Герой, по определению, должен быть холодным. Если он не отделит себя от окружающих, если он не заморозит в себе теплые энергии повседневной человечности, он не будет на уровне свершения Невозможного, т. е. на уровне того, что делает героя героем. Герой должен уйти от людей. Но за пределом социального уюта бушуют пронизывающие ветры объективной реальности, жестокой и внегуманной. Земли и камни восстают на анимальный и вегетальный миры. Агрессивная растительность разъедает минералы, а дикие звери безжалостно топчут упрямые травы. Стихии вне общества не знают снисхождения. Мир сам по себе — триумфальное пиршество вещества, нижняя плоскость которого слита с глыбами донного космического льда. Герой холоден, потому что он объективен, потому что он принимает от мира эстафету спонтанной силы, бешенной и недоброй.

Все характеры исторических героев — от Геракла до Гитлера — были одинаковыми: они были глубоко природны, стихийны, бездонно холодны и дистанциированы от социального компромисса. Они — носители бездны Объективности.

В своей странной герметической манере Чезаре делла Ривьера таким образом трактует слово" Angelo"("ангел") -

Angelo = ANtico GELO, т. е."Ангел = Древний Лед".

Это уже относится к другой фазе подвига — не уход к объективности, но выход за ее пределы, за границу "ледяного фирманента", "ледяной тверди небес".

Алхимия и каббала много знают о тайне "ледяной тверди". Это — граница, отделяющая "нижние воды" жизни от "верхних вод" Духа. Фраза делла Ривьера имеет строгий теологический смысл: покидая сферу душевной жизни, герой становится кристалликом льда в стеклянном море Духа, светящимся ангелом, на котором зиждится небесный трон Царя. Снежная королева у Андерсена заставила мальчика Кая выкладывать из льдинок таинственное ангелическое слово «Ewigkeit», но теплые силы земли ("Герда" на старонемецком — "земля") вернули неудавшегося героя к скудному и безысходному быту. Вместо ангела, он стал впоследствии краснощеким скандинавским бюргером — с пивом и сардельками. Холод — признак трупа и посвященного. Тела йогов оледеневают по мере пробуждения священной змеиной энергии — чем выше поднимается Кундалини, тем безжизненнее становятся соответствующие части тела, пока посвященный не превратится в ледяную статую, ось духовного постоянства.

Каждый герой обязательно совершает путешествие на полюс, в сердце полночи. Там он учится любить ту темную и непонятную субстанцию, которую алхимики называют "нашей землей" или "магнезией философов". Урна с прахом барона Эволы похоронена в толще альпийского ледника, на пике Монте Роза. Может быть, гора была названа так в честь сакральной возлюбленной неумершего Фридриха Гогенштауфена. La Rosa di Soria. Полярная роза.

Путешествие полярной нимфы

Силиани, таинственный алхимик XIX века, чей псевдоним был установлен только при помощи Пьера Дюжоля, «Магафона», друга Фулканелли и … тайного Валуа, писал о том, что его героическое путешествие в «магический мир героев» началось со странного визита «нимфы полярной звезды»…

Где ее следы?

Они ведут внутрь. Внутрь земли, где таится фантастическая материя, называемая «серной кислотой философов». Visitabis interiora terrae rectificando invenies occultum lapidem. Камень совершенно черен, как душа, окутанная «противообразным духом», «antimimon pneuma» гностиков. Оттуда, из черноты персональной неопределенности, из недифференциированности «я», ускользающего от всякого имени, начинается магический подвиг. Если герой не поставит под вопрос то, что является его кажущейся сутью, он обречен. Даже божественные родители не дают ответа на проблему происхождения «я».

Секрет Небесного Дракона

Поиск нимфы связан с проблемой определения подлинной полярной звезды. Небесный полюс, как «убегающая Аталанта», движется по кругу. Когда-то субтильное создание скрывалось в меху Большой Медведицы, недалеко от Арктура. Сейчас она называет себя «Шемол». Через 12 тысяч лет она скажет о себе — «Я — Вега». Но какова Ось, вокруг которой совершается танец тысячелетий?

Черная точка на северном небе. Дракон обвивается вокруг нее, соблазняя пристального наблюдателя, предлагая сомнительные плоды познания. Полярная нимфа дала Силиани ключ к победе над Драконом. Герметики считают, что речь идет о первоматерии. Дракон небес, истинный север эклиптики. Он сторожит бореальное сердце черных далей. Как спираль, очерченная вокруг отсутствующего центра.

Секунда Бетельгейзе

Орион — самое загадочное из созвездий. На его правом плече скрывается время. Он — главный герой подземного (и не только подземного!) мира. По-арабски, «бетельгейзе» — «плечо героя». Именно на этом его плече хранится тайна той книги, которую Фулканелли вначале дал Канселье, а потом взял назад и запретил публиковать. Речь идет о «Finis Gloria Mundi», о третьей книге адепта. Когда молоко Девы дотрагивается до мускулистого плеча «черного бога», а сам он при этом теряет свои руки под безжалостными ножами палачей, грядет всемирный огонь, сфера переворачивается. Небо падает. Оно, как известно, из камня. Герои таинственно готовят страшные потрясения обществу. Оно успокаивает себя тем, что выгнало их вон из истории, но где проходит четкая грань между библиотекой и ядерным полигоном, между темным углом для медитаций и ковровыми бомбардировками?

Есть сведения, что агенты Бетельгейзе, замаскированные под чиновников обитатели «магического мира героев», пробрались к теплоцентралу власти. У них в мозгах — лишь жестокость небесных соответствий и прецессионные циклы. Ядерный костер северного полушария — для них путь на Олимп, костер Геракла.

У Эволы помимо внешней миссии была миссия тайная…

Лес Рамбуйе

«Лес Рамбуйе — это лес крови» — гипнотически повторяет в своем романе Жан Парвулеско. То в нем находят белого оленя с перерезанным горлом, то труп обнаженной женщины с идентичными ранами. Магический лес, в котором заблудился еще Данте. «Лес философов». На одной гравюре, иллюстрирующей «Изумрудную скрижаль» Гермеса Триждымудрого, человек с оленьей головой передает Еве луну. Позже, если верить Парвулеско, они повстречаются в саду Рамбуйе.

Невеселое рандеву.

«Однажды Аполло вернется, и на этот раз навсегда», — гласило последнее пророчество Дельфийской пифии в IV веке после Рождества Христова.

Cтатья написана в 1993 г., впервые опубликована под псевдонимом Леонид Охотин в ж-ле «Элементы» № 5 (Досье «Демократия») в 1994

ЗВЕЗДА НЕВИДИМОЙ ИМПЕРИИ (о Жане Парвулеско)

Профессия — визионер

Жан Парвулеско — это живая тайна европейской литературы. Мистик, поэт, романист, литературный критик, знаток политических интриг, революционер, друг и конфидент многих европейских знаменитостей второй половины XX века (от Эзры Паунда и Юлиуса Эволы до Раймона Абеллио и Арно Брекера). Его истинная личность остается загадкой. Румын, бежавший на Запад в 40-е, он стал одним из самых ярких франкоязычных стилистов в современной прозе и поэзии. Но какими бы различными ни были его труды, от тантрических станцев и сложных оккультных романов до биографий своих великих друзей (в частности, «Красное солнце Раймона Абеллио»), его настоящее призвание — «визионер», прямой и вдохновенный созерцатель духовных сфер, открывающихся избранным за угрюмой и плоской видимостью современного профанического мира.

Парвулеско при этом не имеет ничего общего с вульгарными представителями современного неомистицизма, столь распространенного сегодня как некая инструментальная компенсация за технотронно-информационную рутину быта. Визионерство Парвулеско мрачно и трагично; никаких иллюзий относительно адской, инфернальной природы современного мира у него нет и в помине (в этом смысле он, скорее, традиционалист). Ему предельно чужды инфантильный оптимизм теософов и оккультистов и псевдомистические «консервы» Нью Эйдж. Но в отличие от многих традиционалистов «академического» темперамента, он не ограничивается скептическими причитаниями о «кризисе современного мира» и голословным, маргинальным осуждением материальной цивилизации конца Кали-юги. Тексты Жана Парвулеско полны Сакрального, которое говорит в них напрямую, через сновиденческий, почти пророческий уровень странного откровения, «посещения», пробивающегося из высших сфер сквозь магическую блокаду темных энергий, наполняющих сегодня мир коллективной и космической психики. Парвулеско — аутентичный визионер, достаточно глубокий и доктринально подготовленный, чтобы не принимать первые попавшиеся фантомы субтильной реальности, за «посланцев света», но в то же время предельно напрягающий свою интуицию в опасном и рискованном «путешествии вовнутрь», к «центру Черного Озера» современной души, без страха выйти за грань фиксированных рациональной догматикой норм (отсюда многоэтажные парадоксы, которыми полны книги Парвулеско). Послание Парвулеско можно определить таким образом: «Сакральное скрылось из дневной реальности современного мира, и совершенно очевидно, что мы живем в Конце Времен, но это Сакральное не исчезло (так как не могло исчезнуть в принципе, будучи вечным), а перешло на ночной, невидимый план, и теперь готово обрушиться на человеческий физический космос в страшный апокалиптический миг апогея истории, в точке, где мир, забывший о своей духовной природе и открестившийся от нее, будет вынужден столкнуться с ней в жестоком мгновении Откровения». Пока этого не произошло, и человечество мирно спит в своих темных материальных иллюзиях, только избранные, визионеры, члены засекреченного братства, Апокалиптического Ордена бодрствуют, тайно предуготовляя пути пришествию Последнего Часа, «Царства Небесного», Великой Империи Конца.

Жан Парвулеско считает себя не литератором, но глашатаем этой Невидимой Империи (так названа его последняя книга — «Звезда Невидимой Империи»), «спикером» оккультного Парламента, состоящего из планетарной элиты «пробужденных». Его личность двоится, утраивается, учетверяется в персонажах его романов, где действует и сам автор, и его двойники, и его оккультные дубли, и реальные исторические личности, и потусторонние тени, и скорлупы «внешних сумерек», и «именные демоны», и тайные агенты оккультных спецслужб. Парвулеско открывает целый параллельный мир, а не только сценографию индивидуальных фантазий или воспоминаний. Население его текстов пугающе реально; его странноватый (часто довольно черный) юмор распространяется иногда на священные реликвии религии, на догматы и каноны, от чего их внутренняя тайная сущность пробуждается, лишенная убийственного для духа тупого фетишистского почитания. Следуя предписанию Тантр, Парвулеско оживляет язык, делает его оперативным. И поэтому его тексты нечто большее, чем литература. Это магические заклинания и скандальные разоблачения; это провокация событий и предсказание их смысла; это погружение в Океан Интериорности, подземные туннели Сокрытого, в пугающую империю того, что пребывает внутри каждого из нас. Именно поэтому Парвулеско бывает подчас так же страшен, как любой истинный гений: он пристально и по-научному изучает нас изнутри, иногда в своих экспериментах переходя известную грань. Визионер-анатом.

Вначале был Заговор

Парвулеско отвечает ясно и парадоксально одновременно: оно двойственно. Тайные агенты Бытия и Небытия присутствуют во всех ключевых сферах управления современным миром, направляя все процессы цивилизации. Из наложения друг на друга энергетических векторов двух оккультных сетей и происходит ткань актуальной конкретной истории. Генералы и террористы, шпионы и поэты, президенты и оккультисты, отцы церкви и ересеархи, мафиози и аскеты, масоны и натуралисты, проститутки и блаженные святые, салонные художники и деятели рабочего движения, археологи и фальшивомонетчики — все они лишь послушные актеры насыщенной конспирологической драмы, и кто знает, какая именно социальная идентификация скрывает более высокого посвященного? Часто разбойник или нищий оказывается куратором Президента или Папы, а военачальник или банкир выступают марионетками салонного поэта, за гротескной и фантазийной персоналией которого обнаруживается холодный мэтр и архитектор жестокой политической истории.

Против демонов и демократии

«Звезда Невидимой Империи» — последний и ключевой роман Парвулеско. В нем сходятся воедино нити предшествующих книг. Здесь описывается приближение к окончательной развязке той трансцендентной метаистории, хронистом которой выступает наш автор. Вот его резюме. По всей планете, и особенно во Франции и Португалии (а также в Перу и Мексике), магических «акапунктурных» точках оккультного Запада, агенты Небытия установили черные пирамиды, физические и сверхфизические объекты, предназначенные для обеспечения прямого вторжения в мир демонических энергий, орд Гогов и Магогов. Этот апокалиптический проект имеет секретное название «проект Водолея», так как в соответствии с астрологическим символизмом скоро наступит «эра Водолея», несущая с собой не радость и гармонию (как пытаются заверить человечество «агенты Небытия»), но разложение, гниение, хаос и смерть, «растворение в нижних водах». Герой «Звезды Невидимой Империи» Тони д'Антремон так описывает пророческое видение начала «эпохи Водолея»: «Я вижу вместе с Лавкрафтом копошение гигантских омерзительных масс, движущихся нескончаемыми волнами, наступающих на последние остаточные кристаллические структуры сопротивления духовных элит; я созерцаю, в экстатическом бессилии моего галлюцинативного пробуждения, мерцающую черную пену, пену черного разложения, террор демократической вони и страшные аппараты этих конвульсирующих трупов, которые — в макияже грязных шлюх и с лживой улыбкой, с калифорнийской пляжной улыбкой европейских антифашистов, с улыбкой шлюх-манекенов со сверкающих витрин (так бы я это определил) — уготовляют наше конечное поражение, ведут нас туда, куда не знают сами, или, точнее, знают об этом слишком хорошо, аппетитно высасывая по ходу дела из нас костный мозг; это и есть галлюцинативная свинцовая мантия Прав Человека, этот фекально-блевотный выброс Ада, хотя, говоря так, я оскорбляю Ад.»

Слуги «Водолея», открывающие дорогу в человеческий мир черным «скорлупам» внешних сумерек, стремятся преподнести свое противоественное пришествие как благо, как спасение, как предел эволюции, скрывая свою сущность, Vomittо Negro (Черную Блевотину) под политическим и спиритуалистским лозунгом New Age или new world order.

Но против заговора Водолея, в котором концентрируется весь страшный, «метагалактичекий» потенциал агентуры Небытия, ищущей своего финального воплощения в «новом мировом порядке», борются представители тайного западного ордена Atlantis Magna. Особую роль в ритуалах этого ордена играет Женщина, известная под мистическим именем Licorne Mordore, или «красно-коричневый Единорог». В физической реальности она носит имя Джэйн Дарлингтон. Однако истинная сущность этой женщины принципиально выходит за рамки индивидуальности. Она, скорее, представляет собой некую сакральную функцию, распределенную между всеми женщинами ордена, личностные и бытовые отношения которых друг с другом отражают онтологическую иерархию самого бытия (одна из них соотвествует духу, другая — душе, третья — телу). Мужчины Ордена, в том числе и главный герой Тони д'Атремон, также едва ли являются индивидуумами в строгом смысле: смерти и адюльтеры, описаниями которых наполнен роман, иллюстрируют сугубо функциональную сущность главных персонажей; ритуальная смерть одного из них лишь активизирует конспирологическую деятельность другого, а их жены, совершая измену, обнаруживают, что остаются верны, в сущности, одному и тому же существу. Итак, Atlantis Magna ткет свою континентальную сеть борьбы с заговором Водолея. На высшем трансцедентальном уровне речь идет о ритуальной тантрической реализации эсхатологического Явления, связанного с приходом Утешителя и приходом Жены. Только на этом уровне можно победить строителей «черных пирамид». Подготовка и организация таинственнейшего ритуала «красного круга» составляет основной сюжет романа. Члены Atlantis Magna на пути к этой процедуре совершают символические путешествия, анализируют мистические тексты, отыскивают истинные причины политических трансформаций, исследуют странные аспекты истории некоторых древних европейских родов, расшифровывают эзотерические идеи (появляющиеся как утечка информации в обычной бульварной литературе), переживают любовные и эротические связи, подвергаются покушениям, становятся жертвами похищений и пыток, но вся эта конкретная плоть увлекательного, почти детективного романа является непрерывным прочтением и уточнением взаимосвязанной визионерской реальности Последнего События Истории, проявления Великой Евразийской Империи Конца, Regnum Sacrum или Imperium Sacrum, отблески которой различимы во всех аспектах современного мира.

На уровне политического заговора герои романа также действуют активно и решительно. Духовное противостояние New Age, неоспиритуализму, представителям которого (от Алисы Бейли до Тейяра де Шардена и Саи Баба) Тони д'Антремон предлагает устроить «оккультный супер-Аушвиц, супер-Майданек», проецируется на политическое противостояние «новому мировому порядку», американизму и либерализму, что заставляет «агентов Бытия» ткать сети планетарного заговора с участием всех политических сил, оппозиционных мондиализму. Палестинские террористы, подпольные группы европейских неонацистов, социал-революционеры и члены «Красных Бригад», ненавидящие «демократию» потомки аристократических родов, в тайне желающих конца либеральной эпохи, члены итальянской мафии, голлисты и франкисты, революционеры Третьего мира, шаманы Америки, Азии, коммунистические лидеры, немецкие банкиры — все они становятся участниками геополитического проекта, направленного на воссоздание финальной Евразийской Империи. Дипломатические приемы, заграничные поездки, конфиденциальные переговоры и сбор информации составляет политический аспект заговора «агентов Бытия» и особую сюжетную линию романа, накладывающуюся на оккультные беседы и долгие эзотерические монологи героев.

Роман Парвулеско построен не по традиционной логике законченного повествования. Характерно, что он прерывается на полуслове на 533 странице. Все предшествующее содержание вплотную приблизило читателя к эсхатологической развязке оккультной войны, но… Здесь кончается литературный мир, и начинается подлинная реальность. Большинство персонажей романа — исторические лица, некоторые из них умерли, некоторые до их пор живы. Книги и тексты, цитируемые в повествовании, реально существуют. Многие эпизоды и пересказанные легенды также не являются выдуманными (хотя многие являются). Характерная деталь: большинство упоминаемых имен снабжены в скобках датами рождения и смерти. После прочтения «Звезды Невидимой Империи» возникает закономерный вопрос, что именно мы только что прочли? Роман? Фикцию? Фантастику? Сюрреальную литературу? Или, может быть, эзотерический трактат?

Или настоящее откровение подлинной подоплеки современной истории, увиденной с позиции метафизической полноты во всем ее объеме, по ту сторону галлюционаций, которыми являются, по сути, все банальные обыденные представления, ничего в ней не объясняющие и предельно далекие от истины?

Сам Жан Парвулеско в посвящении, украшающем подаренный мне экземпляр, называет свой роман так: «секретнейший и опаснейший инициатический роман, где Абсолютная Любовь предоставляет свое финальное оружие Абсолютной Власти и закладывает оккультные основания будущей великой Евразийской Империи Конца, которая станет тождественной Царству Небесному, Regnum Sanctum». Ни больше ни меньше.

Шива, красно-коричневый

Жан Парвулеско в одной из наших бесед, когда я рассказывал ему о смысле термина «наши» в русской политической терминологии, очень оживился и показал мне место в одном из своих ранних романов (середины 70-х годов), где он провиденциальным образом употребляет тот же самый термин и в поразительно схожем смысле. «Наши» для него были членами «заговора Бытия», тайной сетью агентов влияния, которые объединены общей оккультной целью по ту сторону политических различий и которые противостоят космополитической и профанической цивилизации, устанавливающейся на планете. Более того, мои итальянские друзья прислали мне копию статьи Парвулеско конца 60-х годов, в которой он говорил о «евразийстве», геополитическом проекте Континентального Блока, о необходимости русско-германского союза (возобновлении пакта Риббентроп-Молотов), и даже о необходимости сближения красных и коричневых в едином революционном антимондиалистском фронте! Как странно тексты этого удивительного человека, — популярные только в качестве литературных произведений и вызывающие снисходительную улыбку у «академических» традиционалистов, — почти с пророческим ясновидением упреждающе описывают за много лет то, что стало политическим фактом только в последние годы, да и то в далекой от Европы России… Все это наводит на довольно тревожные мысли, относительно истинной природы этого гениального писателя. Кто же Вы, в конце концов, господин Парвулеско, он же коммандор Альтавилла? Кем бы он ни был, он безусловно «красно-коричневый», хотя бы потому, что все его симпатии на стороне таинственной женской фигуры, называемой в некоторых реально существующих инициатических обществах «Красно-Коричневым Единорогом», Licorne Mordore. Но надо заметить, что французское слово «mordore» означает, точнее, «красно-коричневый с золотом или золотым отливом». Помимо брезгливого и уничижительного термина «красно — коричневый», которым давно клеймят наиболее интересные политические силы в России, существует и королевский, царственный оттенок этого цвета — как финальная эсхатологическая коронация Алхимическим Золотом великой континентальной Евразийской Революции, которую готовят и осуществляют сегодня «наши», тайные и явные «агенты Бытия». Еще один персонаж сакральной традиции наделяют этим цветом. Речь идет об индуистском боге Шива, литургически называемом «красно-коричневым» и «страшным». Характер этого бога близок к стихии наших красно-коричневых.

Да, эта стихия страшная и разрушительная в своем внешнем проявлении. Но именно грозный красно-коричневый Шива является хранителем тайны Вечности, открывающейся во всей своей полноте в момент Конца Времени, отрицая своим «страшным» явлением начало «эры Водолея». Красно-коричневый Шива — покровитель традиции сакральной Любви, Тантры. Той самой Тантры, которой посвящена одна из первых книг Жана Парвулеско «Милосердная Корона Тантры».

Агенты внутреннего Континента бодрствуют. Уже появляется на ночном небе нашей омерзительной цивилизации волшебная Звезда, возвещающая о скором превращении Внутреннего во Внешнее. Это — Звезда Невидимой Империи, Империи имени Жана Парвулеско.

Cтатья написана в 1994 г., впервые опубликована в газете «Завтра» в 1994

ПЕНТАГРАММА

«Друзья подарили мне спрута,

И глядя сквозь пьяный угар,

Я лишние щупальца срезал –

I'm a madman for five pointed star»

Е. Головин

Символизм свастики, взятой в качестве основного знака нацистами, разбирался многими авторами. Свастика означает полюс, центр, неподвижную точку вечности. Это известно, и на основании разбора символизма свастики строят свои теории относительно мистической ориентации национал-социализма как его противники, так и его сторонники. Странно, но аналогичных исследований символизма «красной звезды», основного знака большевизма, почти нет. Может быть, внешний атеистический и материалистический догматизм коммунистов отталкивает эзотериков. На самом деле, звезда заслуживает не меньшего внимания, чем свастика, и ее связь с мистической сущностью коммунизма так же показательна, как и в случае национал-социализма.

Stella Maris

Звезда, в Традиции, означает сакральную множественность, которая в богословских терминах может называться «ангелическим воинством». На древнееврейском термины «воинство», «ангельское воинство» и «звезда» часто сводятся в одно понятие «zaba», от которого произошло часто употребляемое в «Ветхом Завете» имя Бога — «Elohim Zabaoth», «Господь Саваоф», т. е. «Повелитель (небесных) Войск» или «Господин Звезд"[19]. Звезды — это многообразные персонификации божественного света. Если солнце и луна — это только два небесных светила как два архетипа двух полов, двух универсальных полюсов космоса, то бесчисленная множественность звезд символизирует множество населяющих мир живых существ как рассыпанных по материи частиц трансцендентной полноты Истока.

В некотором смысле, звезда — это душа человека, его световой небесный корень, его высшее «я». Такая связь звезд и людей ясно осознавалась в китайской традиции, где прямо утверждалось, что смерть человека (по меньшей мере, великого человека) сопровождается падением звезды. На той же самой идее основано магическое понятие «индивидуальной души» как «звездной субстанции», «сидерического тела». В современном оккультизме, заимствовавшем (хотя и в искаженном виде) древнюю розенкрейцеровскую традицию, говорится об «астральном плане», т. е. о внутренней реальности души, сотканной из звездного света. В исламском эзотеризме и у Парацельса можно встретить теорию, что люди приходят в мир через отверстия в небесной тверди, видимые нами как звезды, и через эти же отверстия они покидают материальный космос. При этом глубинное, ангелическое «я» человека как бы облекается в более плотную, полуматериальную субстанцию, которая служит промежуточной инстанцией между этим «я» и телесным организмом. В алхимии та же «сидерическая» реальность называется «меркурием» или «ртутью», и ее символом также является звезда. Более того, вся герметическая традиция, восходящая к египетскому Гермесу Трисмегисту (как мифологическому основателю) и греческому Гермесу (как богу-посланнику, богу-проводнику, посреднику между землей и небом), подробно исследует именно этот «субтильный план», связанный со звездами и их невидимой «материей».

Современный алхимический автор Эжен Канселье, ученик легендарного Фулканелли, заметил, что у алхимиков часто встречается символика «морской звезды». В этом он видит лаконичное резюме всей герметической космологии. Дело в том, что «меркурий» или «ртуть» есть то промежуточное пространство, которое находится между миром плотных форм, тел и сферой Принципов, чистого Света. Эта «ртуть» называется также «водой философов» или «алхимическим морем». На дне этого «моря» пребывает морская звезда, как сгущенный дубль высшего «я», которое светит над поверхностью воды. «Морская звезда», stella maris, это нижний полюс души, а ее верхний полюс — это настоящее небесное светило, порождающее своим лучем подводное, донное человеческое существо. Соединение этих двух звезд в одно — есть смысл герметического пути и «превращение черной магнезии философов» в «красный порошок».

Два лика «денницы»

Есть в Традиции и более централизованная персонификация звезды, Звезда по преимуществу. Фигура «третьего небесного света» наряду с солнцем и луной. Это утренняя звезда, называемая «денницей», а на латыни «Люцифером». Греки считали, что эта звезда связана с богиней Любви, Афродитой, Венерой. Древние германцы отождествляли ее с златовласой Фрейей, паредрой Одина и праматерью ариев. Эта звезда имела двойственное значение, как всякий женский персонаж традиционной мифологии. Венера появляется на небосклоне два раза в течение суток — сразу перед восходом солнца и сразу после его заката. Она как бы предвосхищает траекторию божественного светила, посвящает существ вселенной в его тайный путь. Как утренняя звезда Венера позитивна. Как вечерняя — несет в себе скорбь ночного мрака. Но важно, что это одна и та же звезда, одно и то же существо, выступающее, однако, в двух противоположных функциях. Тема «падшего ангела», бывшего первым в небесной иерархии, в богословском аспекте отражает этот сакральный смысл. Отсюда отождествление «падшего ангела» иудаизма с римским Люцифером. Роль Евы, первоженщины, в грехопадении также имеет к этому самое прямое отношение. «Утренняя звезда», «денница» чаще всего выступает именно как женское божество, богиня Любви и эротики. Вместе с тем Апокалипсис использует термин «утренняя звезда» и в позитивном смысле. Сам Христос говорит: «Побеждающему дам звезду утреннюю». Так что однозначно негативная трактовка этой темы явно неудовлетворительна. Кроме того, есть в христианстве и другая звезда — Вифлеемская, знак рождения Спасителя мира. Эта звезда волхвов есть провозвестие грядущего, вместе с божественным младенцем, Воскресения мира.

Утренняя-вечерняя звезда — это общий архетип любой звезды, любой души. В каждом человеке, в его глубине сосуществуют два начала — солнечный центр сердца и обвивающий его змей сосущего мрака. В любом есть головокружительный вектор падения и воля к восстановлению светового достоинства. Так что звезды-души, «морские звезды» имеют самое прямое отношение к символизму «денницы». По этой причине душа часто изображается в образе женщины, Жены. Строго говоря, «венерическими» следовало бы называть душевные заболевания, а не телесно-половые.

Венера (Люцифер) двойственна и едина одновременно. Двойственна функционально и едина субстанционально. Точно так же, как люди, как их души, сплавленные из лучей загадочных ночных свечений.

Книга барона Чуди

Звезда, особенно «пылающая звезда» — символ более всего характерный для масонства. Известный масон Чуди назвал так свой объемный труд. Как легко понять из всего остального, этот образ должен иметь отношение к какой-то промежуточной реальности, двойственной и находящейся между телесно-материальным и небесным. Так оно и есть: пятиконечная звезда в масонстве является отличительным знаком второй степени — «подмастерья» или «товарища», «компаньона». Этот градус означает большее, чем «ученик», но меньшее, чем «мастер». Это звездная или «астральная» степень. Интересно заметить, что даже в ортодоксальном (т. е. чисто мужском) масонстве, не говоря уже о «египетских» и смешанных обрядах, эта вторая степень и посвящение в нее сохранили следы давно забытого символизма, связанного с женским началом. В ариософских ложах, реформированных в соответствии с германской мифологией, инициация во второй градус однозначно связывалось с мистерией брака и ритуалом подчеркнуто эротического характера.

Пылающая звезда — это человек, осознавший и реализовавший свою световую природу, но еще не достигший неподвижного центра небес. Это — половина пути, земной рай, промежуточный между материальным невежеством и раем небесным, лежащим по ту сторону тверди. Звезда означает огромное духовное свершение, но еще не гарантирует счастливого завершения пути к Абсолюту. Возможность падения еще не исключена. Но даже эта мрачная перспектива не сможет лишить посвященного особого внутреннего качества, резко отличающего его от профана. Человек, познавший мистерию «морской звезды», даже если ему не удалось выплыть, никогда не вернется к невинности безвозвратно утраченного невежества. Поэтому некоторые темные секты используют символизм звезды как свой отличительный знак, особенно перевернутую пентаграмму.

Но не следует упрощать значение этого знака, даже если он не является указанием на высшие аспекты духовной реализации. Оккультисты часто склонны банализировать значение этой первой стадии «делания», а сами масоны порой не догадываются, какими глубинными потрясениями в нормальном случае должны сопровождаться те ритуалы, которые они сплошь и рядом рассматривают как экзотические жесты или моральные аллегории. Человек-звезда, «товарищ», «компаньон» — это «новое человечество», безусловная элита, обратившаяся вспять от телесной инерции профанизма и поднявшаяся из ада бытийно периферийного существования. Это «последние», ставшие «первыми». Полноценная реализация инициатических возможностей этого эзотерического плана должна давать человеку ни больше ни меньше, как «бессмертие», т. е. непрерывность сознания независимо от того, существует ли человек в теле или без него. При жизни это чаще всего проявляется в способности полностью сохранять внимание во снах, что дублируется ясным осознанием сновиденческой ткани, скрытой для обычного бодрствующего человека под покровом материи. Исходя из двойственной природы данного плана, легко понять двусмысленность такого «бессмертия», способного иметь как позитивные черты (святые), так и переродиться в вампиризм. Звезда это не центр в абсолютном смысле, но центр в смысле относительном. На уровне земли она связана с Центром Мира.

Нордический матриархат

Отвлечемся от эзотеризма на некоторое время. Удивительно интересную интерпретацию символизма пятиконечной звезды дал Герман Вирт. Он обратил свое внимание на то, что в народном немецком языке пентаграмма называется «ведьминой лапой» или «Drudenfuss». Вирт утверждает, что «Drude», «ведьма» — это искаженное слов «Thrud» эпохи скальдов, т. е. имя матери бога Тора. Об этой богине почти ничего не известно. Вирт полагает, что ее смысл практически исчерпывается пентаграммой как сакральным календарным символом, обозначающим зимнее солнцестояние, Новый Год, Юл. Исходя из теории полярного происхождения человечества, которую он блестяще развил в своих трудах, Вирт выдвигает гипотезу, что эта пентаграмма, пятиконечная звезда или ее символический эквивалент (ладонь или ступня), обозначала иероглиф года (шестиконечную руну хагель) без нижней черты, указывающей на юг, где солнце находится в середине зимы в полярную ночь. Отсутствие этой черты есть указание на то, что солнце зимой там вообще не встает. А раз так, то географически это становится синонимом Арктики, полярной прародины, древнего града «Вара», о котором говорит Зенд-авеста, и который лежал, согласно ей, на крайнем Севере.

В этой символической цепи отождествлений между пентаграммой, полюсом, Арктикой, индоевропейскими народами, символизмом руки (ноги), сакральной центральностью середины зимы (Нового Года) и женским божеством воплощается основная идея всей теории Вирта. Он утверждал, что человечество на заре своей истории пребывало на полюсе; что его социально-политическим устройством был матриархат (культ Белой Богини); что письменность развилась из календарных знаков, которые, в свою очередь, есть метафизические и геометрические формы, наблюдаемые в течение всего полярного года; что символизм всех религий и традиций сводим к единой первооснове фонетического, иероглифического и концептуального свойства.

Все это воплощалось для Вирта в символе пятиконечной звезды и свастики, а также поднятой руки. Очень показательно, что Герман Вирт был основателем организации «Аненербе» при Гитлере (хотя он был изгнан с поста под давлением Розенберга, сторонника арийского патриархата), но вместе с тем симпатизировал коммунизму, считая, что эпоха патриархата как подавления изначальной нордической сакральности Белой Дамы закончилась в 1917 году, благодаря успешной большевистской революции! Звезда совпала со свастикой, как символ Полюса, высокого Норда.

«Товарищ, верь, взойдет Она…»

Как звезда стала символом большевизма? История говорит, что формально это дело рук Троцкого, который, будучи членом ложи «Великого Востока» и автором большой (утерянной им во время революционных авантюр) монографии по масонству, сознательно предложил эту эмблему большевикам, прекрасно отдавая себе отчет в ее эзотерическом смысле. Как бы то ни было, это не могло быть частной инициативой отдельного человека, так как смысл символа и спиритуальная подоплека крайне левых движений были тесно связаны задолго до Троцкого и Ленина. Когда читаешь историю французского социализма, возникает ощущение, что речь идет о справочнике по оккультизму. И наоборот, описание эзотерических организаций Европы XIX века производит впечатление материалов по политическому радикализму. Одни и те же имена: Бланки, Кабе, Йаркер, Леру, Маккензи, Элифас Леви, Фабр д'Оливе, Фурье и т. д. Масонерия и политическая утопия. Розенкрейцеры и герметики, переплавляющие свинец тела в золото духа, и марксистские идеи превращения пролетариата в философский камень социальной революции и обретения «красной пудры» коммунизма.

Реинтеграция, «новое человечество», «земной рай», человек как посредник между небом и землей, посвященный, заменивший абстрактные догмы деизма животворным опытом личной духовной реализации. Революционный гуманизм вытекает из инициатических доктрин, и следы этих доктрин сохраняются в знаках, языке, эмблемах, совпадениях, навязчивом повторении одних и тех же сюжетов, ритуалов, жестов. О сущности большевизма и революционного социализма пентаграмма говорит больше, чем все исторические материалы съездов, расколов, предательств и фракций. Большевизм — это идея «нового человека», человека-звезды, волевым усилием поднявшегося над тьмой бессознательности. Не столько выродившаяся аристократия или фарисейский клир — главный враг большевиков. Буржуазный профанизм, царство количества и денег — вот против чего восстали коммунисты. Пролетариат — символ первоматерии философов. «Я черна, но я прекрасна», — говорит София в Псалмах Давида. Это — «chose vile», та «грубая вещь», которая для алхимиков ценней золотых слитков. Красные звезды зажигаются над Кремлем, центром Третьего Рима, Третьего Интернационала. Это — образ центра мира, полюса. Под знаком звезды ширится социалистическое государство, встают новые города, поднимаются в воздух люди-авиаторы, движутся по льдам сталинские полярники, уходят в Тибет отряды НКВД. Ладонь, знак Белой Богини, встречающаяся на самых древних пещерных рисунках, как Революция-Реставрация «пещерного коммунизма», как древнейший завет, золотом вспыхивает на огненном знамени большевиков.

Сбылось пророчество Пушкина, написавшего своему брату по ложе, знаменитые слова, воспевающие Пентаграмму.

Cтатья написана в 1997 г., впервые опубликована в ж-ле «Элементы» № 8 (досье «Национал-большевизм») 1997 под псевдонимом «Леонид Охотин».

3. Мондиализм

ЗАГОВОР ПРОТИВ СССР

Заколдованный ум

Недавно мы пережили страшное потрясение — внезапное, молниеносное крушение гигантского континентального государства и уникальной социальной системы. Казалось бы, все интеллектуальные силы наши должны быть брошены на то, чтобы понять, осознать, выяснить, как это произошло? Почему? Каким образом? И что, собственно, произошло? Без серьезной постановки этих вопросов, без страстного, напряженного, драматического выяснения смысла этого события мы не можем двигаться ни в каком направлении, не можем планировать, не можем ориентироваться, не можем дышать. Но странно: именно этот вопрос все обходят молчанием, либо самоуверенно предлагают готовые, абсолютно несостоятельные, неубедительные схемы, ничтожность которых резко контрастирует с масштабом беды.

Ум нации как заколдованный.

С этим надо что-то делать.

В терминах геополитики

Мы предлагаем здесь одну из версий объяснения происшедшей катастрофы, не претендуя на то, что она является единственно верной или совершенной. Это, скорее, приглашение к осмыслению, к дискуссии. Не более того.

СССР был явлением крайне сложным, которое можно разбирать, оценивать и описывать на разных уровнях. Мы ограничимся исключительно уровнем геополитическим, в котором в снятом виде присутствуют все остальные аспекты анализа. Без такого пояснения, дальнейшее будет неочевидно.

Как геополитическая конструкция СССР строго соответствовал континентальной массе, Heartland’у, Евразии, “геополитической оси истории”. Экспансия СССР в южном и западном направлении соответствовала вектору территориальной интеграции, заложенному потенциально и объективно в самой географической специфике материка. СССР в полной мере наследовал миссию сухопутного полюса геополитического дуализма, был законченным выражением “порядка Земли”, противостоящего “порядку Моря”.

И напротив, Запад, как геополитическая антитеза СССР, являлся воплощением “морского строя”, “Мирового Острова”, противостоящим во всех своих ипостасях Евразии.

На этом объективном дуализме основана главная демаркационная, силовая линия новейшей истории, взятой в геополитическом срезе.

Ключом к геополитическому объяснению современного этапа мировой истории (ХХ век) является утверждение неснимаемого, радикального, многоуровневого, комплексного противостояния между “силами Суши” (Россия, позже СССР) и “силами Моря” (Англия+Франция, позже США). (Это аксиома геополитики как науки, и за подробным изложением этой модели мы отсылаем к нашему учебнику — А.Дугин “Основы Геополитики. Геополитическое будущее России”, где суть вопроса изложена детально и последовательно).

Геополитический дуализм, “великая война континентов” объясняет все остальное наглядно и внушительно. Такой подход сразу придает смысл всем событиям, которые, в противном случае, превращаются в сложный хаотический вортекс атомарных фактов.

Но геополитическая картина мира никогда не была достаточно ясно сформулирована и популярно изложена широкой публике. Это не случайно, так как геополитическая компетентность широких слоев общества сильно ограничила бы свободу действия некоторых секторов политических элит, чьи планы и методы в определенных случаях вступали в противоречие с интересами отдельных народов и государств, с тем, что объективно можно определить “как геополитические интересы державы”.

Геополитика никогда не была собственно “секретной наукой”, “тайным знанием”. Но вместе с тем поражает диспропорция, существующая между наглядностью, простотой и убедительностью геополитической методологии и ужасающим невежеством в этой области, которой отличаются не только широкие слои населения, но и многочисленные представители аналитических и политических экспертов. Внешняя “демонизация” геополитики, ее настойчивое зачисление в разряд “лженаук”, и вместе с тем ее активное использование наиболее компетентными, почти “тайными”, кругами мировой финансовой и интеллектуальной элиты в закрытых организациях, занятых мировым планированием (таких как американский “Совет по международным отношениям”, «Трехсторонняя комиссия», «Бильдербергский клуб», «Римский клуб» и т. д.) — все это не может не наводить на мысль, что это не спонтанное отношение зацикленного на академизме научного сообщества, но специальная, прекрасно разработанная стратегия, призванная искусственно скрыть (дискредитировать) ряд методологических моделей, знание которых может привести к неприятным последствиям для правящего класса или какого-то наиболее закрытого его сектора.

Падение СССР в геополитической перспективе означает падение “сил Суши”, их тотальный проигрыш перед лицом “сил Моря”. Только так и никак иначе следует геополитически интерпретировать это ужасное событие. И если бы вопрос изначально — с первых этапов перестройки — был поставлен именно таким образом, то едва ли подобное действие могло быть осуществлено так просто и бесшумно, так легко и безнаказанно, как это случилось.

Если бы советское общество отнеслось к СССР и странам Варшавского договора как к чисто геополитической, континентальной реальности, органически сложившейся по воле объективных пространственных законов, то любые идеологические перемены или политико-экономические реформы заведомо проходили бы в строгих рамках сохранения (а желательно увеличения, наращивания) геополитического потенциала Евразии, полноты пространственного контроля над регионами Суши. Не исключено, что идеологические и экономические реформы в таком случае были бы не менее радикальными, но при этом стратегическая мощь Москвы не ослабла бы ни на гран. Следовательно, сохранение геополитики в тайне, ее маргинализация, ее искусственное замалчивание было важнейшим тактическим ходом сил, заведомо ориентированных на разрушение цитадели “сухопутной цивилизации”. Доказательством правоты такого тезиса является и тот факт, что американские политические элиты, напротив, методично сверяют свои планы и проекты с геополитикой, выверяют по этой науке основные моменты своей стратегии.

Поражение Суши

Геополитическое объяснение гибели СССР, таким образом, заведомо выносится за скобки привычных интерпретаций, делающих упор только на идеологию или экономику. Поэтому и механизмы геополитического ликвидаторства должны быть найдены в особой концептуально-идеологической области, которая предшествовала последующему оформлению начального импульса в ином, более приземленном и упрощенном виде. Иными словами, необходимо выяснить, каким образом руководители гигантской континентальной империи, которым было доверено управление “силами Суши”, смогли встать на путь государственного и стратегического самоубийства? Какими моделями оперировали те, кто подводил их к принятию целой цепи фатальных решений и шагов, ведущих великое государство к пропасти геополитического небытия?

Самым простым объяснением было бы утверждение, что руководство СССР было каким-то образом (каким?) перевербовано в агентов альтернативного геополитического лагеря, перешло на службу “сил Моря”. Но такая перспектива представляется фантасмагорией. Как группа людей, контролировавших стратегически и геополитически половину мира, вошедших на вершину власти именно в евразийском государстве и отстаивая “силы Суши” вдруг внезапно в одночасье круто изменила свои убеждения и предала все свое достояние врагу? Такой поворот событий мог бы иметь место в геополитических конструкциях, занимающих промежуточное положение между “силами Суши” и ”силами Моря”, в “береговых зонах”, на которые действуют, как правило, два вектора — извне с “Моря” и изнутри с “Суши”. Здесь можно допустить, что политическая верхушка может в какой-то момент предпочесть тот или иной геополитический вектор, выбрав себе одну из двух возможностей вопреки другой. Но у СССР как государственного выражения Суши, Евразии, никакого выбора не было. Суша не береговая зона. Суша не может выбирать что-то одно из двух. Она есть только то, что она есть; она обречена на свой собственный геополитический и цивилизационный путь. Евразия не может выбрать “атлантизм” просто потому, что, если Суша выбирает Море, она перестает существовать как таковая, “затопляется”. СССР мог бы превратиться в Мировой Остров (как это произошло с Америкой), если бы он простер свое могущество на всю Евразию — включая Западную Европу, Дальний Восток, Индию и Ближний Восток, а затем начал бы экспансию в Атлантику и Тихоокеанский регион, вытесняя оттуда Америку. Лишь в этом случае Материк стал бы превращаться в Корабль, в Остров. Любое другое развитие событий предполагало сохранение чисто континентальной линии, на всех фронтах противодействующей атлантистской атаке Моря, стратегии Анаконды, удушающей Евразию через контроль над береговыми зонами.

Иными словами, переход от объективно евразийского курса к пособничеству атлантизму в советском руководстве не мог осуществиться осознанно и прямо, так как подобный шаг настолько противоестественен, что даже самая черная душа предателя вряд ли является подходящим местом для столь парадоксального суицидального решения, а коллективность руководства СССР исключает решающую роль личности в этом вопросе.

Совершенно очевидно, что самоликвидация СССР есть величайшая победа “сил Моря” и триумф “атлантистской агентуры”. Но чтобы загипнотизировать мозги позднесоветских руководителей, атлантистское лобби должно было обладать особой концепцией, которая, опираясь на определенный организм влияния, сумела сбить с толку вождей евразийской империи и подтолкнуть их к фатальным шагам, но которая не была бы при этом простым изложением атлантистского видения ситуации, по определению, прямо враждебного стратегическим интересам Москвы.

Что это за концепция? Если мы выясним это, мы вплотную приблизимся к разгадке великой драмы.

«Мировое сообщество управляемо?»

Одним из любопытных текстов, с которого началась перестройка, была статья советника Горбачева Шахназарова под броским названием “Мировое сообщество управляемо”. Она вызвала оживление среди первой волны патриотической общественности, только что познакомившейся в самиздате с теорией о “мировом масонском заговоре”, направленном на установление “мирового правительства” и единого “мирового государства”. Шахназаров прямо говорил о реальности (почти неизбежности) такой перспективы. Статус Шахназарова и официальный тон его публикации не оставлял сомнений в том, что это не частное мнение аналитика, но одна из тем, активно прорабатывавшихся и обсуждавшихся не вершине власти. Иначе в то довольно тоталитарное время и быть не могло. Видимо, консервативные, национал-патриотические силы в ЦК и в КГБ, также почитывавшие антимасонский самиздат, возмутились поступку Шахназарова, и тема была закрыта на долгое время. Кстати, с тех пор серьезных и программных публикаций на этот счет вообще не появлялось. Поскольку партийные консерваторы давно исчезли с исторической сцены, можно допустить, что рекомендация по замалчиванию этой темы исходит и из каких-то иных, более влиятельных кругов, заинтересованных в том, чтобы несмотря на видимость “свободы слова” определенные сюжеты оставлялись вне широкого общественного внимания.

Как бы то ни было, теория “мирового правительства” не может быть сведена исключительно к антимасонским домыслам возбужденных конспирологов, сплошь и рядом отмеченных явными признаками паранойи, что резко снижает качество их разоблачений и подрывает доверие к серьезности их информации. Эта линия восходит к религиозным учениям, согласно которым в конце времен “человечество восстановит свое единство, нарушенное с эпохи Вавилонского столпотворения”. Есть много версий этой унификационной доктрины. Часть из них имеет ярко выраженный христианский характер: тема “Третьего Царства”, “эры Святого Духа”, о чем учил еще Иоахим де Флора. Но чем ближе к современности, тем более светский, атеистически-гуманитарный, либеральный характер стали приобретать аналогичные идеи, часто, на самом деле, составляющие специфическую черту европейского “прогрессивного” масонства. По мере секуляризации, обмирщвления западной цивилизации, утопические теории объединения всех людей в едином государстве становились знаменем гуманизма, и покинув закрытые лаборатории масонских лож, широко распространились в научных, культурных, политических средах европейской, позже общезападной, элиты. В конечном итоге, все, кто верил в прогресс, должен был обратиться именно к такой перспективе в будущем, так как существование отдельных народов, наций и государств с их особыми языками, конфессиями и культами рассматривалось эволюционистами как промежуточные этапы на пути общего развития человечества — этапы, которые в какой-то момент будут преодолены, а соответствующие им институты упразднены за ненадобностью. Множество версий “мирового правительства” сосуществовали друг с другом; в некоторых случаях (мартинизм, “египетская” ветвь масонства, фундаменталистские протестантские секты, иезуиты, высшие градусы Шотландского обряда и т. д.) эта тема продолжала носить мистический, “мракобесный”(как сказали бы раньше) характер; в других случаях речь шла только о гуманистическом, социальном идеале (“Римский клуб”, проекты графа Куденофф-Каллерги, Жана Монне и т. д.); в третьих — рассматривались экономико-политические выгоды планетарной интеграции для финансово-политических элит (английское «Общество круглого Стола», «Трехсторонняя комиссия», «Бильдерберг» и т. д.). Все эти проекты объединения человечества, подчас прямо противоположные по ориентации и целям, получили название “мондиализм”, от французского “monde”, т. е. “мир”. Показательно, что существовала и коммунистическая разновидность “мондиализма”, наиболее известная под именем “мировой революции”.

Иными словами, концепция “единого государства” является отнюдь не экстравагантной гипотезой сомнительных экзотических заговорщиков, но одной из главных тем, стоящих в центре внимания различных элит — от прагматиков (экономистов, социологов, технократов) через утопистов-гуманистов (ученых, деятелей культуры, социалистов) вплоть до реалистов (политиков, промышленных и финансовых магнатов). Собственно же “мистики”, оккультисты, фундаменталисты и “иллюминаты” (на которых, однако, чаще всего обращено повышенное внимание конспирологов) в этом вопросе занимают довольно “маргинальные” позиции, а их влияние крайне незначительно.

Инструментальный миф “единого человечества”

Мондиализм, проект “мирового правительства” как концепция находится в серьезном противоречии с геополитикой как наукой. Хотя в обоих случаях речь идет об оперировании с довольно глобальными категориями и комплексными реальностями, — из чего может сложиться ошибочное представление о сходстве подходов, — основные принципы в корне различаются. Геополитика начинается и заканчивается утверждением неснимаемого, фатального дуализма, “великой войны континентов”, планетарной дуэли двух глобальных типов цивилизаций — “сухопутной” (евразийской) и морской (атлантистской). Этот дуализм порождает диалектику истории как в ее субъектном (человеческом), так и в объектном (географическом, ландшафтном) измерениях. Геополитика основана на утверждении о радикальной несводимости, абсолютной альтернативности этих цивилизационных типов, каждый из которых представляет “мир в себе”, законченную и самодостаточную модель, собственный универсальный тип. В такой перспективе, “мировое правительство” возможно лишь после окончательной и необратимой победы одного полюса над другим, и “единое человечество” в таком случае будет не собиранием в одно целое двух половин, но универсализацией, глобализацией, тотализацией какого-то одного типа — либо евразийского, либо атлантистского. Но так как эту цель можно представить лишь в неопределенно далекой перспективе, то геополитика предпочитает говорить не о футурологических проектах, но о выработке и реализации конкретной геополитической стратегии и тактики для достижения конкретных целей.

Мондиализм, напротив, утверждает, по крайней мере, в теории, сущностное “гуманистическое” единство человечества, разделение в рамках которого представляются случайным, произвольным и качественно “негативным” явлением. По мере прогрессивного развития цивилизационные погрешности будут сознательно устраняться “поумневшим” человечеством, которое перейдет вначале в техносферу, что отразится в установлении власти “технократов”, “ученых” и “инженеров”, а позже — в “ноосферу”, особую стадию цивилизации, которая в чем-то напоминает концепции “информационного” или “постиндустриального” общества.