– Тогда я дам деньги вам, чтобы вы передали их ей. Таким образом, она не узнает, кто их прислал. Ну, скажем, пятьдесят фунтов?

Предложение лорда Хейдена удивило Алексию. Она знала, что ей стоит немедленно согласиться. И все же… она с подозрением посмотрела на собеседника. Не случится ли так, как с новыми нарядами? Не окажется ли она у него в долгу?

Губы лорда Хейдена растянулись в улыбке, словно он прочел ее мысли.

– Мисс Уэлборн, пожелай я сделать вас своей любовницей, не стал бы ходить вокруг да около. Вы могли бы это понять. Кроме того, не стал бы оскорблять вас столь незначительной суммой.

А потом экипаж приехал на Хилл-стрит. Лакеи поспешил помочь Алексии выйти из экипажа. Девушка быстро спустилась на землю, в то время как Ротуэлл сложил свертки в руки слуг. Алексия почти дошла до двери, когда наконец приняла решение относительно денег. Она обернулась и обратилась к лорду Хейдену:

– Моя гордость не должна помешать тому, чтобы мои дорогие кузины получили материальную помощь. Я передам Роузлин деньги. Десять фунтов. Потому что не смогу объяснить, откуда взяла пятьдесят. Она никогда не узнает, что получила помощь от вас.

Глава 8

Алексия с трудом пыталась заставить Кэролайн поддерживать высокопарную беседу на французском языке. Мастерство ее ученицы в этом изящном искусстве по-прежнему оставляло желать лучшего. Ее собственное отсутствие внимания к трудным местам грамматики тоже не способствовало прогрессу.

Почти все мысли Алексии были поглощены последней встречей с лордом Хейденом, состоявшейся три дня назад. Теперь, когда ее не смущало присутствие этого мужчины, Алексия сосредоточилась на их разговоре. Она углубилась в серьезные размышления, касающиеся того, что он сказал о Бенджамине. Возникший недавно вопросительный знак становился все больше и внушительнее.

Вскоре в классную комнату вошел лакей и положил на стол сверток, сказав, что это посылка для мисс Уэлборн.

– Вы купили подушку, когда ездили по магазинам? – поинтересовалась Кэролайн.

Алексия не покупала ничего подобного, но сверток выглядел так, словно в нем действительно была подушка. Девушка сломала печать на узорчатой бумаге отличного качества. В свертке оказалась муфта из горностая.

– О Боже, – воскликнула Кэролайн, – какая красота!

Муфта была сделана из необыкновенно мягкого белого меха. Отверстия для рук были оторочены атласом цвета слоновой кости, а швы с обеих сторон спрятаны под рядами крошечных жемчужинок.

Алексия прочла записку, лежавшую рядом с муфтой:

«Мне сообщили, что сегодня вы идете с моей тетей в театр. Вечера все еще слишком прохладны, чтобы леди пренебрегала подобными удобными мелочами. Пожалуйста, примите этот подарок в знак благодарности за помощь, которую вы оказываете моей семье.

Истербрук».

Кэролайн провела кончиком пальца по меху, изобразив на нем узор.

– Мама считает, что Истербрук должен был пригласить нас пожить у него. Она очень обижена на него за то, что он ни разу нас не навестил, но я уверена, у него очень доброе сердце.

Алексия не знала, насколько доброе сердце у Истербрука, потому что не сомневалась в том, что он совершенно ничего не знает о подарках, преподносимых от его имени.

Муфта привела ее в восторг. Ей так и хотелось ощутить ее тепло. Она вспомнила, как Ротуэлл укутал ее руки пледом, соорудив из него подобие муфты.

– А что в записке? – спросила Кэролайн, указывая на колени наставницы. Из первого послания выпало другое, скрепленное печатью.

Алексия дотронулась до него, сообразив, что Кэролайн не стоит его показывать. По размеру и форме пальцы девушки определили, что внутри завернуты банкноты. Очевидно, «Истербрук» приложил к подарку десять фунтов для семьи Лонгуорт.

Алексия знала правду. Она еще не успела обзавестись долгами. Уловка лорда Хейдена, с помощью которой он выдавал собственные подарки за щедрость Истербрука, защищала ее гордость. Ее также защищало и странное заверение, полученное в экипаже. «Пожелай я сделать вас своей любовницей, не стал бы ходить вокруг да около».

Алексия отложила муфту и записки в сторону. На протяжении всего урока подарки оставались на столе, ожидая своего часа, чтобы окружить Алексию иллюзией безопасности и обманом заставить ее думать по-доброму о человеке, их пославшем.

Ее платье было старым, но вполне приличным, а длинный плащ элегантен в своей простоте. Однако наряд Алексии совсем не отвечал требованиям моды, и Хейден предположил, что ему уже несколько лет. Очевидно, Алексия купила эту одежду, когда главой семьи был Бен. Она не выглядела поношенной лишь потому, что ее надевали крайне редко.

Девушка вошла в ложу вместе с Генриеттой, довольствуясь своей ролью скромной компаньонки, теряющейся в тени царственной хозяйки. Неброская шляпка, украшенная перьями, свидетельствовала о том, что ее обладательница – настоящая леди, каким бы ни было занимаемое ею положение. А меховая муфта звенела ноткой роскоши в приглушенной мелодии вышедшего из моды одеяния.

Во время представления муфта покоилась на коленях Алексии. В театре было прохладно, и девушка сунула руки в муфту. Сидевший рядом с Генриеттой Хейден отчетливо видел изящный изгиб одной руки. Хейден представил себе, как ее согретые мехом тонкие пальцы скользят по его обнаженной груди, оставляя на ней пять бархатистых дорожек, спускаются к бедру и ласкают чресла.

Хейден встал и отошел в дальний конец ложи. Отсюда он видел лишь заднюю часть шляпки Алексии, ее шею и мягкие округлые плечи. Платье девушки открывало достаточно, чтобы воображение Хейдена разыгралось с новой силой, заставляя его представлять вкус ее кожи под его губами.

Несмотря на стиснутые зубы, Хейден посмеялся над собой. Он был не из тех, кто обращал внимание на женщин, которыми не мог обладать. Его личная жизнь текла так же разумно и размеренно, как и публичная. Страсть, которую он питал к мисс Уэлборн, не имела никакого смысла. Более того, доставляла неудобства. Но это была страсть, простая и понятная.

Трудность заключалась в том, что Хейден не верил, будто его попытки тщетны. Ему не следовало ее желать, но та часть его сознания, которая инстинктивно просчитывала возможности, говорила, что он может заполучить Алексию, если захочет. Он ей не нравится. Она обвиняет его во всех смертных грехах. Но страсть существует в мире независимо от того, что следует делать, а чего не следует.

Объект его внимания пошевелился. Плечи Алексии склонились в направлении сцены, а шляпка медленно приподнялась. Девушка отложила в сторону муфту и пошла в сторону Хейдена.

Он думал, что она пройдет мимо и покинет ложу. Но она подошла к нему. Ее глаза искали его в полумраке.

Хейден с трудом сдержался, чтобы не схватить ее и не сжать в объятиях.

– Вам нравится представление, мисс Уэлборн?

– Да. Со стороны вашей тетушки было очень любезно пригласить меня.

Хейден сам устроил это, уклончиво ответив на вопрос о его собственных планах на вечер. Он посоветовал Генриетте взять с собой мисс Уэлборн, чтобы не сидеть в ложе Истербрука в одиночестве. Он устоял перед желанием придумать какую-нибудь отговорку и уступил.

– Могу ли я побеседовать с вами, лорд Хейден? Это касается дела, которое занимало все мои мысли на протяжении нескольких последних дней. Разговор конфиденциальный.

– Конечно, мисс Уэлборн, – ответил Хейден и повел девушку к двери.

Коридор был тускло освещен желтыми лампами, мерцавшими кое-где в темноте. Кожа девушки казалась неосязаемой, а глаза – очень темными и выразительными. Хейден и Алексия остановились возле двери, ведущей в ложу.

– Я много думала о том, что вы рассказали в парке о Бенджамине. – Девушка нахмурилась, и Хейдену захотелось ее поцеловать, чтобы прогнать с ее лица выражение тревоги. – Вы сказали, что в последние дни перед смертью он выглядел подавленным. Я думала о том, как это на него не похоже.

– У нас у всех бывают мгновения печали. Не сомневаюсь, что и с Беном бывало подобное, только никто не видел его в такие моменты.

– Возможно. И все же… могу я спросить? Он пил в тот вечер? Ну, когда это случилось?

– Очень много. – Хейден уже пожалел, что они не остались в ложе. Алексия затронула тему, которую он предпочел бы не развивать.

– Это тоже не в его привычках, – продолжала Алексия. – В отличие от брата Бен никогда не пил. Судя по тому, что вы рассказали, что-то сильно его угнетало.

– Мне кажется, вы преувеличиваете.

– Вы видели его на палубе, перед тем как он упал за борт?

Они ступили на скользкую дорожку. Теперь желание сжать эту девушку в объятиях и накрыть ее губы в поцелуе не имело ничего общего со страстью. Хейден сделал бы это, чтобы положить конец вопросам.

– Я немного постоял с ним.

– Посмотри на звезды, Хейден. Они заполняют все небо и спускаются в море. Мне кажется, что я могу пройти по воде и дотронуться до них.

– Это не звезды. Это маяк на Корсике. Спиртное спутало твои мысли и ощущения. Идем вниз, становится прохладно.

– Из меня получится не слишком веселый собеседник. Я лучше побуду один.

– Но ты можешь побыть один и внизу.

– Оставь меня в покое, ладно? Неужели у тебя никогда не бывало плохого настроения, Хейден? Разве твоя закрытая от всех расчетливая душа никогда не испытывала печали и страха? В такие моменты созерцание ночного неба успокаивает.

– Ты не грустил бы, если бы меньше пил.

– А вот теперь ты говоришь совсем как твой отец. Сама рассудительность и логическое превосходство. Собираешься читать мне мораль? Убеждать, что нужно вести себя высокоморально и достойно? Дьявол, через двадцать лет ты будешь даже выглядеть как он. Чертовски здорово, что ты не собираешься жениться, потому что тогда ты закончишь свою жизнь таким же жестоким ханжой, как он, и…

– Еще одно слово, и я ударю тебя, пьяный ублюдок.

– Тогда оставь меня в покое и не услышишь больше ни слова от этого ублюдка.

– Я тебя оставлю. Черт, я оставлю тебя на потребу дьяволу, если ты этого хочешь.

– Мы немного поговорили, но он не хотел спускаться вниз. – Хейден пожал плечами.

Казалось, Алексия разглядела, какую тяжелую ношу скрывал этот жест, и Хейдену стало неуютно под ее взглядом.

– В том, что случилось, вы вините себя, не так ли? Потому что не смогли увести его с палубы?

Хейден ощутил, как мятежная ярость, поднявшаяся в его душе от этих слов, нашла выход. Обвинение создало особенную атмосферу близости. Алексия только что коснулась ничем не защищенной частички его души.

– Прошу прощения за свои слова. Вы злитесь. Даже при таком тусклом свете это очевидно. Я не хотела…

– Вы просто добавили еще один грех к длинному списку грехов. У меня их много. Вы не раз говорили об этом.

– Уверена, вы не подозревали, что он был настолько пьян, чтобы упасть за борт. – Алексия искренне посмотрела на мужчину, стремясь понять, несмотря на тусклый свет, что творится в его душе. Она выглядела восхитительно взволнованной. Настолько, что Хейдену вдруг стало безразлично, что она увидит или что узнает о Бене. Он не даст ей сейчас такой возможности, потому что ее пухлые губы выглядели так соблазнительно, что он ничего, кроме них, не видел.

– Лорд Хейден, я должна вас спросить… насколько сложно упасть за борт? Я пыталась себе это представить. Но ведь перила высокие, и, если нет шторма, мне кажется…

Хейден прижал пальцы к губам девушки, заставляя ее замолчать.

– Не так сложно, если пассажир неосторожен. Подобное случается довольно часто… игра, в которой все пошло не так, как задумано, безрассудная смелость. Перила могут помочь только трезвым и здравомыслящим людям.

Лицо девушки преобразилось от прикосновения Хейдена. Изумление затмило беспокойство. Под его пальцами трепетал страх, а в похожих на озера глазах вспыхнуло возбуждение.

Вокруг не было ни души. В коридоре царил полумрак.

Хейден коснулся губами прохладного, напоминающего атлас, плеча Алексии, чтобы ощутить его вкус.

Она резко втянула в себя воздух, но не от негодования, а от удовольствия. Один этот звук способен был одержать победу над благими намерениями.

Губы Хейдена пробежали по соблазнительной полоске шелковистой кожи, ощущая, как она потеплела под их нежным натиском. Алексия не убежала, не запротестовала, даже не отстранилась. Хейден обнял ее одной рукой за талию и прижал крепче, в то время как его губы путешествовали вверх по ее шее. Он приоткрыл рот, ощутив пульс, и еле заметно провел языком по этому отчаянно пульсирующему свидетельству ее возбуждения.

Страсть не притупила ощущений Хейдена. Он по-прежнему осознавал тишину и еле слышные, испуганные вздохи, встречающие каждый его поцелуй.

Они выбрали не то время и не то место, но Хейдену было все равно. Он привлек девушку ближе, крепко прижал к себе, а потом взял в руки ее лицо и овладел соблазнительными губами.

Ее удивление раззадорило его еще больше. А при виде того, как она тает, медленно отдаваясь на его милость, разум Хейдена обожгло огнем. Тихие возгласы смущения были все еще слышны сквозь прерывистое дыхание, словно Алексия не знала, что делать со своей страстью.

Хейден прервал поцелуй и посмотрел на девушку. Ее веки были опущены, губы слегка приоткрыты. Ее тело казалось легким и податливым в его руках.

– Дотроньтесь до меня, – произнес он. – Вы сами знаете, что хотите этого.

Веки девушки дрогнули. Она подняла затянутую в перчатку руку и коснулась его лица.

Ее руки легли на его плечи с некоторым любопытством. Даже сквозь одежду ее пальцы обжигали кожу, посылая по его телу горячие волны.

Хейден поцеловал Алексию крепче. Он с трудом обуздывал свой нестерпимый голод. Их местоположение поощряло его на большее, но оно также предрекало разочарование. Ему придется дорого заплатить, но…

Хейден нежно закусил зубами нижнюю губу девушки, и ее рот приоткрылся еще немного. Хейден вновь поцеловал Алексию, медленно водя языком и осторожно проникая внутрь. Сжимая девушку в объятиях, он ощутил, как она снова задрожала от возбуждения.

Удовольствие прогнало остатки здравого смысла. Хейден прижал девушку к двери, осыпая требовательными поцелуями и ласками, коснулся ее тела, пытаясь сквозь одежду узнать его очертания и прислушиваясь к мелодичным вздохам и тихим возгласам, свидетельствующим о ее удивлении и беспомощности.

Погладив руку Алексии, Хейден спустил вниз ее длинную перчатку и обнажил кожу. Наклонившись, он покрыл ее поцелуями, в то время как его руки коснулись ягодиц девушки, погладили ее бедра, а потом поднялись вверх в поисках невероятно мягкой восхитительной груди. Хейден провел по ней ладонью, едва коснувшись затвердевшего соска, заставляя девушку сдаться на его милость.

Пальцы Алексии впились в его плечо, а в тишине коридора отчетливо раздались ее вскрики. Однако у Хейдена хватило разума, чтобы заглушить их с помощью очередного поцелуя, но не для того, чтобы остановить собственную руку. Совсем скоро. Позже. Но это случится…

За спиной Алексии стукнула дверь. Девушка напряглась и заморгала, словно этот глухой звук пробудил ее от сна.

– О Господи, я вас ударила? – раздался приглушенный женский голос из-за двери.

Стиснув зубы и проклиная тетку, взбешенный неутоленным голодом Хейден быстро вернул перчатку на место и отошел от Алексии. В тусклом свете он сумел разглядеть, как девушка вспыхнула, пытаясь вернуть себе самообладание. Она с минуту постояла на прежнем месте, быстро окидывая взглядом свою одежду.

Она как-то странно посмотрела на Хейдена, повернулась и открыла дверь. Генриетта едва не упала ей в руки.

– Прошу прощения, тетя Хен, – произнес мужчина. – О чем я только думал, когда вставал у двери ложи?

– Да, тебе стоило быть осмотрительнее. Задумался? Доказывал одну из своих теорем, я полагаю.

– Вообще-то я исполнял роль часового, чтобы мисс Уэлборн не потеряла свою ложу, когда вернется.

– Можешь сделать то же самое и для меня. Если бы я знала, что Алексия собирается в… в общем, постой здесь, Хейден, чтобы я тоже не потерялась.

С этими словами Хен поплыла по коридору. Алексия в молчании наблюдала за ней. Желание по-прежнему беззвучно взывало к ним обоим. Все тело Хейдена горело, а разум никак не мог собраться с мыслями.