«Я приду к тебе сегодня ночью, когда все уснут. Не запирай дверь».

Он не произнес этих слов вслух. И все же Алексия услышала их. Потому что очень хотела услышать.

Повернувшись, девушка вошла в ложу и закрыла разделявшую их дверь.

Хейден не пошел к Алексии той ночью. Немного поостыв, он вынужден был признать, что это слишком необдуманно и нелепо. Практичная мисс Уэлборн ни за что не станет рисковать своей репутацией, своим положением и своей добродетелью, если у нее хватит самообладания понять, что она делает.

Поздно приносить извинения. Его поведение непростительно. Несмотря на то, что это продолжало удивлять его, Хейден не задумывался, насколько малопривлекательным было его моральное падение в театре.

Когда рассвело, а вожделение по-прежнему терзало его, словно впивающийся в тело зазубренный нож, Хейден понял, что ему действительно потребуется бдительность, проповедуемая Кристианом. Он лег за полночь, раздумывая над тем, что делать дальше. Честь требовала от него сдержанности, в то время как тело громко приводило собственные примитивные аргументы. Наконец Хейден заставил себя встать и отправиться в Сити. Однако он мало что сделал. Даже привычный диалог с цифрами не смог его отвлечь.

В последующие два дня Хейден даже не пытался следовать заведенному порядку. Поздно просыпался, раздумывал над своими дальнейшими действиями, но, так ничего и не решив, слонялся по дому. Наконец на четвертый день он собрался с силами и сел за стол писать письмо. Хейден решил, что ведет себя как трус, не желая принести извинения.

Пока он раздумывал над тем, как бы поговорить с Алексией наедине, в комнату вошел Эллиот. Он принес письмо.

– Вижу, ты наконец проснулся. Это письмо пришло утром. Его доставил лакей тети Хен.

Хейден взял в руки письмо. Он тотчас же почувствовал крайнее недовольство Генриетты, несмотря на ее лесть и сдержанные формулировки. По ее словам, она прекрасно понимала, что племянник не может проводить с ней все свое время. Она ни в коем случае не хочет навязываться и надоедать. И все же ему действительно необходимо приехать и серьезно поговорить с мисс Уэлборн, потому что знания Кэролайн в области французского языка ничуть не улучшились. Тетя Хен искренне надеялась, что Хейден найдет для этого время сегодня после полудня.

– Если хочешь, я могу к ней съездить, – предложил Эллиот.

– Ты самый лучший на свете брат, Эллиот. Ты почувствовал, что мне не до визитов к тетушке, и решил грудью встать на мою защиту.

– В последнее время ты стал изменять своим привычкам, стало быть, интуиция меня не подвела. – Он указал на письмо. – Ты можешь просто написать ей и извиниться, если считаешь, что я недостаточно ловок, чтобы избежать расставленных ею силков.

Хейден еще раз прочитал строки, где тетя Хен требовала, чтобы он поругал мисс Уэлборн. Ему придется остаться с Алексией наедине, чтобы сделать это. Между ними остались некоторые недоговоренности, которые не имели ничего общего с уроками французского языка.

– Я сам нанесу ей визит. Потому что разговор, о котором она просит, давно должен был состояться.

Алексия с недовольным видом рассматривала зеленую ленту, уложенную складками на своей первой шляпе. Она выглядела слишком просто, слишком продуманно. А девушке хотелось, чтобы она смотрелась более небрежно и романтично, словно ее завязали, повинуясь внезапному порыву.

Алексия поднесла шляпу к окну и внимательно осмотрела со всех сторон. Работа оказалась гораздо сложнее, чем она ожидала. За отсутствием манекена ей пришлось использовать свою собственную, покрытую платком голову и зеркало. А чтобы не запачкать изделие, Алексия закрепляла украшения в перчатках. Несмотря на настоятельный совет Федры, Алексия трудилась над шляпой при тусклом свете лампы. Она начала работу четыре дня назад по возвращении из театра. В порыве отчаяния она не смыкала глаз до рассвета, прилаживая ленты и пришивая креп, в надежде на то, что создание восхитительной шляпы поможет ей устоять перед соблазном.

Алексия замерла со шляпой в руках, когда в ее душу закралось ощущение постороннего присутствия. Его присутствия. Причиной тому могло послужить воспоминание о скандальном поведении. Алексию ужаснуло то, что ощущение показалось ей не чуждым или навязчивым, а теплым и возбуждающим.

Ее внимание привлекли звуки, доносящиеся с улицы. Посмотрев вниз, она увидела, как Генриетта и Кэролайн садятся в экипаж. Они отправлялись на примерку к мадам Тиссо.

Алексия должна была ехать с ними, но отпросилась, сославшись на недомогание. Она солгала лишь отчасти. От ожидания унижения при встрече с Хейденом девушка постоянно чувствовала легкую тошноту. Он не приезжал навестить тетку с той ночи в театре, но рано или поздно появится здесь.

Алексия отложила шляпу в сторону и села за стол, чтобы дописать письмо Роузлин. Сегодня у нее были дела поважнее, нежели поездка к модистке. Платья, которые та для нее сшила, Алексия все равно уже не поносит.

Запечатав и отправив письмо, Алексия поспешила на этаж для слуг. Генриетта с Кэролайн отсутствовали уже целый час, и она надеялась, что ей хватит времени для небольшого расследования. Если она не сделает этого сегодня, неизвестно, когда снова появится такая возможность. Не могла же она все время отказываться от поездок.

Бушующая в душе Алексии буря была вызвана не только притязаниями Ротуэлла. Алексии не давала покоя состоявшаяся между ними беседа. Девушка пыталась узнать у него о Бенджамине. Она хотела услышать, что смерть Бена – всего лишь несчастный случай и ее подозрения беспочвенны.

Только теперь Алексия поняла, что Хейден уклонился от ответа. А потом он и ее увел с этой тропинки, заставив вместо этого нырнуть в реку страсти.

Сердце Алексии разрывалось при мысли о том, что Бен добровольно покинул ее.

Если смерть Бена не была несчастным случаем, возможно, Алексия найдет ее причину в его вещах? Если же она не обнаружит ничего подобного, то ей придется узнать подробности произошедшего. Девушка вошла в мансарду, расположенную в дальнем конце коридора, надеясь, что ее не ждет здесь ничего, кроме ностальгии.

Ей пришлось пробираться мимо ящиков, принесенных сюда совсем недавно. Генриетта велела перенести сюда немало вещей. Что-то принадлежало ей, а что-то убрали из нижних комнат. По обе стороны двери стояли мраморные колонны, которые использовала в своем представлении Кэролайн, и в их гладкой поверхности отражался свет, проникавший в мансарду сквозь маленькое оконце. Сюда принесли также несколько свернутых в рулоны гобеленов, чье место на стенах заняли картины из Истербрук-Хауса.

У стены Алексия обнаружила сундуки с вещами Бена. Поверх одного из них валялся сюртук, словно кто-то впопыхах бросил его сюда, вместо того чтобы аккуратно убрать. Алексия отряхнула сюртук от пыли, сложила его, а потом подтащила сундуки поближе к окну. Не найдя подходящего стула, она принесла один из свернутых гобеленов и устроилась на нем.

В первом сундуке хранилась одежда. Опустившись на колени, девушка приподнимала каждую вещь, чтобы посмотреть, что лежит под ней. Она узнала большую часть и даже смогла представить в ней Бена. Алексия заметила глубоко запрятанный шелковый жилет с голубыми и красными полосками, вытащила его и расправила.

Этот жилет был на Бене в тот день, когда он в последний раз поцеловал ее. Алексия вновь ощутила под своими пальцами прохладный шелк и сердцебиение Бена. Их объятия были тайными и короткими. Бен взволнованно предвкушал поездку в Грецию, а Алексию охватил ужас и постыдное негодование от того, что любимый покидает ее.

Бен видел ее горе. Он все понял. «Я скоро вернусь, вот увидишь. И мы будем вместе до конца дней».

Алексия убрала жилет на место и закрыла сундук. Произнес бы Бен эти слова, если бы знал, что едет на верную смерть? Или хуже того, если бы собирался покончить жизнь самоубийством?

Внезапно это маленькое расследование показалось Алексии предательством. Вопросы Ротуэлла заставили ее усомниться в намерениях Бена. В его любви к ней. Хотя Хейден не имел на это никаких оснований.

Алексия представила себе Бена в этом жилете, радостного и взволнованного, весенним ветерком ворвавшегося в ее жизнь. Она не станет искать доказательства того, что он хотел от нее уехать.

Девушка открыла второй сундук с совершенно другим намерением. На протяжении нескольких недель она чувствовала себя в этом доме одинокой. Она лелеяла память о Бене, дотрагивалась до его одежды, и это согревало душу.

Во втором сундуке хранились личные вещи Бена. Алексия узнала часы и цепочку с брелоками. Здесь же лежали стопки писем, щетки для волос, несколько книг.

Алексия подняла несколько писем, чтобы взглянуть, что лежит под ними. Неожиданно лента, которой они были связаны, ослабла. Письма веером посыпались вниз, скрыв под собой содержимое сундука. Алексия улыбнулась, узнав на нескольких письмах собственный почерк. Она посылала эти письма в Грецию.

Из сундука повеяло ароматом. Более сладким, нежели тот, что исходил от одежды Бена. Алексия принялась собирать рассыпавшиеся письма и вдруг поняла, что аромат источают лишь некоторые из них. Она заметила несколько листков одинакового размера с одинаковым женским почерком. Почерк был незнакомый.

Алексия взяла одно письмо, пропитанное ароматом розовой воды, и замерла, охваченная ужасом.

Она долго сидела, не в силах шевельнуться. И наконец решилась прочесть письмо.

«Бенджамин, любовь моя…»

Глава 9

– Леди Уоллингфорд нет дома, сэр, – сказал лакей. Вполне в духе Генриетты: сначала послать письмо с приглашением приехать, а потом укатить куда-нибудь.

– У них примерка, – доверительно сообщил слуга.

– В таком случае я найду их всех у модистки.

– Не всех. Мисс Уэлборн нездоровится, и она осталась дома.

Теперь Хейден по-другому взглянул на отсутствие тетки. Она хотела, чтобы он поговорил с мисс Уэлборн, и сделала так, чтобы им никто не помешал. На уме у Хейдена была совсем другая беседа, но он оценил деликатность Хен.

– Спросите мисс Уэлборн, не будет ли она так любезна принять меня в библиотеке. Если, конечно, ей не трудно спуститься вниз.

Лакей удалился, а Хейден направился в библиотеку, чтобы привести в порядок мысли и приготовиться принести извинения.

Он надеялся, что Алексия быстро примет их, и они покончат с этим неприятным разговором. Если девушка и заметит неискренность в его голосе – а Хейден действительно не раскаивался в содеянном, – то, скорее всего не подаст виду. Впрочем, учитывая склонность мисс Уэлборн все говорить без обиняков, она, возможно, отчитает его.

Лакей не возвращался довольно долго. Но вместо раздражения ожидание пробудило в душе Хейдена предвкушение встречи. Он не видел Алексию несколько дней, и все это время терзался сомнениями. А сейчас предстоящая беседа, какой бы неприятной она ни была, подняла настроение Хейдена.

Лакей вернулся один.

– Прошу прощения, сэр, но мисс Уэлборн нет ни в ее спальне, ни в классной комнате.

– Она покидала дом?

– Не думаю.

– Значит, она где-то здесь.

Лакей замялся.

– Мне кажется, она в мансарде. Горничная видела, как она поднялась наверх, да и дверь слегка приоткрыта. В мансарде кто-то есть. Скорее всего, женщина. Наверное, это мисс Уэлборн.

– А вы не могли войти туда и посмотреть?

– Не мог, сэр. Я думаю, этой женщине нужно побыть одной. – На лице лакея появилось сочувственное выражение. – Она плачет.

– В таком случае я зайду в другой раз, – сказал Хейден.

Лакей удалился. Хейден дождался его ухода и поднялся по лестнице наверх. Он миновал комнаты слуг и направился к двери мансарды в дальнем конце узкого коридора. Она действительно была открыта. Хейден подошел ближе и услышал приглушенные рыдания.

Мужчина вошел в мансарду и закрыл за собой дверь. Несмотря на нагромождение мебели и сундуков, он сразу заметил Алексию. Она сидела на полу у маленького оконца.

Даже отсюда Хейден увидел струившиеся по лицу девушки слезы.

Потрясенный Хейден подошел к Алексии. Он пытался понять, что же вызвало ее слезы. Заглянув в открытый сундук, мужчина узнал часы, лежавшие поверх книг. Сочувствие на мгновение затмил гнев. Алексия пришла сюда, чтобы оплакивать Бена. Возможно, она делала это каждую неделю или даже каждый день.

Заметив Хейдена, Алексия отвернулась. Однако при попытке сдержать рвущиеся наружу эмоции ее тело пронзила судорога.

Хейден опустился рядом с девушкой на колени, желая утешить ее. Он отодвинул бумаги, устилавшие пол, и ему на глаза попалось письмо. Оно начиналось: «Бенджамин, любовь моя…»

Хейден поднял с пола письмо, прочитал, а потом взглянул на Алексию. В ее глазах сквозила такая печаль, что ложь, призванная объяснить происхождение этих писем, застряла у него на языке.

Девушка закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Тронутый до глубины души – чего с ним давно уже не случалось, – Хейден сел рядом с Алексией и заключил ее в объятия.

Объятия лорда Хейдена успокоили девушку, но в то же время окончательно лишили присутствия духа. Не пытайся быть смелой, говорили его руки. Алексия обмякла и сдалась.

Внезапно в ее сознании промелькнуло несколько здравых мыслей. «Ты же всегда сомневалась. Если Бен говорил серьезно, он сделал бы предложение, прежде чем уехать. Ты верила ему, потому что в противном случае твое будущее было бы пустым и беспросветным». Стиснув зубы, девушка вцепилась в сюртук Хейдена.

Мужчина крепче прижал Алексию к себе, и та ощутила на своем лбу тепло поцелуя.

– Постарайтесь успокоиться.

Эта тихая просьба выпустила на волю женщину, которую Алексия являла окружающим, оттеснив в сторону глупышку, отчаянно цепляющуюся за романтические мечты. Ее сердце забилось спокойно и размеренно, а реки слез превратились в тоненькие засыхающие ручейки.

Внезапно в сильной руке мужчины возник носовой платок. Взяв его, Алексия вытерла глаза и лицо. Она стряхнула несколько писем с юбки и сказала:

– Она писала ему в Грецию. Но я нашла письма, отправленные ему еще до отъезда, – произнесла девушка. – Он вовсе не собирался… он поступил со мной бесчестно.

– Возможно, он поступил бесчестно с ней, а не с вами.

В душе Алексии вспыхнула искорка надежды, но тотчас погасла. Все могло оказаться именно так. Бен вполне мог солгать той женщине, а не ей относительно своих чувств и намерений. Но если даже Бен не солгал ей, правды он тоже не сказал.

– Спасибо за то, что пытаетесь меня успокоить, – сказала Алексия. – Но все говорит о том, что я была полной дурой.

– Я так не думаю.

Алексии следовало отстраниться, но это было выше ее сил. Стоит ей только покинуть объятия Хейдена, и она вновь окажется одна в холодной мансарде наедине с разбитым прошлым и полным лишений будущим.

– Вы знали?

– Я знал, что у Бена есть какая-то женщина. Но ведь так бывает у большинства мужчин.

– Эта женщина на протяжении нескольких лет писала ему любовные письма. Судя по их содержанию, Бен тоже ей писал. Эту женщину зовут Люси.

– Лично мне о ней ничего не известно.

В этот самый момент Алексии открылась еще одна неприятная правда. Та, о которой сердце ничего не хотело знать.

– Когда Бен говорил обо мне в Греции, он не упоминал о любви или своих намерениях, ведь так? Я была просто еще одной ничего не значащей в его жизни женщиной.

Хейден промолчал. Его молчание само по себе было ответом.

У Алексии не хватало силы воли избежать опасной энергии, источаемой Хейденом.

Она проникала под кожу, возрождая к жизни те частицы ее души, которые только что умерли в агонии. Алексия не шевелилась, лишь впитывала ее, нисколько не беспокоясь об опасности, которую эта энергия несла с собой. Хейден тоже не шевелился. Их молчание с каждой минутой становилось все тягостнее. Внезапно каждая частичка тела Алексии, которой касался Хейден, стала неестественно чувствительной. То же самое испытал Хейден.

Алексия слегка наклонила голову и взглянула на него. Он смотрел в дальний угол мансарды, а не на нее. На его лице застыло выражение задумчивой суровости, которое Алексия видела и прежде, а голубые глаза горели огнем, словно он злился.

Однако его суровость таила в себе ярость, а не злость. Хейден повернул голову и сверху вниз посмотрел на Алексию. Источник этого огня в глазах не оставлял сомнений.

Хейден ласкал ее лицо, нежно стирая кончиками пальцев следы слез. Эта попытка успокоить ее, впрочем, как и горящие желанием глаза Хейдена, пробудили сердце Алексии к жизни. Она никак не могла сложить воедино причины, которые заставили бы ее отвергнуть это желание. Все это происходило в другом мире и в другой жизни. Алексия боялась положить конец теплу, исходившему от Хейдена, и взглянуть в лицо нескончаемому холоду, ожидавшему благоразумную мисс Уэлборн за темной дверью мансарды.

Она даже не пыталась сосредоточиться и подумать. Ее сломленный дух ухватился за единственный шанс утопить правду и разочарование в потоке нахлынувших чувств.

Алексия дотронулась до лица Хейдена.

Сначала ей показалось, что он не обратил на этот жест никакого внимания, лишь огонь в глазах потемнел, а в уголках рта залегли чувственные суровые складки. Потом Хейден накрыл ее руку ладонью и поднес к своей щеке, чтобы кожа впитала в себя исходившее от нее тепло. Сильные пальцы мужчины обняли руку девушки, а потом отвели в сторону. Наклонив голову, мужчина поцеловал ладонь Алексии, а потом коснулся губами ее запястья в том месте, где пульсировала жилка.

В этот момент Алексии показалось, что мириады бабочек, вспорхнув, коснулись крыльями ее запястья, а потом устремились к сердцу и понеслись дальше, щекоча и лаская ее тело. Девушка закрыла глаза, чтобы насладиться чудесным ощущением. Оно так разительно отличалось от ощущения холодной пустоты в ее душе.