– Милочка, мужчины начинают искать отзывчивую женщину с юного возраста, когда у них еще не заметна борода.

– И по-вашему, это правильно? – Кайра поморщилась, опасаясь, что ее слова прозвучали ханжески и крайне самонадеянно.

– Многие женщины рады расчесать этот зуд.

– Так вы – мужчина с повышенным зудом?

– Может быть, хотя вряд ли какой-нибудь мужчина станет таким, какими вы нас изображаете, если хочет прожить долго.

Кайра подумала, что, пожалуй, несколько преувеличила, но пусть он не надеется, что она в этом признается!

– Я не соблазняю девственниц, не трогаю женщин, которые обручены или замужем.

– Но леди Мод сказала…

– Леди Мод солгала.

Лайам говорил очень уверенно, каждое его слово казалось правдивым, но Кайра все еще колебалась.

– Она такая красивая…

– И значит, говорит только правду?

– Это значит, что у нее нет нужды охотиться на того, кто не хочет ее. Это мужчины должны гоняться за ней, а не она за ними.

– Что ж, так оно и есть, и, возможно, беда отчасти именно в этом. – Поскольку Кайра не старалась высвободиться из его рук, Лайам стал тихо поглаживать ее по спине. – Да, я пользовался успехом у женщин, – он пропустил мимо ушей ворчливое «еще бы», – но я не нарушал прав владения, отчасти из-за уроков Сигимора, отчасти благодаря годам, проведенным в монастыре. Невесты и жены дают обет перед Богом, и я не принимаю участия в его нарушении.

Кайра слушала внимательно, но сомневалась, стоит ли верить хоть единому его слову.

– Признаюсь, возможно, я был излишне свободен в своих пристрастиях. – Лайам начал покрывать ее лицо легкими поцелуями. – Мне… м-м… нравится |распутничать, вот и все.

– Вы не обязаны отчитываться передо мной.

– Нет, обязан. – Разумеется, он не собирался объяснять ей причины. – Вы меня спасли и вылечили. Должно быть, сейчас вы думаете, стоило ли трудиться? – Он улыбнулся и погладил приятно пахнущие волосы. – Да-да, вы удивляетесь, как это за несколько недель, проведенных вместе, вы не поняли, что я за человек. Да, мне нравится распутничать. Это одна из причин, почему я ушел из монастыря. Согласен, часто я был невоздержан. Сигимор предупреждал, что со временем, возможно, за это придется расплачиваться, и вот расплата наступила – вы во мне разочаровались. – Он быстро поцеловал ее. – Это так. Все, что я могу сказать в свою защиту, – это что я ни одной женщине не давал обещания, а значит, и не нарушал; не соблазнял девиц, не трогал женщин, на которых законным образом притязал другой мужчина. Хотя в прошлом у меня было много таких Мэри, но я ни разу не поощрял леди Мод. Понятия не имею, почему она так за мной гоняется, ведь эта красивая женщина может получить любого мужчину, которого пожелает. Из-за нее я уехал от королевского двора, но даже подумать не мог, что она станет за мной охотиться.

Кайре было трудно сосредоточиться на речи Лайама: прикосновение теплых губ не только разогревало кровь, но и обволакивало, туманило сознание. Подумав, что успокоить женщину после визгливой истерики можно было и без поцелуев, Кайра неохотно высвободилась из его рук.

– Если бы я была подозрительной, я бы решила, что вы меня соблазняете.

– Ну нет, милочка, я просто старался, чтобы вы простояли смирно достаточно долго и выслушали меня.

– О, я слушала внимательно.

– И по-прежнему думаете, что я старался вас соблазнить?

– Ну а что же это такое, если не соблазнение, все эти поцелуи и поглаживания?

Неплохо подмечено, подумал Лайам, глядя, как она очищает тарелки. Мысль о том, чтобы соблазнить Кайру, никогда не отступала далеко, и Лайам не мог непреклонно отрицать это. Однако на этот раз он всего лишь наслаждался вкусом ее кожи, гибкостью тела и тем, что она не очень злится.

– Я это делал не для того, чтобы вас соблазнить. – Он пожал плечами и улыбнулся. – Но мои губы оказались так близко к вашей прекрасной коже, что я просто должен был попробовать ее. У вас очень вкусная кожа, милочка. – Он ухмыльнулся, а она покраснела.

– Вот видите? Вы не можете без этого!

– Вообще-то я очень хорошо себя контролирую, поскольку несколько лет проучился у монахов, – спокойно сказал Лайам и пошел укладываться спать.

Кайра чувствовала, что разозлила, а может быть, даже оскорбила его своими подозрениями. Его мягкая лесть ее тронула, и она не смогла его высмеять. Для Лайама такие слова – пустяк, не более чем приятные комплименты, которые он разбрасывает, как капли росы.

Но как хочется позволить ему смягчить ее сердце словами и отдаться поцелуям, отбросив все предосторожности!

Она медленно покачала головой. Да, было бы чудесно обо всем забыть и кувыркаться с ним в вереске, познавая секреты страсти. Кайра не сомневалась, что Лайам Камерон знает много таких секретов. К несчастью, она не могла позволить ему научить ее: слишком много людей от нее зависят. В Арджлине ее давно ждут, надеются на спасение. Если Лайам узнает правду, может оказаться, что для людей, страдающих под сапогом Рауфа, пытка окажется вечной.

Лайам отвернулся к костру, и Кайра быстро приготовилась ко сну. Когда она завернулась в одеяло, он двинулся к своей постели, расположенной на расстоянии шага от нее, и начал раздеваться. Она поскорее зажмурилась. Кайра уже почти не злилась, зато была очень смущена, чтобы смотреть на какую-нибудь часть его чересчур красивого тела.

Хотя от ревности у нее все еще было горько во рту, многое из того, что сказал Лайам, она легко могла бы принять. Он свободный мужчина и может делать все, что захочет. В отличие от многих он следует замечательным правилам или пытается следовать, но… Кайре было трудно поверить, что такая женщина, как леди Мод, стала бы его преследовать без особой причины. Такая красавица должна быть слишком гордой, даже тщеславной, чтобы гоняться за мужчиной, хоть бы и очень красивым.

С ревностью надо было что-то делать. Она пожирала Кайру изнутри, подпитывала злость и страдание. Сейчас ей удалось от нее избавиться, но ревность легко может вернуться. Стоило Кайре подумать о Лайаме с другой женщиной, и это превращало ее в такую особу, которой ей совсем не хотелось быть. В конце концов Лайам от нее отвернется, а ей этого совсем не хотелось, хоть она и считала, что у них нет будущего. Пусть после того, как они расстанутся, Лайам вспоминает о ней по-доброму, как о хорошем друге.

Лайам посмотрел на нее и ухмыльнулся. Кайра из породы тех людей, кто всегда слишком много думает и смертельно тревожится, но сейчас ему не хотелось ее дразнить. Может, она обдумывает то, что он сказал? Лайам надеялся, что это придаст вес всему, что он говорил, и завтра он сможет начать за ней ухаживать, а потом даст понять, что будет ее защитником в борьбе за возвращение Арджлина.

– Спокойной ночи, моя нежная Кайра, – пробормотал Лайам.

Кайра в первый момент хотела резко отбрить его, но лишь проговорила: «Спокойной ночи, мой сладенький принц», – и злорадно усмехнулась. В эту игру можно играть обоим, решила она и была этим так довольна, что заснула без труда.

Глава 7

– Лайам! В ее шепоте было столько паники, что Лайам сразу проснулся. Схватив лежащий рядом меч, он подполз к Кайре и только тут сообразил, что они одни. Тогда что же произошло? Отчего глаза у Кайры стали большими, как блюдца?

– Никого. – Он вспомнил про ее особый «дар» и нахмурился. – Может, какое-то видение предупреждает вас об опасности?

– Нет, у меня что-то в волосах!

– Вы уверены? Ручаюсь, у старого Денни в кроватях нет паразитов.

– Это нечто гораздо большее, чем вошь. У него шерсть!

– Может, это мышь?

– Сбросьте ее с меня!

Удивительно, как можно тихим, шипящим шепотом выразить истерический вопль. Лайам положил меч и наклонился над Кайрой. Какое-то существо размером чуть больше мыши действительно возилась в ее волосах возле шеи.

Лайам вынул кинжал, примерился, но тут возня прекратилась и послышалось урчание.

– По-моему, их две, – сказал он.

Кайра прислушалась к звуку, раздававшемуся под самым ухом, и расслабилась.

– Тогда почему мурлычат?

– Мурлычат? Как кошка?

– Да, только не такая большая.

Когда Лайам вложил кинжал в ножны и осторожно, не уверенный в том, что урчащие существа угнездились в густых волосах, протянул руку, две пары глаз не мигая уставились на него.

Он наклонился ближе и усмехнулся.

– У вас в волосах котята, – сказал он и осторожно их вынул.

Кайра рывком села и уставилась на руки Лайама, где свернулись комочком два крошечных котенка.

– Как они сюда попали?

– В нескольких футах отсюда есть ручеек, и, возможно, их принесли топить, а они вылезли из мешка. А может, их просто выбросили, а уж будут они жить или нет – это как Бог даст. Ясно, что вы им показались теплой и безопасной.

Кайра взяла у него из рук котят и тихо засмеялась, когда они прижались к ее груди. Она обоих почесала за ушком, и они громко замурлыкали. Хотя Кайра понимала, почему люди избавляются от щенков и котят, когда их становится слишком много, ей это не нравилось. Она с улыбкой вспомнила старика Иена, который по доброте сердечной не мог делать такое и бдительно следил, чтобы женщины изолировали кошек и сук, когда у них начиналась течка.

Лайам вздохнул. Мало тоге что при одном взгляде на ее лицо ему хотелось его поцеловать, но, видимо, заодно теперь придется целовать и этих крошек. Прикусив губу, Кайра смотрела на него из-под ресниц, и его пронзило вожделение. Вот бы отобрать котят и вместо них уткнуться ей в груди!

Он еще раз вздохнул и покачал головой.

– Подозреваю, мы должны придумать, как их везти с собой, – сказал он, и Кайра одарила его такой прекрасной улыбкой, что у него сжалось сердце.

– О, спасибо, Лайам! – Она вскочила, но не выпустила котят из рук. – Я сооружу для них гнездо в своей седельной сумке из чего-то такого, чего не жалко, потому что они слишком малы и не сумеют сказать, что готовы испачкаться. – Она сделала два шага к кустам, но вернулась, передала Лайаму котят и вдруг поцеловала его в щеку, а затем быстро отошла.

Лайам посмотрел на малышей, которые уютно разместились у него на ладонях. Белый смотрел на него голубыми глазами, серый оглядывался по сторонам, и у него тоже были необычные глаза – по краям радужной оболочки светилось кольцо такого же цвета, как и у Лайама. Если бы он был суеверным, эти глаза вызвали бы дрожь, но сейчас ему хотелось их расцеловать. Может, судьба посылает ему помощь в деле восстановления доверия Кайры?

Когда Кайра вернулась, он отдал ей котят и пошел к ручью, собираясь умываться подольше, чтобы дать ей возможность побыть одной. Его нога болела, но хотя ночью он иногда просыпался от нестерпимой боли, ему хотелось верить, что он не повредил ее. Болела не только нога – он уже месяц не сидел на коне, и долгая поездка верхом отзывалась ломотой во всем теле.

– Да, хорош защитник, – проворчал Лайам, возвращаясь к лагерю. Тем не менее выздоровление идет полным ходом, и скоро он сможет помочь ей.

Тут Лайам увидел котят, которые что-то жадно ели из миски. Он вгляделся получше и понял, что они едят холодную баранину, которую он приготовил для себя.

– Вы дали им наше мясо? – спросил он подошедшую Кайру.

– Они голодные, и я подумала, что овсяные лепешки им не понравятся.

– Я тоже мясо предпочитаю лепешкам.

– Да, но вы большой и сильный, можете немного потерпеть.

Лайам нахмурился, но Кайра, не обращая на него внимания, взяла опустевшую миску, вычистила ее и убрала в сумку, пока котята умывали лапками мордочки.

– Неудивительно, что им понравилось мясо. Такой вкусной и нежной баранины я давно не пробовал.

– Она и вправду была нежная, потому я и отдала ее котятам. Они еще сосунки и не могут есть жесткую пищу.

Лайам следом за Кайрой пошел к оседланным лошадям.

– Вы уже дали им имена?

– Да – Гром и Молния.

– Какие звучные имена для двух комочков шерсти! – Лайам придвинулся к ней так, что она оказалась зажатой между ним и лошадьми. – Так вот, раз уж я согласился на то, чтобы вы взяли с собой этих зверюшек, и не очень сокрушался, когда они съели мою баранину, я заслуживаю награды за проявленную терпимость.

– Я же сказала спасибо.

– Пустые слова. Их легко говорить, и часто они ничего не значат.

Кайра понимала, что он собирается ее поцеловать. Надо было бы с силой наступить ему на ногу и оттолкнуть от себя, но она оставалась неподвижной, и тогда он положил руки ей на плечи. В ней еще шевелилась ревность к прошлому, но внутренний голос спросил: зачем отказываться от удовольствия, которое ей предлагается? Кайра еще помнила вкус его поцелуя и хотела это повторить. Она решила, что если кому и станет хуже от того, что она примет эту кроху восторга, то только ей, так что отказываться глупо.

Она посмотрела ему в глаза и увидела, что они не столько зеленые, сколько голубые. Значит, у него это признак желания, решила Кайра, и в ней взыграла кровь. Может, это обычный голод, который пробуждается в мужчине, когда рядом женщина, но она все равно растрогалась – еще ни один мужчина так не смотрел на нее.

Вскинув брови, Кайра с вызовом посмотрела на Лайама.

В ответ на молчаливый вызов Лайам чуть не зарычал, его тело напряглось. По причине, о которой он не смел задумываться, Кайра не собиралась отступать; это давало шанс показать ей, как хороша страсть, когда отдаешься ей без остатка.

С первым прикосновением губ Лайама Кайру охватило такое желание, что она покачнулась и вынуждена была ухватить его за плечи. Она приоткрыла губы, впуская его язык, и услышала тихий стон; сильные руки сомкнулись вокруг нее. Прижатое к ней худое, твердое тело наполнило Кайру восторгом. Она обняла Лайама за шею и постаралась приблизиться еще больше, слиться с ним, проникнуть в него.

Странное наваждение вскружило ей голову и отогнало все здравые мысли, все предостережения гордости. Она слышала только его голос, а он требовал, чтобы она взяла от него больше, взяла все, что он может ей дать, и упивалась этим. И пускай Лайам давал это многим женщинам, важно, что и с ней он разделит эту радость.

Лаская ее грудь, Лайам вдавил в нее чресла, и Кайра тихо застонала. Он вызвал в ней лихорадку, с которой было трудно бороться. «Почему нет? – шептал неугомонный внутренний голос. – Кто узнает?» Ее муж раз за разом терпел в этом неудачу, так разве она не заслуживает немного радости, краткий миг ослепления, перед тем как отправиться выполнять клятву, данную Дункану? Попытка освободить людей Арджлина от Рауфа скорее всего будет стоить ей жизни, так почему же не ухватить сейчас порцию удовольствия, как ни мимолетно оно будет?

Мгновение отделяло Кайру от того, чтобы, отбросив все опасения, взять в любовники этого мужчину, но тут лошадь передвинулась и толкнула обоих. Лайам быстро выпрямился, но момент был упущен. Безумно смущенная, Кайра опустила руки; от еще большего унижения ее спасли только вид напряженного, страстного лица Лайама и его тяжелое дыхание.

– Думаю, я достаточно вас отблагодарила. – Она отвернулась, делая вид, что проверяет подпругу.

В тщетной попытке остудить кровь Лайам медленно и глубоко дышал. Он еще чувствовал мягкие изгибы прижатого к нему тела, как будто созданного специально под его формы. Двигаясь более неуклюже, чем обычно, он побрел к своей лошади и остановился, дожидаясь помощи от Кайры.

Может, он и показал ей, что такое разделенная страсть, но также сделал некое открытие и в себе: Кайра полностью лишала его самоконтроля и мастерства любовника, которое он приобрел за прошедшие годы. Возможно, утренний поцелуй так сильно на него подействовал потому, что он проснулся после сладострастного сна и вдруг обнаружил ее в своих руках. Теперь стало очевидно, что если они отдадутся страсти, это будет горячее и прекрасное чувство, возможно, даже такое, какого он никогда не испытывал.

Взобравшись на коня, Лайам молча поехал к Скаргласу. Несмотря ни на что, они должны были добраться туда до закрытия городских ворот. Лучше не ночевать вдвоем на природе, по крайней мере пока Кайра видит в нем охотничью собаку, вынюхивающую женские юбки.

При мысли о том, что скоро они с Кайрой будут заниматься любовью, сидеть в седле стало совсем уж неудобно, и Лайам выбросил из головы соблазнительные картины. Пора было убедить ее, что он прекрасный помощник в деле борьбы с Рауфом Моубри, но сначала пусть она побольше расскажет про Рауфа, Арджлин и клятву, данную умершему мужу. Впрочем, Кайра не была расположена к разговору, а он медлил расспрашивать о муже, с которым она так недолго пробыла в браке. Причиной колебания была ревность. Лайам удивлялся, как можно ревновать к мертвому, но с горечью признал, что это так и есть. Когда Кайра будет принадлежать ему и только ему, он будет ревновать ее к любому человеку.

Придержав коня, Лайам поравнялся со своей спутницей:

– Когда вы готовились выгнать меня из коттеджа, вы говорили о какой-то клятве, которую должны выполнить. Что вы имели в виду? Клятву, данную мужу?

Кайра нахмурилась:

– Как вы поняли, что я дала клятву мужу?

– Ваш кузен сказал, потому что он о вас беспокоится. Время от времени я задавался вопросом, почему вы об этом не рассказываете. Правда, вы вообще редко говорите о муже…

Ничего удивительного, Кайра старалась думать о Дункане только как о добром, но несчастном человеке, который был зверски убит. Она вообще старалась как можно меньше думать о нем и о времени, когда ей довелось быть хозяйкой Арджлина, зато часто вспоминала добрых друзей, которых тогда завела. И уж конечно, ей не хотелось это обсуждать с мужчиной, который одним беглым взглядом вызывал в ней лихорадку.

Что же ей сказать? Лайам знает про клятву, так как брат Мэтью, конечно же, рассказал ему про беду Арджлина. Вот про это, и только про это Кайра и будет говорить. Что происходило между ней и Дунканом, полный провал их супружества и секрет, который ей теперь приходится хранить, – все это Лайама не касается.