— По какому праву вы набросились на нас в Филадельфии, в Фермонтском парке? По какому праву заперли нас здесь? По какому праву увлекаете нас против нашей воли в это воздушное путешествие?

— А по какому праву, господа сторонники машин, «более легких, чем воздух», по какому праву вы меня оскорбляли, кричали на меня, так угрожали мне в вашем клубе, что остается удивляться, как я мог выбраться оттуда живым?

— Задавать новые вопросы не значит отвечать, — возразил Фил Эвэнс, — и я повторяю: по какому праву…

— Вы желаете это знать?

— Да, пожалуйста!

— По праву более сильного!

— Это цинично!

— Но это так!

— И в течение какого времени, гражданин инженер, — спросил дядюшка Прудэнт, который наконец не выдержал, — как долго вы намерены… этим правом пользоваться?

— Как можете вы, господа, — ответил ироническим тоном Робур, — задавать мне подобный вопрос, когда вам достаточно опустить глаза, чтобы наслаждаться невиданным зрелищем, единственным в мире?

Альбатрос в это время отражался в громадном водном зеркале озера Онтарио. Он как раз перелетал через страну, так поэтично воспетую Купером. Затем он продолжал свой путь вдоль южного берега этого колоссального бассейна, направляясь к знаменитой реке, которая переливает сюда воды озера Эри, разбивая их своими водопадами. Внезапно, в одно мгновение, величественный гул надвигавшейся бури долетел до слуха пассажиров Альбатроса. Атмосфера заметно охладилась, будто влажный туман внезапно проник в воздушные сферы.

Внизу в форме лошадиной подковы катилась громадная масса воды. Точно гигантский хрустальный поток, мчалась она среди тысячи радуг, которые создавало преломление солнечных лучей. Зрелище дивной красоты!

Над этими речными порогами узенький мостик, казавшийся туго натянутой проволокой, соединял один берег с другим. Немного ниже мелькнул висячий мост, по которому полз в эту минуту железнодорожный состав, направлявшийся с канадского берега на американский.

— Ниагарский водопад! — вскричал Фил Эвэнс.

Этот крик вырвался у него невольно, в то время как дядюшка Прудэнт употреблял все усилия, чтобы не восторгаться вслух этими чудесами. Минутой позже Альбатрос уже миновал реку, отделяющую Соединенные штаты от Канады, и летел над громадной территорией Северной Америки.

ГЛАВА VIII,

из которой читатель увидит, что Робур решился ответить на предложенный ему важный вопрос

Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс нашли в одной из кают в кормовой рубке две прекрасные походные кровати, белье и платье в достаточном количестве, так же как плащи и пледы. Ни один трансатлантический пароход не мог бы предоставить им большего комфорта. И если они не сразу заснули, то лишь потому, что им не хотелось спать — беспокойство и волнение гнали от них сон. Что ждало их впереди? Какие испытания? Чем могла закончиться вся эта история и чего, в сущности, добивался инженер Робур? Было о чем задуматься.

Что касается лакея Фриколина, то его поместили на носу корабля, в каюте, смежной с каютой главного повара Альбатроса. Такое соседство не могло ему не нравиться. Он любил быть среди «великих мира сего». Но когда в конце концов он заснул, то во сне видел только несчастные случаи страшных падений с высоты на землю, ужасные падения, которые сделали из его сна сплошной кошмар. Между тем ничто не могло быть более спокойным, чем путешествие в атмосфере, в которой к вечеру стихло всякое дуновение ветра.

На другой день, 14 июня, в пять часов дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс прогуливались по палубе корабля. С вечера здесь ничего не изменилось: на носу, как всегда, виднелась фигура вахтенного, на корме — фигура рулевого.

Но для чего нужен был здесь вахтенный? Разве можно было опасаться столкновения с каким-нибудь другим подобным же кораблем? Конечно, нет! Ведь Робур еще не нашел себе до сих пор подражателя. Что же касается встречи с каким-нибудь аэростатом, реющим в воздухе, то шанс на такую встречу был так мал, что с ним можно было не считаться. Во всяком случае, тем хуже было бы для аэростата, так как от его столкновения с Альбатросом произошло бы то же самое, что с глиняным горшком при столкновении с чугунным.

Но, в конце концов, могло ли случиться такое столкновение?

Да! Не исключалась возможность, что корабль мог потерпеть крушение, подобно судну в море, если бы какая-нибудь гора, которую он не смог бы обойти или перелететь, оказалась на его пути. Горные хребты являлись воздушными рифами, которых Альбатросу надо было избегать, подобно тому как морские суда избегают подводных рифов. Инженер дал указания, чтобы Альбатрос шел выше вершин горных цепей. А так как вскоре предстояло лететь над очень гористой местностью, то следовало быть настороже, если воздушный корабль несколько отклонится от намеченного пути.

Разглядывая страну, раскинувшуюся внизу, дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс заметили обширное озеро, к южной части которого приближался Альбатрос. Из этого они заключили, что за ночь они пролетели все озеро Эри. И так как корабль двигался теперь в западном направлении, то они должны были вскоре достигнуть границы озера Мичиган.

— В этом нельзя сомневаться, — сказал Фил Эвэнс. — Масса крыш там, на горизонте, — это Чикаго.

Он не ошибся. Это был именно тот город, в котором сходились семнадцать железнодорожных путей, город, названный Царицей Запада, обширнейший резервуар, в который вливается все, что производят штаты Индиана, Охайо, Висконсин и Миссури — словом, все провинции, образующие западную часть Соединенных штатов.

Дядюшка Прудэнт, вооруженный великолепным морским биноклем, который он нашел в своей рубке, без труда распознавал главнейшие здания города. В свою очередь, его коллега мог указать ему на церкви, общественные здания, многочисленные элеваторы и громаднейший отель Шермана, напоминавший собою колоссальную игральную кость с очками в виде многих сотен окон, расположенных на всех его фасадах.

— Так как это Чикаго, — сказал дядюшка Прудэнт, — то, значит, нас отнесло немного более к западу, чем было надо, чтобы вернуться к пункту, с которого мы начали свое воздушное путешествие.

Действительно, Альбатрос все продолжал удаляться по прямой линии от столицы Пенсильвании.

Но если бы дядюшка Прудэнт захотел убедить Робура в необходимости направить путь на восток, он не мог бы этого сделать в данную минуту. Инженер, повидимому, не торопился покинуть свою каюту, оттого ли, что он был очень занят, а может быть, просто потому, что он еще не проснулся. Поэтому коллегам пришлось отправиться завтракать, не повидав его.

Скорость хода Альбатроса с вечера не изменилась. Ветер дул с востока, и потому скорость никого не стесняла. Так как термометр спускается в среднем только на один градус при подъеме в сто семьдесят метров, то температура на высоте была вполне переносимая. Вот почему, ожидая появления инженера, дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс могли спокойно прогуливаться «под сенью», если можно так выразиться, винтов, вращавшихся с такой быстротой, что их мелькавшие лопасти сливались в прозрачные диски.

Штат Иллинойс был, таким образом, пройден до самой своей северной части менее чем в два с половиной часа. Лететь надо было над «Отцом вод» — над рекой Миссисипи, по которой ходили двухпалубные пароходы; с высоты они казались маленькими лодками. А вслед за тем Альбатрос направил свой полет через штат Айова, главный город которого, тоже Айова, был виден уже с одиннадцати часов утра.

Несколько невысоких горных цепей, вернее — холмов, извивалось по территории этого штата в направлении с юга на северо-запад. Их незначительная высота не требовала большого подъема корабля; к тому же эти холмы, или «блеффы», вскоре сделались еще более низкими и перешли в равнину штата Айова, протянувшуюся по всей западной части этого штата и захватившую часть территории штата Небраска. Эти обширнейшие прерии раскинулись вплоть до самых Скалистых гор. Там и сям виднелись многочисленные небольшие реки, притоки реки Миссури. По берегам их пестрели города и селения, встречавшиеся, однако, все реже, по мере того как Альбатрос ускорял свой полет над землями далекого Запада.

В этот день не произошло ничего особенного.

Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс были предоставлены самим себе. Они едва заметили Фриколина, лежавшего на носу Альбатроса. Негр закрывал глаза, чтобы ничего не видеть. А между тем он не был подвержен головокружениям, как можно было думать. K тому же при отсутствии постоянных ориентировочных пунктов головокружение не могло бы и проявиться, как бывает при наблюдениях с крыш высоких зданий.

Вас не затягивает бездна, когда вы находитесь в корзине воздушного шара или на палубе воздушного корабля, так как здесь вы видите под ногами не бездну, а линию горизонта, которая поднимается выше ваших глаз и окружает вас со всех сторон.

В два часа Альбатрос пролетел над городом Омахой, на границе штата Небраска, представляющим собой центральный пункт Трансокеанского железнодорожного пути, длиной в тысячу пятьсот лье, между Нью-Йорком и Сан-Франциско. На момент показались желтоватые воды реки Миссури, а потом и город с его деревянными и кирпичными домами, расположенный в самом центре этого богатого бассейна, подобно пряжке на том железном поясе, который стягивает Северную Америку в ее талии. В то время как пассажиры Альбатроса разглядывали во всех подробностях эту местность, жители Омахи не могли не заметить над собой удивительный воздушный корабль. Но и их изумление при виде Альбатроса в воздухе не могло превзойти удивления председателя и секретаря Уэлдонского института, когда они оказались так неожиданно его пассажирами.

Во всяком случае, это был факт, который газеты США не могли обойти молчанием. Только в нем можно было найти объяснение удивительному явлению, которым с некоторых пор интересовался весь мир.

Час спустя Омаха осталась позади. Скоро стало ясно, что корабль уклоняется в восточном направлении, отходя все больше от реки Плэтт, по долине которой проложен Тихоокеанский железнодорожный путь через прерию. Это не могло, конечно, обрадовать дядюшку Прудэнта и Фил Эвэнса.

— Так, значит, эта бессмысленная идея отвезти нас к антиподам выполняется всерьез? — спросил один.

— И против нашего желания, — прибавил другой.

— Но пусть этот Робур будет осторожным! Я не из тех, кто позволит ему распоряжаться нами!

— Так же, как и я, разумеется, — сказал Фил Эвэнс. — Но только послушайте меня, дядюшка Прудэнт, старайтесь себя сдерживать.

— Мне сдерживаться?!.

— Да, сохраните свой гнев для более подходящего момента.

Около пяти часов, перелетев через Черные горы, покрытые елями и кедрами, Альбатрос летел над той территорией, которая правильно названа Бесплодными землями штата Небраска. Эти земли представляют собой сплошной хаос холмов и обломков каких-то гор цвета охры. Как будто кто-то бросил эти горы с большой высоты и при падении они разбились на куски. Видимые издали горные глыбы принимали самые фантастические формы. Там и сям среди громадных масс осколков чудились развалины средневековых городов с крепостями, башнями и замками. В действительности же эти бесплодные земли представляли собой только одно колоссальное кладбище, где массами белеют останки толстокожих и черепахоподобных животных и даже, как говорят, кости ископаемых людей, принесенные сюда во время какой-то стихийной катастрофы первых веков, неизвестной до сих пор.

К вечеру весь бассейн реки Плэтт остался позади. Теперь равнина тянулась до самых крайних границ горизонта, очень приподнятого благодаря высоте, на которой находился Альбатрос.

В течение ночи больше не было слышно ни резких гудков паровозов, ни глухих свистков речных пароходов, нарушавших тишину небесного свода, усыпанного звездами. Только продолжительное мычание изредка доносилось до корабля, шедшего теперь ближе к земле. То были голоса бизонов, бродивших многочисленными стадами по равнине в поисках воды и пастбищ. Когда же они умолкали, то волнение высокой травы под их ногами производило глухой шум, похожий на шум надвигавшегося наводнения. Он резко отличался от не умолкавшего ни на минуту дрожащего гула винтов корабля.

По временам слышался то вой волка, лисицы или дикой кошки, то вой койотов[30], названных так за их громкий, резкий лай.

В чистом воздухе ночи чувствовались порой запахи мяты, шалфея и полыни, смешанные c сильным ароматом хвойных деревьев. Наконец, чтобы отметить все звуки, доходившие с земли, скажем об одном страшном до жути звуке, который на этот раз не был лаем койотов. То был крик краснокожего, который ни один переселенец не мог бы спутать с криком диких зверей.

На следующий день, 15 июня, около пяти часов утра Фил Эвэнс вышел из своей каюты. Может быть, сегодня ему удастся наконец повидать инженера Робура?

Желая узнать, почему тот не появлялся накануне, он обратился к его главному помощнику Тому Тернеру. Том Тернер, родом англичанин, был человек лет сорока пяти, широкий в плечах, коренастый, с железным телосложением и с громадной головой, характерной для всех портретов Гогарта, на которых художник точно воспроизводил все некрасивые Мерты саксонской расы. Желающие проверить могут взглянуть на четвертую гравюру в книге Harlots Progress, они найдут там голову Тома Тернера, посаженную на плечи тюремного сторожа, и, вероятно, Согласятся, что эта физиономия не внушает большого доверия.

— А что, сегодня мы увидим наконец инженера Робура? — спросил Фил Эвэнс.

— Не знаю, — ответил Том Тернер.

— Излишне спрашивать, вышел ли он куда-нибудь?

— Может быть.

— А когда он вернется?

— Повидимому, когда окончит свои дела.

С этими словами Том Тернер вернулся в свою рубку.

Пришлось удовольствоваться этим ответом, мало успокоительным. Показания компаса говорили, что они продолжали итти в северо-западном направлении.

Какой контраст между чахлой растительностью Бесплодных земель, покинутых Альбатросом с наступлением ночи, и тем пейзажем, который постепенно раскрывался внизу!

Пролетев после Омахи около тысячи километров, корабль находился теперь над страной, которую Фил Эвэнс не мог узнать по той простой причине, что он никогда там не бывал. Несколько фортов, построенных с целью задержать вторжение индейцев, виднелось на вершинах холмов, — фортов, построенных не из камня, а из деревянных досок. Мало селений и очень мало жителей во всей этой местности, так не похожей на золотоносные территории Колорадо, находившиеся несколькими градусами южнее.

Вдали начинал вырисовываться, пока еще очень неясно, ряд горных вершин, края которых в лучах восходящего солнца казались золотисто-огненными.

То были Скалистые горы. Вставая в это утро, дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс были охвачены ощущением резкого холода. Но это понижение температуры не было вызвано переменой погоды, так как солнце светило необыкновенно ярко.

— Должно быть, Альбатрос поднялся еще выше, — сказал Фил Эвэнс.

Действительно, барометр, повешенный на наружной стороне двери центральной рубки, упал до пятисот сорока миллиметров, что указывало на высоту приблизительно в три тысячи метров. Такая высота была необходима во избежание возможных неприятностей вследствие рельефа земной поверхности.

К тому же часом раньше Альбатросу пришлось пролететь над высотой в четыре тысячи метров, судя по тому, что позади виднелись горы, покрытые вечными снегами.

Что это была за страна, ни дядюшка Прудэнт, ни его спутник узнать не могли. За ночь Альбатрос мог несколько раз менять свой курс, уклоняясь то к северу, то к югу, двигаясь с исключительной скоростью, и это могло спутать все их соображения.

Тем не менее, обсудив различные предположения, более или менее вероятные, они остановились на следующем: эта территория, окруженная цепью гор, должна была быть той самой, которая актом, имевшим место в марте 1872 года, была объявлена Национальным парком Соединенных штатов.

Эта удивительная местность действительно была достойна названия парка — парка с горами вместо холмов, с озерами вместо прудов, с реками вместо ручьев, с горными цирками вместо садовых лабиринтов и с гейзерами изумительной мощности вместо фонтанов.

Спустя несколько минут Альбатрос уже летел над рекой Иэллоустон, оставив вправо горную вершину Стэвенсон, и вскоре был над громадным озером, носящим название этой же реки.

Какое разнообразие в изгибах берегов этого бассейна! Пляжи его, усыпанные осколками вулканического стекла и мелкими кристаллами, отражают солнце тысячами своих крохотных граней. Как капризно расположены острова на поверхности его вод и какую лазурь отражает это гигантское зеркало! А вокруг озера, одного из самых высоких на земном шаре, какая масса всякого рода пернатых: пеликанов, лебедей, чаек, гусей и северных красных утокнырков! В некоторых местах берега этого озера, очень крутые, покрыты сплошной зеленью деревьев — елей и лиственниц, у подножья круч клубятся бесчисленные облака. То пары воды, вырывающиеся из-под почвы, как из колоссального резервуара, в котором вода находится в состоянии постоянного кипения благодаря действию подземных огней.

Для повара был случай сделать большой запас форелей — единственной рыбы, которая во множестве водится в Иэллоустонском озере. Но Альбатрос продолжал оставаться на высоте, исключавшей возможность заниматься рыбной ловлей, которая, без сомнения, была бы изумительно богатой.

Через три четверти часа озеро осталось позади, и Альбатрос летел над местностью, изобилующей теми гейзерами, которые соперничают с самыми великолепными гейзерами Исландии.

Облокотившись на перила палубы, дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс любовались водяными фонтанами, устремлявшимися ввысь как бы для того, чтобы снабдить корабль водой. Среди этих гейзеров интересны Веер, струи которого устремляются вверх правильными сверкающими полосами, Крепкий замок, Верный старик с радужной короной на конце своих струй и, наконец, Гигант, подземная мощь которого вздымает столбы воды окружностью в двадцать футов на высоту двухсот футов.

Эту картину, несравнимую ни с какими другими, Робур, повидимому, изучил давно уже во всех подробностях, так как на палубу он не выходил. Неужели же он дал своему кораблю взлететь над этим парком только для того, чтобы доставить удовольствие своим гостям? Как бы то ни было, он не счел нужным выйти на палубу выслушивать их благодарности. Не пришел он и позднее, во время перелета Альбатроса через Скалистые горы, около семи часов утра.

Известно, что эта горная цепь тянется, подобно колоссальному спинному хребту, через всю Северную Америку и служит как бы продолжением Мексиканских Анд. В Скалистых горах, цепь которых имеет в длину три тысячи пятьсот километров, находится вершина Джемс, достигающая высоты в двенадцать тысяч футов.

Увеличивая скорость вращения своих крыльев, подобно тому как это делает птица в высоких слоях атмосферы, Альбатрос мог бы, конечно, перелететь и через самые высокие вершины этой цепи, чтобы сразу очутиться в Орегоне или в Юта. Но это не понадобилось, потому что горные перевалы позволяли перелететь через горную цепь, минуя хребет.

Есть несколько подобных проходов, или каньонов, — особый вид коридоров, более или менее узких, через которые можно пробраться на ту сторону горной цепи, не взбираясь на вершину. Одним из них, именно Бриджерским перевалом, пользуется Тихоокеанская железная дорога, чтобы проникнуть на территорию мормонов[31]. Другие перевалы находятся севернее или южнее. Одним из них и воспользовался Альбатрос, уменьшив предварительно свою скорость, чтобы не ударяться о стенки узкого коридора. Рулевой вел корабль так искусно, как он вел бы какое-нибудь судно на матче Королевского клуба на Темзе. Получилось действительно нечто изумительное. Это было неприятно двум врагам летных машин, более тяжелых, чем воздух, но они все же не могли не поражаться безукоризненной маневренности Альбатроса.

Менее чем в два с половиной часа громадная горная цепь была оставлена позади, и корабль полетел с прежней скоростью — сто километров в час. Теперь он держал курс на юго-запад, чтобы при своем приближении к земле срезать наискось территорию штата Юта. Альбатрос уже спустился на несколько сот метров, когда до слуха дядюшки Прудэнта и Фил Эвэнса донеслись свистки паровоза.

То был один из поездов Тихоокеанской железной дороги, направлявшийся к городу Большого Соленого Озера. Повинуясь секретному приказанию, Альбатрос быстро опустился еще ниже, чтобы следовать за поездом, мчавшимся на всех парах. Воздушный корабль был немедленно замечен. Несколько голов показалось в дверях вагонов. Затем многочисленные пассажиры заполнили площадки, которые соединяют американские вагоны, и некоторые из них храбро вскарабкались на крыши, чтобы лучше видеть редкое зрелище.

Громкие крики: «Гип-гип, ура!» раздавались в воздухе. Но и они не заставили Робура выйти на палубу корабля.

Альбатрос спустился еще ниже, умерив работу подъемных винтов, и замедлил свой ход, чтобы не опередить поезда. Это легко удалось ему. Он летел над поездом, как какой-то гигантский жук. Но Альбатрос мог без труда превратиться и в гигантскую хищную птицу. Он свободно маневрировал то вправо, то влево, быстро устремлялся вперед и возвращался назад. В ответ на горделиво поднятый флаг, черный с золотым солнцем, начальник железнодорожного состава стал приветствовать воздушный корабль тридцатисемизвездным флагом Американских штатов. Тщетно оба пленника пытались воспользоваться случаем дать весть о себе. Тщетно председатель Уэлдонского института надрывался, крича:

— Я — дядюшка Прудэнт из Филадельфии!

А его секретарь:

— Я — Фил Эвэнс, его коллега!

Крики эти терялись в тысячных возгласах «ура», которыми выражали свой восторг пассажиры поезда.

Тем временем три-четыре человека из экипажа Альбатроса появились на палубе, и один из них, подражая морякам, обгоняющим какое-нибудь менее быстроходное судно, протянул поезду конец каната, насмешливо предлагая взять его на буксир.

Вслед за этим Альбатрос продолжал свой путь, развив обычную скорость, и вскоре оставил экспресс далеко за собой.

Около часа пополудни вдали показался огромный диск — колоссальный рефлектор, отражавший солнечные лучи.

— Очевидно, это столица мормонов Солт-Лэйк-Сити, — сказал дядюшка Прудэнт.

Действительно, то был город Большого Соленого Озера, а диск оказался круглой крышей табернакля[32], в котором могли бы удобно разместиться до десяти тысяч верующих. Подобно выпуклому зеркалу, его крыша отбрасывала солнечные лучи по всем направлениям.

Но вся эта картина скоро исчезла, как тень. Держа курс на юго-запад, Альбатрос развил скорость, которая превосходила скорость ветра.

Вскоре корабль летел над штатом Невада и его сереброносной территорией. Только одна Сиерра отделяет этот район от золотоносных земель Калифорнии.

— Нет сомнения, — сказал Фил Эвэнс, — что мы увидим Сан-Франциско еще до наступления ночи.

Было шесть часов вечера, когда цепь Сиерра-Невадских гор была пересечена через ущелье Трэки, по которому проложен железнодорожный путь. Оставалось около трехсот километров, чтобы долететь если не до Сан-Франциско, то, во всяком случае, до Сакраменто, столицы штата Калифорния.

Скорость Альбатроса! была теперь такова, что еще до восьми часов на западном горизонте показался купол Капитолия. Вскоре и он исчез на противоположной стороне. В это время на палубе появился Робур. «Узники» подошли к нему.

— Инженер Робур, — сказал дядюшка Прудэнт, — мы уже у границы Америки. Полагаем, что шутка окончилась.

— Я никогда не шучу, — ответил Робур.

Он дал знак. Альбатрос начал быстро опускаться, но настолько стремительно, что пришлось укрыться в рубках. Едва дверь каюты закрылась, дядюшка Прудэнт воскликнул:

— Еще немного — и, мне кажется, я задушил бы его!