– А я и не курю. – Скорчил жадине улыбку.

Охранник промычал нечто, что можно было принять как за одобрение, так и за банальный «посол на три буквы». Похоже, парень был немного озадачен зрелищем: трупы экспедитора и милиционера никто не убрал. Как я их оттащил к забору, так там и нашел спустя почти сутки. Газель не угнали. Или всем на все уже насрать или страшно высунуть на улицу нос. Впрочем, нет, неподалеку валялся еще один покойник. Я подошел, чтобы получше рассмотреть несчастного. Тело довольно плотного мужчины лежало на газоне спиной вверх. Джинсы на ногах были изорваны – явно следы собачьих укусов. Скрюченные пальцы рук в заскорузлой крови. Затылок вынесен напрочь. Картина маслом.

– А этого ведь недавно завалили? Кто?

– Вячеслав Палыч. С четвертого.

Вспомнил я этого персонажа. Массивный усатый дядька. По виду – отставной военный, а может и флотский. Я его периодически видел то в камуфляже, то в тельняшке. А один раз застал за погрузкой оружейного футляра в такую же «Ниву», как у покойного Семеныча. Почему-то сразу подумалось, если кто и шмальнул трупаку в головенку без прелюдий, то это он. Ну, да все верно, на четвертом живет он, вдруг вспомнилось мне.

– А за что?

– Он… этих вон ел. Я подошел. И на меня бросился.

Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Народ уже постреливает в мертвяков? Хорошо. Очень хорошо. Тут им не какой-нибудь Лондон-на-Темзе, тут мы им жопы то напинаем! Охотник с армейским прошлым это неплохо. Вон как снес мертвяку полбашки, не выходя из квартиры. Очень полезный сосед по нашим временам.

– Сам как? Не покусал? – Что охранник подходил к пировавшему зомби это я тоже увидел. Нормально так покойному Сидорову берцы украсил завтраком…

– Нет. Это псих какой-то! Людоед! У него вся рожа в крови была, вот я ему с ноги зарядил в грудь. Потом еще раз в тыкву. А ему один хрен – падал и вставал, понимаешь, падал и вставал! Потом Палыч крикнул мне, чтобы я отбежал в сторону, а сам из карабина прям с окна и шархнул. Этот с копыт. Теперь вот милицию ждем. – Парень закурил вторую, смял и выбросил пачку в урну. Попал – руки тряслись уже меньше. Ага, а берцы в крови, значит, правда парень здоров ногами махать. Я-то уже лет пять, как на шпагат сесть не смогу. Ладна-ладна, шесть или семь, не больше, но раньше садился легко!

– Да, дела-а. – я оглядел ближние подступы к дому. Машин на стоянке убавилось, кто-то все-таки рванул из города, пока я дрых. Не у одного меня доступ в Интернет и знакомые в столице. Ну и правильно. Больше уедет – меньше зомбятины на улицах.

Именно так и подумал, ни совру ни разу, хоть и третий день, КАК ВСЕ НАЧАЛОСЬ. Это в Омске третий, а в Москве-то где-то неделя прошла. Похоже извилины на новый лад стали перекраиваться. Такое случается, когда изо дня в день наблюдаешь чужие мозги вне башки и твои собственные протестуют против аналогичной судьбы. Начинают работать в нужном направлении. Не успеваешь удивляться, откуда что берется.

Что самое интересное, яичница в компании с колбасой и гренками чувствовала себя в желудке как дома и наружу практически не просилась. Ну, разве что чуть-чуть. Вид вчерашних трупов и сегодняшнего зомби с кровавым провалом среди волос меня взволновал, но не то, чтобы уж очень сильно. В обморок, не упал, штаны не испачкал и даже мутило в пределах терпимого. И это хорошо.

– А сигареты, говоришь, у тебя кончились? – Вкрадчиво поинтересовался я.

Парень не сразу и молча кивнул в ответ.

– Я в магаз иду. Пошли вместе, а?

– Денег нет…

Вот блин! Курева нет, денег нет, стоит как бычок на веревочке, милицию ждет. Умора!

– Ты вообще в курсе, что вокруг творится? – Я не оставлял попыток разговорить молчуна. Не фиг ему на лужи крови пялиться. Да и напарник мне нужен. Срочно. Не пойдешь же объявление в газету давать, особенно, когда вот он уже готовый стоит. Только расшевелить его надо и к делу пристроить.

– Не-а,– Вяло отозвался охранник.– А ты?

– Я да. Пойдем уже.

– А как же милиция?

– А что милиция? – Я совершенно некультурно показал пальцем на покойного Сидорова. – Вон видишь, эта самая милиция лежит тут вместо приманки для зомби. Газон украшает и воздух озонирует.

– Зомби? – удивился Иван. Для меня это реальность, так сказать вчерашний день, а для него? Кстати, а где он вчера был, когда тут «отряд клоунов быстрого реагирования» в зомби-экспедитора и друг в дружку стрелял и в меня немножечко?

– Зомби-зомби. Ты идешь со мной? Все, что знаю, расскажу!

Все-таки он согласился. Тут я хлопнул себя по лбу! Пешеход с тридцатилетним стажем, блин! Вот стоит грузовая газель с будкой, а ты удумал ножками землю мерить. Газель, она же железная, столько всего полезного утащит – намного больше одного ишака с мозгами барана навьюченного рюкзачком и сумкой! Еще и защита от зомби, будь они неладны.

– Иван. – Представился охранник и выбросил бычок в сторону от луж крови.

– Виктор. Садись за руль. – Вот так, как старший и более мудрый товарищ сразу взял быка за рога, даже не спросил, умеет ли он водить.

Охранник по имени Иван спорить не стал. Сел, благо экспедитор ключи в замке зажигания оставил, завелись и поехали, соблюдая знаки и правила. А то вдруг остановит зомби в кислотного цвета жилете и с палочкой, да покусает нам мягкие места за не пристегнутый ремень.

Освобождая сиденье от разного хлама, я наткнулся на пластиковый файл с накладными и деньгами. За воду я вчера так и не успел рассчитаться.

– Вот они, денежки. Тебе на курево. – Помотал добычей, привлекая внимание водителя.

– Чужие же. – Откликнулся Иван.

Я гоготнул. Во дает, мужик! Значит, машину можно взять покататься, а выручку покойного экспедитора присвоить не моги.

– Ну, рассказывай уже, не томи, мародер.

– Ты шапку одень.

– Зачем? Мне не холодно.

– Ради меня. Волосы дыбом – это смешно и страшно. Могу не выдержать.

Парень совсем без чувства юмора – посмотрел на меня как на дурака. Такому начни про зомби правду выкладывать, по доброте душевной в «дурку» отвезет и сдаст с рук на руки санитарам. Но ниче-ниче, щас отойдет, тут-то мы его и огорошим известием нехорошим.

– А насчет волос мысль. – Иван вдруг одной рукой провел по отросшему ежику волос. Может сначала в парикмахерскую?

Да запросто. Ближайшая цирюльня находилась совсем недалеко, вот только пробки на улицах образовались не ко времени. Пока пробирались по запруженному Проспекту Мира до парикмахерской, я в двух словах изложил Ивану положение дел, смягчая формулировки. А он сделал вид, что поверил. Даже не особо удивился. Ну, зомби и зомби, че такого? Вот если бы марсиане или честные чиновники другое дело.

Пока наша «газелька» медленно двигалась в пробке, я оставил Ивана наедине с размышлениями о настоящем и будущем и добежал до продовольственного киоска.

– Мы не работаем! Учет! – Выкрикнула продавщица мне в лицо и в спины двум стандартно экипированным типчикам: в левой руке – бутылка водки, в правой – полторашка пива, в зубах сигаретка. Прожигателей жизни, значит, обслуживаем, а прилично одетых молодых людей нет? Я расплылся в обаятельнейшей из своих улыбок и достал «котлету» денег. Пятьсот рублей сунул ей со словами «Это вам лично» и снова улыбнулся. Глазки у тетеньки сразу потеплели и голос смягчился, словно это не я перед ней расшаркивался, а ее первая любовь с восьмым марта поздравила. И ничего, что с опозданием на две недели.

– Чего вам? У нас нету почти ничего. Хозяин звонил – запретил продавать… отдельные группы товаров.

Я окинул взором полки. Вино водочная секция пострадала больше других. Хлеба тоже не было ни крошки. Колбасная витрина непривычно голая. Вода, пиво еще есть, чипсы и прочая ерунда тоже.

– Мне сигарет. – Я ткнул пальцем в пачку, какую Ваня при мне выкинул в урну. – Блок. Если можно.

– Можно. Повезло вам, вчера завоз был.

– Тогда два.

Продавщица пожала плечами. Некурящая торговка – редкость. А курящая должна сразу сообразить, что курево в Омской области вдоль дорог не растет, зато алчущих заморского зелья хренова туча. Да чего я всех по себе меряю? Она же уверена, что трудности временные. У нее тут даже телека нету, может и не знает толком, что на улице происходит. Особенно если с Ночной Смены сидит.

– А что у вас еще есть? Лапша быстрого приготовления? Там пюрешка в стаканчиках? Давайте. Арахис? Много есть? Тоже давайте. Шоколад. И шоколад возьму. И чипсы. И чай с кофием в пакетиках тоже.

Перехватив мой взгляд, устремленный на щербатый ряд бутылок с алкоголем, она запротестовала:

– Хозяин водку строго настрого запретил. – Сказала и тут же бросилась прятать пузыри под прилавок. Ох уж эти женщины!

Какой хозяин у нее, однако, прошарливый. И, похоже, тоже некурящий. Водка в России в свое время потверже доллара валютой была. Многие уже позабыли те времена, а вот кое-кто еще помнит. Ладно, водки у меня дома полный бар. Возьмем водички еще и пивка, обмыть появление напарника с ним самим. А еще остатки зажигалок. Я, как бывший манагер и начинающий выживальщик могу добыть огонь трением трусов об ягодицы, но очень уж хлопотное это дело.

Я расплатился и в две ходки перетащил добро в машину, продвинувшуюся в потоке за все время на полсотни метров, не больше. Второй ходкой утащил блок минералки и блок двухлитровок дешевого:-((( пиваса. После меня продавщица заперла дверь на засов, отшив троих потенциальных покупателей за раз.

Всю добычу скидал в кабину, чтобы не возиться с будкой посреди дороги. Напарник обрадовался сигаретам как ребенок, но прежде, чем вскрыть блок, вежливо спросил разрешение.

– Тебе папа с мамой не говорили, что курить вредно? В киосках полки уже пустые, не знаешь, почему? Да бери-бери. Я сам не курю, тебе взял.

От моих слов напарник сделался грустным и некурящим. Положил пачку в карман и нос повесил. Чтобы снять напряжение я включил магнитолу.

Опа! А покойный экспедитор оказался тот еще затейник: динамики выдали знакомые ритмы «I Will Survive». Переполняющая меня радость по поводу неплохих итогов вчерашнего дня и успешного начала сегодняшнего спровоцировала меня подпевать.

Иван очень странно и очень внимательно на меня посмотрел, благо затор на дороге позволял – пропускали колонну из мигающего и орущего сиреной «ментовоза» и машины с надписью «Спецмедслужба». Сам от себя не ожидал певческого демарша. Я – парнишка не из стеснительных, но обычно прилюдно не пою. То есть я вообще не припомню, чтобы в трезвом уме что-то пел со времен уроков музыки в школе. Но в тот день меня просто распирало от энергии и какого-то воодушевления, что ли. Душа попросила спеть, а то, что песня не пацанская попалась, в том нет моей вины нисколечко. А про покойного экспедитора плохо не скажу, он меня водой обеспечил и от ментов избавил… несколько нетрадиционным способом, но зато навсегда. И все бы ничего, но от переизбытка чувств я ритмично подвигал головой и плечами и из хулиганских побуждений подмигнул немного офонаревшему напарнику. Напоровшись на взгляд Ивана, излучающий недоумение с подозрением, я счел за благо выключить музон.

– Чо не так, мужик?

– Да это.. вроде как песня про… этих, которые э-э … в общем про голубых. – Выдал Ваня и обильно покраснел.

Я предсказуемо и довольно гнусно заржал, корча аццкие рожи, не хуже чем в разгаре ранее упомянутого корпоратива. Просмеявшись, посоветовал парню таки ехать прямо, благо машины чуток рассосались, чем вогнал его в еще большее смущение. На последней моей работе у начальства слово «пидор» во всех вариациях и склонениях не являлось чем-то экстраординарным, отдельные «жоп-менеджеры» базар вообще не фильтровали, по отношению ко всем работникам, не взирая на пол и возраст, так что мне было по-настоящему удивительно наблюдать, как взрослый человек краснеет от безобидного словечка «голубые».

– Если дословно, то это песенка про выживальщицу. Ну и про всех выживальщиков. Про тех, кто обещает окружающим и самому себе выжить. Весь припев только про это: «Я буду жить!». А че там до и после, да про любовь какая-то мура, так я не вникал. Мы с тобой выживальщики или кто? – Начал оправдываться я.

– Ну-у-у… – Ваня, следуя совету, вперил взор в проезжую часть. Так-так и походу задумался над тем, чего он делает за рулем чужой машины с каким-то невнятным субъектом. Надо срочно предпринимать и усиливать, но без фанатизма. А то так и останусь одиноким выживальщиком. Чебурашкой, у которого нет друзей. Настоящих.

– Ладно, будем считать, что это песня про «голубых выживальщиков», не про нас с тобой. Там про мАсковских там, пиндосских или зулусских, не про сибирских, короче. Лады?

Матерясь про себя ужасными словами, пошарил среди дисков и не нашел ничего путного.

– Да, блин. «Ария» тут и не ночевала. И «Рамштайн» тоже. – Пожалел я вслух. Надо как-то контакт восстанавливать, а то мало ли, чего про меня подумал простой русский Ваня нехорошего.

– «Рамштайн»? Так это у тебя все время он играет? – Ожил Ваня. И даже краснеть перестал. И на дорогу смотреть. Чуть в какой-то красный «Виц» с красноречивой буквицей «У» не впилились. Йопт! Да она сама выкаблучивалась еще круче. Натуральная обезьянка с гранатой, еще «факушку» из окна нам показала.

– Ага. Все альбомы есть. И клипы на компе. До-фи-гищща.

Очень способствует физической активности. Врубишь какую-нибудь развеселую песенку, возьмешь две гантельки по десять кэгэ каждая, да три подхода по тридцать жимов от груди. Чтобы грудь оставалась грудью, а не отрастала грудями. И чувствуешь себя человеком, а не тряпкой, об которую начальство весь день жопу вытирало.

– Круто! Дашь посмотреть?

В ушедшую эпоху Электричества счастливый обладатель компьютера обычно просил «скачать» или «переписать», а Ваня похоже на персональный «писюк»* в своей юной жизни не заработал. Вот у меня их, к примеру, два было, помимо того, что на работе работу работал.

– Да не вопрос. Только одним глазком. А то Рамштайн – еврей суровый, там, что не клип, то мужик в бабу переодевается или в кожаных трусах маслом намажутся и трутся друг об дружку. И наркотики, и мазохизм и прочие ужасы. Не страшно?

В ответ Ваня только тяжело вздохнул, но без лицевого покраснения. Нет, ну а как он хотел? Общение со мной ни для кого бесследно не проходит.

В это время красный «Виц» со всей дури скакнул назад и прилип к бамперу нашей машины, как какашка к подошве ботинка. Поэтому дальше пошли пешком, оставив выскочившую из машинки напомаженную и обесцвеченную «обезьянку» плевать нам в след и в бессильной ярости пинать колеса «Газели». Да и по фиг на нее, пока кусаться не начнет. А начнет – завалю. Но не в том смысле, что прямо на асфальте сделаю с ней «страшное», а пулю 9х18 в лоб вколочу и не спрошу, как звали. Страшное! А это мысль! Вот блин, как бабу-то захотелось! Разрыв трусов просто! Мля, тридцатник мне уже, пузо как барабан от сидячей жизни и пьянства, а стояк как у пятнадцатилетнего. Хорошо, что под плащом моему случайному попутчику Ване не фига не видно. Еще прибьет как полового маньяка и будет прав. Вон, какие кулаки у Вани-то.

Из троих мастеров ножниц и машинок в наличии имелась одна. Ну и уборщица. Обе в более чем зрелом возрасте, так что похотливый пожар в крови в скором времени погас. Уборщица манкировала своими прямыми обязанностями и безуспешно пыталась увеличить громкость старого переносного телевизора и четкость картинки, периодически его пошлепывая, как зловредного несмышленыша. В Москве, да и ряде крупных городов России и мира творились ужасы средь бела дня, что не удивительно, удивляло другое – об этом вещали все основные каналы. Звучали призывы к гражданам сохранять спокойствие, оказывать содействие и надеяться на лучшее. Стандартный поток фальши, когда правда настолько неправдоподобна, что ограничиваются общими фразами. В интервью горожан то и дело проскакивали слова вроде «зомби» и «живые мертвецы», а журналисты предпочитали более обтекаемые и неконкретные формулировки. Причины катастрофы не назывались. Планов спасения населения никто не озвучивал. Прогнозов развития ситуации никакие светила науки и политики не высказывали. А народ в основной массе все это хавал, вместо того, чтобы суетится по делу. По магазинам, по родне, по соседям, предпринимать что-то дельное. Под бормотание телеящика с отбитыми потрохами мы быстро и дешево оболванились не «под ноль», но непривычно коротко. Но это для меня непривычно, а Ваня незначительно улучшил имидж. Сразу захотелось спросить: у вас в роду Диверсант Кабан не отметился? Но в игрушки Ваня вряд ли играл и вчера утром театр абсурда во дворе у Семеныча точно не лицезрел.

У машины нас ждал сюрприз. Пробка немного рассосалась, красный «Виц» тоже испарился, оставив нам в память об инциденте крошево фар, да надпись на двери со стороны водителя. Помадой. Угадайте, каким словечком возмущенная особа украсила нашу расчудесную машину? Чтобы не травмировать парня окончательно, усилием воли сдержал ржач, а про себя надпись прокомментировал так: И конечно подпевать лучше хором! Лучше хором! Лучше хором! Заодно и английский подтянем!

Вот такая злобная самка нам попалась. Не смутили ее побуревшие брызги и разводы по всему борту, а так же вполне различимые взглядом две пулевые пробоины. В поисках тряпки, Ваня обнаружил резиновую милицейскую дубинку. В моей голове сразу же возникла ассоциация со «всякими штуками из „секс-шопа“». Наверное потому, что я никогда не огребал таким вот «демократизатором» по почкам, зато часто глядел картинки, где уникальные тетеньки запихивали в себя такие же черные резиновые дылды.

Пока Иван разворачивался, я успел сбегать в магазин молодежной одежды и прикупить две дюжины пар носков и сколько-то там трусов. Очень даже нужное дело. А еще приобрел себе любимому камуфляжную панамку, совершенно идиотского фасона, которую поспешил напялить поверх вязаной шапочки. Может быть, в том числе и поэтому получил по роже. Хотя вряд ли.

Но до этого незабываемого момента моей биографии мы припарковались напротив аптеки. Мысль пришла совершенно внезапно. В супермаркетах – я был уверен, а позже мои догадки получили подтверждение – происходила жуткая дележка и беспорядки, киоски народ уже скупил или позакрывал, а вот в аптеках пока еще имелось, чего пожевать. А главное, чем подлечить свернутую при неудачном разделе жвачки набок жевалку. Я ворвался как смерч, благо вечные очереди из старушек сегодня отсутствовали. Все «божьи одуванчики» сидели по своим каморкам. Или посдыхали уже все нахрен? Щекотнула циничная, но отнюдь не неприятная мыслишка. Кого как, но мерзотное старичье меня всегда бесило.

Без лишних вопросов взял пару автомобильных аптечек, десяток упаковок пластырей, двадцать пачек активированного угля (неубранные мертвецы наводили на мысль о возможной эпидемии, последствия которой я тогда представлял себе в виде непрерывного поноса), жгут, три упаковки стерильных перчаток, пару тюбиков крема от ожогов, целый спектр болеутоляющих средств, от банального аспирина до весьма дорогостоящих препаратов, которые мне отпустили без рецепта в честь беспорядков. Не иначе хозяин указал: легче уносить деньги, чем вывозить добро. Это в краткосрочной перспективе, а в долгосрочной все как раз наоборот надо делать. А может и инициатива очкастенькой девчоночки в белом халате на стройное одетое тело, не устоявшей перед моей финансовой состоятельностью. Далее по списку шли противопростудные препараты всех видов, десяток одноразовых шприцев, несколько пузырьков перекиси водорода. Бинтов, ваты и стерильных салфеток тоже взял не по одной упаковке. Еще приобрел курс препарата для укрепления костей и какие-то капсулы с чудодейственной черникой для глаз – гулять, так гулять! В огромных количествах купил так называемые аскорбинки, поливитамины, глюкозу, какие-то шоколадки для диабетиков и само собой разумеется гематоген. Последнего выгреб целую коробку, все, что было в аптеке. В общем, оставил напуганной девушке больше трех тысяч денег. Напоследок предупредил, чтобы не делала искусственного дыхания покусанным пациентам, буде таковые припрутся, с чем и был таков. Добычу вынес в двух коробках. В кабину уже добро не помещалось и мы загрузили все в будку.

На вопрос Ивана: «Зачем всего столько?». Ответил в духе «мы не сеем и не пашем, калькуляторами машем». Поэтому мою профессию зомби-пи*дец беспощадно аннулирует.

Ваня учтиво поинтересовался, кем же таким бесполезным я работаю. Я ответил просто и с некими остатками гордости: менеджером. Работал. И развил свою мысль дальше, что раз наша цивилизация в обозримом будущем несколько упростится, то мне нужно загодя озаботится своим дальнейшим житьем-бытьем и прокормлением. Охранники будут нужны, а вот менеджеры, хрен его знает. Полевые командиры, торгаши, старосты общин – да, а вот пи*доболы со свинцовой задницей – категорически нет. Таких зомбятина сметет первыми, а человеческие усобицы с неизбежным дроблением общества на мельчайшие ячейки добьют даже самых везучих из нас. Так что буду, Ваня, тебе сигареты продавать, раз ты не собираешься бросать эту скверную привычку, подытожил свои разглагольствования я.

Ваня слушал раскрыв рот, и такой расклад ему ничуть не нравился. Еще бы – привычный мир рухнет! Как бы не так! Я не стал спорить и вывел разговор к тому, с чего все началось: что все это добро в будке не только для меня, но и для него в том числе. И для наших возможных союзников. Пора собирать стайку-шайку. Ваня не возражал, но никаких идей не высказывал. Закурил. Я вынул из карманов горсть денег – ссыпал мелочишку в кармашек кошелька, а мятые купюры расправил и сложил в соответствующее отделение. Денежки – счет любят. И порядок. Даже, когда вокруг начинается полный хаос.

Глядя, как какая-то краля скрылась в подъезде от группы гогочущих юнцов, хлопнул себя по башке! Угадайте, чего не купил настоящий сибирский выживальщик? Был в аптеке и забыл резинотехнические контрацептивы! Далеко не все бабы дуры, не верьте тем, кто на прекрасную половину человечества наговаривает, глядишь какая и уцелеет персонально для ловкого менеджера, перекуявшего калькулятор для предварительных подсчетов на калькулятор для окончательных. А не уцелеет, так будет что на ствол автомата натягивать от разных мелких неприятностей, раз уж самую крупную предотвратить не удалось.

А на выходе из аптеки неожиданный удар в лицо сбил меня с ног. Дурацкая панамка в стиле милитари слетела с головы прямо в лужу. Кому-то стало смешно и интересно, чего у меня в сумке. Под скотский ржач пары глоток, чья-то опытная в вырывании сумок рука дернула за ремень. Не тут-то было – специально для таких случаев я перекинул ремень наискосок, да еще и придерживал сумку руками. Полезная привычка для человека, которому свое отдавать – легче сдохнуть.

– Педрила, нах! Быстро сумку сюда! – Кто-то незримый все настойчивее тянул за ремень. Я вцепился клещом – мое, не отдам. Деньги! Пестик! Документы!

Скрипнув тормозами, рядом замерла красная «Четверка» с грязными бортами. Из нее выскочили еще двое – сквозь открывшиеся двери двор наполнился каким-то низкопробным шансоном. Такое не каждый водитель маршрутной газели станет слушать, подумалось мне вместо того, что сейчас меня начнут бить и вполне серьезно.

И точно, в следующую секунду последовал неплохой такой удар по бедру и еще один пинок по бицепцу левой руки. Едва поднявшись, снова рухнул в весеннюю грязь.

– Че не понял, скот? – Звонко выразил себя один из налетчиков – Лось, вали тупня!

Я чудом не выпустил сумку. Черт знает, что вдруг произошло, только что ходил весь из себя такой умный и богатый, продавщице, протягивающей две пачки гандонов игриво подмигивал, а тут хренакс и мордой в грязь. Приплыл, олух! И вот те раз двое стоят надо мной, ор издают дикий, один сумку из рук вырывает, а другой стволом в лицо тычет. Смешной такой ствол, сам толстый, а дырка мелкая. Хрен его знает, что такое, но наверняка ведь стреляет! – пронеслось под черепушкой сквозняком от лба до затылка.

В самый напряженный момент кто-то позади нападавших закричал, словно его резали. Ствол изменил траекторию – грабитель отвлекся на происходящее у машины. На ремне китайской сумки наконец-то лопнул пластиковый карабин и «сумкохвататель» упал на задницу. Я подскочил, как чертик на веревочке, с трудом удерживая практически онемевшей от удара рукой сумку, правой выхватил пистолет – зацепил по пути пачку презервативов – снял предохранитель, все той же едва послушной рукой дослал патрон. Пока я манипулировал с пестиком, уличный стрелок уже успел оценить ситуацию в тылу и вернуть ствол в мою сторону. Два выстрела слились в один.

Меня словно стегнули арматуриной по груди. Не смертельно, но очень и очень больно. Рефлекторно я выстрелил еще раз вдогонку. Вздрогнул, устоял, задыхаясь от боли и рванувшего сосуды адреналина, а мой оппонент брыкнулся с копыт, крестом разбросав руки. У моих ног пыхтя, шевелил кроссовками, пытаясь толи, встать, толи уползти перепуганный подросток. Одной рукой он тянул за собой сумку из которой, как из вспоротого брюха вылились на землю деньги, документы, презики и прочая важная требуха, а вот другой он направлял мне в живот обрез двустволки. Это длилось очень долго, но не бесконечно.

Мы закричали вместе, но выстрелил только я. Во лбу у пацаненка образовалась кровавая точка, не больше ногтя мизинца, мгновенно набухла кровью. Прежде, чем его голова ударилась о землю, жирная кровавая змейка проложила дорогу через все его некрасивое прыщавое лицо до подбородка, поросшего редкими курчавыми волосешками. По-моему я разглядел пузыри или твердые частицы в теле струи. Еще одна горячая гильза легла на асфальт рядом с остывающим телом. Гильза курилась бледным дымком. Изо рта убитого мной человека вырвалась струйка пара, быстро истаявшая.

Мой первый несостоявшийся убийца булькал горлом, и хлопал ладошкой по черному льду, пытаясь нашарить свой уродский револьвер. Понятное дело, обидно уходить одному. Очень обидно. Угол обзора постепенно расширялся, захватывая картину целиком. Я видел, как Ваня удерживал сразу двоих подростков, положив их мордами на капот четверки. А одному даже умудрился нацепить наручники. В суете мыслей всплыло слово «профессионально» и тут же утонуло в бурном потоке. Второй «задержанный» ронял на грязный украшенный ржавыми сколами капот авто кровавые сопли, закрывал голову руками и повторял: Не надо, не убивайте. Не надо, я прошу.

На какую-то минуту мне стало все равно, что происходит. Я не знал, как жить дальше. Достойная цель исчезла. Все то, что было до первого выстрела, вдруг сделалось бессмыслицей и бредом. Я не смог сделать ничего лучше, как упасть на бордюр задницей. Слух отказал мне, в глазах вспыхнули огоньки. В голове били африканские барабаны, им вторил колокольный звон, переходящий в писк и вся эта чудная какофония проваливалась в пустоту. Пропали желания, мысли, устремления. Рухнули планы. На бесконечно долгий миг ощутил себя огромной пустой гильзой. Ощутил, как врывается в раскрытого меня холодный ветер, выносит наружу остатки тепла, скорябывает льдистыми коготками пороховой нагар моей личности с тонкой стенки металла, пережившего короткую, но яростную вспышку.

С этим двойным убийством перестал быть я сам. Мое место занял какой-то другой человек. Пока я морозил задницу на бетоне и наслаждался музыкой пустоты, этот другой деловито усаживался за рычаги и проводил ревизию повреждений и ресурсов. А еще этот мудак совершенно равнодушно вытер мои сопли, застилавшие ему обзор. Не знаю, может, это был я сам, только более новый, а моей ранней версии пришла пора уйти в архив. Произошла перезагрузка сознания. А может быть и души сразу. Не помню.

Давным-давно, заметив мой неподдельный интерес к оружию, Семеныч взял из заначки свой трофейный ПМ, достал где-то пачку патронов и отвез меня в заброшенный песчаный карьер. Там я от души пострелял по баночкам, а после под чутким руководством наставника разобрал и почистил пистолет. В следующий раз к пистолету добавилась «Сайга». Стрелял из разных положений – стоя, сидя, лежа. Стрелял до одури, до звона в ушах и синяка на плече – патроны покупал за свои кровные и денег не жалел. Но и эта прививка не сработала – болезненная тяга к огнестрелу только усилилась. Собрал документы, оформил себе разрешение и приобрел. В третий раз во время сборов на «полигон», так я про себя окрестил карьер, Семеныч прихватил с собой коробку со щенком Найды – пятерых роздал в один день, а этот слабенький, хромой на задние лапы и какой-то весь нескладный остался. Никто не забрал «выблядка», притом, что на Найдино потомство народ занимал очередь – сложно придумать более подходящую породу коттеджи да стоянки охранять в наших сибирских условиях. Вот и в тот день я стрелял краше прежнего, с законной гордостью отмечая прогресс. Семеныч докурил, по стариковски тихо посмеялся над моими самовосхвалениям, а потом принес из машины коробку с костлявым большеголовым и пузатым цуциком и грубо вытряхнул несмышленыша на горячий песок. Щенок тыкался носом среди колючих трав, подслеповато щурился на солнце. Сделал лужицу и тут же в нее сел – ноги не держали.

– Убей. – Семеныч закрыл мне солнце. Чего-то подобного я от Старого и ждал. Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два. Сначала Старый вдруг в самый неподходящий момент интересовался у меня разной ерундой: где бы я в здании супермаркета спрятался «случись что», заметил ли, где запасной выход, кто из толпы покупателей потенциально опасен и почему? Ну и прочие дурацкие вопросы задавал. Нетипичные для рядового пенсионера. Раз в неделю стабильно пару часов занимался со мной рукопашным боем, секретных приемов не демонстрировал, в основном учил защите от ножа и хулиганского мордобоя в подворотне. Потом до изучения матчасти пистолета Макарова и гладкоствольной «Сайги» дошло, а там и до стрельб. Придумал я себе фантазию, что вербовал меня Старый в некий «секретный спецназ» или на худой конец в банду. Иначе на хрена ему все эти танцы? Скучно Старому? Внуков нет, вот и нянчится с толстожопым манагером, лепит из кулька с говном подобие мужика?

Руки проделали все операции механически. Помню, что не колебался ни единого мига, ни о чем не думал, не спрашивал, не сомневался: выстрелил щенку в голову. Молча на фоне резко наступившей тишины Семеныч отобрал у меня пистолет, аккуратно поставил его на предохранитель, сунул за пояс, а потом деловито и со знанием дела надавал мне по роже. Как говорится, бил больно, но аккуратно. А я не защищался. И бросил в карьере над трупом жертвы.

Щенка я похоронил, но уже голыми руками. Добрался домой поздно ночью – злой от усталости, парадоксальной логики Старого и мастерски наставленных синяков. Чего добивался Семеныч своим экспериментом, я так и не понял, а он мне не сказал – в дальнейшем мы оба избегали разговоров о произошедшем в карьере. На стрельбы больше не ездили.