Все это объясняет глобальное наличие активных деятелей еврейства в мондиалистских организациях, вплоть до того, что их присутствие стало необходимым элементом любого мондиалистского предприятия, будь то экономический клуб, пацифистское движение, социалистическая партия или интернациональный фонд. Но отнюдь не всегда, и более того крайне редко мондиалисты еврейской национальности являются одновременно полноценными и последовательными сионистами, так как полная реализация сионистской программы означала бы прекращение диаспоры и разрушение механизмов мондиалистского контроля, сосредоточенного сегодня в руках определенной группы преимущественно еврейской диаспоры. И весьма показательно, что штаб-квартиры самых агрессивных, беззастенчиво вмешивающихся в жизнь других наций и народов, стремящихся к интернациональному диктату и всемирному экономическому контролю еврейских организаций, расположены отнюдь не в Израиле, но в странах с совершенно самостоятельными государственными и этническими структурами, прежде всего в США.

Именно несионистское еврейство причастно к созданию современных глобальных мондиалистских структур. Собственно говоря, установление "нового мирового порядка" в данном случае означает для еврейства тотальную легализацию его собственного «диаспорического» статуса, а значит навязывание этой же формы всем остальным народам и государствам. И в этой логике ортодоксальный сионизм не просто является побочным явлением, но вообще противоречит мондиалистским планам. И быть может, только уникальная солидарность еврейства, выработанная веками сложной истории, а также специфика самой иудейской традиции, в самих ее метафизических истоках радикально отличной от других религиозных и национальных сакральных форм, делает противоречие сионизма и еврейства диаспоры не столь очевидным и травматическим. И совершенно не случайно столь открыто мондиалистская организация как ООН, у истоков и во главе которой явно или тайно стояли радикально мондиалистски ориентированные евреи диаспоры, в свое время осудила, тем не менее, сионизм как расизм, то есть как доктрину, утверждающую естественное, очевидное и вездесущее в мире неравенство, ненавистное лишь мондиалистским утопистам, стремящимся уничтожить все границы, различия, особенности, органические пределы людей, этносов, стран, культур.

июль 1991

МОНДИАЛИЗМ И АНТИМОНДИАЛИЗМ

Определение мондиализма

Слово «мондиализм» постепенно становится привычным термином политической лексики у представителей самых разных идеологий. И это не случайно. При современной интегрированности (экономической, политической, социальной) нашей планеты практически невозможно рассматривать внутренние проблемы страны или отдельного региона в отрыве от общего положения дел в международной сфере. Но признание социально-политической взимозависимости разных стран между собой еще не означает мондиализма. Что же такое мондиализм?

Мондиализм — это особое идеологическое направление, которое на основании реальных интеграционных процессов в современном мире предполагает в конечном итоге полное объединение всего человечества в едином государстве под управлением единого Мирового Правительства. Слово «мондиализм» происходит от французского слова "le monde", «мир». Такой проект предполагает в качестве необходимого условия отмирание традиционных государств, народов, рас, культур и религий и создание некоей новой особой "общечеловеческой цивилизации", различие внутренних секторов которой между собой будет сведено к минимуму (а в перспективе и совсем исчезнет). Важно заметить при этом, что идеологической базой такой "общечеловеческой цивилизацией" должна стать именно западная цивилизация, расцененная как наиболее эффективная и «прогрессивная» с ее либеральной идеологией и рыночной экономикой.

До определенного момента данная идея оставалась уделом небольших (часто полусекретных) организаций масонского или парамасонского типа, но постепенно она получила признание в серьезных политических сферах и стала мало-помалу воплощаться в жизнь. Первые шаги в этом направлении были сделаны через создание Лиги Наций, предшественницы нынешней ООН и при учреждении ЮНЕСКО. Масонские и псевдо-розенкрейцеровские истоки обеих институтов ни для кого сегодня не являются секретом. Но помимо официальных и крупномасштабных организаций существует огромное количество фондов, клубов и институтов, имеющих более или менее легальный статус, которые разрабатывают и внедряют мондиалистские проекты, готовят идеологическую базу для мирового объединения, работают с кадрами, проводят политико-культурные симпозиумы и конференции и т. д. В настоящий момент наиболее влиятельной организаций такого рода, являющейся куратором всех более мелких филиалов и фондов, является Трехсторонняя Комиссия ("Трилатераль"), служащая прообразом Мирового Правительства будущего. Если мы учтем либерально-капиталистический характер готовящейся "общечеловеческой цивилизации", то станет понятным тот факт, почему эту комиссию в данный момент возглавляет именно банкир — Дэвид Рокфеллер, а не кто-нибудь другой. В списках этой организации мы находим Бжезинского и Киссинджера, Уорена Кристофера и МакНамару, а также бывших президентов США Джорджа Буша и Билла Клинтона.

Об эффективности деятельности мондиалистов можно судить хотя бы по следующим фактам. — Одним из их давних проектов был проект объединения Европы. Сегодня это стало реальностью. Другой заветной мечтой мондиалистов был отказ от двухполярного мира и «конвергенция» между капиталистическим Западом и социалистическим Востоком (естественно, на базе признания именно западных, либеральных ценностей). Мы видим, что и этот план воплотился в жизнь в ходе перестройки и последующих за ней событий. Вряд ли после этого можно сомневаться в реальной власти мондиализма и как идеологии и как организационной структуры, сумевшей поставить себе на службу финансовый капитал, транснациональные корпорации и политические (и культурные) элиты многих стран.

Если это так, то закономерно соотносить события нашей внутренней российской политической жизни с актуальными мондиалистскими проектами, чтобы понять истинный смысл того, что стоит за теми или иными политическими и социальными изменениями в нашей стране и мире.

Почему комиссия Трехсторонняя?

Это название отражает мондиалистское представление о современном мире и о его геополитической картине. С этой точки зрения вся планета делится на три богатых региона (так называемая "региональную триаду"):

1) США и их сателлиты — Канада, Центральная и Южная Америки;

2) Европа, взятая как единое целое (объединение различных европейских стран в единую Европу являлось важным подготовительным этапам мондиализма, сегодня в целом завершенного);

3) Япония и тихоокеанский ареал, включающий Тайвань, Гонконг и Южную Корею.

С точки зрения мондиалистов, эти три ареала являются тремя колоннами будущего мирового государства, так как либеральная рыночная экономика этих пространств является наиболее развитой и эффективной. Между этими тремя регионами должно происходить распределение экономико-политического влияния на все остальные «отсталые» регионы, причем такое влияние должно приводить к постепенной интеграции этих частей "третьего мира" в один из трех основных регионов "нового мирового порядка". Такое трехполюсное расширение постепенно должно привести к полной переделке мира на три гигантских рыночных пространства, которые, в свою очередь, на заключительном этапе сольются в единое мировое государство, One World. Пока же прототип будущего Мирового Правительства существует в форме «Трехсторонней комиссии», в состав которой входят политические и финансовые властители Америки, Европы и Японии. Соответственно, сама «Трехсторонняя комиссия» имеет три департамента — американский, европейский и японский. Показательно, что главой всей «комиссии» в целом является именно американец, Дэвид Рокфеллер, что символизирует доминацию в этой мондиалистской организации именно американского, «атлантистского» фактора.

Мондиалисты «правые» и "левые"

Мондиалистское движение делится на две составляющие — на условно «правых» и условно «левых». «Правые» настаивают на самых радикальных рыночных реформах, на полном торжестве либеральной идеологии и на отказе от даже слабых намеков на социализм или социальную ориентацию общества. С их точки зрения, "новый мировой порядок" следует устанавливать как можно скорее и любой ценой, при этом они не имеют ничего против применения грубой силы и диверсионных методов в случае сопротивления их проектам. «Правые» мондиалисты однозначно полагают, что высшей универсальной ценностью являются деньги, некий "общий знаменатель" нынешнего и особенно грядущего мира, а их основной культурно-психологической и мировоззренческой установкой является философия «индивидуализма», гуманистического «эгоизма», возведенного в абсолют.

"Левые" мондиалисты, напротив, считают, что создание мирового государства есть сложный и поэтапный процесс, который следует осуществлять не столько с помощью прямого давления, сколько с помощью хитрых, дипломатических и «культурно-социальных» методов. «Левые» мондиалисты часто выступают под "социал-демократическими" лозунгами, говорят о «гуманистических ценностях», понимая под этим не столько агрессивный и тотальный индивидуализм, сколько приведение разнородного (культурно, расово, религиозно и т. д.) человечества к единому знаменателю, к космополитическому, интернациональному конгломерату в рамках единого "мирового сообщества". «Левые» мондиалисты не против рынка, они за его ограничение, за его подчинение глобальным социальным космополитическим проектам.

"Правые" мондиалисты, как правило, отстаивают главенство "богатого Севера" над планетой и опираются на геополитическое могущество США. «Левые», напротив, часто говорят о необходимости «расового и культурного смешения», о «сплавлении всего человечества в единую субстанцию без каких-либо приоритетов» Севера или Юга. На уровне геополитических проектов «левые» мондиалисты, скорее тяготеют к Европе, чем к США, и не являются строго антикоммунистическими, как правые мондиалисты (иногда «левые» бывают и коммунистами, но в «гуманизированной» форме, "коммунистами с человеческим лицом").

Разнятся и рецепты правых и левых мондиалистов в отношении вхождения в единую планетарную цивилизацию тех стран (в первую очередь, принадлежавших в социалистическому лагерю), которые до последнего момента сохраняли некоторую автономию и автаркию по отношению к трем основных мондиалистским регионам, подконтрольным «Трехсторонней комиссии» (Америка, Европа, Тихоокеанский ареал). «Правые» считают, что «отсталые» страны (включая и Россию) должны прямо входить в мировой рынок, устанавливая финансово-политические контакты напрямую между этими странами и США, основной цитаделью "правого мондиализма". «Левые» мондиалисты, со своей стороны, являются сторонниками постепенной и многоступенчатой интеграции, начинающейся с обязательного вхождения в региональные рынки. Политически «правые» мондиалисты как правило оказывают на своих партнеров, не очень ретиво исполняющих их рекомендации в силу тех или иных обстоятельств, прямое силовое давление и не останавливаются перед тем, чтобы наказать «упрямцев», спровоцировав в стране дезинтеграционные процессы, социальные волнения и т. д. «Левые» мондиалисты, в свою очередь, стараются прибегать к более гибким методам, действуя опосредованно и стремясь провести мондиализацию не «революционным», но «эволюционным» образом. Чаще всего они выступают за временное сохранение территориальной и политической целостности тех государств, которые они стремятся втянуть в свою орбиту.

Можно определить различие между «левыми» и «правыми» мондиалистами следующей формулой, которая будет верна применительно к любой области: «правые» мондиалисты = либералы; «левые» мондиалисты = демократы. Какими бы схожими не казались эти термины, на самом деле, их значение весьма различно.

Мондиалисты в России

"Перестройка", приведшая к гибели социализма в мире и распаду СССР, была однозначно осуществлением мондиалистского проекта, по «гомогенизацию» мира, по конвергенции и окончательному завершению планетарной интеграции в рамках "нового мирового порядка". Но в ходе этой перестройки произошло чередование двух форм «мондиализма», сопровождавшихся, соответственно, сменой политических, структурных, социальных, экономических и кадровых ориентаций.

Горбачев был и остается классическим представителем «левого» мондиализма, примерным учеником и последователем архитекторов "нового мирового порядка" в его «мягкой», «социальной», «демократической» форме. Он был ориентирован на политическую конвергенцию с Западом (а не просто на самороспуск социализма), он до последнего старался сохранить распадающийся Союз (хотя и в новой форме "единого демократического пространства»), он говорил об "общеевропейском доме (т. е. о варианте интеграции именно в региональный, а не в мировой рынок), он был сторонником «эволюционного» развития мондиализации и придерживался гуманистически-космополитической, интернационалистской ориентации. Его политика ставила своей целью мирное и поэтапное превращение СССР и социалистического лагеря в составляющую "нового мирового порядка" под руководством Мирового Правительства. Этот проект был высказан откровенно в статье советника Горбачева Шахназарова, опубликованной в «Правде» на ранних этапах «перестройки»; статья имела выразительное название "Мировое сообщество управляемо".

Но по тем или иным причинам классический лево-мондиалистский курс Горбачева сменился радикальной ориентацией на правый мондиализм с приходом к власти Ельцина. Радикальные реформы, проводимые Ельциным и его советниками, на практике означали не «эволюционную» интеграцию в мировое сообщество, а полную политическую и экономическую капитуляцию перед лицом предельно жесткого варианта буржуазной рыночной идеологии. Ельцин ориентировался не на Европу, но на США. Он стремился войти сразу в "мировой рынок", минуя стадию регионализации. Он разрушил "единое экономическое пространство" СССР, открыв двери сепаратизму республик, при этом не только не поддерживая центростремительные тенденции в них, но грубо отталкивая любые промосковские инициативы. Экономически Ельцин открыл дорогу самым радикальным типам рыночного приватизационного процесса, утвердив идеологию «индивидуализма» и социального эгоизма в качестве государственной нормы, следуя программам Джефри Сакса, верного последователя концепций Фридмана и фон Хайека, осуществлявшего практически «внешнее управление» экономикой России в 1991–1993 годах.

В августе 1991 года политический курс мондиализации России однозначно и резко перешел от лево-мондиалистского проекта (Горбачев) к право-мондиалистскому (Ельцин). Все внутри- и внешнеполитические, а также социально-экономические и структурные трансформации, произошедшие в этот момент полностью объясняются именно такой сменой мондиалистской формулы реформ.

В политических терминах можно сказать, что переход власти от Горбачева к Ельцину означал переход от демократической ориентации политики (с социальным оттенком) к либеральной (с антисоциальным оттенком).

Внешние причины внутренней борьбы

После августа 1991 года внутриполитическая борьба в России (не считая некоторых довольно маргинальных аспектов) проходила под знаком противостояния правого и левого мондиализма. Если до августовского путча общемондиалистским тенденциям "либерал¬демократов" противостояли антимондиалистские консерваторы из среды ВПК и ортодоксальных коммунистов, жестко привязанные к двухполярному видению мировой ситуации и не склонные ни к конвергенции с капитализмом, ни тем более к капитуляции, то после августа основная борьба стала разворачиваться уже внутри мондиалистского лагеря, приобретая характер конфликта между демократами и либералами. Тройственная система «консерваторы-левые мондиалисты (Горбачев) — правые мондиалисты (Ельцин)» превратилась в двойственную. Консерваторы же частью либо распылились, либо слились с радикальной антимондиалистской оппозицией, представленной националистами и социалистами, т. е. с теми, кого система брезгливо называла «красно-коричневыми» и кого она всячески стремилась вывести за рамки политически корректного истеблишмента.

В октябре 1993 конфликт в верхах приобрел тотальный характер и вылился в народный бунт. Радикальная оппозиция и особенно неструктурированные антимондиалистски настроенные массы активно поддержали Верховный Совет в его противостоянии с либеральным диктатором Ельциным, отбросившим всякую видимость демократии. Этот радикально антимондиалистский фактор, вставший на сторону анти-ельцинских Хасбулатова и Руцкого (которые сами по себе даже теоретически не могли быть свободными от мондиалистского внешнего контроля вплоть до самого последнего этапа их противостояния Ельцину), впервые за долгие годы проявил себя как самостоятельная сила. Возможно, именно массовое участие антимондиалистов в событиях сорвало какой-то иной сценарий октябрьского кризиса, предполагавший иной исход.

март 1994

УГРОЗА МОНДИАЛИЗМА — 2

(8 лет спустя)

Первая статья в газете “День”

Моя первая публикация в газете “День” состоялась весной 1991 года. Это была статья под псевдонимом “Л. Охотин” и называлась она “Угроза Мондиализма”. В ней я рассказал о феномене “мондиализма” и фактически ввел это понятие в современный политический лексикон. Слово “мондиализм” — от французского “monde”, “мир” — означает особое направление в политическом истэблишменте Запада, которое считает, что пришло время для установления прямого правления Мирового Правительства над традиционными формами государственной, национальной власти с ее традиционными институтами — Правительствами, Президентами, Парламентами и т. д. В той статье я указал на опасность влияния подобных идей на советское руководство (тогда еще существовал Советский Союз), предсказал, к чему может привести доверие к мондиалистским проектам и планам — ведь речь идет фактически об отмене национального суверенитета государств и наций и добровольной передачи власти некоей странной, теневой, наднациональной элите, никем не избираемой и никем не контролируемой.

В той же статье я описал вкратце те институты политической элиты Запада, которые являются структурной опорой мондиализма, отвечают за реализацию планов установления “нового мирового порядка”. Напомню, что термин “новый мировой порядок” из полусекретных организаций мондиалистского толка перешел в открытый политический дискурс вождей Запада только в период Иракского кризиса, во время войны в заливе. Озвучил его Джордж Буш, один из давних активистов мондиалистских организаций. В центре структуры сети мондиализма стоят такие неправительственные организации как “Совет по международным отношениям” (Council on Foreign Relations), “Трехсторонняя комиссия“ (Trilateral commission), “Бильдербергский клуб”.

“Совет по международным отношениям” является организацией чисто американской, ее официальным органом служит журнал “Foreign Affairs”. Несмотря на скромный статус “консультативного органа” именно этим советом вырабатывается планетарная стратегия США, которая формируется исходя из особых мондиалистских концепций сотрудников CFR, сплошь и рядом без учета интересов США как государства или даже в ущерб этим интересам. Деятельность CFR многократно критиковалась и справа и слева в самих США, но так как участники этой организации — люди более, чем могущественные, то вся критика мгновенно локализовывалась и затухала. Вообще говорить о CFR в США не принято, как было не принято в Советском Союзе открыто обсуждать (или осуждать) КГБ.

Другая организация мондиалистов, основанная активистами CFR и иерархами европейского масонства шотландского обряда (в частности, Иосиф Реттингер), называлась “Бильдербергским клубом” — по названию отеля, в котором состоялась первая встреча элиты Запада. Деятельность Бильдерберга была окутана завесой непроницаемой тайны, так что даже существование этой структуры не раз подвергалось сомнению, а ее критики считались “ненормальными конспирологами”, одержимыми навязчивым бредом преследования. Это неудивительно, поскольку в этом клубе участвовали магнаты западной прессы, способные легко заставить обывателей поверить в существование того, чего нет или в несуществование того, что есть. В последние годы сами участники “Бильдербергского клуба” несколько ослабили режим секретности и информацию о новых встречах можно найти даже в сети Интернет. Основной задачей Бильдербергского клуба являлось “координация усилий стран Запада в установлении “нового мирового порядка” и подчинение интересам западных элит общепланетарной политической и экономической ситуации”. Многие считают, что после падения СССР эта задача почти достигнута. Отсюда и ослабление завесы тайны.

Третьей мондиалистской организацией, занятой практической реализацией “нового мирового порядка”, была “Трехсторонняя комиссия”. Она названа так по числу основных участников, представляющих три геоэкономические зоны капиталистического мира — Американскую, Европейскую и Тихоокеанскую. Стратегической задачей “Трехсторонней комиссии” являлась и является окружение Евразии с трех сторон, удушение евразийского (ранее советского) лагеря экономическими и стратегическими средствами, установление сепаратных договоров с нейтральными геополитическими государствами, которые могли бы быть привлечены на сторону Запада в тактических целях. Одной из успешных операций “Трехсторонней комиссии” было вовлечение Китая в процесс либерализации на рубеже 80-х годов.

Долгое время главой всех трех организаций был один и тот же человек — банкир-иудаист Дэвид Рокфеллер, глава “Чэйз Манхеттен банка”. Он ключевая фигура CFR, а также первый председателем “Бильдербергского клуба” и инициатор создания “Трехсторонней комиссии”.

По свидетельству израильского журналиста Барри Чемиша “CFR был основан в 1921 семьей Рокфеллеров и включал в свое руководство богатейших людей мира — Меллон, Форд, Карнеги и т. д. Задачей этой организации было сокращение мирового народонаселения и уничтожение максимально большего числа маленьких государств для создания Мирового Правительства, контролируемого самыми хищными финансистами планеты”. После CFR инициатива агрессивного мондиализма передавалась “Бильдербергу” и “Трехсторонней комиссии”.

Вокруг Дэвида Рокфеллера постепенно сформировалась интеллектуальная элита мондиализма, наиболее яркими представителями которой стали Збигнев Бжезинский и Генри Киссинджер, участники и идеологи всех трех мондиалистских полусекретных групп. Они занимали в определенные периоды высокие посты в американской администрации, но значение их гораздо серьезнее. Именно в этом кругу и этими лицами, а также их аппаратом, разрабатываются основные стратегические решения, которые затем осуществляются через американскую политическую, военную и финансовую мощь при поддержки европейских держав, целиком и полностью зависящих от мондиалистского лобби.

Практически все президенты США (за исключением Рональда Рейгана) последних десятилетий были членами мондиалистских групп, их ставленниками и выполняли волю этих крайне сомнительных организаций.

Рассадник системного зла

Предупреждение в газете “День” 8-летней давности “об угрозе мондиализма” не возымело на советское руководство никакого действия, хотя окружение Горбачева заинтересовалось, кто скрывается под псевдонимом “Охотин” и попыталось выяснить источники моей информации, однако это вскоре отошло на задний план перед лицом драматических событий нашей истории.

В той же статье я указывал на наличие у меня в руках документа, который проливал свет на контакты некоторых советских ученых-системщиков с мондиалистскими организациями, в частности, я упоминал Институт Системных Исследований и его директора академика Гвишиани, который еще в 1980-м году фигурировал в текстах “Трехсторонней комиссии” как ее представитель при советском руководстве. Через него мондиалисты доводили до сведения членов Политбюро пояснения относительно некоторых своих действий (в частности, по поводу “китайской перестройки”). Так как наша перестройка уже шла в то время полным ходом и явно постепенно приобретала разрушительный, антигосударственный оборот, расследование деятельности мондиалистских организаций и их связей с советским руководством представляло собой важнейшую задачу для судеб народа и страны.

Тем не менее, на этот сигнал никак не отреагировали, и представители “Трехсторонней комиссии” (во главе с самим Дэвидом Рокфеллером) прибыли в 1991 году в Москву, где в Кремле встречались с советским Президентом и его окружением. На встрече присутствовал маршал Ахромеев, и не исключено, что его трагическая гибель как-то связана с этим эпизодом, ведь он оказался свидетелем очень важных контактов, возможно, предопределивших последующие трагедии, которые маршал Ахромеев, будучи искренним патриотом, не мог не предвидеть.

“Институт Системных Исследований” академика Гвишиани и его мондиалистская роль еще не раз проявляли себя в нашей новейшей трагической истории — истории предательства, пассивности и распада. Именно из этой организации вышел одиозный Борис Березовский, направленный на “АВТОВАЗ” по разнарядке Джермена Гвишиани. Самое интересное, что владелец фирмы “ФИАТ”, итальянец Джовани Аньелли, фактически основавшей “Жигули”, сам является одним из центральных активистов “Трехсторонней комиссии” и “Бильдербергского клуба” в Европе. Кстати, латинское слово “FIAT” — это намек на библейское “FIAT”, “Да будет!”. Так масонский символизм иронически подтрунивает над христианскими верованиями, считая архитекторов мондиализма, в свою очередь, “творцами”, по волшебству тайных лоббистских сетей созидающих “новый мировой порядок”.

Из “Института Системных Исследований” вышли и иные роковые персонажи “реформаторов” — в частности, тот же Егор Гайдар. Окружение Горбачева было пропитано мондиалистскими теориями, проистекающими из того же источника, и в конце 80-х его советник Шахназаров опубликовал открытый мондиалистский манифест под выразительным названием “Мировое сообщество управляемо”. Самое ужасное состояло в том, что симпатии мондиалистским концепциям и контакты с соответствующими западными организациями фактически изначально задавали реформам губительный, разрушительный курс — вместо того, чтобы усовершенствовать хозяйственный и социальный механизм России, сделать экономику более мобильной, а общество более открытым, т. е. в конечном счете, вместо того, чтобы усилить наши позиции, укрепить государство, гармонизировать общественные и национальные отношения, основной акцент был сделан на следовании абстрактным мондиалистским рецептам, вообще никак не учитывающим наши государственные и национальные интересы. А если вспомнить, что мондиалистские организации и были созданы для борьбы с Евразией и удушением Советского Союза, то такие связи и вовсе предстают в зловещем свете.

Именно мондиалистские структуры навязали руководству СССР, потом России самоликвидационные геополитические шаги, вовлекли в процентную паутину МФВ, поставили великую страну и великий народ в полную зависимость от жалких гуманитарных подачек Запада. Когда я перечитываю строки статьи “Угроза Мондиализма”, меня душит ярость. Неужели ответственные лица Советского Государства, тогда еще имевшие огромные полномочия, при наличии великого Государства и мощного силового аппарата (причем многие из них читали тогда уважаемую просвещенно-консервативную газету “День”) не могли принять к сведению изложенные в ней данные? И прореагировать заранее, не дожидаясь ни августа 1991, ни Беловежских соглашений, ни криминальной приватизации, ни расстрела Парламента, ни Чечни, ни расширения НАТО на Восток, ни бомбежек гражданских объектом братской Сербии? Ведь очень ограниченная группа мондиалистской агентуры и ответственна за проведение того самоубийственного курса, который завел нашу Родину в пропасть. Зачем нужны были эти мучительные годы медленного осознания, чтобы убедиться в правоте людей, искренне озабоченных судьбой своей страны и своего народа и обладающих достоверной информацией о готовящихся против нее злодеяниях? И этот текст, и геополитический учебник “Основы Геополитики”, изданный позже, и несколько сотен иных статей, написанных на сходные темы — все это сегодня наглядно, трагически подтверждается в кровавых преступлениях Запада против Сербии, когда истинное лицо архитекторов “нового мирового порядка” становится очевидным всем! Разве нельзя реагировать с опережением, а не с опозданием?

Новая шпионская поросль

Несмотря на то, что долгожданное прозрение русских неудержимо приближается, необходимо снова предостеречь ответственных лиц Государства и общественность относительно новых угроз со стороны мондиализма. Когда враг находится вовне и действует открыто, его распознать не сложно. Гораздо важнее предупредить опасность, не дать самому страшному свершиться. Угроза Мондиализма отнюдь не миновала, хотя кое-каких ошибок наш народ явно не повторит.

Необходимо заявить, что за время “реформ” уже новое поколение российских политиков установило с мондиалистскими структурами тесные отношения. Так, с “Трехсторонней комиссией” в данный момент тесно сотрудничает Григорий Алексеевич Явлинский, лелеемое дитя “демократии”, последняя надежда Запада на либеральный реванш в России. Глава “Яблока” посетил в марте 1998 года Берлин, где участвовал в работе сессии “Трехсторонней комиссии” вместе со старыми знакомыми — Дэвидом Рокфеллером, Генри Киссинджером, Збигневом Бжезинским, графом Отто Ламсдорфом и т. д.

Летом этого же года Явлинский посетил и центр Збигнева Бжезинского в США, где в открытом выступлении перед залом сотрудников ЦРУ и советологов (что почти одно и то же) фактически клялся в верности атлантистским ценностям, а позже удалился для беседы с глазу на глаз с самим Бжезинским, одним из самых яростных русофобов Запада, сторонником самых жестких мер против России. Вместе с Явлинским на заседании Трехсторонней комиссии выступал политолог Сергей Караганов, зам. директора Института Европы и председатель Совета по международной политики Администрации Президента.

Явлинский снова появляется на заседании “Трехсторонней комиссии” в Стокгольме 6–8 ноября 1998 г. на встрече европейского отделения этой мондиалистской организации. 8 ноября Явлинский участвует в обсуждении проблем финансового кризиса, а затем получает инструкции о желательной для мондиалистов позиции в отношении “Косовского кризиса”, обсуждению которого была посвящена вторая половина дня. В свете этого позиция “Яблока” в отношении Сербии, резко выпадающая из общепатриотического контекста, который объединил вчера еще непримиримых противников, становится вполне понятной. Мы имеем дело не просто с отечественным политиком, обладающим своеобразным взглядом на внутриполитические и внешнеполитические проблемы России, но с проводником мондиалистской идеологии, вообще ничего общего с нашими национальными и государственными интересами не имеющей, со ставленником зловещих и никем не избранных, олигархических и по сути антидемократических элит.

Но на этом нынешняя панорама мондиалистов в российской политике не заканчивается. Среди участников майской (14-17мая) встречи “Бильдербергского клуба” в 1998 году в Тернбэри (Шотландия) мы встречаем Анатолия Борисовича Чубайса. (Кстати, почетный председатель на этой встрече — тот же самый Джовани Аньелли). Факт своей принадлежности к Бильдербергской группе Чубайс публично признал в интервью программе “Итоги” 28 марта сего года. Так оказывается, что человек, отвечающий сегодня за Единую Энергетическую Систему России, принадлежит к тайной международной организации, заинтересованной исключительно в реализации планов мирового господства узкой группой теневой олигархической элиты Запада.

Здесь необходимо пояснить один момент: тот факт, что политик является сторонником “демократии” или “коммунизма”, “социалистического пути” или “рыночного” еще не может служить основанием для его причисления к мондиалистам. Люди могут ошибаться, и ошибаться, желая Родине и народу лишь блага. Пока достоверно не установлен факт прямых контактов со зловещими мондиалистскими центрами, лоббирования антинациональных интересов, подрывной деятельности в пользу нелигитимных элит иностранных держав, окончательное решение выносить рано. Но когда — как в случае Гвишиани, Березовского, Гайдара, Явлинского, Шахназарова и Чубайса — это очевидно и документально зафиксировано, вывод напрашивается однозначный. Подобным фигурам не место на политическом Олимпе суверенного российского Государства.

Сегодня многие говорят о политическом центризме, о национальном согласии. Под этой идеей есть серьезное основание. Но баланс в данном случае должен достигаться между национальными политическими силами, по-разному видящими наилучшее будущее России — между сторонниками социалистического и капиталистического пути. При этом позиции политиков и движений, уличенных в связях с мондиалистскими структурами, вообще не должны приниматься в расчет. Центризм возможен между разными флангами людей, солидарными хотя бы в том, что служат своей стране. Мнение агентов влияния посторонних геополитических сил, пятой колонны, мондиалистских диверсантов не может и не должно учитываться. Разве бывает центризм, основанный на компромиссе между верностью и предательством?

Под занесенным томагавком врага

Мы снова, как и 8 лет назад, стоим перед решающим выбором. Мы многое пережили и многое поняли за это время. Самое страшное: как много мы потеряли, как много упустили, как много предали. Но сейчас еще важнее не повторить эту ошибку, не поддаться на давление мондиалистских организаций, их агентуры влияния, на давление финансовых и военных кругов нашего извечного врага, стремящегося осуществить в планетарном масштабе свою адскую антиутопию — наглядными иллюстрациями которой являются трупы невинных детей, женщин, стариков, юношей и девушек братского балканского славянского народа.

Эта война — дело рук мондиалистов, архитекторов “нового мирового порядка”. Поддержать или даже послушать российских ставленников этой теневой планетарной олигархии, уже означает соучастие в кровавом преступлении.

Опять мы обязаны выбрать. Опять мы обязаны решить.

Неужели снова грозное предупреждение останется незамеченным, хотя трезвость и объективность, беспристрастность, в конце концов, нашего анализа, очевидна любому непредвзятому человеку?

Угроза мондиализма нависла над нами режущим томагавком войны. В такой ситуации пощадить предателя и диверсанта означает подписать самим себе смертный приговор.

4. Зелёная страна Америка

“ЗЕЛЕНАЯ СТРАНА” АМЕРИКА

Роль США, последней оставшейся в мире сверхдержавы, сегодня является центральной в глобальной геополитике. Начиная с конца XIX века периферийный, маргинальный континент, представлявший ранее лишь провинцию Европы, вторичную и как бы дополнительную по отношению к Старому свету, становится все более и более самостоятельной политической и культурной величиной, а после Второй мировой войны США выступают как парадигматическая универсальная модель и для самих стран Европы и даже Азии. Значение Америки неуклонно растет и совокупность идейного, культурного, психологического и даже философского комплекса, связанного с Америкой, выходит за рамки чисто экономического или военного влияния. Проявляется все более зримо “Америка мифологическая”, “Америка как концепт”, “Америка как идея Америки”.

Если в мировом геополитическом сознании такая “идея Америки” смогла укорениться и войти как нечто “неосакральное”, то для этого должны иметься очень веские причины, сопряженные с коллективным бессознательным человечества, с той тайной континентальной географией, которая уходит в глубь тысячелетий, но память о которой продолжает жить в психических архетипах. Рассмотреть “мифологическую” подоплеку Америки как “внутреннего континента” — задача данной главы.

Тайная карта

Гипотезы об открытии Америки Старым Светом задолго до плавания Христофора Колумба становятся сегодня все более и более популярными. Доказано, что скандинавские викинги посещали Северную Америку (Vinaland) на своих кораблях — рунические надписи находят повсюду на восточном побережье Канады, на Лабрадоре, на Нью-Фаундленде и т. д. Существуют достаточно аргументированные теории исследователя Жака де Майо относительно связи цивилизации инков с теми же самыми викингами. Есть и другие версии, утверждающие, что Европа всегда знала о существовании американского континента, и лишь по определенным причинам сакрального характера эта информация не распространялась повсеместно. Но наибольший интерес в этом отношении представляет собой загадочная история о карте Мухиддина Пири Рейса. Остановимся на ней подробнее.

В 1520-м году Мухиддин Пири Рейс, адмирал турецкого флота, опубликовал навигационный атлас “Бахрийе”. (Этот атлас до сих пор хранится в Национальном Музее Стамбула). Некоторые из карт, находящиеся в нем, изображают с удивительной точностью Северную и Южную Америки, Гренландию и… Антарктиду, которая просто не могла быть тогда известной мореплавателям, если, конечно, верить официальным историкам.

Пири Рейс так объясняет происхождение этих карт. Они были найдены у одного из испанцев, участвовавших в трех экспедициях Христофора Колумба, взятого в плен турецким офицером Кемалем в ходе морского сражения. Пири Рейс утверждает в своих заметках, что только благодаря этим картам Колумб смог открыть Новый Свет, и косвенное подтверждение этому содержится в книге сына Христофора Колумба — Фернандо “Жизнь адмирала Христофора Колумба”: “Он (т. е. Колумб — А.Д.) переработал многочисленную информацию, прежде чем пришел к убеждению, что откроет множество стран к западу от Канарских островов”. Карты Колумба, попавшие к Пири Рейсу, были начерчены в 1498 году. Но сам Пири Рейс утверждает, что до Колумба дошла книга времен Александра Великого. Однако некоторые детали карт — например, Антарктида и Гренландия на них не имеют еще ледяного покрова, и это позволяет заметить, в частности, что Гренландия состоит из двух островов (факт подтвержденный недавно французской экспедицией) — могут иметь отношение лишь к географической картине планеты пятитысячелетней давности! Анализ карт Пири Рейса доктором Афетинаном Тарихом Куруму в книге “Древнейшая карта Америки” (Анкара, 1954) и экспертиза, проведенная американским Институтом Морской Гидрокартографии вскрыли невероятную точность этих карт, где изображены даже лишь недавно открытые геологами горные хребты Антарктиды и Гренландии. А помимо всего прочего, такая точность, по признанию экспертов, может быть получена исключительно с помощью аэрофотосъемки.

Как бы то ни было, знание о существовании Америки с необходимостью должно было наличествовать у евразийских народов до Колумба, а так как никакое знание не исчезает бесследно, а лишь спускается в сферу бессознательного или в глубину эзотерических тайн, то континент Америка, по логике вещей, являлся важным звеном “сакральной географии” древних людей, и современная роль Америки как особой цивилизации есть не что иное, как пробуждение дремлющих архетипов.

Почему не “Колумбия”?

Многие объясняют современное название континента по имени Америго Веспуччи, а не по имени Христофора Колумба, историческим недоразумением и случайной несправедливостью. Мы никак не можем согласиться с этим, так как нетрудно заметить, что даже в более локальном масштабе среди чисто “рациональных” наименований приживаются лишь те, которые как-то соответствуют языковым полубессознательным архетипам, что проявляется в известном феномене так называемой “народной этимологии”. Схожесть в звучании слов при этом играет подчас очень важную роль, но подобное отождествление понятий на основании чисто звукового подобия свидетельствует не столько об их “ошибочности” (как полагала чисто “позитивистская” и “антипсихологическая” наука XIX — начала XX века), сколько об устойчивости смысловых структур не на уровне цельных слов, а на уровне самостоятельного значения букв и буквосочетаний. На базе, напоминающей “народную этимологию”, основаны такие метафизические полноценные и далеко не “народные” сакральные методы, как индуистская нирукта и иудейская каббала. Как бы то ни было, мы полагаем, что слово “Америка” для того, чтобы прочно сочетаться с гигантским континентом, причем столь значимым по своей геополитической миссии, должно заключать в себе звуковую концепцию, связанную с архаическими моделями протоязыка, рудиментарно сохраняющимися подсознанием евразийских этносов.

В первую очередь в сакральном образе (и, соответственно, в названии) Америки должна была отразиться идея ее “крайне западного” происхождения. Согласно идеям профессора Вирта(35), древнейшим западным сакральным центром была земля Мо-Уру, остров Мо-Уру, располагавшийся в северо-западной Атлантике. Это название упоминается в Бундахишне (зороастрийском священном писании), где оно названо третьей после Арьяна-Вэджа стоянкой великих арийских предков. (Сама же Арьяна-Вэджа лежала непосредственно на северном полюсе, на исчезнувшем уже много тысячелетий назад арктическом континенте, “Арктогее”). Однако именно с помощью этого ключевого слова “Мо-Уру” и основываясь на расшифровке древнейших рунических и проторунических знаков (и в частности, на расшифровке линейного преддинастического письма Египта, минойских надписей и даже древних наскальных начертаний), профессор Вирт смог проникнуть в тайны многих этнических и расовых катаклизмов предыстории. Мо-Уру в своих разнообразных фонетических вариациях упоминается и в Библии (“Морийа”— это название холма, где Авараам готовился принести Исаака в жертву Богу), и в кельтских сагах, где говорится о стране “Мориас” или “Муриас”, родине северных “божественных” племен Туата де Дананн, и в скандинавских культах, где знаменитый каменный круг культового языческого центра в Упсале так и назывался “Мора-стен”, то есть “камень Мора” и т. д. Вирт предполагает (и убедительно доказывает в своих подробнейших и досконально аргументированных трудах), что “амореи”, “мавры”и даже океанские “маори” были потомками древнейших выходцев из этого сакрального центра в Северной Атлантике, и география этой земли позднее была перенесена на историческую топонимику новых расселений “людей Мо-Уру”. Любопытно, что “амореи” по-древнееврейски означает именно “народ Запада” (ам уру). Существует также сакральная доктрина, упоминаемая Геноном, которая утверждает, что сама иудейская традиция является “западной” по своему символическому и доисторическому происхождению, о чем свидетельствует, в частности, иудейский обычай праздновать Новый Год осенью, а счет суток вести с вечера, подчеркивая особую значимость “западной” ориентации, соответствующей в силу универсальных исторических соответствий вечеру и осени, “закатному” периоду дня или года. В такой перспективе и сам Ур Халдейский, из которого вышел Абрам в землю обетованную, скорее является субститутом Мо-Уру, “Ура северо-атлантического”, так как даже “Зохар” утверждает, что “Ур”, где изначально пребывал Абрам символизирует “высшее духовное состояние”, из которого Абрам по провиденциальной необходимости “спустился” вниз. (Любопытно отметить, что сами иудеи довольно часто разделяют точку зрения относительно западного происхождения своей традиции, как видно из ранних сионистских проектов организации “еврейского государства” в Америке или в книгах Симона Визенталя об иудейской предыстории Америки и Эдмунда Вайзмана “Америка. Новый Иерусалим.”)

Итак, загадочное Мо-Уру означает именно вне-европейский сакральный континент, лежащий на Западе, в Атлантике. Но “моуру”, “амуру” или “амору” (такие формы исторически встречаются в различных традициях) фонетически очень близко к “Америке”. И отнюдь не исключено (и даже довольно вероятно), что именно такое “совпадение”, а точнее, провиденциальное соответствие послужило неосознанным или полуосознанным основанием для закрепления за Новым Светом столь профанического внешне и столь сакрального внутренне имени.

Атлантида и За-Атлантида: мистерия доллара

Естественно, “Америка”-“Мо-Уру” имеет прямое отношение к мифу об Атлантиде, палеоконтиненте, о котором говорили Солон, Платон, а вслед за ними и многие другие. Атлантида — это западный сакральный континент, где процветала духовная цивилизация, но который погиб в результате великого катаклизма и наводнения. Гибель континента чаще всего описывается как событие поэтапное: после потопления основной материковой части, расположенной к западу от Евразии и Африки, некоторое время сохранялись отдельные острова в Северной Атлантике, где сосредоточились последние племена атлантов, хранителей древней традиции. Таким остатком Атлантиды, по мнению Вирта, и являлась земля Мо-Уру, в свою очередь затопленная уже значительно позже, спустя несколько тысячелетий после основного катаклизма. Однако континент Америка, судя по всему, являлся не самим западным континентом сакральной географии (Атлантидой), а его “продолжением” на Запад. Иными словами, Америка была “За-Атлантидой”, землей, расположенной “по ту сторону Запада”. Возможно, это сакрально символическое местонахождение Америки объясняет и тревожную таинственность с ней связанную в контексте сакральной географии традиционных цивилизаций Евразии.

Согласно этой сакральной географии, на Западе расположена “зеленая страна”, “страна мертвых”, некий полуматериальный мир, напоминающий Хадес или Шеол. Это — страна сумерек и заката, откуда нет выхода для простых смертных, и куда может ступать только посвященный. Считается, что и название Гренландии (дословно “зеленая страна”) относится к тому же символическому комплексу. “Зеленая страна” это не Атлантида (и даже не Мо-Уру!). Это нечто находящееся от нее еще дальше к западу, “мир смерти”, “царство теней”. И этот потусторонний аспект американского континента удивительным образом обнаруживается в такой, на первый взгляд, банальной вещи, как долларовый знак. Рене Генон заметил однажды, что символ на американских банкнотах — это графическое упрощение сакральной печати, встречающейся на древних монетах средиземноморского ареала.

В первоисточнике две вертикальные черты были изображениями двух “столпов Геркулеса”, стоящих, согласно преданию, на крайнем Западе за гибралтарским проливом. Петля же на этом знаке ранее являлась девизом с символической надписью “nec plus ultra”, то есть дословно “дальше некуда”. Оба этих символа обозначали границу, западный предел человеческой сакральной географии, за которым расположены уже “нечеловеческие миры”. И этот “пограничный” символ, указующий на то, что западнее Гибралтара двигаться нельзя, парадоксальным образом стал финансовой эмблемой Америки, страны, лежащей “за границей”, именно там, “куда нельзя”, там, куда надпись на прототипе доллара категорически запрещает отправляться. И в этом проявляется “потустороннее” символическое качество Америки, обнаруживающей теневые, запретные сакрально-географические аспекты человеческой цивилизации(36).

В такой перспективе новое открытие Колумбом американского континента несет в себе довольно зловещий смысл, так как оно означает появление на горизонте истории “затонувшей Атлантиды”, и даже не самой Атлантиды, а ее “тени”, ее негативного продолжения на символический Запад, в “мир мертвых”. И довольно характерно в этом смысле временное совпадение этого “нового открытия” с началом резкого упадка европейской (да и общеевразийской) цивилизации, стремительно начавшей терять свои духовные, религиозные, качественные и сакральные принципы как раз в этот период.

На культурно-философском уровне именно Америка становится отныне местом идеальной проекции чисто профанических, атеистических или полуатеистических утопий. И модели общества, основанного на сугубо человеческом рацио, начиная с Т.Мора все чаще и чаще переносятся на этот континент. Здесь снова на выбор тех или иных географических пространств влияет не только неизведанность этих земель, предназначенных для реализации Утопии, но архетипы “страны мертвых”, “где царит вечный покой и порядок”, образы “зеленой страны” Запада.

Можно уподобить исторический цикл Америки поднимающейся из глубины вод “Новой Атлантиде”, но не подлинной и воскресшей(37), а химерической, поддельной, призрачной, лишь по видимости выдающей себя за возвращение “золотого века”, а на деле источающей тлетворный запах континента-могилы.

Восход на Западе, Заход на Востоке

Однажды известный метафизик и традиционалист Гейдар Джемаль указал на такую интересную особенность географического местонахождения американского континента: для американцев каждое утро солнце встает со стороны Европы (т. е. со стороны того, что в сакральной географии устойчиво связано с Западом), а садится со стороны Азии (т. е. символического Востока). Такое смещение символизма ориентаций в естественном “мировосприятии” жителей этого континента странным образом резонирует с известным эсхатологическим пророчеством, гласящем, что в “последние времена” солнце будет вставать на Западе, а садиться на Востоке. Такая исключительность с необходимостью должна влиять на архаический уровень континентального американского психизма, дополняя собой и без того весьма специфическую роль Америки как всплывшей За-Атлантиды, “зеленой страны мертвых”. Если добавить к этому еще и “рационалистический утопизм”, фундаментальный для отцов-основателей Северно-Американских Штатов, то, действительно, мы получим вариант эсхатологического, мессианского комплекса, формирующего парадигму, структуру американского континентального сознания в целом, и особенно тех его аспектов, которые глубже всего связаны с геополитикой, универсализмом и самоидентификацией. Сценарий эсхатологического действа в общих чертах одинаков в самых далеких друг от друга религиях. И в христианстве, и в исламе, и в иудаизме, и в большинстве арийских языческих традиций, и даже в меланезийских карго-культах “мессианская эпоха” характеризуется “воскресением (или возвращением) мертвых”, “восстановлением райского благоденствия”, “обнаружением всего потерянного в ходе истории”, “появлением новых земель и новых небес”, “присутствием постоянной благодати” и т. д. Если внимательно присмотреться к американской ментальности в ее северо-американском варианте, мы увидим почти все аспекты этого эсхатологического плана. “Воскресение мертвых” проявляется как в практикуемых заморозках трупов богатых американцев, надеющихся на воскресение с помощью научных достижений в будущем столетии, так и во множестве американских неоспиритуалистических сект, проповедующих танатофилию и научно (с помощью шарлатанских приборов) доказывающих “бессмертие души”. “Райское благоденствие” перенесено в концепцию “материального процветания”, а “новая земля” и есть сам американский континент, база нового “золотого века”, называемого в некоторых оккультистских и астрологических средах “эпохой Водолея” или “Нью Эйдж”, “новой эрой” (так именуется широчайшее псевдорелигиозное движение, крайне развитое в США).

Эсхатологизм пронизывает и саму концепцию “нового мирового порядка”, выдвигаемую как актуальный лозунг современного “мирового сообщества” (повторяющего и развивающего американские идеологические проекты), и эта концепция предполагает экспансию американского образца на всю остальную территорию планеты. Так, всплывшая из глубин тревожной тайны и эзотерического секрета “новая земля”, “Новый Свет”, пытается выдать себя за духовную новую землю, о которой говорит Апокалипсис, и которая должна появиться после Конца Времен. Но для континента Америка постапокалиптическая эпоха уже наступила: победа во Второй мировой войне войск союзников, приведшая США к мировому господству, а также факты преследования евреев в Германии (объявленные доказательством свершившегося апокалиптического “холокоста”) и символизм воссоздания госудрства Израиль, им совсем недавно крах СССР, последнего планетарного противника Запада, расшифровываются вождями Америки как несомненные знаки мировой победы и вступления в “новый эон”, в эпоху единоличной доминации над миром, “конца истории” и глобального рынка.

Отсчет мессианского времени в США начался.

”Святая Америка”

У архаико-бессознательного комплекса “американской идеи” есть и весьма явное, откровенное выражение, проявляющееся в “политической теологии американизма”. Мы имеем в виду неопротестантскую концепцию “Америки, обетованной земли”. Здесь энергии континента вылились в особое богословское построение, и если воспринять некоторые термины этого мистического “протестантского американизма” не как ораторские метафоры, а как точное формулирование эсхатологических конструкций, то это может дать довольно неожиданную и тревожную картину. К примеру, сам Джордж Вашингтон заявлял: “Соединенные Штаты — это Новый Иерусалим, определенный Провидением под территорию, где человек должен достичь своего полного развития, где наука, свобода, счастье и слава должны распространяться с миром”. Тут важно отметить концепцию “Нового Иерусалима”, которая в устах христианина (даже протестанта) обязательно сопрягается с Апокалипсисом и относится к последней стадии эсхатологического сценария, к спуску с небес духовного “Града Господня”, “Нового Иерусалима” (38).

Джон Адамс, со своей стороны, ясно определил глобализм американской миссии, назвав США “чистой и добродетельной республикой, чья задача состоит в том, чтобы править миром и установить совершенство людей”.

В современную эпоху этот особый “патриотизм” получил новую энергию благодаря развитию телевидения, и это привело к появлению феномена “телепроповедничества”, который Исидро Паласиос назвал “электронным христианством”. К примеру, известный телепроповедник Джэрри Гоуэлл сегодня так формулирует “американскую идею”: “США. Эта страна, благословенная всемогуществом Божьим, как никакая другая страна земли подвергается ныне и изнутри и снаружи атакам дьявольских козней, которые могут кончиться уничтожением американской нации. Дьявол вступает тем самым в битву с волей Бога, который поставил США выше всех других народов, как древний Израиль…” Эти теологические мотивы протестантского эсхатологизма свойственны и современным американским президентам. Рэйган в 1984 году утверждал: “Я не думаю, что Господь, который облагодетельствовал эту страну, как никакую другую, захочет когда-либо, чтобы мы торговались из-за своей слабости.”

И все же без учета символической роли За-Атлантиды в ее сверхвременном, над-историческом комплексе этот мессианский пафос останется непонятным, и весь масштаб духовного подлога, который стоит за ним, не сможет быть до конца оценен и осознан. В самом общем смысле здесь, как и во всех “пародийных” эсхатологиях, мы имеем дело с перемещением духовного золотого века, который наступит сразу же после Конца Истории, во временной период, предшествующий этому Концу, до Конца Истории.

”Аполлон”, Диана и усеченная пирамида

Та же пародийная логика, применяющая к материальному уровню духовные реальности, искажая тем самым сакральный смысл, стоит и за техническим прогрессом “континента Америка”, а особенно в такой показательной области как космические исследования. Тот факт, что лишь одни американцы совершили полет на Луну, где в согласии с различными архаическими традициями пребывают “души предков”, весьма показателен. (Особенно важно, что советским космонавтам, принадлежащим также к весьма эсхатологической политической формации, этого так и не удалось сделать). Между “зеленой страной мертвых” и планетой Луна в эзотерической традиции существует прямая связь, и та же самая связь прослеживается в объективной, материальной и чисто профанической с виду истории современности. То, что полеты американских астронавтов имели осознанно “ритуальный смысл”, видно хотя бы в названии корабля “Аполлон”, т. е. традиционный мифологический спутник Дианы, Луны. Более того, астронавты возили с собой на Луну масонские перстни, как это сообщалось даже в светской прессе, а это значит, что “ритуальный” характер происходящего не мог не быть для них очевиден, коль скоро “вступление в сферу Луны” в масонском ритуале означает прохождение малых мистерий. И здесь снова символическая параллель — посвящение в малые мистерии возводит масона в так называемое “эдемическое (райское) состояние”, возвращает ему духовную полноту, которая была свойственна людям золотого века. Но в случае отдельной личности все это осуществляется на внутреннем “микрокосмическом” уровне. В космическом же полете на Луну ритуал приобретает внешний, материальный, “макрокосмический” характер, и тогда “сакрализируется” не только индивидуум, но весь “континент”, посланцем которого данный индивидуум является. На символическом уровне межпланетное путешествие из Америки на Луну было равнозначно путешествию из “Америки” в “Америку”, но одновременно этот пародийный ритуал укрепил и усилил мистическое и мессианское самоощущение Америки в целом, американского подсознания. Следует также заметить, что масонская традиция в Америке чрезвычайно развита, причем и в этом аспекте существуют концепции, настаивающие на особости, уникальности и “избранности” именно американского масонства по сравнению с другими его ветвями. В американских масонских ложах распространена легенда, что последние “Рыцари Храма”, скрывавшиеся еще некоторое время от преследования французских монархов и католических властей в Европе, позже уехали в Америку и перевезли туда свои сокровища и свои святыни. Кое-кто даже утверждает, что именно в Америку был перевезен Святой Грааль. Как бы то ни было, американские масоны убеждены, что истинный “священный” центр масонства находится именно в США, и что европейское масонство, “слишком архаичное и беспомощное” сегодня есть не что иное, как “пережиток прошлого”. Безусловно масонскими являются государственные символы США — белая пятиконечная звезда (символ “райского Адама”— снова те же “райские” темы) и усеченная пирамида, чья вершина отделена от основания кольцом из 13 звезд, символизирующих 13 колен Израилевых. (Колено Иосифа часто представляется символически как двойное колено Ефрема и Манасии, что дает нам 13 вместо 12, и, по меньшей мере, именно такая доктрина свойственна масонской арифмологии). Усеченная пирамида несет тревожный символический смысл, так как обозначает иерархию, лишенную своей сакральной вершины, своего сакрального центра. Возможно, изначально эта эмблема была призвана выражать антиавторитарную, антимонархическую направленность политического устройства США, отсутствие единого правителя, но символ никогда не бывает ограничен чисто эмблематической функцией, и усеченная пирамида заключает в себе обязательно идею “прерванного посвящения”. Но именно эта незавершенность инициатического цикла и является наиболее полной характеристикой “черных магов”, как их понимала Традиция.

Дары из “мира предков”

Мирча Элиаде и другие ученые, занимавшиеся структурой архаических верований, подробно разобрали логику так называемых “карго-культов”(39), эсхатологических меланизийских “локальных религий”, связанных с отменой всех религиозных правил и с объявлением особой “мессианской” эпохи, в которой разрешен промискуитет, безграничный алкогольный экстаз, безделье и которая характеризуется “возвращением мертвых” с дарами на огромных кораблях из “Америки”. Помимо символической подоплеки данных культов нельзя исключить в них также рудименты подсознательных архетипов забытой сакральной географии. Причем важно, что к настоящим белым, “американцам”, отношение карго-культистов весьма двусмысленное: с одной стороны, “американцы” считаются узурпаторами тех товаров, которые “производятся” предками самих аборигенов и их “богами”, с другой стороны, в определенных аспектах карго-культисты и сами начинают подражать белым, имитировать некоторые их манеры, особенности поведения, привычки и позы. Какими бы узурпаторами ни выглядели “американцы” по отношению к “настоящим” обитателям страны мертвых, они все же имели с ними непосредственный контакт. И уже одно это делает их выделенными, особыми. В целом же карго-культистский комплекс предполагает скорое начало “золотого века” и абсолютного изобилия, превосходящего все мыслимые пределы.