Совершенно очевидно, что мондиализм и геополитика как две интерпретационные модели конфликтуют друг с другом. Мондиализм отрицает судьбоносность и эсхатологический смысл геополитического дуализма (как, впрочем, и сам дуализм), а геополитика его утверждает, соответственно, отрицая идеи “единого человечества” и “единого прогресса”. Если “прогресс” и существует, то его траектория и характер радикально различны в случае евразийской цивилизации и цивилизации атлантистской.

Мы подошли вплотную к самому главному.

Мондиализм на службе Кремля

Если обратиться к истории спецслужб советского периода, мы встречаемся с ярчайшим примером того, как столкнулись между собой два концептуальных подхода, интересующих нас в данном случае — мондиализм и геополитика. Речь идет о секретной операции советской разведки по разработке ядерного оружия и получения важнейшей закрытой информации от западных ученых, без которой изготовление советской ядерной бомбы было бы замедлено или вообще невозможно. Довольно объективно вся эта история описана у нашего легендарного разведчика Павла Судоплатова. В этом сюжете наглядно проявилась тайная логика концептуальной истории. Заметим, что именно с ядерным оружием связана вся система двуполярного послевоенного мира, который был самым грандиозным и внушительным подтверждением именно геополитического объяснения истории: существование двух блоков (точно соответствующих геополитическим полюсам, выделенных уже первыми геополитиками в начале века) связывало воедино целый узел географических, цивилизационных, экономических и идеологических моментов, давая тем самым блистательное подтверждение взглядов геополитиков на логику мировой истории и ее связь с географией.

Во время Великой Отечественной войны Москва, столица “Суши”, была вынуждена из-за самоубийственного (в геополитическом смысле) поведения Германии Гитлера (война на два фронта) сотрудничать со своим основным геополитическим и идеологическим противником — либеральным капиталистическим Западом (Англией и США). Единственной концептуальной моделью, которая могла хоть как-то оправдать столь противоречивый со всех точек зрения (кроме фактологии Realpolitik) альянс, была мондиалистская модель, идея объединения “гуманного“, “прогрессивного” человечества против “фашистских людоедов” как “видовой аномалии”. Заметим, что до определенного момента мондиалистские проекты — в частности, у Тейяра де Шардена, одного из крестных отцов современного мондиализма — предполагали включение в “мировое правительство” и “фашистских” элементов, но маниакальное поведение и ярко выраженный “антигуманизм” (а также расизм) Гитлера заставили от этого отказаться даже в теории.

Итак, среда, наиболее чувствительная к разнообразным версиям мондиализма, стала тем организмом, который обеспечивал концептуальное оформление советско-английского и особенно советско-американского сотрудничества. Но в условиях жесткого идеологического тоталитаризма (коммунистического, с одной стороны и капиталистического, с другой), все мондиалистские темы вынуждены были оставаться в значительной степени засекреченными, закрытыми, находящимися под прямым и бдительным контролем спецслужб. В СССР все детали мондиалистской операции курировались лично Лаврентием Берией и даже самим Сталиным, который был в курсе мельчайших нюансов проекта. Мондиалистские тенденции были напрямую связаны с советской разведкой, с НКВД, и, разбирая архивные дела того времени, трудно строго провести черту, где кончаются сферы концептуальных идеологем и начинается вульгарный (научный, политический или военный) шпионаж. И все же разделительная черта существует. Большинство западных ученых, таких как Оппенгеймер, Ферми, Эйнштейн, Нильс Бор, согласившихся сотрудничать с СССР в научно-технической сфере, всегда оставались лишь убежденными и искренними мондиалистами, и только некоторые — к примеру, Понтекорво — были настоящими советскими агентами.

Показателен такой эпизод. В 1943 году Сталин устроил личную встречу с русским ученым академиком Вернадским, убежденным мондиалистом и теоретиком “ноосферы” (кстати, Тейяр де Шарден позаимствовал этот термин именно у него). Вернадский во время разговора выразил уверенность в том, что западные ученые легко откликнутся на любые мондиалистские предложения, от кого бы они ни исходили. Вера в “единое человечество” и “всеобщий прогресс”у Вернадского была настолько велика, что Сталин укорил его в “политической наивности”. В этом и состоит главный момент, позволяющий понять соотношение между геополитикой и мондиализмом. Сталин руководствуется исключительно геополитическим подходом. Для него обращение к мондиалистским настроениям ученых (советских и западных) является лишь тактическим прагматическим ходом. Он хочет использовать мондиализм в строго евразийских целях, и поручает надзор за всей операцией лично Берии, НКВД, разведке, в том числе Павлу Судоплатову. Позже Судоплатов намекнет в своих мемуарах, что среди советских ученых-ядерщиков также существовала едва заметная для непосвященных демаркационная линия. Одни — такие, как Капица или Вернадский — были убежденными и искренними мондиалистами (Судоплатов говорит о них, как о носителях “дореволюционных манер”). Кстати, надо заметить, что Вернадский, бывший одно время идеологом кадетов, был связан и с масонскими кругами предреволюционной России. Другие — такие, как Курчатов, молодое поколение — были убежденными сталинистами и евразийцами, и относились к мондиалистским симпатиям старших товарищей с непониманием.

Кстати, НКВД использовало в этот период не только мондиализм ученых, но и иные, более экстравагантные его формы — в том числе сионистскую версию мондиализма, утверждающую, что в конце времен все человечество объединится в служении восстановленному с приходом “машиаха” еврейскому государству. Сталин и Берия поставили на службу и это направление в сугубо прикладных, геополитических, евразийских целях, для чего был организован печально известный Еврейский Антифашистский Комитет Михоэлса, контролируемый прямой агентурой НКВД, в частности, крупнейшим советским разведчиком Хейфицем. Работа с сионистской средой оказала существенную помощь в вопросе о ядерном оружии, дублируя на ином уровне линию обращения к мондиалистским средам. Оппенгеймер и Эйнштейн “разрабатывались” НКВД именно через сионистские каналы.

После победы над фашизмом, когда геополитические и идеологические противоречия между Западом и СССР вновь вышли на первый план, сложная система мондиалистских структур стала сворачиваться Сталиным. И не исключено, что ликвидация Еврейского Антифашистского Комитета, а равно как и репрессии против некоторых ученых и представителей творческой интеллигенции в эту эпоху были следствием демонтажа мондиалистской группировки, ставшей в определенный момент ненужной Сталину в его евразийской ориентации. Вероятно, отзвуком этих сложных конспирологических событий была последняя волна сталинского террора, имевшего ярко выраженную антисионистскую направленность.

Трудно сказать, до какой степени мондиалистская сеть была укоренена в советском обществе, в научных средах, в верхних эшелонах НКВД. Но факт остается фактом. В случае с ядерной бомбой и на заре “холодной войны” многие важнейшие события в международной жизни, в противостоянии Запада и Востока, а также в драматических коллизиях и потрясениях политических элит (особенно спецслужб) могут быть объяснены исключительно трениями между геополитическим подходом и мондиалистской ориентацией весомых и интеллектуально значимых социальных групп (в научных, культурных, ведомственных или политических средах).

Пережившие большую чистку

В 60-е годы, в так называемую “оттепель”, мы сталкиваемся с новой идеологической волной, странно напоминающей мондиализм предыдущего периода. Сам строй мысли и дискурса Хрущева постоянно выдает идею сопоставления, сравнения двух цивилизаций — советской (евразийской) и капиталистической (атлантистской) — по материальным параметрам, что имплицитно подразумевает качественную однородность. Лозунг Хрущева “догнать и перегнать Запад” (т. е. неявное признание мондиализма, единства цивилизаций, так как любое соревнование может проходить только при наличии общего, единого критерия) является строгой антитезой геополитической, евразийской максимы Иосифа Сталина: “даже самый последний человек социализма выше самого первого человека буржуазного Запада”. У Сталина — два мира, не имеющих общего знаменателя, у Хрущева — две версии одного и того же мира, причем лучшее определяется по материальному критерию.

С оттепелью оживает целый спектр мондиалистской прослойки. Трудно однозначно выяснить, какие центры были здесь первичны. Но, судя по определенным признакам, можно выделить три полюса мондиализма хрущевского времени в оправляющемся после последних сталинских чисток обществе.

Во-первых, научные круги физиков-ядерщиков. Здесь фигура академика Сахарова играет ключевую роль. По всем признакам Андрей Дмитриевич Сахаров был тесно связан с мондиалистски ориентированными учеными с самого раннего периода своей научной карьеры, когда над проектом ядерного оружия работали ученые с отчетливо выраженными мондиалистскими взглядами. Не исключено, что это научное лобби в СССР сумело сохранить какие-то контакты и с европейскими коллегами схожей ориентации.

Во-вторых, почти наверняка можно утверждать, что кое-какие структуры сохранились в недрах НКВД и после уничтожения аппарата Берии и чисток нового хрущевского режима, осуществленных против предшествующих поколений чекистов. По ряду косвенных признаков можно реконструировать связь этих чекистских кругов, курировавших мондиалистские проекты еще в военные и послевоенные годы, с созданным в конце 60-х 5-м Управлением КГБ СССР, под управлением такой странной фигуры, как Филипп Денисович Бобков, ставший впоследствии заместителем Председателя КГБ СССР Крючкова. Важные сведения об этой группе были у Павла Судоплатова. Любопытно, что в определенный момент Филипп Бобков возглавлял службу безопасности группы МОСТ, глава которой — Владимир Гусинский — одновременно являлся председателем Российского Еврейского Конгресса.

В-третьих, и это самое очевидное, мондиалистские течения сохранились в определенной части советского еврейства, увлеченной сионистскими проектами. Ясно, что эта среда естественным образом была предрасположена к таким настроениям, особенно после того, как многие евреи почувствовали разочарование в советском проекте, совпавшим с созданием государства Израиль и во многом подкрепленным антисионистскими тенденциями в СССР конца 40-х — начала 50-х.

Можно с полной уверенностью утверждать, что мондиалистски ориентированные группы сохранились после последней волны сталинских чисток и впервые активизировались довольно ясно в эпоху оттепели.

Архитекторы краха

В 1967 году произошло важное событие, которое отмечает собой новую эру в истории мондиалистских проектов. Мы имеем в виду создание “Римского клуба”, международной организации, открыто заявившей о необходимости глобалистского подхода к решению важнейших проблем. Параллельно с этим в закрытых аналитических организациях, объединявших верхушку западной финансовой, политической и медиакратической элиты, — таких как американский «Совет по Международным Отношениям» («CFR» — «Council on Foreign Relations»), «Бильдербергский клуб», «Трехсторонняя комиссия», — активно разрабатывалась “теория конвергенции”, согласно которой в будущем признавалось вероятным слияние капиталистического строя с социалистическим в единую мировую хозяйственно-экономическую систему с общим руководством. “Римский клуб”, созданный итальянским промышленником Аурелио Печчеи и английским (шотландским) ученым Александром Кингом, рассматривался как общественная организация, призванная воплощать проекты секретных мондиалистских групп в жизнь, вовлекать в реализацию проекта видных научных и общественных деятелей.

Самое интересное, что Советский Союз проявил живой интерес к этим проектам, делегировав в “Римский клуб” академика Джерми Михайловича Гвишиани, женатого на дочке предсовмина А.Косыгина Людмиле. Фактически, персона Гвишиани с 1972 года стала в центре официально признанного мондиалистского сектора в советских научных кругах. Тогда же по решению “Римского клуба” был создан Международный Институт Прикладных Систем Анализа (IIASA) с центром в Австрии, филиал которого был открыт и в Москве под руководством того же Гвишиани — Институт Системных Исследований.

Оперируя с экологическими, катастрофическими прогнозами, поднимая демографическую и сырьевую проблематику, мондиалистские идеологи из “Римского клуба” постепенно подводили к тому, что геополитическое противостояние двух планетарных блоков является опасным путем развития, что противоречия между двумя системами не так остры, как это кажется, что различия евразийского и атлантистского цивилизационных укладов — результат довольно случайных исторических факторов, не отражающих никакой глубинной закономерности и т. д. Во многом мондиалистские мотивы предопределили и политику «детанта» («разрядки»), и пацифистское движение 70-х в целом.

Конечно, брежневское руководство придерживалось все же традиционного евразийского подхода, но, тем не менее, мондиалистские тенденции в советской системе также неуклонно росли и крепли, проникая в высшие политические, научные, аналитические и идеологические среды. Помимо собственно Института Системных Исследований в ауре мондиализма находились ЦЭМИ, Институт США и Канады, АПН, значительный сектор высшей референтуры ЦК, и особенно 5-й отдел КГБ, ведающий идеологическими проектами и в силу своей специфики постоянно и на разных уровнях имеющий дело с мондиалистскими проектами и кругами.

К 80-м годам советские мондиалисты уже контактировали не просто с “Римским клубом”, представляющимся, на первый взгляд, безобидной организацией чудаков-ученых, утопистов и гуманитариев, озабоченных судьбами человечества, но непосредственно с полномочными деятелями «Трехсторонней комиссии», которая сосредоточила в себе членов высшей элиты Запада, которые, заметим, действуя тайно и безо всяких демократических полномочий, не имели, строго говоря, никакого легитимного права решать судьбы народов мира.

Цитируем фрагменты из конфиденциального документа Трехсторонней комиссии от 16 октября 1980 (!) года, копией которого мы располагаем.

“Название: Токийская встреча председателей и будущая активность Трехсторонней комиссии.

1. Пекинская встреча и возможные контакты с Советским Союзом. Следующие пункты выделяются во встрече председателей в Токио относительно договоренностей с Пекином:

(…)

3. Актуальная асимметрия в наших контактах с Пекином и Москвой должна быть исправлена в ближайшие недели через возобновленные контакты с господином Гвишиани. По единодушному мнению европейской, а также американской и японской групп, переговоры с Москвой должны быть возобновлены тем или иным образом, чтобы избежать антисоветской интерпретации наших китайских контактов.”

О чем идет речь? О начале китайской перестройки, о планах интеграции китайской экономики в мировой рынок и о прощупывании путей к вовлечению в тот же процесс Советского Союза.

16 октября 1980 года. Еще жив Брежнев, здравствует Варшавский договор, и исправно работает КГБ. Но подготовка перестройки — со всеми вытекающими последствиями — уже идет полным ходом. Работа в ведомстве Гвишиани кипит. Кстати, родная сестра Гвишиани — жена Евгения Примакова, одного из ближайших сотрудников Горбачева. Но это частность.

Итак, постепенно выясняются тайные механизмы того, что с нами произошло. И здесь налицо одна крайне важная историческая параллель, которая расставляет точки над i.

Расширение сил Моря на Восток

Вспомним, как Сталин и Берия в свое время воспользовались мондиалистскими наслоениями и соответствующими группами на Западе в своих собственных евразийских геополитических целях, оснастив благодаря тончайшей идеолого-разведовавательной операции Евразию ядерным оружием. Это пример того, как евразийство использует мондиализм в своих целях. Другим примером той же стратегии может служить организация Коминтерна и, шире III Интернационала, когда пропаганда и подготовка “мировой революции” объективно служила интересам евразийского блока.

В 70-е-80-е годы тот же ход, та же операция повторяется снова, но уже с противоположным знаком. На сей раз мондиалистский проект используется в интересах иной, атлантистской стороны, и под видом “конвергенции”, дымовой завесы мондиалистской риторики западный полюс добивается полной победы над евразийским блоком, парализует его, разрушает остов материковой конструкции. Под предлогом отказа от двуполярного мира, от противостояния, от перспективы ядерного самоубийства человечества Запад обманом и ловкой манипуляцией заставил своего противника отказаться от геополитической логики (и от идеологической ориентации), разоружил его, но в решающий момент жестко отказался от встречных шагов и поступил с Советским Союзом и советским народом аналогично тому, как Иосиф Сталин поступил в свое время с Еврейским Антифашистским Комитетом Михоэлса, выполнившим свою субверсивную миссию в отнолшении Запада и оказавшимся в дальнейшем более не нужным.

Складывается следующая картина: мондиализм на практике оказывается не самостоятельной доктриной, не законченным и последовательным проектом, но лишь инструментом геополитики, подсобным средством — хотя и поразительно эффективным — в идеологической борьбе между двумя цивилизационными полюсами.

Все поведение атлантического сообщества после перестройки: расширение НАТО на Восток, жесткое навязывание политической и экономической системы Запада растерянной, оглушенной России, сохранение всей полноты стратегической мощи США после одностороннего разоружения Евразии — это ясные, убедительные, наглядные свидетельства правоты только и исключительно геополитического подхода, который на практике оказывается единственно адекватным, верным и главенствующим, тогда как мечты о “едином человечестве” и гуманистические утопии служат лишь прикрытием, демагогическим фасадом для реальной и жестокой, беспощадной войны континентов.

Суд по законам войны

Теперь можно ответить на поставленный в начале статьи вопрос. Советское руководство, пошедшее на одностороннюю ликвидацию евразийского блока, не было (да и не могло по логике вещей быть) прямой “агентурой атлантизма”. Успеха в такой вербовочной операции не могли бы добиться ни одни, самые эффективные, спецслужбы мира. Промежуточным и фатальным звеном в осуществлении геополитической катастрофы явились мондиалистские круги и мондиалистские институты в СССР, зародыши которых унаследованы со сталинских времен (возможно, их корни уходят и в предреволюционные группы и общества), но подлинный расцвет которых под эгидой 5-го управления КГБ приходится на 70-е -80-е годы. Параллельно этому действовали и прямые агенты Запада, но без мондиалистской среды им никогда и ни при каких обстоятельствах не удалось бы добиться такого поразительного и молниеносного успеха.

Было бы некорректно обвинять всех сторонников и участников мондиалистского проекта в СССР в прямой измене. Это вопрос более сложный и требующий детального разбирательства. Но тот факт, что именно благодаря этим группам и личностям, этим институтам и аппаратам референтов и советников величайшая держава рухнула и ушла с мировой сцены, является неоспоримым. И было бы вполне естественно для всех тех, кто продолжает сохранять верность евразийской идее, верность Российскому Государству и континентальной цивилизации, спросить с мондиалистов (и их пособников) по всей строгости — независимо от того, были ли их действия результатом роковой ошибки, невинного заблуждения или злой воли. Факт преступления налицо, известны и лица, совершившие его, а также средства, с помощью которого оно было осуществлено. Преступление гигантского масштаба — гибель цивилизации.

Сознательность или бессознательность действия преступников нисколько не смягчает их вины в столь судьбоносном вопросе. По законам военного времени их ожидает только одно.

УГРОЗА МОНДИАЛИЗМА

«Триста человек, каждый из которых знает лично остальных, управляют судьбами европейского континента и выбирают своих наследников из непосредственного окружения».

Вальтер Ратенау, советник Кайзера Вильгельма 24.12.1912 г. (Wiener Freier-Presse)

Новый заговор

Сегодня в нашей политической ситуации существует множество темных моментов, и поэтому одной из актуальнейших тем в прессе и в политике стала проблема заговора. Однако чаще всего в подобных обсуждениях присутствует какая-то недоговоренность, отрывочность, апелляция к эмоциям и чувствам, а также недостаток информации и конкретных данных. Здесь мы хотели бы привести несколько фактов относительно лишь одного из предполагаемых "мировых заговоров", который, однако, является актуальнейшей реальностью современной геополитики. Мы имеем в виду так называемый "мондиализм" (от французского слова «mondе», "мир"), что можно понять как идеологию «всемирности», «глобализма». Этот политический и сверхполитический феномен представляет собой совершенно новое направление в области мировых идеологий, так как его строго нельзя отнести ни к разряду «левых», ни к разряду «правых», то есть более или менее традиционных политических конструкций. Однако именно он постепенно становится все более и более важным критерием в определении политической ориентации всех государств и народов мира.

До начала перестройки в СССР в мире существовало три геополитических полюса, деливших между собой планетарное влияние: социалистический лагерь — капиталистический лагерь — Третий мир (развивающиеся страны). При распаде социалистического лагеря картина изменилась. Необходима новая система координат. В ней важнейшим фактором, а может быть, и основным элементом является «мондиализм», и если уж говорить о "мировом заговоре", то первыми претендентами на роли заговорщиков сегодня будут не масоны, которые слишком архаичны, и не мафиози, которые слишком мелки, а именно носители мондиалистской идеологии.

Когда-то над разоблачителями "заговора большевиков" либералы и демократы высокомерно посмеивались… Все кончилось Октябрьским вооруженным восстанием и великими геополитическими катаклизмами, связанными с победой коммунистов в одной отдельно взятой стране. Начиная с 6О-х годов, разоблачители "глобалистского заговора" также являлись мишенью для острот умеренной прессы, когда они утверждали, к примеру, что закулисные интернациональные силы на Западе готовят объединение Европы… Сегодня подобные остроты кажутся неуместными. Итак, что же такое мондиализм?

Совет по международным отношениям (C.F.R)

В 1921 году американский банкир Морган учредил "Совет по международным отношениям" (Council on Foreign Relations, сокращенно C.F.R.) с центром в Нью-Йорке. С этого времени фактически можно проследить откровенное и последовательно успешное становление мондиализма и формирование его наиболее универсальных политических, идеологических и культурных клише. Важно, что именно США, а не Англия (как это было в прошлом) становится отныне лидером глобалистских проектов, и важно также, что уже у самых истоков этой инициативы стоит представитель крупнейшего в мире банка. Начиная с этого момента, все президенты США, за исключением Р.Рейгана, обязательно являются членами этой полусекретной организации.

Приведем цитату:

"Совет по международным отношениям", C.F.R., официально представляется группой американских специалистов в сферах дипломатии, финансов, промышленных наук, информации, в чьи задачи входит стимулировать настроения американцев в интернационалистском ключе и координировать направленные на это усилия. Сейчас в "Совете по международным отношениям" около 14ОО членов, занимающих высшие позиции в правительстве США, в политике, в бизнесе (особенно международном), в средствах массовой информации, в ЦРУ и даже в религии. Эта организация финансируется фондами: Форда — Карнеги — Рокфеллера — Standard Oil of New Jersey и др… Совет оказывает решающее влияние на правительство США, на конгресс, на две главные политические партии: Демократов и Республиканцев. Современный вдохновитель Совета по международным отношениям — Дэвид Рокфеллер, президент Чейз Манхеттен банка.

Членами Совета по международным отношениям являются американцы, которым международные связи позволяют осуществлять пристальный контроль за государствами — либо непосредственно, либо через близкие и смежные общества и международные структуры, возглавляемые членами Совета, к примеру такие как Мировой Банк."

Роберт Камман "Подлинные властители мира", Париж,1985

Членом этой организации являлся бывший вице-президент при президенте Р. Рейгане Дж. Буш, и заявления Буша относительно "нового мирового порядка" открыто повторяют то, о чем в кулуарах Совета говорится уже с 1921 года. И важно, что основатель этого совета (Морган) и его актуальный лидер (Рокфеллер) оба являются представителями крупнейших банков планеты.

Бильдерберг

Вторым этапом мондиализма было создание "Бильдербергской группы" на сей раз в Европе. Ее вдохновителем был знаменитый авантюрист XX века Иосиф Реттингер (1887-196О), сын богатого польского еврея. Реттингер был посвящен в высшие градусы шведской масонерии и сам себя называл "cерым кардиналом" (его автобиография вышла под титулом "Мемуары одного "cерого кардинала").

Бильдербергская группа названа так по имени отеля «Бильдерберг», где в мае 1954 года состоялось ее первое заседание. Формальным тезисом этого секретного совещания было "создание европейского единства против советской экспансии". Но ни журналисты, ни наблюдатели в отеле, где проходила встреча, не были допущены. До 1976 года группу формально возглавлял принц-консорт Нидерландов Бернхардт де Липпе, но вскоре ему пришлось оставить свой пост, так как его роль в скандале с компанией «Локхид» была слишком очевидна (в чем он сам и признался). Но уже среди участников 5-ой встречи и, видимо, в самом истоке этой организации, мы встречаем того же Дэвида Рокфеллера, который вдохновляет и "Совет по международным отношениям". Таким образом, в случае Рокфеллера и в случае многих других представителей политической и финансовой верхушки Запада (Бзежинский, Киссенджер, Макнамара, Джордж Болл и т. д.) мы видим причастность их к обеим мондиалистским структурам.

Внутри групп "Совет по международным отношениям" и «Бильдерберг» существовало две тенденции, направленные к одной и той же цели — созданию Мирового Правительства и контролю финансовой олигархии над планетой, но методы предлагались разные. Одна тенденция — реформистская, «мягкая» — была ориентирована на сближение со странами Восточного блока; вторая, более «жесткая», связывалась с идеологией "холодной войны". «Мягкие» определяли линию «Совета», «жесткие» — «Бильдерберга». Любопытно, что начиная с 1976 года (Уотергейтский скандал и дело компании "Локхид") фактически произошла победа реформистской, "мягкой" тенденции, и в обеих группах начала задавать тон идеология "мирного покорения". «Жесткие» — президент Никсон и Бернхардт де Липпе — ушли со сцены.

Трехсторонняя комиссия

Последним этапом организации секретных сетей мондиализма было создание "Трехсторонней комиссии", объединившей «сливки» "Совета по международным отношениям" и «Бильдерберга». «Трехсторонней» она названа по числу основных участников: США-Европа-Япония.

Центр "Трехсторонней комиссии" расположен в США (345 East 46th Street, New York). Создана она была в июле 1973 года. Но решение было принято на конфиденциальном совещании в ноябре 1972 года президентом "Чейз Манхеттен банка" Дэвидом Рокфеллером (лидером «Бильдербергской группы» и вдохновителем "Совета по международным отношениям"), Максом Конигтаном (вице-президентом «Комитета по объединению Европы Жана Монне») и Жоржем Франклином, формальным главой "Совета по международным отношениям".

Первым грандиозным успехом "Трехсторонней комиссии" было проведение в президенты Дж. Картера, абсолютно никому не известного еще накануне выборов. Став президентом, Картер тут же ввел в высшие инстанции власти членов "Трехсторонней комиссии": Уолтера Мондейма, Сайруса Вейнса, Харольда Брауна, Збигнева Бзежинского, Майкла Блументаля, Ричарда Купера, Энтони Саламона, Самуэля Хантингтона и т. д. По этому поводу американский журнал «Пентхаус» в ноябре 1977 года писал: "Утверждение, что «Трехсторонняя комиссия" управляет администрацией Картера» было бы неверным. "Трехсторонняя комиссия" и есть администрация Картера".

Но помимо внутриамериканского неоспоримого могущества "Трехсторонняя комиссия" расширила постепенно свое влияние практически на всю правящую политическую и финансовую элиту капиталистических стран. Особенно важно отметить, что она всегда явно стремилась включить в сферу своего влияния и бывший социалистический лагерь. Так, например, такой идеолог "Трехсторонней комиссии", как Бжезинский уже в 1976 году писал: "Марксизм — это победа разума над верой, жизненный и творческий этап универсалистского видения человека", а секретарь американского отделения "Трехсторонней комиссии" Джеральд К.Смит добавлял: ""Трехсторонняя комиссия" ни в коем случае не должна быть антикоммунистической".

Смысл действий "Трехсторонней комиссии", а равно и всего мондиализма, можно выразить словами Джеймса Пола Варбурга, сказанными им перед американским сенатом 17 февраля 1950 года: "Хотите вы этого или нет, но у нас будет Мировое Правительство. Единственный вопрос состоит в том, произойдет ли это путем консенсуса или путем насилия".

Для осуществления этого плана мондиалисты "Трехсторонней комиссии" привлекают в свой "внешний круг" политиков, промышленников, ученых самых разных идеологических ориентаций. «Левые» помогают мондиалистам дезорганизовать религиозные структуры, основы семьи, образование, общественный порядок, армию — и все это во имя либерализма, пацифизма, чисто светского милосердия, эгалитаризма и социальной справедливости. «Правые» (то есть «экономические» правые, правые в западном смысле этого слова, представители крупного капитала) во имя экономической свободы, свободного рынка, неограниченного обмена и экономического динамизма разрушают самобытность национальных экономик, социально ориентированные хозяйственные системы, специфические этно-религиозные и национальные структуры. Наконец, «центристы» во имя «дружбы между народами» и «гуманизма» подтачивают идеи нации и патриотизма. Так мондиализм использует в своих целях весь спектр политиков, манипулируя тенденциями и по мере конкретной необходимости поддерживая то одних, то других.

Глобальная цель мондиализма

Через эти три темные организации ("Совет по международным связям", «Бильдерберг», "Трехсторонняя комиссия") проходят силовые линии современной политики. Общим знаменателем всей деятельности мондиалистского центра, создающего тысячи побочных комиссий, клубов, организаций, институтов, обществ, фондов и т. д., является установление того самого "нового мирового порядка", о котором так часто говорил президент Буш. "Новый мировой порядок", к которому мондиалисты подталкивают народы и государства, как правило, преподносится в довольно расплывчатых формах под масками обычных пропагандистских и «общечеловеческих» лозунгов. И действительно, далекую перспективу этого «порядка» трудно обрисовать конкретно. Очевидно лишь то, что всякая социальная, национальная, политическая и религиозная традиционность, еще сохранившаяся в современных обществах вопреки всему, должна быть отменена, и люди должны превратиться в некую однородную и неразличимую массу, пребывающую в постоянном перемещении, не имеющую ни национальности, ни пола, ни экономических или религиозных границ. Только над подобной стихией возможен абсолютный экономический и технократический контроль, в ином случае всегда наталкивающийся на естественные формы защиты человеком, обществом или нацией своей органической обособленности.

Итак, мондиализм — это универсализм, но чисто количественный, приравнивающий друг к другу различные вещи, исходя лишь из их наиболее материальных и количественных аспектов.

Отчасти прообразом "нового мирового порядка" может служить американское общество, которое лишено качественных различий в максимально возможной степени: американцы — это не нация, их тип культуры эклектичен и беспочвенен, их экономика не подчиняется никаким сверхматериальным ценностям, их политика не только утратила аристократическую иерархию, но и никогда не имела ее, их история — это история обыденного, прагматического и банального. Не случайно Америка стала плацдармом мондиализма, который, с определенной оговоркой, можно приравнять к «американизму» в его наиболее отчужденной, количественной материальной модели.

Важно подчеркнуть, что мондиализм противостоит не только национальным и религиозным государствам (исламские страны, Индия и т. д.), не только социализму, но и самим капиталистическим странам Европы, которые еще не до конца нивелированы космополитической банкократией и сохраняют хотя бы остатки национальной культурной и экономической обособленности.

Как бы то ни было, "новый мировой порядок" "Совета по международным отношениям", «Бильдерберга» и "Трехсторонней комиссии" — это действительно весьма особая форма цивилизационного устройства, связанная с приматом банковского контроля, технократией, информатикой, постиндустриальными методологиями, «обществом спектакля» в его самой совершенной и законченной стадии…. Эту форму можно определить как «планетарная диктатура количества».

Советский филиал

В отношении существования в СССР филиалов мондиалистских организаций точных сведений у нас нет, хотя и сама логика вещей, и особенно перестроечные и конвергенционные процессы, которые привели к крушению социалистического лагеря, настолько вписываются в мондиалистские проекты, что невозможно отделаться от ощущения, что и в СССР на высшем уровне действовал какой-то невидимый агентурный блок. Однако в нашем распоряжении имеется любопытный документ конфиденциального характера. Это «Меморандум» от 16 октября 1980 года, направленный президентом Европейского отделения "Трехсторонней комиссии" Жоржем Бертуэном всем европейским членам после очередной встречи руководителей в Токио 14–15 сентября 1980 г. В нем, помимо проблемы переговоров с Китаем (вспомните, когда началась экономическая перестройка в Китае?) говорится о "возможных контактах с Советским Союзом". В этом документе в графе "Spirit of meeting" — "Дух встречи" (в Пекине) в пункте 3 говорится буквально следующее: "Актуальная асимметрия (подчеркнуто в тексте) в наших контактах с Москвой и Пекином должна быть исправлена (подчеркнуто в тексте) в ближайшие недели через возможные возобновленные контакты с господином Гвишиани, так как, по мнению европейской, американской и японской групп, переговоры с Москвой должны быть возобновлены тем или иным способом, чтобы избежать антисоветской интерпретации наших китайских встреч".

"Г-н Гвишиани", упомянутый в этом конфиденциальном циркуляре, попавшем в руки французских противников мондиализма, это директор Института Системных Исследований в Москве, академик, с 1965 года зампред. Госкомитета Совета Министров СССР по науке и технике. В советском "Философском словаре" о нем сказано: "Ведет научную работу по проблемам управления и социальной организации". Такая научная тематика уже сама по себе близка мондиализму, теоретики которого также, в первую очередь, обеспокоены «управлением» и "социальной организацией" в условиях "нового мирового порядка".

Определенные параллели мондиалистской концепции можно было найти и в проектах академика Сахарова, и в статье Шахназарова в «Правде» под более чем откровенным названием "Мировое Сообщество управляемо". Впрочем, уже сама концепция "нового политического мышления", выдвинутая с самого начала перестройки, также могла быть истолкована в мондиалистском ключе, если антинациональные, антигосударственные и банкократические тенденции станут в актуальном ходе событий у нас безальтернативными и единственными. То же самое может произойти и с концепцией "общеевропейского дома". Как бы то ни было, общеизвестно, что члены "Трехсторонней комиссии" посетили в 1989 году Москву, где они встречались с руководителями советского государства.

Новый выбор

Мондиализм стал сегодня самостоятельной геополитической и идеологической категорией. Мировой развал сугубо социалистической системы сделал мондиалистский фактор фактически единственным суперфактором, а из сверхдержав сейчас осталась только одна. Подобно Европе и большинству стран Третьего мира (за исключением нескольких исламских государств) СССР сегодня не может противопоставить «американизму» (а значит, "мондиализму") ничего цельного, мощного и единого, ничего «сверхдержавного», но лишь простое инстинктивное неприятие "нового мирового порядка" и остатки традиции, давно уже потерявшей жизненность и тотальность.

Корректнее было бы рассмотреть новую ситуацию в терминах мондиализманемондиализма (или антимондиализма), то есть единой унифицирующей идеологии, стремящейся к установлению одинакового для всех и повсюду "нового мирового порядка" и целого спектра национальных, идеологических и политических форм, которые хотят сохранить свою уникальность, особость, специфичность, свою границу, ставшую мишенью агрессии для универсалистского "мира без границ".

Очевидно, что Россия, даже сегодняшняя кризисная Россия, играет чрезвычайно важную роль в мировом распределении сил. Подвергшаяся долгим издевательствам, обессиленная и обескровленная, страна вновь призвана сегодня совершить решающий выбор.

декабрь 1990

АНАТОМИЯ МОНДИАЛИЗМА

Парамасонерия

Термин «парамасонерия» означает совокупно организации, которые построены по образцу масонских лож, и которые, сохраняя свойственную настоящим масонам, секретность, протекционизм, интернациональность и ангажированность в политику, отбрасывают при этом масонские ритуалы, доктрины и инициатические мистерии. Парамасонские организации стали возникать уже в конце XVIII века, и первым наиболее ярким примером такой тайной политической организации масонского типа, (но не подлинной масонской ложи), было общество баварских «Иллюминатов» Адама Вайсхаупта. «Иллюминаты» поддерживали тесные связи с масонством, имели среди своих членов множество масонов (и в частности, второе лицо после самого Вайсхаупта, барон фон Книге, был аутентичным масоном). И все же, будучи чисто светским, отрицающим все формы религиозности обществом, "Орден Иллюминатов" не был собственно масонским. Это было просто невозможно, так как в конституциях всех масонских лож XVIII века содержалось как необходимое для масона условие веры в Бога и верности Королю. Лишь в XIX веке "Великий Восток Франции" отказался окончательно от обязательности религиозной веры и монархической лояльности, и то подобный отказ повлек за собой разрыв со многими другими французскими и заграничными масонскими обрядами. Парамасонерия в своем чистом виде отличается от масонерии именно тем, что она берет от устройства масонских организаций внешнее и отбрасывает все теологические, мистические и инициатические элементы, превращая тем самым свои структуры в инструменты чисто политического, экономического, культурного, социального и геополитического воздействия. При этом парамасонерия может сохранять, а может и отбрасывать некоторые формулы сугубо масонской терминологии.

Вопрос о парамасонерии чрезвычайно важен для адекватного понимания феномена «мондиализма», ставшего самой главной, но в то же время самой скрытой силой современных геополитических трансформаций. Именно к парамасонерии в первую очередь справедливо отнести всю антимасонскую критику последних трех столетий, так как в своем подавляющем большинстве эта критика касается именно политической, социальной, экономической и геополитической деятельности организаций, либо представляющих собой предельную форму вырождения, атеизации и политизации действительных масонских лож, либо (и с конца XIX века это наиболее частый случай) являющихся независимыми внемасонскими структурами, копирующими во многих аспектах масонские методы и типологию масонских организаций, использующими сложившиеся масонские структуры, но все же не входящими в число не только «регулярной», но и «нерегулярной» масонерии. Если сделать подобные разграничения и вообще оставить в стороне мистическую и инициатическую сторону масонства, крайне неоднородную и сложную, то антимасонская критика будет полностью лишена своей дискредитирующей стороны, т. е. безосновательных обвинений в адрес масонов, которые обязаны своим существованием лишь некомпетентности критиков в сфере сакральных доктрин. Иными словами, если сделать предметом рассмотрения исключительно парамасонерию как систему интернациональных, геополитических, экономических и информационных структур, ставящих целью определенное преобразование социально-политического облика человечества, и соответственно, стремящихся к достижению максимального контроля над уже существующими политическими образованиями, то вся полнота антимасонской критики потеряет сомнительные и спорные черты, и предстанет действительным и тревожным разоблачением тайной деятельности, ведущейся, тем не менее, у всех на виду. Так, например, подчас невозможно доказать принадлежность к ритуальному масонству того или иного политического деятеля, проводящего в высшей степени сомнительную политику, направленную против интересов тех национальных государственных структур, которые он призван представлять и защищать. Но тот же самый персонаж, понятия не имеющий ни о масонском фартуке, перчатках или тайных доктринах, связанных с Хирамом, строительством храма Соломонова и т. д., вполне может являться членом парамасонской организации с очевидно мондиалистскими целями и тем самым исполнять миссию, намного более негативную, разрушительную и конкретную, нежели собственно масонские братья.

Парамасонерия, некогда бывшая периферийной стороной вырождающегося, деградирующего, профанизирующегося масонства, постепенно стала самостоятельной силой, не нуждающейся в масонских тонкостях, и с какого-то момента уже сама масонерия превратилась в инструмент этой структуры, в ее средство.

Формы протомондиализма в XIX веке

Одной из самых первых форм мондиалистской теории, то есть концепции единого управления человечеством на основании глобального контроля и в соответствии с абстрактными, утопическими, неорганическими и искусственными теориями (концепции Мирового Правительства и «нового мирового порядка»), была идея радикально демократического толка. Именно у первых социалистов-демократов появляются термины "мировое управление", "мировое правительство". Ранние организации социалистов с начала XIX века как раз и представляли собой парамасонские общества чисто политической и экономической ориентации, совершенно не заботящиеся о ритуальной и догматической стороне масонства. Многие последователи «Иллюминатов» оказались среди главных вдохновителей раннего социализма: таковы Клинтон Рузвельт, автор протомондиалистской работы "Наука управления, основанная на естественном законе", а также Гораций Грили, директор "Нью Йорк Трибюн", лондонским корреспондентом которой был Карл Маркс. Кроме того, эти персонажи финансировали деятельность Маркса, и без этой помощи, согласно Уиклиффу Винарду, "Маркс остался бы никому не известным одержимым революционером". Кроме того, показательны контакты Маркса и Энгельса с тайным обществом "Лига Справедливых Людей", которая также являлась (по некоторым источникам) продолжением "Ордена Баварских иллюминатов" Адама Вайсхаупта.

Параллельно социалистическим «протомондиалистам» действовали и ранние пацифистские организации. В сороковых годах XIX века создается "Общество за Мир", основанное Генри Ричардом в Англии, в котором участвуют Ричард Кобден, впервые предложивший проект единой всемирной системы арбитража и свободного обмена, и Джон Брайт, основавший ранее "Европейское движение свободного обмена". После кризиса 1854 года, когда все эти деятели были дискредитированы своим антипатриотическим поведением во время Крымской войны, общество было преобразовано в "Интернационалистское движение". "Это изменение означало фундаментальный прогресс, — пишет Артур Билс, историк пацифистского движения, — именно тогда подлинный интернационализм, основанный на теории мирового правительства, вышел на первый план".

В 1884 году произошло важное событие в истории формирования мондиалистского движения в его начальных фазах, так как именно тогда было образовано новое полусекретное парамасонское общество социалистического типа — "Фабианское Общество". Название дано по имени римского генерала Квинтуса Фабиуса Максимуса, известного своей хитрой выжидательной политикой в борьбе с Ганнибалом. Члены этого общества считали себя "ассоциацией социалистов" ("Основы Фабианского Общества"). В их задачу входила "передача земли и собственности от одного класса всему обществу во имя его же блага". Фабианцы в отличие от других социалистов считали, что самой лучшей тактикой будет выжидание подходящего момента для решительных действий, проведение аналитических исследований, накапливание данных, разработка теорий, распространение тонкого влияния, "подготовка социалистического климата" (по словам Раскина), а поэтому акцент в их деятельности падал на сбор информации и анализ.

И, наконец, важнейшим тайным обществом XIX века была организация, основанная в 1891 году масонами Сэсилом Роудсом и В.Т.Стидом, позднее (в 1909 году) избравшее своим названием "Круглый Стол".

Всего к концу XIX века существовало более 400 протомондиалистских, парамасонских организаций, ставящих своей целью установление "нового мирового порядка" во главе с Мировым Правительством. Все они продолжали существовать и в XX веке, порождая кроме того сотни новых обществ, комитетов, организаций, движений и фондов, составляющих неимоверно разросшуюся сеть мондиализма. И хотя подчас организации XX столетия представляются независимыми и новыми, на самом деле, именно в парамасонских организациях XIX века социалистического, пацифисткого или радикально демократического образца следует искать их корни, связи с которыми не прерываются ни в одной точке истории.

Мондиализм и социализм

Термин "новый мировой порядок" появился только в начале XX века, хотя эта концепция существовала и ранее в социалистической и пацифистской парамасонерии XIX века. Термин этот принадлежит писателю фантасту Герберту Уэллсу, написавшему книгу под таким названием. Крайне важно, что это отнюдь не совпадение, так как Герберт Уэллс был не только членом "Фабианского Общества", но и одним из руководителей его английского отделения. Кроме того, в 1916 году Уэллс организовал "Лигу ассоциации свободных наций" совместно с представителями других протомондиалистских обществ — франк-масонами Лионелом Куртисом и лордом Греем (оба принадлежали также к обществу "Круглый Стол") и еще кое с какими представителями "Фабианского Общества". Ко всему прочему писатель фантаст, а на самом деле, один из разработчиков футурологических проектов будущей цивилизации, был связан с тайным обществом "Киббо Кифт", основанным в Англии в 1921 году по образцу ордена того же Адама Вайсхаупта. Если принять во внимание такую социалистско-мондиалистскую подоплеку Уэллса, то в совершенно ином свете предстанут его общеизвестные дружеские отношения с Лениным и особый интерес к коммунистической России.

Здесь можно упомянуть и еще об одном свидетельстве, приводимом в книге Кэтрин Пэлфрей "И люди рыдали" (Болдуин, 1954): президент другого тайного парамасонского социалистического общества «Пилигрим» заявил однажды известному мондиалисту Лорду Сэсилу из общества "Круглый Стол": "Коммунизм — это инструмент, с помощью которого мы свергнем национальные правительства во благо единого Мирового Правительства, единой мировой полиции, единых мировых денег".

Крайне любопытны в том же самом ряду заявлений некоторые пассажи Кларенса Киршмана Стрэйта. Этот персонаж — автор одной из канонических книг в сфере мондиализма, "Союз или Хаос?" с подзаголовком "Американские предложения по реализации федерации крупных демократических режимов" (1939). Основная цель, разбираемая в этой книге, — создание Мирового Правительства. Несмотря на критику в адрес Стрэйта со стороны просоветски настроенных мондиалистов (таких как Пол С. Эндрьюс, который считал, что "Стрэйт и его Атлантический Союз не достаточно способствуют установлению мировой Федерации"), сам Стрэйт в своей книге еше в 1939 году утверждал: "Я не вижу мотивов для вражды между зародышем Мирового Правительства и Советской Россией, и я вижу все основания к тому, чтобы они стали добрыми соседями."

Однако следует различать мондиализм и социализм в их исторических проявлениях, так как мондиализм является намного более глобальным и всеобъемлющим течением, засчет «универсальности» своих целей и глобализма своей программы способным ориентировать и контролировать самые различные социально-политические структуры. Социализм же, напротив, сохраняет в себе, по меньшей мере, теоретическую возможность к становлению национальным, органичным и автаркийным феноменом, конкретным и ограниченным спецификой того или иного государства или народа, как это произошло, к примеру, в германском национал-социализме или в социализме советско-сталинского типа. Поэтому "новый мировой порядок" может учитывать и использовать социалистические и коммунистические формы, извлекать из них определенную выгоду на том или ином этапе, но его цели распространяются гораздо дальше.

Мондиализм включает в себя и демократические концепции, и либеральные теории, и даже некоторые «правые» движения, заставляя всех их способствовать достижению одной единственной цели — установлению Мирового Правительства на планете. Примером такого «правого» мондиализма может служить деятельность генерала Хэйга, считавшегося всегда «ястребом» Белого Дома, т. е. представителем "крайне правых", но в тоже время активно участвовавшего в подготовке переговоров "Трехсторонней комиссии" с коммунистическим Китаем в 1982 году и являвшегося советником Генри Киссинджера.

Определенные стороны в высшей степени мондиалистского Бильдербергского клуба также воплощают в себе аспекты "правого мондиализма", что можно ясно проследить в деятельности самого основателя Бильдерберга, принца-консорта де Липпе, предлагавшего в грядущем "общеевропейском доме" установить, наряду с "тотальной демократией", систему монархического наследственного правления, ориентированного на царственные роды Европы, связанные тесными узами с масонерией и парамасонерией.

Мондиализм, мировое еврейство и сионистское движение

Среди спорных концепций, лишь дискредитирующих антимондиалистскую критику, наиболее неадекватной является концепция, отождествляющая мондиализм с «еврейским заговором». На самом деле сионистское движение, ставящее своей целью возвращение евреев мировой диаспоры в созданное сионистами еврейское государство, является совершенно особым явлением, хотя и затрагивающим важнейшие политические узлы современной политики, но все же не совпадающим с планами создания Мирового Правительства и установления "нового мирового порядка". Сионизм — это лишь одна из сторон еврейства, один аспект его политической деятельности. Поэтому критика сионизма обречена на то, чтобы оставаться локальным явлением, не затрагивающим сути мондиалистской экспансии, а попытка наделить термин «сионизм» более глобальным смыслом является натяжкой и играет (как и в случае с масонством) на руку тем, кто стремится запутать противников мондиализма, пустив их по ложным следам и отвлекая от главных и гораздо более глобальных, коварных, скрытых и одновременно очевидных врагов.

Само еврейство как явление уникального культурного и интеллектуального единства иудеев диаспоры, связанных между собой не только общностью особого партикулярного вероисповедания, но и единством психотипа, сохраняющегося неизменным несмотря на множество этнических и культурных смешений, — это еврейство гораздо шире сугубо сионистского течения, и его связи с мондиализмом являются более сложными и фундаментальными. Сионистские проекты по организации еврейского государства и «алии», возврата евреев диаспоры в «Эрец Израэль», находятся в определенном противоречии с диаспорическим состоянием, ставшим традиционным для евреев после разрушения Второго Храма. Сионизм предполагает окончание рассеяния, фиксацию евреев, их соединение в рамках нового, постдиаспорного государства. Но именно такой проект и является наименее мондиалистским из всех возможных, так как это означает установление не интернационального, но национального порядка, не универсальной и эгалитарной системы, но расовой и этнической дифференциации, не либеральный униформизм, но относительную экономическую автаркию.

Из всего этого следует, что мондиалистским является не сионизм, но, напротив, та часть еврейства, которая настаивает на сохранении «статус кво» диаспоры. Исторически, в силу специфики своего состояния, еврейство для поддержания экономического, религиозного, культурного и информационного единства диаспоры было вынуждено создавать механизмы международного и сверхнационального управления, которые были не просто реализацией некоторого целостного и замкнутого поля иудейской культуры, что, естественно, в подобной ситуации было вообще неосуществимо, но вынужденным и искусственным сочетанием компонентов культур тех народов и государств, где евреи пребывали. Так язык, предложенный изначально как средство международного общения еврейской диаспоры — эсперанто — был в основном построен на латыни, а отнюдь не на иврите или даже идише. Этот химерический и неорганичный язык, не только мертвый, но и мертворожденный, искусственный и противоестественный, действительно отражает определенную сторону еврейской диаспоры и являет собой типичный пример мондиалистской конструкции, направленной на нивелировку, утопическую эгалитаризацию языка, а впоследствии религии, культуры и т. д. И, напротив, сионизм скорее тяготеет к популяризации иврита, который, хотя и является мертвым языком, все же исторически представляет собой достояние еврейской нации, и хотя бы несет в себе органические дифференцированные элементы.