— Я же жениться надумал. А Оксанке это вряд ли понравится.

— Товарищи офицеры, — командным голосом начал Коротков. — А может, нам водочки тяпнуть?

— Грамотно, товарищ лейтенант, — с показной почтительностью кивнул Боря Глушак. — Если за ваш счёт, то я готов!

— А я уже сыт всем этим по горло! — Смык встал.

— Я тоже — пас, — поддержал товарища Кудасов.

Они пошли по нижней аллее, Коротков долго смотрел им вслед.

— А ведь они завидуют мне! Нам с тобой завидуют, Боря! Вот ведь как жизнь оборачивается!

В голосе его была искренняя обида.

***

— Эй, милок! — скрипучий старушечий голос вкрадчиво проник в затуманенное сознание Ладынина. — Просыпайся, тут к тебе пришли!

Виктор открыл глаза. С трудом сфокусировал взор на изборождённом морщинами лице Бабы-яги с метлой в руках. Мгновением позже пришло осознание того, что он лежит на больничной койке, а бабушка в давно не стиранном белом халате держит не метлу, а швабру.

За ней стоял средних лет милиционер с папкой под мышкой. Он деловито приставил к кровати стул, уселся с привычной основательностью, достал какие-то бумаги и только потом взглянул на забинтованного парня.

— Здорово, герой! Я участковый, капитан Вершинин, веду дознание по твоему делу. Как себя чувствуешь?

— Внутри все гудит, — вымолвил Виктор. — Я как трансформаторная будка. И слабость. А боли не чувствую.

— Будка говоришь? Бывает. Ну, рассказывай, как всё было.

Виктор поднял свободную руку, дотронулся до бинтов на голове. Вторая рука была закована в гипс.

— Мотоцикл цел? — озабоченно спросил он.

— Во даёт! — капитан обернулся к санитарке, как бы приглашая её в свидетели. — Чудом на этом свете зацепился, доктора говорят, в рубашке родился, мог без руки остаться, а то и вообще копыта отбросить от кровопотери! А он про мотоцикл спрашивает!

— Так что с мотоциклом? — как зацикленный повторил Ладынин.

— Вдребезги твой мотоцикл! — с лёгким удовлетворением сообщил участковый. — Только в металлолом годится. Так что больше не будешь пьяным гонять…

— Да я трезвый был! Гнал на приличной скорости, а тут шлагбаум опустился… Ночь, тишина, поезда не слышно — я и решил, что успею проскочить. И тут как из-под земли — состав! Я не успел затормозить, так в него и влетел…

— Во сколько это было? — капитан деловито писал протокол.

— В десять, наверное. То есть в двадцать два. Или чуть позже — в двадцать два тридцать!

— Так-так… Что дальше было?

— Дальше ничего не помню…

— Так я и знал! — удовлетворённо сказал капитан Вершинин. — То есть думаете, что вы самые умные? Устроили простенькую имитацию и всех обдурили, а виноватого выгородили?

— Кого обдурили? Кого выгородили? Какую имитацию?

— Выгородили того, кто тебя сбил. Обдурили следствие. А имитация очень примитивная: положили тебя возле рельсов, рядом мотоцикл разбитый — и думаете, что всё в порядке!

— Погодите, погодите, я один был! И никого не выгораживаю! Как было, так и рассказываю…

Капитан отложил протокол.

— Ладно, Витя, давай по душам поговорим. Ты на идиота не похож, да и меня идиотом не считай. Вот смотри, что получается: если бы ты столкнулся с поездом, от тебя бы остались рожки да ножки, — это раз! С двадцати двух до двадцати трёх через полустанок ни один поезд не проходил, — это два! Там как раз в то время молодёжь гуляла, и никто тебя не видел, — это три! К нам позвонили около трёх ночи и сказали, что на переезде лежит раненый, причём лежал ты не на шпалах, а на носилках, прооперированный, в гипсе, с выпиской из больничной карты, — это четыре! Ну, подумай сам, если даже возле тебя мотоцикл искорёженный положить, — кто поверит в твою историю?

Ладынин приподнялся с подушки.

— Кто же это все, по-вашему, устроил? И самое главное — зачем?

— Объясняю для непонятливых. Номер на мотоцикле Тиходонского края, наверняка угнанный. Вы с дружками гоняли по окрестностям пьяными, кто-то тебя своей машиной и сбил. Запахло жареным. Тебя отвезли в больницу, а после операции выкрали, отвезли к рельсам, мотоцикл под товарняк бросили и потом рядом с тобой положили. Осталось в милицию позвонить — и всё! Непонятно только, откуда выписку больничную взяли… Почерк явно женский — красивый, округлый… Ну да это мы выясним, сейчас как раз больницы проверяем. Может, ваша девчонка там медсестрой работает…

Перебинтованный парень бессильно вытянулся.

— Да мои слова легко проверить! Вечером я поехал в Чепраново, на дискотеку. С девушкой своей, Юлей зовут. Спросите, она подтвердит! Там мы с ней поссорились, потому что танцевала со всеми подряд, я обиделся и уехал, около десяти, совершенно трезвый! Расстроенный, правда, был, может, потому все и получилось… А где-то в десять тридцать влетел под поезд на разъезде в Каменоломнях…

— Подожди, браток, ты говори, да не заговаривайся! — Капитан Вершинин встал и нагнулся над пациентом, заглядывая ему в глаза. — Какое Чепраново, какие Каменоломни? Где это?

— Как где? В Тиходонском крае, естественно! Я там живу и мотоцикл там зарегистрирован, потому и номер тиходонский! Чего-то вы меня все путаете…

Участковый щёлкнул пальцами и прошёлся по палате.

— И где ты сейчас, по-твоему, находишься?

— Откуда я знаю… Наверное, в Шахты отвезли…

Капитан прошёлся по палате ещё раз.

— Дело в том, что нашли тебя на Безымянном разъезде в Воронежской области. Это добрых триста километров от твоих краёв. И ты сейчас в Митрофановской районной больнице. А я работаю в Митрофановском РОВД и Тиходонский край, естественно, не обслуживаю. Что ты на это скажешь?

Виктор Ладынин закрыл глаза. Внезапно перед ним возникло видение: круглая слепящая лампа, красивое женское лицо, мягкий успокаивающий голос…

— Что я могу сказать… Что знал, рассказал. Влетел в поезд на полном ходу. Показалось даже, что прошёл насквозь металлическую обшивку и оказался внутри…

Капитан Вершинин озабоченно собрал документы.

— Ладно, братишка, похоже, что ты не врёшь. Наверное, и вправду сильно головой треснулся. Но непонятного тут много. Будем разбираться…

Разбирательство ничего не дало. Через две недели Виктор Ладынин вернулся в родной посёлок Глубокий, из которого так неудачно выехал на дискотеку. Впрочем, история закончилась для него благополучно: операция была проведена качественно, и рука срослась нормально, постепенно прошли головные боли.

Но до конца жизни Виктор Ладынин рассказывал, как после столкновения с поездом его, истекающего кровью, подобрала «летающая тарелка», инопланетяне спасли ему жизнь, вылечили и вернули на землю, но в другое место, как часто в таких случаях бывает. Энтузиасты всего необычного ему верили, тем более что Юля многие факты подтвердила. Скептики на то и скептики, чтобы во всём сомневаться. Но когда через несколько лет Ладынин выиграл в «Бинго» триста тысяч долларов, приписав своё везенье благотворному воздействию инопланетян, то и скептики задумались.

Часть II

«Мобильный Скорпион»

Глава 1

БЖРК

Окружённый слухами, байками, домыслами и пересудами, таинственный поезд носился по всей стране. Неделю назад его видели под Тиходонском, через неделю он ходко шёл по Транссибу, ещё через неделю литерный наделал переполох среди железнодорожников Нового Уренгоя. Он бороздил российские просторы с востока на запад и с юга на север, но избегал спускаться ниже пятидесятой параллели и никогда не заходил на Дальний Восток, можно было подумать, что ни Владивосток, ни Находка его не интересуют. В действительности дело обстояло проще: маршрут поезда определяли не эмоции, а рациональные задачи, выполнение которых несколько затрудняло отклонение в нижние широты. Поэтому литерный обычно доходил только до Хабаровска и разворачивался в обратном направлении. Зато он часто поднимался до Воркуты, Архангельска или Мурманска, откуда до Северного полюса было рукой подать, а поскольку траектории, как правило, прокладывались через вершину планеты, то время подлёта резко сокращалось. Так он из конца в конец пересекал всю страну, будоража умы тех, кто заметил нечто необычное, что-то узнал или заподозрил. Но основная масса людей не обращала на него внимания. Поезд и поезд.

Как правильно отметил путевой рабочий со станции Шпаковское Сашка Яковлев, раньше литерных было много, попробуй разберись: где какой! Секретари ЦК КПСС, члены Политбюро и другие небожители политического Олимпа путешествовали по стране именно таким образом: спецпоезд безопасней самолёта, не в пример более комфортабелен и позволяет лучше обеспечить охрану, выставив вдоль полотна служивых людей, на расстоянии, определяемом рангом проезжающего. Когда в нечастые поездки отправлялся Вождь всех народов Иосиф Виссарионович Сталин, сотрудники НКВД, военные и местные милиционеры действительно выстраивались цепочкой в пределах прямой видимости. Демократичный Хрущёв и вправду выглядывал в окно, махал рукой обалдевшим гражданам, выходил на станции во время многочисленных остановок. И Леонид Ильич Брежнев любил передвигаться поездом, особенно в последние годы жизни, например во время знаменитой поездки в Азербайджан с долгой, освещённой всеми газетами страны остановкой в Тиходонске…

Последующие правители от поездов отказались. Бедолаги Черненко и Андропов в силу болезни были нетранспортабельными, молодой энергичный Горбачёв и впоследствии Ельцин окончательно пересели на самолёты, действующий Президент и вовсе летал на истребителях… Эпоха литерных поездов закончилась. Только консервативный друг России, солнцеподобный Ким Чен Ир, пересёк всю страну на собственном бронированном поезде, с собственной охраной, собственными снайперами, запасом пищи, воды и молодой красивой любовницей.

Поэтому литерный нового времени обращал на себя внимание. Он руководствовался своими, особыми правилами. На станциях, полустанках, разъездах и переездах его, как правило, встречали зелёные светофоры, поэтому без крайней необходимости он не останавливался. И при крайней тоже. Даже если под колёса бросался самоубийца, а такое время от времени случалось, поезд продолжал свой бесконечный, стремительный бег. На узловых станциях в него не закачивалась вода, не загружались продукты, не сменялись бригады машинистов и не менялись тепловозы. Точнее, все замены происходили в дороге, всё необходимое для долгого автономного функционирования имелось внутри. Потому что это не обычный поезд. Это БЖРК — боевой железнодорожный ракетный комплекс.

Главным его элементом является боевой вагон, в котором опирается на подъёмник закрытый полусферической крышкой цилиндрический контейнер, выполненный из тугоплавкой пуленепробиваемой стали и способный выдержать температуру до тысячи градусов. В нём спит до поры стратегическая межконтинентальная баллистическая ракета с шестнадцатью ядерными боеголовками. При необходимости крыша вагона поднимается домкратами и сбрасывается, а изнутри гидравлическими системами поднимается и нацеливается в небо направляющий контейнер с ракетой. После этого — шутки в сторону, ибо занявшая стартовое положение ракета через 20 минут после сигнала тревоги может уйти к цели и уничтожить половину континента, на котором располагается страна Главного противника.

Локомотив атомного поезда имеет двигательную установку повышенной мощности, вагоны — бронированные, а на их крышах действительно лежат рельсы. Васька, сын шахтёра Виктора Степановича, тут не ошибся: в два ряда, на ширине стандартной колеи. Под ними мастерски изображены шпалы. С одной стороны, это средство против аэрофотосъёмки — «принцип хамелеона», кожа которого принимает окрас той поверхности, на которой зверёк находится. С другой — это резерв для ремонтных работ, если путь будет разрушен. В шестом, техническом вагоне имеется и запас настоящих шпал. Только на крыше пятого — боевого вагона рельсы не настоящие, а декоративные, дюралевые, чтобы не перегружать домкраты при сбросе крыши. И сама крыша имеет пояс жёсткости, пробитый сотнями заклёпок, которые заметил вчерашний десятиклассник Гена Аликаев со станции Шпаковское.

Вследствие высокой мобильности, хорошей маскировки и постоянного изменения местонахождения БЖРК практически неуязвим. В отличие от подводных лодок, его очень трудно обнаружить и нейтрализовать. Практически это оружие последнего удара. Гарантия возмездия в случае атомной атаки на нашу страну. Много лет назад по СССР носились пять таких поездов. Потом все они стали «на прикол». В связи с осложнением военно-политической обстановки в мире был собран и поставлен на боевое дежурство — выпущен в бесконечный путь — новый БЖРК с современной гиперзвуковой ракетой последнего поколения. Её очень сложно обнаружить в полёте и невозможно перехватить. Таким образом, эффективность БЖРК достигла небывало высокого уровня.

О нём ежедневно докладывается министру обороны, его путь тщательно отслеживается в Генеральном штабе. Каждые два часа специальный дежурный изменяет на карте местоположение атомных подводных лодок и БЖРК.

Скромный литерный поезд является одним из главных гарантов военной безопасности нашей страны. Именно поэтому о нём судачили не только путевые обходчики, дорожные рабочие и жители прилегающих к железнодорожному полотну деревень, о нём же говорили по другую сторону океана на совещании в штаб-квартире Центрального разведывательного управления США. Уровень совещания был очень высок: вопрос докладывался самому Директору.

— Так существует ли «Мобильный скорпион» на самом деле? Где он базируется? Каковы его маршруты? Можем ли мы его отследить?

Директор ЦРУ, как и любой профессиональный, знающий работу руководитель, умел задавать конкретные вопросы. Положив руки на прозрачное стекло большого, овальной формы стола, он обвёл хмурым взглядом трёх присутствующих в его кабинете сотрудников русского отдела.

Расположившийся в глубоком кожаном кресле у окна седовласый мужчина с раскосыми миндалевидными глазами, широким смуглым лицом и густыми чёрными усами тактично откашлялся. Спокойные, бесстрастные интонации в голосе Директора не могли обмануть его. За двадцать лет совместной работы Ричард Фоук успел научиться распознавать истинные чувства шефа. Тот был очень напряжён.

Фоук переглянулся с руководителем аналитического сектора Мэлом Паркинсоном. В конце концов, это его дело — всесторонне оценивать поступающую информацию. Мэл со значением наклонил голову, подтверждая незыблемость своей позиции.

— Мы склонны полагать, что «Мобильный скорпион» существует, — как можно твёрже и уверенней высказался начальник русского отдела. Он был малайцем, и это наглядно подтверждало, что в центральном аппарате ЦРУ расовая сегрегация напрочь отсутствовала.

— Из чего вы исходите? — мягко поинтересовался Директор.

— В первую очередь, из анализа информации. Бицжеральд характеризует Прометея, как источник в высшей степени достоверный. Это же подтверждается его досье: вся предыдущая работа, а он сотрудничает с нами почти двадцать пять лет, не вызывала нареканий. Что касается второго и третьего вопроса, то фактической информацией, для того чтобы ответить на них, мы не располагаем.

Директор кивнул.

— Логично. Но логика не есть прерогатива нашего ведомства. В Администрации серьёзно озабочены внешней политикой России. Точнее, изменениями их внешней политики. Президент России отказался поддержать нас в операции против Ирака, внезапно они прекратили одностороннее сокращение стратегических ядерных сил, мотивируя это нашими планами ракетного базирования в космосе. Их Министр иностранных дел на одном брифинге заявил, что ответом на программу «Зевс-громовержец» станет совершенно неожиданное асимметричное решение.

Директор многозначительно посмотрел на внимательно слушающих подчинённых.

— Наш Президент считает, что эта неожиданная твёрдость вчера ещё сговорчивой России должна на что-то опираться. Аналитики Белого дома сделали вывод, что она опирается на некий новый военный фактор. Президент всерьёз озабочен этим новым фактором, по существу, он резко изменил расстановку сил в мире. Я согласен с вами в том, что таким фактором может быть «Мобильный скорпион». И я доложил о нём Президенту, но только как о логическом выводе. Вот здесь-то он мне и указал, что прерогативой ЦРУ являются не логические выводы, а сбор конкретной информации и разработка планов противодействия вытекающим из неё угрозам. Я прошу вас доложить, почему именно в этом мы не преуспели! Ведь методика отслеживания подводных лодок противника отработана очень хорошо…

Ричард Фоук сделал знак третьему мужчине с узким лицом и высоким лбом интеллектуала. Это был начальник технического сектора Дэвид Варне.

— Видите ли, господин Директор, подводные лодки находятся в чисто природной, необитаемой среде, без техногенного фона. Их видно в воде, им не подо что замаскироваться, их легко отличить от пассажирских и грузовых судов, которых тоже не очень-то много… Другое дело «Мобильный скорпион»…

Варне вздохнул, переводя дух.

— Он затерян на фоне тысяч поездов, которые ничем от него не отличаются. Кроме того, его маскирует техногенный фон: десятки тысяч радиосигналов, сотни объектов повышенной радиации — промышленные и медицинские радиоизотопы, зона Чернобыльского заражения, свалки радиоактивных отходов… К тому же на наших спутниках нет аппаратуры для обнаружения небольших значений радиационной активности. А на «Мобильном скорпионе» наверняка свинцовая крыша…

— Хорошо, — Директор откинулся на спинку кресла. — Всё это очень убедительно, но малоинформативно. Я прошу вас, господин Фоук, мобилизовать все возможности вашего отдела, для того чтобы снять покров невидимости с «Мобильного скорпиона»! Дайте карт-бланш Бицжеральду, пусть активизирует возможности Прометея. Если надо, направьте в Россию специального агента. Со «Скорпионом» работает много людей, кто-то немного пробалтывается жене, кто-то хвастается перед любовницей, кто-то по пьянке сказал лишнее в баре, есть недовольные, которые хотят навредить начальству или стране в целом… Этих людей надо искать. Надо плотной сетью собирать любую информацию и тщательно её отрабатывать. И полностью задействуйте потенциал технической разведки, разумеется, с учётом реальных финансовых возможностей ведомства. Сейчас наша первоочередная задача — взять «Мобильный скорпион» под контроль! Желаю успеха, господа!

Совещание было окончено. Три сотрудника русского отдела вышли из кабинета Директора. Каждый держал в руках сотни тайных и явных нитей, которые тянулись на территорию России. Теперь предстояло умело дёргать за них, для того чтобы получить результат.

***

Внеплановые остановки БЖРК — явление чрезвычайное. О каждой начальник поезда срочной шифротелеграммой сообщает в Москву, с обязательным указанием причин и продолжительности остановки. На этот раз причина была солидной и вполне оправданной — контрольное посещение командира части стационарного базирования атомного поезда.

Полковник Булатов прилетел рейсовым самолётом в Архангельск, прямо из аэропорта вертолётом вылетел на юго-запад, в точку, известную ему одному.

БЖРК остановился в Озёрной, маленькой станции в ста километрах от Архангельска. Станцию окружал высокий густой лес, неподалёку синело чистое озеро, на берегу которого раскинулся небольшой посёлок. Прозрачный пьянящий воздух, тишина, приятная прохлада, — курорт, да и только. Здесь проходило от двух до четырёх поездов в сутки, но несколько местных жительниц, в основном старушек, всё равно сидели на аккуратном чистеньком перроне с лукошками грибов, банками голубики и морошки, вяленой и копчёной озёрной рыбой, сигаретами.

Появление внепланового поезда вызвало радостное оживление, женщины кинулись к вагонам. Однако, к их немалому удивлению, никто не выглядывал сквозь толстые стекла, не опускал рамы, восхищаясь чистым свежим воздухом, — окна остались наглухо закрытыми и зашторенными. Двери тоже не открывались, пассажиры на перрон не выходили. Только из первого и последнего вагона, не пользуясь ступеньками, пружинисто выпрыгнули двое подтянутых мужчин, облачённых в столь же универсальные, сколь и анонимные камуфляжные комбинезоны. Один из них, тот, что повыше ростом, остался стоять на перроне, второй обошёл вагон и стал с другой стороны состава.

— Ягоды, грибочки, сигареты, — привычно заголосили торговки. — А вот рыбка, рыбку берите…

Высокий мужчина, глядя на аппетитную золотистую рыбу, сглотнул слюну. Она бы внесла разнообразие в унылое меню БЖРК. Но инструкция запрещала есть, пить и курить что-либо из постороннего мира. В рейсе использовались только собственные запасы. Это ведь не прогулочная поездка, а стратегическое боевое дежурство!

— Нет, спасибо. Нам ничего не нужно.

— А в вагонах? — подала голос бабулька с синюшным лицом. — Может, им там чаво надо?

— У нас всё есть, — повторил охранник.

— А чаво не выходит никто?

— Не знаю. Наверное, не проспались ещё…

— Дык ведь белый день сейчас! Как не проспались? — не отставала синюшная.

— Так.

Мужчина явно был не расположен к беседам.

— А что это за поезд?

— Частный. Господина Кутубаева. Слыхали, поди?

— А кто он такой? — подключилась к разговору наиболее молодая из торговок, облачённая в цветастое длинное платье и накинутую поверх него сиреневую кофточку с обвисшими рукавами.

— Нефтяной король. Газеты читать надо.

— Да какие тут газеты…

Торговки отошли в сторону.

— Богачи проклятые, совсем обнаглели, вон поезда покупают…

— За наши трудовые деньги коньяки жрут с утра до ночи…