– Ничего, как видите. Остается только надеяться, что названная точка является местом падения предмета и он мог сместиться в сторону, пока достиг дна.
– Течение?
– Не исключено.
Зетлер посмотрел на исчерченную карту.
– Остается только продолжить поиски. Не так ли?
Зажужжала местная связь. Рашкес снял трубку и сдержанно улыбнулся. Переключив направление, он приказал остановить машины. «Красотка» послушно закачалась на волнах.
– Это он? – догадался Зетлер.
– Пока не знаю. Есть изменения рельефа морского дна, отличные от естественных. Похоже на крупный искусственный объект. Сейчас мы подробнее рассмотрим его при помощи гидролокаторов, – ответил капитан, давая понять, что в ближайшее время он будет очень занят управлением своим судном и лучше его не отвлекать разговорами. Контрразведчик стал терпеливо ожидать результата.
Примерно полчаса спустя капитан сам повернулся к нему:
– Похоже, мы нашли то, что искали. Примерно в сорока метрах под нами приборы обнаруживают крупный объект, размерами и конфигурацией напоминающий бомбардировщик американских ВВС.
– А точнее установить получится? Или надо нырять?
Капитан почувствовал, что отношение к нему оперативника едва заметно изменилось. Более уверенным тоном он распорядился приготовить специальный мини-батискаф к погружению. Матросы затопали по палубе. Загрохотала якорная цепь. Натужно завыли лебедки. Зетлер продолжал вопросительно смотреть на капитана. Тот, не говоря ни слова, вышел из рубки.
Бак судна слабо освещался желтыми фонарями. Там кипела работа. Зетлер, вышедший вслед за капитаном, пытался что-либо там рассмотреть, но увидел лишь, как средних размеров ящик, раскрашенный желтым и черным, с двумя винтами и еще какими-то устройствами плавно шлепнулся в волну за кормой, удерживаемый тросами и шлангами. Лебедка продолжала выть, высвобождая все новые и новые витки тонкого металлического троса, который уходил, натягиваясь, во вздымающуюся волнами пучину. Моряки рядом травили толстый кабель, через который, видимо, происходило управление подводным аппаратом. Примерно в такой же скуке прошли последующие минут сорок.
Оперативник поднял глаза к небу – звезд почти не было видно из-за плохо различимых в темноте облаков. Ветер крепчал. Тревожно хлопало на флагштоке полотнище киприотского флага. Стало как-то неуютно, и Зетлер начал жалеть, что вышел вслед за капитаном. Рашкес же как ни в чем не бывало продолжал любоваться слаженной работой своих подчиненных. Внезапно он порывисто развернулся и шагнул обратно в рубку. Седой контрразведчик хвостиком последовал за ним. Причем с облегчением – внутри были не так слышны завывания ветра.
Капитан Рашкес уже стоял на своем прежнем месте, держа руку на пульте. На этот раз он любезно воспользовался громкой связью, чтобы Зетлер тоже мог слышать доклад его специалистов:
– …глубина тридцать восемь… тридцать девять метров, видимость хорошая… обнаружил первый объект… много ракушечного нароста, но, скорее всего, это крыло самолета… да, есть двигатели, это точно крыло… вернее – его фрагмент… оно отломлено…
Израильский контрразведчик приблизился поближе к динамику, чтобы отчетливее разбирать слова. А невидимый ему рулевой продолжал обследовать находку:
– … есть корпус… тоже зарос совсем… лежит с севера на юг… остекления в кабине нет…
– Есть какие-нибудь опознавательные знаки? – почему-то шепотом спросил Зетлер.
– Какие знаки? Там же все в ракушках и водорослях, – отозвался Рашкес, но все же передал этот вопрос оператору батискафа. Через некоторое время они услышали:
– Знаков не вижу, нужно очищать борт. Но, боюсь, поднимется муть и затруднит дальнейшее исследование. Попробовать?
– Нет-нет! – поспешно заявил контрразведчик, а капитан подтвердил отрицательный ответ. В динамиках на некоторое время воцарилась тишина. Под мерное покачивание судна оперативник «Шин-Бет» вопросительно переводил глаза с капитана на часы и обратно. Но Рашкес только безмолвно и терпеливо ждал. Наконец связь снова ожила.
– Нашел дыру в фюзеляже… точнее, самолет развалился пополам в районе бомбоотсека… хвост лежит где-то дальше, пока его не вижу… попытаюсь проникнуть внутрь…
Зетлер сглотнул слюну и прищурился от азарта:
– Он пустой? В самолете ничего нет?
– Да подождите вы, – раздраженно отмахнулся капитан. – Думаете, так легко войти внутрь затонувшего самолета? Одна ошибка – и мы потеряем батискаф!
Голос оператора, зазвучавший вновь, был несколько взволнован:
– …я почти в бомбоотсеке… вернее там, где он был раньше… вижу груз… это ракета, скорее всего… очень большая… сорвалась с подвесок и лежит, наполовину вывалившись наружу… внешних повреждений нет, насколько я вижу… утечки радиации нет – дозиметры молчат…
Рашкес посмотрел на своего гостя горящим от возбуждения взглядом:
– Вам везет, господин Зетлер. Нам даже не придется резать фюзеляж самолета, чтобы достать ее. И с подвесок срезать тоже. Идеальный вариант для подъема.
Оперативник широко улыбнулся:
– Удача любит смелых, как говорят англичане. Сколько понадобится времени для того, чтобы вытащить ее оттуда?
– Часа три-четыре, если все будет нормально.
– Это значит, что до рассвета мы это сделать не успеем?
Капитан отрицательно покачал головой. Зетлер на секунду задумался. Поднимать такой груз днем было нельзя. Слишком людное место. Да и американские спутники могут засечь, а это было бы крайне нежелательно. Оставался только один выход.
– Будем ждать следующей ночи, командир Рашкес, – сказал контрразведчик и с некоторым беспокойством глянул на белые барашки волн. Капитан тут же подтвердил его опасения:
– Погода может совсем испортиться. Ветер крепчает…
– Ничего не поделаешь. Так надо, – вздохнул Зетлер и засобирался к себе в каюту.
Глава 11
Хаким и не подозревал, что можно так соскучиться по солнцу и свежему воздуху. Нет, разумеется, ему приходилось и дольше отсиживаться в подвалах и землянках. А сейчас всего трое суток он заперт в этой консервной банке, и уже стало так тоскливо. Постоянно клонит в сон, и кажется, что там, наверху, наступила вечная ночь. И все время светит луна, такая же тусклая и желтая, как здешние лампы. И что обидно, нельзя выйти, чтобы проверить самому. Еще мучительнее безделье. Каждый из экипажа чем-то занят. От капитана до последнего матроса. Даже здоровенный сириец Джамал постоянно копошится со своими аппаратами. И только ему, Хакиму, совершенно нечем заняться. Он уже обошел все отсеки. Достал капитана своими расспросами. Пересмотрел все местные порножурналы. А теперь просто сидел в кают-компании, тупо смотрел на переборку и постепенно приходил к осознанию того, что не каждый может быть подводником. В голову уже начинали лезть разные мысли о вечности и бренности всего земного, а это был совсем нехороший признак. Скорее бы оказаться на месте, тогда уже можно будет снова бороться, придумывать комбинации, действовать…
Бесшумно появившийся матрос вывел его из столбняка. Он тихо, как и все, что делалось на подлодке, передал ему просьбу капитана прийти на центральный пост. Внутренне обрадовавшись ему, словно избавителю, Хаким удивленно поднял искореженную шрамом бровь и с готовностью последовал за матросом…
…Солнце еще не показалось из-за горизонта, и вся морская поверхность озарялась только розово-серыми рассветными лучами. Начинался еще один день. Ничем не примечательный, один из бесконечной череды. Ветерок уже далеко унес редкие ночные облака и теперь игриво взбивал белые барашки на гребнях волн. Острый металлический шпиль, бесцеремонно высунувшийся прямо из морской пучины, легко разрезал собой эти пенистые завитки, не обращая внимания на возмущенный и рассерженный плеск морской воды. Подводная лодка вышла в назначенный квадрат и теперь дрейфовала, подняв перископ, пока ее капитан оценивал обстановку. Прильнув к окулярам, Камаль Наги хищно вглядывался в район, куда ему предстояло вести свой подводный корабль. Важно было не упустить ни одной мелочи, а особенно не подставиться под удар Израильского военного флота. Рядом, сгорая от нетерпения, но не подавая вида, стоял Ассади и внимательно сверял карту, полученную от потомка советского летчика, с той, что лежала на столике и была испещрена навигационными знаками. Все сходилось, они были практически рядом с тем самым местом, где в злополучном шестьдесят седьмом году потерпел катастрофу американский бомбардировщик. До цели оставалось рукой подать, и именно поэтому важно было остановиться и хорошенько осмотреться. Ведь всегда оставался шанс того, что информация есть не только у них, и вместо вожделенной ядерной бомбы их ожидает вражеский эсминец.
– Что видишь, командор? – повторил Ассади, отрываясь от карты. Чудовищным усилием воли он сдерживал себя, чтобы не подскочить и не заглянуть в окуляры. Камаль Наги, держась обеими руками за рукоятки управления, медленно поворачивался вокруг толстенной металлической трубы, свесившейся с потолка. Не отрывая своего орлиного носа от резиновой накладки, капитан поделился своими наблюдениями:
– С виду все спокойно. Противолодочной авиации не видно, эскадренные миноносцы нас не атакуют.
– Но что-то тебя смущает, так?
– Есть тут какое-то корыто…
Хаким насторожился:
– Евреи? Военный корабль?
Камаль Наги задумчиво пощелкал языком:
– То-то и оно, что судно гражданское. И флаг киприотский…
Ассади встал рядом с капитаном, заложив руки за спину:
– Что оно тут делает, да? Ты это имеешь в виду?
– Вот именно… Флагов таких достать можно тысячу, у меня даже есть. А вот судя по архитектуре, кораблик-то – спасательный! Дай-ка я его получше разгляжу… Шайтан тебя подери! Так я и знал! Печенкой своей чувствовал! Сдается мне, уважаемый, что нас могут опередить! Вот глянь на надстройку на верхней палубе, только израильтяне так строят!
Наги отодвинулся от перископа, освободив место арабскому боевику. Тот с нескрываемой радостью принял это предложение. В глаза ударил яркий свет – там, на поверхности, солнце уже выкатывалось на небосвод. Быстро разобравшись с регулировкой, Ассади поймал в перекрестье прибора небольшое судно, лениво переваливающееся с борта на борт. Он не особенно разбирался в морском деле, но, по крайней мере, никаких пушек на наблюдаемом судне не было. Повернув тубус перископа, он принялся рыскать взглядом по волнам, пытаясь угадать точку на поверхности, под которой скрывается объект их поиска. А чтобы его не отогнали раньше времени от «окошка в другой мир», он озабоченно спросил:
– По-твоему, это точно израильское судно? А с чего ты взял, что оно спасательное?
Наги хмыкнул и погладил свою седую бороду.
– Уж можешь мне поверить, их проклятые корыта я ни с чем не спутаю! Даже если они нацепят десять бразильских и один австралийский флаг. И кстати, при помощи такого вот спасательного суденышка они очень ловко могут достать с морского дна какую-нибудь хреновину, типа атомной бомбы…
– Думаешь, они знают?
– Да уж наверняка, – снова хмыкнул Наги и взялся за перископную ручку, давая понять, что «аттракцион» закончен и пора убирать перископ. – Иначе что бы они здесь делали?
Не без сожаления оторвавшись от окуляров, Ассади понаблюдал, как по команде капитана тубус с легким жужжанием поднялся к потолку.
– Там сильное волнение, – полувопросительно заметил он.
– Да, штормит. И будет только хуже.
– Это должно помешать израильтянам, – удовлетворенно отметил Хаким. Но тут же добавил с некоторым огорчением: – Но и нам не поможет. Вся надежда только на одно. Командор, вы позволите воспользоваться телефоном?
Получив молчаливое согласие, Ассади протянул руку к микрофону внутренней связи и, поразмыслив немного, нажал нужную кнопку.
– Джамал, зайди на мостик. Ты нужен, – попросил он и вернул аппарат капитану. Через некоторое время, согнувшись в три погибели, в проеме перехода появился сириец. Видимо, он очень торопился – его лысина блестела мелкими капельками пота. Широко улыбнувшись, он замер на пороге, ожидая разрешения капитана пройти.
– Проходи, проходи, брат! – позвал его Ассади. – Вот, знакомься, командор. Это и есть наша надежда – Джамал Яззи. Учился в севастопольской школе подплава. Говорят, русские научили его таким чудесам, что потом сами испугались!
Сириец улыбнулся еще шире. Приземистый Наги смотрел на него снизу вверх. Выдержав необходимую в таких случаях паузу, он протянул здоровяку свою руку. Джамал с готовностью сжал ее в своих лапищах:
– Для меня большая честь, командир, познакомиться с вами. Я слышал о вас очень много, достойного уважения.
Седая борода капитана скрыла довольную ухмылку.
– И я рад нашему знакомству, – ответил он.
– Скажи, Джамал, – вмешался Ассади, крутя в руках штурманскую линейку. – Шторм сильно помешает тебе в работе?
Сириец пожал широкими плечами:
– Да, конечно, будет сложнее. Но, если надо, я готов работать и в шторм. Лишь бы оборудование выдержало.
– Отлично! – искренне обрадовался Хаким. – У тебя все готово? Твое участие может понадобиться в любой момент.
Подводный пловец заверяюще кивнул головой.
Удовлетворенный таким положением дел, Ассади похлопал его по плечу и отправил обратно в каюту отдыхать перед погружением. Дождавшись, пока затихнут шаги сирийца, он движением фокусника выудил откуда-то полиэтиленовый пакет с красно-коричневой книжицей и какими-то бумагами.
– Значит, будем ждать, пока уйдут евреи, – сказал он, вынимая из пакета документы и протягивая их капитану. – И сразу же начнем. Или дождемся темноты.
Наги взял из рук араба паспорт и недоуменно пролистал его.
– Pav-lov, – по слогам прочитал он. Покопался в остальных листках и поднял глаза на Хакима. – Русский? Военный?
Ассади сделал довольную мину:
– Ага!
Капитан ничего не сказал. Он был слишком опытен, чтобы не понять замысла Ассади. Видно, недаром о том ходят такие ужасающие слухи. Указав на люк, за которым недавно скрылся сириец, Наги погладил бороду и спросил:
– А он не догадывается?
– Нет, он чистый борец за идею… – Хаким без тени сомнения принялся упаковывать документы обратно в полиэтилен.
– А где этот неверный?
– Этот? – араб поднял вверх паспорт. – С ним уже работают мои люди.
Глава 12
Даже совершенно не зная порта, можно довольно точно там ориентироваться. Главное – хорошо представлять себе его функционирование. С этим у Полундры, к счастью, проблем не было. Не юнга все-таки, не первый раз, что называется, замужем. Побродив около получаса и разобравшись что к чему, Сергей выбрал направление, в котором ему предстояло двигаться. А еще минут через десять он практически безошибочно вышел на искомое место – самый надежный источник всей портовой информации, куда мигом слетаются все новости и откуда так же мгновенно разносятся слухи – «матросскую биржу».
Прятаться необходимости не было. Павлов был абсолютно уверен, что здесь найдутся и более криминальные личности, чем он, а полицейские заглядывают сюда крайне неохотно. С переброшенной через плечо матерчатой сумкой, в которую он аккуратно сложил взятую напрокат арабскую одежду, он преспокойно смешался с пестрой толпой матросов, находящихся в поиске работы. Неспешно протискиваясь через гудящую массу людей, Сергей принялся высматривать подходящих собеседников. Кого только не было вокруг! Китайцы, англичане, индусы, поляки… Разверни каждый из них флаг своей страны, наверняка здесь нашлось бы большинство из имеющихся на земном шаре государств. Вежливо извинившись перед иссушенным ромом и морскими ветрами до мумиеобразного состояния латиноамериканцем, которого нечаянно чуть не уронил на землю, Сергей понял, что идет немного не туда.
Там, впереди, было настоящее столпотворение: какой-то зазывала предлагал, видимо, очень выгодный контракт или набирал команду для какого-то высокооплачиваемого дела. Матросы, отталкивая друг друга, крича и ругаясь, пытались к нему пробиться, создавая сутолоку. В основном это были, конечно, полунищие моряки, которым уже было все равно чем заниматься, лишь бы хоть немного платили. Публика поприличнее знала себе цену и не суетилась, спокойно наблюдая за всем происходящим, неторопливо обсуждая новости и ожидая своего удачного часа. К таким и направился Сергей, с некоторым трудом выбравшись из толпы.
Вскоре нужные собеседники сами нашли его.
– Ты что, потерялся, парень? – услышал он хмельную английскую речь с немецким акцентом. Поняв, что обращаются именно к нему, Сергей обернулся. Перед ним стоял пузатый баварец в холщовых штанах на подтяжках. Вместо рубахи на нем был оригинальный кусок довольно замызганной ткани с отверстием для головы, надетый, как мексиканское пончо. Судя по внешнему виду, он был именно из той категории матросов, которые уже разуверились в своей удаче и просто плыли по течению, перебиваясь мелкими заработками, которых едва хватало на еду. Зато, судя по источаемому на несколько метров амбре, на выпивку денег он не жалел. Ухватив Полундру за рукав футболки – главным образом, чтобы удержать собственное равновесие, – он оглушительно икнул и обдал Сергея новой порцией перегара.
– Тебе повезло, что ты наткнулся именно на меня, парень! Я покажу тебе дорогу в любую сторону! И за весьма умеренную плату! Ты хоть понимаешь меня, а? Ты вообще говорить можешь или ты немой, как треска?
– Манфред! Отвали от человека! Тебя уже ждет твой китайский друг вон там! – раздался еще один голос. На этот раз он принадлежал вполне приличному мужчине средних лет с густой шевелюрой курчавых волос, которые вместе с цветом кожи и специфичным произношением выдавали в нем испанские корни. Сергей аккуратно снял пятерню нетрезвого рыбака со своего рукава и придал его неустойчивому телу нужное ускорение для движения. Испанец тоже чуть помог, продолжая увещевать:
– Давай, давай, старик, двигай! Шевели плавниками! Нечего пугать приличных людей!
– Это ваш знакомый? – спросил его Полундра, глядя вслед удаляющемуся зигзагами человеку.
– Мы с ним четыре сезона ходили на одном траулере, – вздохнул испанец. – Первоклассным рыбаком был, пока виски не заменило ему море!
Сергей с сожалением покачал головой.
Поделиться книгой: