – в одной руке фонарь, в другой пекаль, АКСУшка за спиной. Медленно обшаривал световым пятном закоулки и целился по центру его. Типа профи.

Дуэтом выкликивали выживших студенток. В минуты тишины слышались шаркающие звуки с хрустом битого стекла по всему зданию и какие-то костяные перестуки за соседней дверью. По моей спине маршировали мурашки, пародируя плац-парад. Перчатки, футболку, носки – хоть выжимай, пот заливал глаза, рот совершенно пересох. Ноги налились тяжестью, да и наручи стали ощутимо тяжелее.

Мой фонарь метался по стенам, выхватывая засохшие кровавые брызги и мазки.

Наше бездействие на фоне столь угнетающей обстановки рвало мою душу на части. Накатило нечто такое, что давно копилось в паровом котле моей души. Последние события изрядно поддали газу, клапаны вышли из строя и вот он, итог…

Сейчас, когда я пишу эти строки, я вспоминаю эту бестолковую беготню по коридорам со снисходительной усмешкой, а тогда… Тогда мне было страшно. Я вспоминал свой ночной кошмар и расстреливал его. И гордился тем, что перешагнул свой страх. Просто тогда я еще не знал, что такое настоящий ужас…

Я не возражаю против включения отчета о моих действиях в учебник, как яркий пример наиболее бестолковой контр-зомбийной операции, да вот беда, ни камеры, ни завалящего оператора, как обычно бывает в нормальных кинофильмах про зомби, под рукой не оказалось. Честно говоря, я сам не ожидал от себя такого идиотизма. Не слушая напарника, я с воплями и матюгами кинулся чуть не врукопашную на качающиеся силуэты, палил и палил. В упор. Практически не целясь – сопли, слезы, темнота, дрожь в руках изрядно снижали меткость, пусть и вплотную. Помимо трупов, картечь разносила в щепки двери аудиторий, дробила массивы стекла, щербила штукатурку. Стеновые панели раскрашивались багровыми сгустками, пол покрывался трупами… Я орал, судорожно меняя дымящиеся гильзы на патроны, хаотично перемещался, требовал прикрыть. И снова бросался за очередным ходячим трупом. Дважды я неправильно рассчитал дистанцию – мертвячки подходили вплотную и даже вцеплялись в одежду. Я ревел кабаном, плевался, отбивался пинками и ударами приклада, чудом уворачиваясь от смертельных оскалов. А один раз, повинуясь окрику Ивана, закрыл лицо руками и он ювелирно отработал пистолетом по впившейся в фонарик беспокойнице. Затем пришлось встать спиной к спине и мы какое-то время отбивались от лезущих с двух сторон – из распахнутой двери и по лестнице – оживших трупов. Из аудитории вдруг повалило особенно много людоедок с окровавленными мордами. Я не успевал перезаряжаться и месил тварей прикладом и ударами ног в животы. Ваня дострелял ПММ, уронил его на широкую спину покойной уборщицы и исключительно точно насыпал свинцовых поцелуев приставучим мертвячкам из автомата.

Как только атака тварей захлебнулась, Ваня припер меня к стенке почище и пробил в грудину. И правильно сделал.

– Чо ржешь, урод? Добавить?

Я прокашлялся и попытался пояснить ему, отчего мне вдруг сделалось смешно, что ни разу не больно. Одна из девиц, что я приводил к тогда еще вполне живому Семенычу оказалась настоящей чемпионкой по минету. Старый остроумно прозвал ее Людоедкой. И не так давно встретил я Людоедку в какой-то аптеке всю такую в белом халатике. Ух и покормил бы я ее сейчас!

– Дурак!

– Во всю голову, Ваня! Смотри, а мент здесь откуда?

На нижних ступеньках толокся самый настоящий милиционер естественно уже потерявший человеческое обличие и разум.

– Может все же приезжал какой экипаж на вызов? Жаль кобура пустая…

– Ладно, неважно! Дай я его грохну! Не люблю я их.

У осуждающей мины на лице моего напарника сегодня не было шансов уйти на покой.

Тем временем предмет обсуждений на четвереньках преодолел половину пролета и, оскалив зубы, отпрянул от яркого света Ваниного фонаря.

– Смотри-ка, не только оборотни в погонах бывают, но и вурдалаки! – Прокомментировал я светобоязнь дважды покойного милиционера …