Я вскинула на плечо автомат Калашникова и молча кивнула головой.

…Мы вылезли из окна первого этажа, потому что воспользоваться главными дверями не представлялось возможным. Нам удалось, оставшись незамеченными, залезть в машину и завести двигатель. Вот здесь нас и заметили люди Ашота и бросились наперерез с явной целью схватить нас, обезоружить и навешать нам так, чтоб другим было неповадно. Увидев действия службы безопасности виллы, несколько человек из опергруппы бросились вслед за ашотовскими парнями — принять участие в поимке темных личностей, собирающихся незаметно покинуть дом, в котором произошло убийство.

Мы впрыгнули в машину и… увидели там рыжие волосы и бледное, напуганное лицо Ани. Той девушки, на которую положил глаз сам Бабкен Маркарян. Ныне покойный.

— Ты… откуда здесь? — изумленно спросил Крамер. — Тебе как удалось ускользнуть?

Она пробормотала что-то неразборчивое. В глазах модели горели настороженные, пугливые огоньки.

— Понятно, — сказала я. — Молодец, Анька! Под шумок…

— Лезут!! — предостерегающе засипел Вова, толкая меня в бок и включая зажигание.

— А глаза добрые-добрые!! — не по-детски громко заорала я и, высунув из окна автомат, дала короткую очередь по преследователям — нет, не на поражение, а для оказания устрашающего морального эффекта.

Те дружно бросились на землю, а двое, вероятно, самых продвинутых, пригнувшись, продолжили передвижение короткими перебежками. Один оказался в нескольких метрах от машины, когда Аня широким жестом открыла дверцу со своей стороны и ласково проговорила:

— Ну че, козел… добро пожаловать!

Тот машинально вскинул ладони, увидев в руках молодой женщины маленький пистолет, и тут же негромкий хлопок выстрела бросил его на колени… парень вздрогнул, словно к его телу приложили раскаленное железо, и упал лицом вперед. Убит?!

— Да ты что же это, сука! — взревел Крамер. — У тебя что, руки чешутся?!

— А что же я должна была…

— Да заткнись ты, блядь! — грубо рявкнул Вова, въезжая прямо в забор и снося два его пролета. За нашим «Мицубиси Паджеро» уже поспешно трогались с мест автомобили и людей Ашота, и оперативников. — Зачем ты стреляла в этого парня? Это же охранник Маркаряна… что он тебе…

— Да что ты читаешь мне мораль? — в свою очередь вспылила она, прерывая его на полуслове.

Крамер буркнул что-то под нос. Машина набирала скорость, мы понеслись вперед.

Я взглянула в зеркало заднего вида и произнесла:

— Ну ладно… будем считать, что от этих мы оторвемся. Жалко, что мне не удалось взять из бункера маркаряновскую «Порше»… я там уже присмотрела.

— «Порше»? — угрюмо переспросила Аня.

— Это такая колымага, которая берет с места сто километров в час за три с половиной секунды, — отозвался Вова Крамер. — Конечно, не по такой дороге на ней ездить, но все равно… двести, а то и двести пятьдесят и по нашим колдобинам можно врубить. Конечно, если за рулем буду сидеть я.

— А на этой мы догоним Бессонова? Они выехали за несколько минут до нас.

— Быть может. Не оставлять же им Гамлета Бабкеныча? — буркнула я.

— Зачем он нам?..

— Нет, если вы чего-то опасаетесь, то можете выйти, — буркнула я.

— Выйти? Так это ведь наша машина!

— Ладно, Вова, — проговорила я, — вот только не надо стоить из себя напуганного хомячка. Я знаю, ты тоже не лыком шит. Помоги! Все-таки нужно попытаться забрать у них Маркаряна, ведь они его убьют!

Крамер что-то негромко буркнул себе под нос…

* * *

— Куда мы едем? — пугливо спросил Маркарян.

— Дела решать.

— Какие дела?

— А что, у нас мало дел?

— Я не… не понял… Я, конечно, выпил… но куда… ведь папа, он…

— Репертуар не изменился, — насмешливо проговорил кто-то из сидящих с Бессоновым и Маркаряном в одной машине. — Все тот же набор: «не понял», «че за дела?» и «кажется, я выпил больше нормы». И вообще, Савва Николаевич, все-таки напрасно вы посадили его в одну машину с нами. Окружающей атмосферы он явно не озонирует.

— М-м-м… — пробурчал Маркарян.

— За нами едет какая-то тачка, — объявил шофер. — Метров триста от нас. Наверно, нагоняет.

— Это, вероятно, наши отстающие.

— Пока не видно. На чем они должны ехать, Савва Николаевич?

— На «Волге».

— Черной?

— Да.

— Машина черная, но «Волга» это или нет — непонятно. Слишком далеко.

— Да это, наверно, Женя, — вдруг пробурчал Маркарян, который со свойственной нервным натурам быстротой мгновенно перешел от полного отчаяния к столь же полному пофигизму. — Просекла, что вы меня куда-то этапируете, и соскочила от ваших недоделков. Щас она вас разделает под орех!

Шофер рассмеялся, а Бессонов, напротив, угрюмо насупился и, повернувшись к Маркаряну, негромко, вкрадчиво спросил:

— Простите, Гамлет Бабкенович… вы что, так уверены в профессионализме вашего телохранителя? Как я успел заметить, выглядит она недурно, да и язык у нее подвешен, но что касается… кто она вообще такая?

— А пусть она сама ответит на этот вопрос, — уже вполне ясным и осмысленным голосом ответил Маркарян. — Вот сейчас подъедет — и ответит.

Савва Николаевич поджал губы и сухо бросил водителю:

— Увеличьте скорость.

— А-а-а, — почти радостно протянул Маркарян. — Вот то-то же! Кстати, ребята… я, конечно, понимаю, что вы можете меня замочить, но любой вид смерти я предпочту помиранию от похмелуги и сушняка.

— Это джип, — вдруг заговорил водитель. — По-моему, на этом джипе приехал тот тип, с телками из агентства.

— Крамер? Но его там не может быть, он же в бункере с…

Бессонов резко повернулся к Маркаряну и, неожиданно схватив его за ухо, выхватил из внутреннего кармана пистолет и приставил его к левому виску Гамлета:

— Ты у меня сейчас собственные мозги жрать будешь, сука! Кто все это устроил, говори!

Маркарян засмеялся хриплым, каркающим смехом и пожал плечами с таким беззаботным видом, словно у него спросили, который час, а у него не оказалось часов:

— Ты же умный, вот сам и выясни!

Бессонов оттолкнул владельца гипермаркета «Король Лир» и, опустив стекло, высунул голову и посмотрел назад — туда, где уже буквально в нескольких десятках метров позади стремительно мчался джип «Мицубиси Паджеро». Джип двигался с поразительной скоростью, нагоняя «Мерседес» покойного Пугачева буквально на глазах. Вероятно, за рулем был очень хороший водитель. Потому что по этой раздолбанной дороге делать примерно двести с хвостиком километров в час мог только безумец или же человек, способный буквально срастаться с машиной в одно целое.

Бессонов вынул мобильный телефон и, быстро набрав номер, проговорил:

— Николаев, видишь «хвост»? Черный джип «Мицубиси Паджеро». Он следует за нами. Сними его с трассы. Да… совсем сними!

— А вы уверены, Савва Николаевич, что это… не наши же люди? — встревоженно спросил кто-то.

— Уверен. Если бы это были мои, то они позвонили бы мне на мобильный!

«Опель Фронтера», который ехал перед «шестисотым», пропустил авто с шефом вперед и, снизив скорость, в один момент поравнялся с «Мицубиси». Тонированные стекла синхронно опустились, и из-за них вынырнули дула автоматов.

Вова Крамер затормозил так резко, что у меня перехватило дыхание от врезавшегося в грудь ремня безопасности. «Опель Фронтера» с людьми Саввы Николаевича пролетел вперед, но тут же резко сбросил скорость… его развернуло поперек дороги, но подчиненные Бессонова быстро выправили ситуацию и снова почти поравнялись со снизившим скорость «Мицубиси».

Из окон хлестнули сухие автоматные очереди, но Крамер успел вывести свою машину из сектора обстрела, снизив скорость еще больше.

— Держи руль! — проговорила я, после того как Вова с трудом удержал машину на трассе после такого резкого торможения, которого не постыдился бы и сам Михаэль Шумахер.

— Что-о?

— Держи руль прямо, чтобы мы не скатились в кювет!

И я, опустив стекло со своей стороны, высунулась едва ли не до пояса — на что не осмеливались фээсбэшники или кто они там были на самом деле — и засадила едва ли не целую обойму в упор — в заднюю панель «Опеля».

С грохотом разлетелось заднее стекло, выбитым глазом вытекла правая фара, и «Опель Фронтера», взлетев на маленький мостик с предваряющим въезд кривым знаком «10 т», внезапно отвернул куда-то влево и, сокрушив хлипкие перильца, пролетел по воздуху не меньше двадцати метров и, со всего размаху ударившись передним бампером о землю, перевернулся… Несколько раз прокатившись по земле, он снес с десяток молодых березок, переломал тучу разлапистых пыльных кустов черной смородины — и, проутюжив несколько метров грунта на одном боку, застыл неподвижно. Нет, он не взорвался, как это обычно происходит в голливудских боевиках, несмотря на то что бензобак его был прострелен моей автоматной очередью. Просто, для того чтобы произошел взрыв, нужен целый ряд условий: неполный бензобак, определенная концентрация бензиновых паров, которые, собственно, и взрываются, и хотя бы незначительный доступ воздуха. А не просто одна пуля в бензобак — раз, и готово.

Но «Опелю» и без того хватило — вероятно, одна из пуль, выпущенных мной, убила или тяжело ранила его водителя.

— Стреляй, стреляй, Женя!! — завопила Аня, увидев, что наши визави на полном ходу слетели с трассы, и я, пустив вдогонку еще одну — последнюю — очередь, рухнула обратно на сиденье.

Вова Крамер снова увеличил скорость, потому что «мерс» с Бессоновым успел довольно неплохо оторваться.

Как ни старались они уйти, им это не удавалось. Крамер выжимал все возможности из своей машины, а вот у водителя Бессонова, по всей видимости, никак не получалось употребить всю мощь великолепного мерседесовского двигателя на святое дело отрыва от погони — громадное шикарное авто то и дело подбрасывало на колдобинах, и он волей-неволей был вынужден снижать скорость из-за угрозы загреметь в кювет. Проклиная при этом своего преследователя и удивляясь, как мы успеваем объезжать эти проклятые российские выбоины!

— Попробую по колесам, — сказала я, отдышавшись. — Сейчас…

И, вынув свой маленький серебристый пистолет, я сняла его с предохранителя.

— Только будь осторожна, — проговорил Вова. — Они могут ответить.

Словно в подтверждение его слов, из окна «мерса» высунулась рука с пистолетом, и раздалось несколько одиночных выстрелов. Крамер резко отвернул в сторону, отчего машина только каким-то чудом не вылетела в кювет — вероятно, потому что в последнюю секунду он все-таки успел обуздать «железного коня». Но, несмотря на все эти предосторожности, одна из пуль все-таки попала в лобовое стекло. Более того, она задела правое плечо Ани, и оно немедленно начало обильно кровоточить.

Вова Крамер злобно выругался, а я, сжав зубы, высунула руку из окна и несколько раз выстрелила, метя по колесам.

— Е-есть! — дурным голосом заорал Вова Крамер, увидев, что внезапно огромное литое тело «Мерседеса» вдруг занесло влево, завизжали тормоза, и автомобиль — словно в замедленной съемке — юзом сполз с трассы, поднимая тучи пыли. — «И нет нам покоя-а… га-ари, но живи… погоня, погоня, погоня, погоня… в горррячей кррови!»

Машины остановились.

Глава 15 ОБМЕН МНЕНИЯМИ

В «Мерседесе» тем временем имели место не менее захватывающие вокальные партии.

Когда сам Бессонов начал стрелять по «Мицубиси», сидящий с правой стороны от Маркаряна мужчина синхронно приставил пистолет к голове Гамлета Бабкеновича, вероятно, для того чтобы тот не подумал сделать какое-нибудь лишнее движение.

Маркарян осознал весомость аргумента и вел себя тихо, но только до того момента, когда «мерс» с простреленным колесом не поволокло в сторону, а потом, когда охреневший водитель начал тормозить, его и вовсе не потащило на обочину.

Бессонов ударился головой в боковое стекло, парень, приставивший к голове Маркаряна пистолет, ткнулся носом в переднее сиденье — и тут уж затурканный Гамлет Бабкенович не сумел удержаться и сделал пару-тройку лишних движений.

Он выбросил перед собой скованные наручниками руки и ударил ими в голову своего сторожа — чуть пониже левого уха. Этот удар, сильно, умело и точно нанесенный Маркаряном, вырубил парня. Так опытный лесоруб вырубает в бору тонкую, молоденькую сосенку. Маркарян немедленно ударил локтем сидящего слева от него Бессонова, еще не пришедшего в себя после тычка в стекло, и окончательно поверг его в сомнамбулическое состояние.

Водитель, однако, успел уклониться от смертельно опасного захвата мощных рук Гамлета Бабкеновича и выскочить из машины. Но только для того, чтобы попасть под удар подбежавшего Крамера — и такой мощный, что водила не устоял на ногах и ткнулся носом в придорожную пыль. И получил еще один прямой в голову, от которого потерял сознание окончательно и отправился в коматоз. Уже от меня.

Самым расторопным оказался Ашот Гургенович, бывший начальник маркаряновской охраны. Он успел перехватить пистолет, выпавший из ослабевшей руки оглушенного Гамлетом Бабкеновичем человека, и, выскочив из машины, открыл стрельбу.

Мы с Крамером и Аней едва успели пригнуться, когда две пули просвистели над головами и разбили лобовое стекло «Мицубиси Паджеро». Я прыгнула, изогнулась всем телом у самой земли, фонтанчики пыли взлетели буквально в нескольких сантиметрах от него… я перекувырнулась и, встав на колено, несколько раз выстрелила в Ашота.

Массивный армянин выронил пистолет и с каким-то детским изумлением перевел взгляд ниже, на свой толстый живот, на котором проступило кровавое пятно и быстро расплылось на кипенно-белой рубашке. Потом шагнул вперед и упал на одно колено.

— Ты что же это, сука? — удивленно спросил он, отнимая от раны перемазанные в крови кончики пальцев. — Ты что же это…

Фраза осталась незаконченной: Ашот Гургенович перегнулся вперед и упал на землю.

— «И тогда главврач Маргулис-сь… телевизерр запретил!» — прямо-таки в крамеровском духе торжествующе заорал Маркарян, выскакивая из «мерса» и таща за собой полуоглушенного Бессонова. — Ну что, тварь… взял? — И он швырнул Савву Николаевича на землю. — Не того искал, придурок!

Бессонов оторвал от земли перепачканное пылью лицо и тихо спросил у подошедшего Вовы Крамера:

— Значит, ускреблись все-таки?

— Ускреблись, сволочь, — сказал тот. — Что же ты, гнида, нас в расход поставить хотел, так? Это ты зря.

— Ладно, — бросила я, — не надо долго базарить. А то еще «друзья» из той же команды подъедут. Гамлет Бабкенович, ты там живой?

Бессонов скрипнул зубами и проговорил:

— Значит, забираете? Только смотрите, Евгения Максимовна… как бы вам потом не пришлось пожалеть. Гамлет — человек конченый.

— Звучит философски, — отозвалась я. — Это, собственно, еще у Шекспира прописано. Но мы как-нибудь сами разберемся. Радуйтесь, Савва Николаевич, что мы не такие кровожадные, как вы. А то ведь могла бы я сейчас вас пристрелить, и все списали бы на авральную ситуацию… дескать, защищались. Тем более у нас все стекло располосовано, лобовое. Менять придется. Поехали.

* * *