Он сознательно выбирал именно такой цвет в расчете на то, что солнечные лучи будут больше отражаться от блестящей поверхности. Так и было, но одного этого оказалось явно недостаточно в условиях северной Африки, где, если бы не кондиционер, даже сияющий кузов превращался в подобие микроволновки. Подходя ближе, Ирекат в очередной раз с удовольствием отметил, что смотрится его «красавица» очень даже прилично, вопреки своему возрасту. Особенно в сравнении со старым «Фольксвагеном» лоцмана Шпринге, имевшего обыкновение парковаться рядом.

«Жмот! – подумал Аззам, глядя на помятое крыло лоцманской машины. – И ведь получает достаточно, и премиальные имеет. Как на таком ездить можно, непонятно!»

Отворив дверцу своего седана, Ирекат, не глядя, бросил саквояж на переднее пассажирское сиденье и плюхнулся в свое кресло. В лицо ударил противный теплый воздух застоявшейся на солнце машины. Торопливо вставив ключи в замок зажигания, инженер завел двигатель. Тот отозвался приятным для слуха утробным ворчанием. Механик захлопнул двери и первым делом щелкнул выключателем кондиционера. Повеяло первыми тонкими струйками прохлады. Расслабленно ловя их всем телом, Ирекат прикрыл глаза. И тут же широко распахнул их от неожиданности, мгновенно сменившейся диким испугом. Чья-то широченная ладонь закрыла ему половину лица, зажав рот и не дав возможности издать ни единого звука. Перед глазами демонстративно сверкнуло громадное, как ему показалось, лезвие ножа, и тут же он почувствовал прикосновение холодного металла к своей шее. Молниями по спине пробежали мурашки, мгновенно сделав рубашку мокрой от пота. Руки и ноги стали ватными от страха, а в животе неприятно заныло.

– Сидеть! – тихо приказал из-за спины незнакомый голос. – Не будешь дергаться – останешься живым. Заорешь или выкинешь какой-нибудь фокус – перережу глотку, как барану. Оружие есть?

Инженер попытался было отрицательно замотать головой, но могучая рука, зажимавшая рот, не дала этого сделать. Получилось только промычать. Незнакомец продолжил:

– Сейчас я медленно уберу руку, а ты будешь сидеть тихо-тихо, договорились?

Ирекат снова замычал. А куда ему было деваться? Ладонь так же незаметно убралась, как и появилась, дав возможность египетскому механику вдохнуть. С шумом втянув в себя воздух, он покорно замер на месте – нож по-прежнему касался его кожи.

– Не оборачивайся! – прозвучала новая команда, хотя у него и в мыслях не было этого делать. – Трогайся с места и выезжай на дорогу. Куда дальше – скажу потом. И помни – что бы ни случилось, я успею прикончить тебя раньше, чем ты дернешься.

В этом-то Ирекат как раз не сомневался и проверять достоверность утверждения вовсе не хотел. Дрожащими руками переключив передачу, он начал выруливать со стоянки. Лезвие от горла отстранилось, но тут же легонько кольнуло между ребер. Работали с ним профессионально, механик чувствовал это на собственной шкуре, причем в самом прямом смысле. А вот кого он так прогневал – размышлять было пока не с руки. В голове мелькали самые разные мысли, которые неслись бешеным хороводом, совершенно не подчиняясь воле. Чаще других проносился образ одного из рабочих, придавленного контейнером, которого однажды довелось увидеть механику. Почему-то он был уверен, что именно так и будет выглядеть со стороны и его собственный труп после того, как этот ужасный человек сзади искромсает его своим громадным тесаком. Это умозаключение отнюдь не придавало ему бодрости. Тошнота волнами подкатывала к сжавшемуся в комок желудку.

Миновали границу порта, и полицейский патруль не только не кинулся спасать его, но даже не обратил особенного внимания на одну из сотен машин, снующих туда-сюда. Призрачная надежда на избавление от внезапного плена таяла вместе с удаляющимися в боковом зеркале портовыми постройками.

– К-куда ехать? – Внезапно пересохшее горло плохо повиновалось своему владельцу. Ирекат с опаской сглотнул и прокашлялся. Страх новой волной накатился на несчастного инженера, когда тот, кто сидел на заднем сиденье, приказал свернуть на безлюдную боковую дорогу. Он был настолько материальным этот ужас, что казалось, распространялся вокруг, словно радиоволны. Незнакомец это почувствовал и слегка нажал на лезвие. Нож без особого труда распорол тонкую ткань рубашки, оставив маленькую царапину на смуглом теле механика. Тот вздрогнул и послушно повернул руль. «Пежо» запрыгал по неровной проселочной дороге, все дальше удаляясь от трассы.

– Останови, – послышалось сзади, и это слово прозвучало для Иреката как приговор. Отчаянно пытаясь побороть дрожь в коленях, он нажал на тормоз. Машина довольно резко замерла на месте и заглохла. Нащупав ручку, механик дернулся в сторону выхода, но еще мигом раньше сильная пятерня сгребла воротник его рубашки и рывком оставила сидеть на водительском кресле.

– Что вам от меня нужно? – почти закричал инженер. Нервы его были на пределе.

– Успокойся и отвечай на мои вопросы: кто и зачем приказал тебе подбросить наркотики на русский корабль?

– Какие наркотики? – заикнулся было араб и тут же получил оглушительную затрещину, от которой его голова мотнулась в сторону, чувствительно приложившись к стойке автомобиля.

– Ответ неверный, – грустно произнес Полундра, продолжая держать египтянина за шиворот. – Не зли меня.

– Клянусь, я ничего не подбрасывал! Я…

На этот раз Сергей ткнул ему двумя пальцами в нервное сплетение повыше ключицы, не дав договорить. Механик взвыл от боли. Схватив его за подбородок, Полундра придвинулся к его уху.

– Если хочешь дальше поиграть – скажи. Я знаю много разных забав. Только тебе они вряд ли понравятся. – Невозмутимый голос Полундры действовал на инженера как холодный душ. – Попробуем еще раз, но за каждую попытку соврать тебе будет очень больно.

– Меня заставили! – Голос механика срывался, в голове гудело после столкновения с собственным авто, вид у него был довольно плачевный. Сергей выдержал небольшую паузу, а затем положил ладонь ему сверху на лоб и, зацепив пальцами за глазницы, оттянул голову назад, словно собираясь перерезать горло.

– А-а-а!! – завопил механик. – Не убивай! Я все скажу! Все!

Сергей чуть ослабил хватку.

– Мне заплатили и дали пакет, чтобы я нашел его на русском судне!

– Кто?

Араб попытался схватить удерживающую его руку, но Павлов без труда перехватил его кисть.

– Я не знаю его, он дал мне деньги и все! Первый раз его видел!

– Я же предупреждал, не ври мне! – Сергей больно вывернул один из пальцев на руке Иреката. – Тебе больше не нужен этот палец, да? Кто это был?

Скорчившись от боли, египтянин решил больше не упираться. Сбиваясь и всхлипывая, он затараторил:

– Жизнью клянусь – не знаю, как его зовут! Никогда его раньше не видел, Аллах свидетель! У него шрам был на лбу, страшный такой! Прямо на глаз спускался! Две недели назад он пришел ко мне домой, дал десять тысяч баксов и наркоту. Сказал, что я должен сделать так, чтобы эту дрянь нашли на русском корабле! Иначе он убьет меня! И все! Больше я ничего не знаю, клянусь!

Сергей мысленно присвистнул: «Десять тысяч! Неплохо заработал, ублюдок!» Но пальца не отпустил.

– Зачем ему это нужно?

Ирекат почти рыдал:

– Не знаю я!!! Он ничего мне больше не сказал! Только пригрозил, что мне будет плохо, если я кому-нибудь расскажу! Я отдам все обратно, все деньги, только не трогай меня!

Теперь для Полундры кое-что прояснялось. Постепенно прорисовывалась подоплека всех несчастий его корабля и команды. Чтобы наркотики были подброшены на судно, необходимо появление там механика. А как это сделать, не вызывая лишних подозрений? Ну, конечно, только в сухом доке. Для этого и столкновение организовали. Недаром капитан буксира себе «мерс» купил. Да, вариант самый правдоподобный. Не произойди аварии, кто бы пустил этого араба на борт «Арктура»? Ничего себе заговор, масштабы впечатляют. Кто-то по-крупному обозлился на мирный русский кораблик военного назначения. Или на кого-то из команды…

– Выметайся, – приказал Сергей инженеру и разжал пальцы. – Выйдешь из машины – сразу на землю и мордой в песок, понял? И считай до тысячи. Досчитаешь – можешь вставать и идти домой. Поднимешься раньше – получишь пулю! Пошел!

* * *

Машину пришлось бросить на обочине. Хоть и было жалко. Пришлось тащиться больше мили пешком по жаре. Но не заявляться же на базу на серебристом «Пежо»! То-то удивились бы египетские пограничники. Снова облачившись в арабские одежды, Сергей надеялся так же незаметно вернуться в лагерь пленников, как он оттуда выбрался. По крайней мере, очень на это рассчитывал. Рабочие должны были еще оставаться на месте. А пограничникам хватит забот с разгулявшимися матросами, как пить дать. Так что шансы были.

Впереди показалась старая будка КПП перед воротами базы. Возле нее стоял полицейский джип. Это было не к добру. Сергей продолжал идти, уже насторожившись. Послышались возбужденные голоса. Наверное, парни все-таки перебрали самогону и устроили такой дебош, что пришлось вызывать полицию. Главное, чтобы его не кинулись искать. Командир наверняка уже заметил его отсутствие, устроит потом выволочку, но сейчас прикроет, если что. Надо поскорее вернуться.

Низко наклонив голову, Сергей поравнялся с джипом. У ворот стояли трое полицейских в желто-песочной форме и мирно общались с пограничниками. Вдруг Полундра чуть не споткнулся – до его слуха долетела фраза на арабском языке, в которой явственно прозвучала его фамилия. Слегка исковерканная на арабский манер, но достаточно узнаваемая: «Паф – лоф». Тем более офицер, который, собственно, и разговаривал с охраной, повторил ее несколько раз. Ну и дела! Неужели механик оказался таким прытким и уже успел вызвать копов? Но как они так быстро вышли именно на него? Сергей решил не торопить события. В конце концов, сейчас он никакой не «Пафлоф», а обыкновенный египетский строитель. Надо было только проскользнуть мимо охраны и успеть скинуть маскарад до того, как пограничники, которые наверняка построят арестованных на плацу, начнут его искать по списку.

Громкий окрик привлек внимание не только Сергея, но и египетской охраны. Вот дьявол! Из-под накидки Сергей разглядел, как в его сторону бежит, размахивая всеми конечностями, тот самый египтянин, одежду которого он так вежливо позаимствовал. Да еще и орет благим матом на арабском языке! «Вот оно что! – догадался Полундра. – Этому паразиту захотелось сачкануть в очередной раз с работы, а одежонки он своей не нашел. Поднял скандал, рыбий хвост! Полицию вызвал!»

Услышав заполошные крики строителя, охрана вскинула автоматы и бросилась к Павлову. Справедливо рассудив, что не стоит с ними связываться, Сергей обреченно застыл на месте. Ну не расстреляют же его за одну рубашку. А если начать дергаться – то могут. Солдаты обступили его, держа на мушке. Один из них выкрикнул:

– Руки вверх!

Сергей послушно выполнил эту традиционную для подобных случаев церемонию. Не обращая внимания на автоматы, к нему подскочил пострадавший строитель и сорвал с головы платок. Удивились не только пограничники, но и земляки, увидев Сергея в длинной арабской рубахе до пят. Схватив его за рукав, египтянин заверещал, мешая русские слова с арабскими:

– Мой! Мой рубашка! Иддини! Давай!

Поняв, что он не отстанет, старший из охранников взмахнул стволом автомата:

– Отдай ему одежду!

Медленно, чтобы не дразнить напрягшихся бойцов, Сергей снял с плеча котомку и стянул с себя галабею. Строитель возмущенно вырвал их из его рук и, немного успокоившись, отбежал в сторону, продолжая ворчать себе под нос. К командиру пограничников подошел полицейский офицер:

– Накиб (капитан, арабск.), это тот, кто нам нужен!

Египетский офицер шагнул к Полундре:

– Как тебя зовут?

Отпираться было бессмысленно. Сергей видел, как египетский мент украдкой сверялся с фотографией. Ищут точно его. Усмехнувшись, он увидел вдали растерянные глаза своего командира, который беспомощно стоял среди примолкшей команды, и произнес:

– Сергей Павлов.

Двое полицейских подступили к Полундре с боков и бесцеремонно защелкнули на запястьях наручники, больно прищемив кожу. Грубо подталкивая в спину дубинками, Сергея подвели к джипу и втолкнули в заднюю дверцу. По обе стороны от него уселись двое, а офицер, как и положено, занял переднее сиденье. Взревел двигатель. Павлов посмотрел на заросшее до самых глаз черной щетиной лицо полицейского и спросил:

– Куда меня везут?

Не поворачивая головы, тот буркнул:

– На допрос в прокуратуру.

Джип рванул с места и запылил в сторону города. Сергей мельком глянул на серебристый автомобиль, сиротливо стоявший у обочины, мимо которого они только что с шумом пронеслись, и вспомнил про Иреката. Нет, механик наверняка все еще считает вслух до тысячи, уткнувшись носом в песок. Тут дело в чем-то другом. «Может, меня кто-нибудь выследил, – размышлял Сергей, глядя на унылые пейзажи за окном. – Тогда почему искали на базе, а не взяли по дороге? Чудеса!» Решив не ломать голову – все равно все скоро прояснится, как только приедут в прокуратуру, – Сергей откинулся на сиденье. Только сейчас почувствовал, как устал. Да и есть уже хотелось. «Интересно, а перед допросом покормят?» – подумал он, сам подивившись своей наивности.

Джип размеренно покачивало на ухабах. Начало клонить в сон.

Неожиданный резкий поворот автомобиля вывел Полундру из полудремы. Джип, не сбавляя скорости, свернул на проселочную дорогу и двигался явно не в ту сторону. Трясло нещадно. Оглядевшись, за что бы ухватиться, и не найдя ничего подходящего, Сергей сердито спросил по-английски:

– Куда мы едем?

Офицер, сидевший на переднем сиденье, вдруг обернулся и оскалил желтые зубы в зловещей ухмылке.

– В долину мертвых! – произнес он по-русски.

«Ничего себе, мент! – пронеслось в голове у Сергея, который успел отметить явный кавказский акцент полицейского. – Да и остальные тоже как-то странно смотрятся в форме. Вот дьявол! Слепой я был, что ли? Да на них чалмы надень вместо фуражек – вылитые моджахеды! То-то они так торопились от пограничников отъехать. Ряженые, краба дохлого им в глотку! Потому и форма на них как-то непривычно сидит!»

От таких выводов сон как рукой сняло. Джип все удалялся в безлюдную местность, и надо было что-то предпринимать. Словно угадав его мысли, «офицер» направил на него револьвер, а двое сидевших рядом отодвинулись, приготовив свои автоматы к стрельбе.

Глава 13

Израиль. Ашкелон

Солнце постепенно скатывалось в море, освещая багровым светом стены двухэтажного дома на берегу моря. Построенный вручную, с крепкими дверями и новой кровлей, он выглядел довольно респектабельно. В крошечном палисаднике росли несколько крупных пальмовых деревьев, а из окон торчали белые ящики кондиционеров. Но главным его достоинством по праву считалась беседка, устроенная на небольшой террасе с видом на море.

Была суббота, по-еврейски – Шаббат. Священный день для всех иудеев. На еще светлом небосклоне уже сверкала первая звезда, поэтому в доме, как и во всех других, уже горели свечи, а на столе стоял заготовленный еще в пятницу ужин. В комнате, которую неустанный труженик-кондиционер очищал от излишней влаги и тепла, сидела семья Эдельштайнов. Вернее, не все семейство, а лишь те, кто был дома: Натаниель и его дедушка. Иосиф Моисеевич Эдельштайн, ветеран двух войн – Великой Отечественной и Арабо-Израильской «шестидневной», огорченно глядел на экран телевизора. По российскому телеканалу, который ловили при помощи спутниковой антенны, как раз шли вечерние новости. Среди прочего симпатичная ведущая программы упомянула об акте вандализма, совершенном националистическими группировками в одном из городов. «Скинхеды» изрисовали свастиками здание синагоги и разбили несколько надгробий на находящемся недалеко еврейском кладбище.

Сложив на груди руки, ветеран покачивал седой головой из стороны в сторону и нараспев приговаривал:

– Ай-ай-ай! Ничего не меняется в мире! Все-таки правильно мы с твоей бабушкой, земля ей пухом, сделали, что уехали сюда. Здесь я могу открыто говорить, что я еврей. И не опасаться косых взглядов.

Натаниель вяло ковырялся в тарелке, механически кивая деду в ответ.

– Вот тебя, к примеру, – не унимался старик, – взяли бы служить в разведку, если бы ты родился и жил в СССР? В лучшем случае пошел бы по моим стопам и стал морским военврачом. Хотя если посмотреть со всех сторон, не так уж это было бы и плохо. Или ты так не считаешь, а?

– Что? Да, конечно, – встрепенулся внук, явно озабоченный чем-то другим. – Ты прав, дедушка.

– Ты же не слушаешь меня, Натан, – хитро прищурившись, пожурил его дед. – Или я не прав, но ты в последнее время сам не свой. У тебя неприятности на службе?

– Нет-нет. Все в порядке, – поспешил заверить его парень, отводя глаза в сторону.

– И как тебя взяли в разведку, не пойму сам. Ты же совершенно не умеешь говорить неправду! Я же вижу, какой ты смурной. А может, какая-то красотка разбила сердце моему внуку?

Натаниель отложил в сторону вилку и уставился в скатерть перед собой. Собравшись с духом, он мельком глянул на деда и снова стал смотреть вниз.

– Скажи, дед… – замялся он. – Только не перебивай. Мне нужно с тобой посоветоваться об одном очень важном деле.

Ветеран приосанился и кивнул головой, давая понять, что он готов выслушать.

– Не знаю, стоит ли это рассказывать, – тем временем продолжал Натан. – Понимаешь, в мои руки попал один секретный документ… Исключительно важный… А потом мне приказали его уничтожить. Но там было такое…

Парень снова посмотрел на деда. Тот сидел, вытянувшись в струнку, и сосредоточенно слушал. Тяжело вздохнув, Натан взъерошил свои густые черные волосы:

– С одной стороны, я хотел остаться верным присяге… А с другой… Я понял, что руководство затеяло опасную провокацию, от которой дурно пахнет за милю. Заигрывает с террористами, рискуя при этом подставить тысячи людей, даже сотни тысяч… В общем, я отослал эту информацию телевизионщикам, чтобы они обнародовали. Анонимно…

Дед перебил его:

– Ты послал оригинал по почте? – ужаснулся он.

– Нет, конечно. Это аудиозапись на диске, копий можно наделать хоть тысячу… Ты воевал и с немецкими фашистами, и с арабскими террористами. Как бы ты поступил на моем месте?

Ветеран покачал головой, взвешивая слова. Ситуация непростая.

– Сначала по поводу присяги, – наконец ответил он. – Для себя я это решал просто: шел на фашистов с криком «За Родину, за Сталина», на арабов с криком «За Родину, за Бен Гуриона»…

Договорить ему не дала пронзительная трель звонка. Кто-то настойчиво ломился в двери. Натан побледнел и, вскочив, выглянул в окно. У калитки их дома стояли два автомобиля с затемненными стеклами, а у входа – четверо атлетически сложенных мужчин в штатском с многозначительными лицами. Один из них не переставая давил на кнопку звонка.

На негнущихся ногах Натаниель подошел к двери и отворил ее.

– Натаниель Эдельштайн? – уточнил нежданный гость на пороге. – Вот разрешение суда на обыск в вашем доме.

– Кто там, Натан? – послышался голос деда из-за спины.

– Обыск… – пожал плечами внук, стараясь сохранять самообладание, и отступил в сторону, пропуская вваливающихся людей в одинаковых костюмах.

Не теряя времени, команда стала сноровисто рыться в вещах, постепенно переворачивая весь дом вверх дном. Сложив руки на груди, Натаниель уселся посреди комнаты на тахту. Ничего не понимающий (вернее, искусно игравший эту роль) дед подсел к нему, ошарашенно наблюдая, как молодчики выгребают в специальные брезентовые сумки компьютерные диски с полочек, как они без тени смущения выворачивают наизнанку постели. Добравшись до книг, бравые парни стали по одной вынимать их из шкафа, пролистывать и нахально бросать на пол. Это было выше сил Иосифа Эдельштайна. Вскочив, насколько ему позволял его возраст, он принялся подбирать тома, закричав на обыскивающих:

– Вы что, погромщики? Скинхеды? Давайте еще свастику нарисуйте на моих дверях!

Старший подошел к нему и вежливо взял его под локоть.

– Успокойтесь. Никто ничего не будет рисовать. У нас есть законные основания. Пожалуйста, сядьте и не мешайте обыску. Это в ваших интересах: быстрее закончим – быстрее уйдем.

– Убери от меня руки! – ветеран пришел в ярость. – «Законные основания»! Да вы ведете себя хуже фашистов! Забыли уже, что такое холокост?

Он отступил в сторону, продолжая сверкать очами из-под седых бровей.