— У неё был телефон, — сказал Ломов.

Сыщики пожали плечами.

— Всё, что было, — вот здесь.

Диктофона тоже не оказалось.

— Нашли свидетелей?

— Нет. Тут собирается публика, которая не любит давать показания. К тому же всех выгнали до нашего прихода.

— Пальцы остались? — спросил Малков у криминалиста.

— Вряд ли. С тела не снимешь, а вещи он не трогал. Впрочем, в лаборатории проверим.

— Пошли, Влад, — сказал Ломов. — Ты раньше бывал в женском туалете? Я — впервые. Чего ты такой угрюмый?

— Маринку жалко.

В интонации Малкова его напарник уловил горестные нотки. Вроде незаметно для внешнего восприятия, но всё-таки голос слегка дрогнул. Влад прищурился, закурил и глубоко затянулся. Выпустил дым под потолок.

— Ты её лично знал?

Влад кивнул.

— Немного. Хорошая девушка, — и после короткой паузы добавил: — Была.

— И красивая, — поддержал его напарник. — Жаль. Честное слово. А все из-за этой гадюки!

— Я его раздавлю, — выругался Влад. — Пойдём с местными поговорим.

Охранник стоял на месте, рядом с ним ожидал худощавый подтянутый человек в очках, с отблескивающими иридиевым напылением стёклами.

— Я старший менеджер, — с акцентом представился человек. — Какие у вас вопросы к нашему служащему?

— Почему вы выпроводили всех посетителей? Они ведь нужны для следствия! — напористо спросил Влад.

— У нас частный клуб. Мы не уполномочены вести полицейские процедуры. Но мы обязаны ограждать покой наших гостей.

— Даже если среди них убийца?

Менеджер развёл руками. Держался он очень спокойно, как человек, уверенный в своём будущем.

— Мне очень жаль. Повторяю, мы не ведём расследований.

— Вы иностранец? — спросил вдруг Толик.

— Да, я гражданин Федеративной Республики Германия, — с достоинством ответил тот.

— Ладно, это потом… Нам нужна плёнка видеоконтроля посетителей. За целый день.

Дорогие очки отрицательно качнулись из стороны в сторону.

— Я объяснил: у нас частный клуб. Милиция не может вмешиваться в личную жизнь наших клиентов. Нужен судебный ордер!

Терпение оперативников лопнуло, сдержанная вежливость испарилась.

— Мы не милиция, мы — госбезопасность! — капитан Малков привычно поднёс к синеватым стёклам раскрытое удостоверение. — У вас действительно частный бордель, но страна пока что не частная. Её вы не приватизировали. Поэтому сейчас мы заберём плёнку, а потом вы предъявите вид на жительство и поедете с нами.

Госбезопасность уважают до сих пор. Особенно иностранцы. Менеджер дрогнул.

— Плёнку вы можете взять под расписку. И вид на жительство покажу, он у меня в порядке. Но если вы захотите меня арестовать, то вначале вызовем моего адвоката.

Через несколько минут плёнка была у оперативников.

— Ладно, на сегодня хватит, — сказал Влад и похлопал менеджера по плечу. — Живи пока… Но помни, что я сказал! Страна не продаётся!

На лица оперативников вернулась прежняя вежливая невозмутимость и бесстрастность.

— Отзвонись шефу, Толик, он должен докладывать генералу. И поехали, посмотрим плёнку.

Ломов достал мобильник и нажал кнопку прямого вызова.

***

Полковник Смартов осторожно спрятал трубку в карман и перевёл усталый взгляд глубоко посаженных глаз на сидящего во главе стола генерала Мезенцева. Для своих сорока четырёх лет и сидячей работы Смартов выглядел отлично: ни избыточного веса, ни синевы под глазами, ни облысения. Даже морщин на лице не было. Генерал, только перешагнувший пятидесятилетний рубеж, на вид годился ему в отцы: лысый, толстый, страдающий диабетом и стенокардией. Может быть, поэтому, может, в силу других причин, но сегодня он смотрел на подчинённого довольно раздражённо.

— Что там? — брюзгливо осведомился генерал и выпустил сигаретный дым в сторону фаната здорового образа жизни Смартова. Сегодня он был очень недоволен — то ли жизнью вообще, то ли конкретно подчинённым, докладывающим неприятные вещи.

— Она мертва, — не отворачиваясь, сказал полковник. — Улик никаких нет. Диктофон и мобильник с камерой пропали. Близнецы изъяли плёнку видеоконтроля на входе. Попробуют что-нибудь раскопать.

— Значит, эта гадюка Фальков с кем-то встречался, — помолчав, изрёк Мезенцев. — Иначе бы её не убили.

— Логично, — кивнул Смартов.

— А ваши люди не отследили контакт, не зафиксировали его и допустили чрезвычайное происшествие — смерть нашего негласного сотрудника!

Полковник опустил голову. Любую ситуацию в наши дни можно оценить и как победу, и как поражение. Причём с одинаковой убедительностью. Всё зависит от того, как надо её оценить.

Сейчас направленность мышления генерала стала совершенно очевидной. Он готовит козла отпущения.

— Мы поправим дело, товарищ генерал! — как можно увереннее сказал он. Потому что другого выхода у него не было.

***

За преддипломную практику в войсках Кудасов получил отличную оценку, Коротков — такую же, Глушак и Смык — по «четвёрке». Это были предпоследние оценки в училище. Оставалась ещё защита диплома, а потом оценивать молодых лейтенантов будет сама жизнь. Которая вроде бы должна быть объективной…

В конце дня курсантов отвезли в гарнизонное ателье на примерку парадной офицерской формы. Отражение в зеркале понравилось всем без исключения. Золотые звёздочки на золотых погонах придавали мальчишкам совсем другой вид. Они становились взрослее, мужественнее и, конечно же, красивее.

— А не пойти ли нам, товарищи офицеры, испить пивка? — бодро спросил Коротков, когда лейтенанты опять превратились в курсантов.

Его широкоплечая массивная фигура, которая в сибирском лесу вроде бы сморщилась и усохла, вновь набрала силу. Город на него действовал положительно. Именно здесь он всегда улыбался и никогда не унывал. На практике он был весел только однажды: когда выпил спирта. Сейчас он вновь находился в отличной форме. Аккуратная стрижка, ровный пробор, старательно зализанные волосы в солнечных лучах поблёскивали от бриолина. Блестели и зелёные, как у кота, глаза. И роль лидера и заводилы, утраченная было в жёсткой обстановке ракетного толка, вернулась обратно. Во всяком случае, он очень хотел её вернуть.

— Если денег нет, я угощаю!

— Пойдём! — из-за массивной спины Короткова проворно вынырнул Боря Глушак. Последний был, в противовес Андрею, маленького роста, щуплой комплекции, с заискивающим выражением в карих зрачках.

— Если Саша пойдёт, то и я пойду, — сказал командир учебного взвода старший сержант Коля Смык. Он был чуть выше Короткова, но, в отличие от грузного, склонного к полноте генеральского сына, обладал атлетической спортивной фигурой.

— Пойдём, — хмыкнул Александр. — Я и сам за себя заплачу.

— А куда? — озабоченно спросил Глушак.

— Пошли в «Гиннесс», — предложил Коротков. — Там хороший выбор пива, и раки, и рыбец, и шемайка…

«Гиннесс» тоже был дорогим местом, и идти туда Саша не хотел.

— В «Гиннесс» нельзя, — резонно сказал Смык. — Мы же в форме. Сразу патруль заметёт!

— Да, точно, — согласился Андрей. — А через две недели и в форме сможем заходить в любой кабак!

— Прям-таки! — не согласился Глушак. — А на какие бабки?

Они шли по пешеходному бульвару. На спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, сидели десятки молодых людей. Почти все пили пиво прямо из горлышек бутылок. Девушки не отставали от юношей. Пустую тару бросали здесь же, на газон.

— Давайте и мы точно так же, — кивнул на одну из скамеек Андрей.

— Только не здесь, давай зайдём в парк, — сказал Кудасов. — Спрячемся за кустами.

— Это перестраховка, — снисходительно усмехнулся Андрей. — Пиво сейчас в почёте. От него и умными делаются, и красивыми, и работают хорошо. Не догадались ещё придумать, что оно помогает хранить военную тайну и добиваться успехов в боевой подготовке. То-то был бы успех в армии!

«Да, от такой рекламы отец бы вообще с ума сошёл!» — подумал Саша.

Через некоторое время четверо курсантов сидели на нижней аллее парка имени Пушкина и отхлёбывали из поллитровых бутылок.

— Слышь, Андрей, а за что ты «пятёрку» по практике получил? — неожиданно спросил Смык.

— Откуда я знаю! Что поставили, то и получил.

— Нет, вот с Сашком всё понятно: он и рассчитывает траектории точно, и пахал за двоих, даже в бункере сидел. А ты делал всё то, что и мы с Борькой. Да ещё и считал хуже. Только мы получили «четвёрки», а ты «пятёрку». Почему это?

— Да не знаю я! Чего ты ко мне пристал?

— А насчёт Еремеева ты с отцом поговорил?

— Какого Еремеева?

— Прапорщика рыжего, который нас спиртом угощал.

— Ещё чего! Стану я из-за такой ерунды папашке голову забивать!

— Ничего себе ерунда! У него от этого вся дальнейшая жизнь зависит. И потом — ты же пообещал, он ждёт…

— Не будь дураком! Кто за полстакана спирта такие вопросы решает? Он все правила нарушил! А я пообещал, чтобы отвязаться. Кто это всерьёз воспринял? Так что мы квиты.

Командир отвернулся.

— Квиты, говоришь… Только когда я служил срочную, у нас за такие вещи «тёмную» устраивали.

— Чего это вы сцепились? — вмешался Кудасов. — Лучше скажи, Андрюха, по секрету, куда поедешь служить? Небось уже все знаешь?

— А чего тут не знать, — ухмыльнулся Андрей. — Только не думайте, что сразу к отцу под крыло. Так только дураки делают. Надо сначала карьеру выстроить, фундамент личного дела заложить. Так что придётся в полк пойти. Не в лесной, конечно, и не под землю. В средней полосе тоже есть где служить. Перетопчусь как-нибудь три года.

— И кем же ты хочешь служить?

— Вначале в штабе кем-нибудь. Хоть помощником оперативного дежурного. А потом старшим смены или расчётчиком. Эти должности дальнейший рост обеспечивают.

— Ни фига себе! — Кудасов отставил бутылку. — Ты же считать не умеешь!

— Ну и что… Кому они нужны, эти расчёты? Люди десятки лет считают, а что толку? Все в корзину идёт. И я так же посчитаю!

— А если учебно-боевой пуск?!

Коротков спокойно допил своё пиво.

— Тогда в полк столько спецов нагонят, найдётся кому расчёты сделать!

Кудасов покрутил головой.

— Ну, ты даёшь! А если война? Если настоящий боевой запуск?

— Тогда за промах спрашивать некогда будет. И некому. Да и не с кого.

Андрей отбросил бутылку.

— Чего вы все на меня набросились? Про себя лучше расскажите!

Глушак шмыгнул носом.

— У меня диплом с отличием. Зайду первым, может, чего-то приличное и вытащу…

— А я возьму, что дадут, — сказал Смык. — У меня-то волосатой руки нет.

— А ты, Санек, что думаешь?

— А чего тут думать… Я и под землю могу залезть. Вот только…

— Что только? — живо отреагировал Андрей.