— Черт! — пробормотал он. — Я так и думал, что он это вспомнит!

Я резко повернулась к нему:

— Вова, ты что, в самом деле вчера утром, в день юбилея, залезал туда, на верхотуру?

— Да… мне просто было очень интересно, как все это устроено. И я рассказывал потом об этом девчонкам. Я туда и вечером, и утром залезал, два раза. Но я… но я ничего не подкладывал. Откуда у меня взрывчатка, да еще в таком количестве? Я всего лишь простой охранник в модельном агентстве. Сопровождаю девчонок на выездах, обеспечиваю безопасность. Я даже догадываюсь, — торопливо продолжал он, — что вы поставите мне в вину следующим пунктом. То, что я так метко вчера стрелял… да? Так должен же охранник уметь хорошо стрелять? Охранник — это, конечно, не все мои обязанности, но…

— Нам еще известно, — перебил его Бессонов, — что ты хороший актер. Вот и сейчас ты, очевидно, изображаешь бедную, невинную овечку. Только из-под овечьей шкуры проглядывают волчьи зубки и когти. Одного ты, Крамер, не учел: что с Пугачевым могу приехать я.

— Вы что же… — пробормотал Вова, — в самом деле считаете, что я взорвал этот…

— По заказу Маркаряна.

— Маркаряна? — совершенно искренне выпучил он глаза, но я знала Вовины актерские данные и особенно не обольщалась: даже если он виновен (черт все это разберет!), то все равно сумел бы скроить настолько невинную мину, что никто и никогда не догадался бы. — То есть как — Маркаряна? Он что, сам себя убил?

— Да не о старшем речь, — буркнул Бессонов, — а о младшем! И не надо строить из себя дурачка. Ты лазал в бункере под бассейном, ты помогал привозить продукты, среди которых легко можно было спрятать взрывчатку. Наконец, ты был у бассейна в момент взрыва и легко мог видеть, КТО находится в воде и КТО может погибнуть в тот или иной момент, если произвести взрыв. К тому же, милый Вова, ты чрезвычайно удачно поучаствовал в спасении Маркаряна и госпожи Охотниковой.

— Гладко излагаете, — пробормотал Крамер, и на его лице проступили красные пятна.

Неужели это он? Вова Крамер, одно из самых безобидных существ, которых я когда-либо знала? Который если и мог причинить кому-либо беспокойство, то только своими бесконечными розыгрышами, мастером которых он, бесспорно, являлся. Но чтобы такое…

— Значит, я взорвал Маркаряна и Пугачева? — пробормотал он.

— Гм, — проговорил Бессонов, — я полагаю, что вы только прикрепили взрывчатку. А произвел взрыв другой человек.

— Кто? — вырвалось у меня.

Повисла тягостная тишина. Потом Бессонов сделал быстрый жест правой кистью. В его руках оказалась черная сумочка, в которой я с удивлением узнала свою собственную. Он раскрыл ее и вынул оттуда сначала мой любимый пистолет марки «беретта», потом удостоверение, потом еще одно удостоверение, затем — связку первоклассных отмычек, которые я всегда и везде носила с собой, и произнес:

— Вот уж набор для истинной леди — современной деловой женщины! Пистолет… отличный пистолет, между прочим!.. Удостоверение частного детектива Охотниковой Е. М., в которое вложена лицензия частного телохранителя Охотниковой. Присутствует поддельное удостоверение сотрудника ФСБ, еще одно поддельное удостоверение сотрудника МВД…

— Кому нужно, тот в курсе, что у меня есть эти корочки! — резко сказала я. — Это мне требуется по работе, и соответствующее тарасовское начальство позволяет их иметь при себе, вы, господин из Самары!

— Есть также отмычки, — неспешно продолжал Бессонов, — а еще косметичка весьма занимательного образца… если не ошибаюсь, в состав этой косметички входит небольшой заряд пластита, так что, если возникнет затруднение — никому мало не покажется. Но это все еще цветочки!.. — возвысил он голос. — По сравнению вот с этим!

И в его руке оказалась продолговатая коробочка, издали похожая на пульт дистанционного управления телевизором или видеомагнитофоном. Но, уж конечно, это был вовсе не пульт.

— Всем известно, что это такое? — вопросил Бессонов, но мне показалось, что вопрос нес в себе риторический смысл, потому что решительно все присутствующие могли определить, что же именно держит в руке Савва Николаевич. Я не могла понять другого: как ЭТО попало в мою сумочку?!

— Всем известно, что это такое? — повторил Савва Николаевич. — Если кто не знает, я поясню. Это — дистанционный взрыватель. Именно при помощи него взорвали Сергея Глебовича Пугачева и Маркаряна-старшего, именно это послужило причиной их смерти. И вы еще спрашиваете, Женя, кто произвел взрыв, кто исполнитель. Так вот, я скажу, кто. Это — вы!

Честно говоря, волосы зашевелились у меня на голове и мороз упругой, до костей продирающей волной пробежал по телу.

— Вы, — повторил Савва Николаевич, — и даже если откинуть факт нахождения этого взрывателя в вашей сумочке… вы ведь можете сказать, что его вам подкинули… все равно — слишком уж много подозрительных штрихов в вашем появлении здесь. Вы — профессионал высокого класса, Женя. Вы можете не только защищать, но и проламывать любую защиту. Маркарян рассчитал все очень точно, пригласив вас на место личного телохранителя. На этом месте вы все видите, всегда в гуще событий… и… и вообще.

— Я — убийца? Да я, в отличие от ваших амбалов, которые смотрели, как истуканы, на гибель людей, первая бросилась на помощь!! И Крамер тоже! — на мгновение потеряв контроль над собой, выкрикнула я.

— Конечно. Конечно, вы бросились на помощь, и еще бы вы этого не сделали. Вы-то знали, ЧТО сейчас должно произойти, а они нет. И Крамер знал, потому вы ничуть и не удивились и спасли как раз того, кто не должен был умереть. То есть — Гамлета Бабкеновича Маркаряна.

Усилием воли я взяла себя в руки.

— А сам Гамлет Бабкенович подозревает, что вы тут вокруг него накрутили, любезный Савва Николаевич? — спросила я.

— Конечно. Мы его уже посадили в машину. Будем вести разбор на месте. Все равно менты вас выпустят. Так что мы сами совершим правосудие.

— И такое говорите вы, офицер госбезопасности, — с горечью сказала я. — Чем же тогда, позвольте сказать, вы отличаетесь от обычного бандита? Ведь вы, если не ошибаюсь, собираетесь нас убить, не так ли? Обычный самосуд, правда? Чтобы хоть на кого-то повесить смерть вашего Пугачева. Ведь вам, Савва Николаевич, судя по всему, тоже предстоит держать ответ… уже у себя, в Самаре: как так случилось, что вы приехали без денег, зато с трупом крупного предпринимателя, которому и были должны деньги?

— Нечего разбираться, — сказал Савва Николаевич. — Нет времени. Уведите этих! В бункер. Кажется, он им нравится. Сделайте все, как надо.

И я почувствовала, как мои ноги становятся ватными. Я рванулась, и лучшего выдумать не могла — наверное, это было квалифицировано как попытка побега, потому что я тотчас же получила по голове прикладом автомата и упала на пол!.. Плохо, очень плохо…

— Вставай, соска, — грубо сказали надо мной.

Глава 14 МЕТОД КОЛОБКА

Глухо лязгнула массивная железная дверь, где-то там, за ней, прокатился мерзкий смешок, и меня с Крамером подтолкнули к лестнице, по которой все мы уже спускались несколько часов назад.

— Кажется, влипли, — пробормотала я, оглянувшись на непроницаемые лица и автоматы двух конвоиров, идущих за ними. — Н-да… кажется, сейчас нас будут убивать… а потом зашвырнут куда-нибудь в конец галереи, за эти двери, и — «усе»! Наши замечательные менты, если и приедут в дом Маркаряна… а они приедут, куда они денутся… они никогда не найдут нас. М-м-м… Интересно, это в самом деле стратегический объект?

— По-видимому, да. Причем не исключено, что здесь и сейчас хранятся запасы радиоактивных изотопов… — с чрезвычайно умным лицом отозвался Вова Крамер.

— Да хватит тебе! Не до шуток! Навешали на нас всех собак, и теперь изволь доказывать, что ты не верблюд.

— Вот это совершенно справедливо, — сказал он. — Ты ведь, наверно, думаешь, что я в самом деле подложил взрывчатку, а? Потому что я лазал туда, на верхотуру.

— Хватит базарить, — внушительным басом проговорил один из конвоиров и подтолкнул меня дулом автомата в спину, так что я едва удержалась от того, чтобы не свалиться с крутой лестницы и сломать себе шею. — Еще успеешь наговориться.

Вова Крамер всплеснул руками и отозвался:

— А, значит, нас не собираются пришить?

— Зачем? — хохотнул тот. — Мы поступим по методике вашего замечательного общего друга, господина Маркаряна-старшего. Оказывается, юморным человеком был покойничек! Он сажал своего должника или просто недоброжелателя в лабиринт, и через пару суток тот готов был не то что долг выплатить или больше на Маркаряна не наезжать, а всю жизнь бомжевать, лишь бы больше не видеть вокруг себя замкнутое пространство. «Клаустрофобия» называется.

— Ага, — угрюмо добавил второй конвоир. — Мы там пошарились влегкую и набрели на такое кладбище… скелетов десять, не меньше, по всей этой галерее. Ну да че я вам рассказываю… сами увидите.

Под аккомпанемент этой милой беседы я и Вова Крамер спустились до самого центрального зала бункера и медленно направились вдоль ряда массивных железных дверей в глубь огромной искусственной пещеры. Трупов Бабкена Борисовича Маркаряна и Пугачева, конечно же, уже не было, но вода все так же хлюпала под ногами, и все так же лежал на сером бетоне огромный фрагмент металла со дна злосчастного бассейна.

…Именно на этом фрагменте и навернулся конвоир, шедший со стороны меня. Споткнулся и, стараясь удержать равновесие, схватился за мою руку. Конечно же, это было последним, что ему следовало бы сделать.

«До свиданья, мой ласковый Миша, до свиданья, до новых встреч», — как поется в олимпийском гимне Москвы-1980. И пропела бы я этот гимн, если имела бы на это время.

Но…

…Я перехватила шею опростоволосившегося парня в жестком захвате и буквально швырнула конвоира в его напарника. Который, по всей видимости, даже не успел заметить, что первый споткнулся. В шее у амбала что-то хрустнуло, и он с полного разгону врезался в своего напарника, который значительно уступал ему в размерах.

Туша первого подмяла второго, и в считаные доли секунды, пока это барахтающееся переплетение конечностей извивалось и конвульсивно разбрызгивало во все стороны холодную воду, мгновенно отреагировавший на нежданный зигзаг фортуны Вова Крамер подскочил и ударил нижнего конвоира правой ногой прямо в голову.

А я синхронно схватила за волосы его более массивного товарища и с силой ткнула того лбом в бетон. Все было кончено в какие-то доли секунды.

Парень потерял сознание.

А я уселась прямо на пол, проигнорировав, что мое платье насквозь промокло, и истерически рассмеялась. В голове брызнула оглушительная пронизывающая боль, словно раскачивались и надсадно вопили большие и малые колокола да лениво разворачивались в разные стороны ленивые веера фейерверков.

— Вот теперь верю, что ты в самом деле была на обучении в спецшколе… леди киллер! — наконец произнес Вова Крамер, резко меняя прежний свой тон на совершенно серьезный, почти угрюмый.

Я буркнула:

— У тебя-то откуда такая информация… деятель? И не надо называть меня киллером. Я никого не убивала, если только ты, не дай бог, поверил этому Савве Николаевичу. Ладно. Ну что… пошли? Надо сваливать отсюда, пока нас не пустили в расход окончательно!

— Но…

— Вова, драгоценный! Разберемся попозже! А сейчас пойдем-ка наружу… у нас там еще много дел!

— Но… что нам делать?

Я сверкнула мгновенной кривой усмешкой и, приблизив свое лицо к лицу Вовы Крамера так, что почувствовала на своих губах его легкое дыхание, проговорила:

— Есть замечательный способ… именуемый методом Колобка. Для него необходимо иметь быстрые ноги… Реализуется этот метод по известной с детства схеме: я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, мусор поганый, и подавно уйду! Впрочем… еще посмотрим, кому от кого придется бегать. Хотя нет ничего неблагодарнее и глупее, чем строить из себя Рэмбо во Вьетнаме.

Я подцепила носком туфли автомат, легко подкинув его, поймала и каким-то приглушенным голосом — словно боялась, что его кто-то услышит в этом огромном пустынном бункере, так похожем на склеп ужасного великана, — добавила:

— А ведь есть человек, который знает настоящего убийцу.

* * *

— Ну где эти уроды? — Савва Николаевич, уже собирающийся сесть в машину, вопросительно глянул на широченную лестницу парадного входа, светло-серую в преддверии рассвета. — Неужели так долго открыть и потом закрыть две двери? Какой-то кретинизм.

— Может, что случилось? — предположил кто-то, а стоящий в группе своих (и не только) подчиненных Ашот пожал широкими плечами: дескать, мало ли что может еще произойти в этом доме, в котором разве что только землетрясения да извержения вулкана еще не было.

— Я не думаю, что это вероятно, — сказал Савва Николаевич. — С травмой головы многоуважаемая Евгения Максимовна, прямо скажем, не в лучшей форме… к тому же против двух вооруженных профессионалов. Нет, это маловероятно. Скорее всего, там заминка с замками. Господин Маркарян жалел на них смазки.

Сидевший в салоне «мерса» бледный, нет, прямо-таки зеленовато-бледный Гамлет Бабкенович вздрогнул. И тут же у него появился еще более основательный повод для страха.

Майор Бессонов повернулся к нему и, щелкнув пальцами, сказал:

— Ах да, чуть не забыл. Вы меня потом еще и благодарить будете, уважаемый Гамлет Бабкенович. Дело в том, что сегодня утром обнаружен мертвым неподалеку от своего дома ваш друг и по совместительству психоаналитик, некто Кругляшов. Проникающее ранение в мозг, сразу насмерть.

— Что-о? — тихо уронил Маркарян. — Как же… как же это? Этого не может быть!

— Вы сами прекрасно понимаете, что может, — отозвался Савва Николаевич. — После того как были убиты ваши друзья и ваш отец, после того, что случилось здесь, в вашем загородном доме, вы должны понимать, что с вами может произойти все, что угодно. Так что мы возьмем вас с собой, уважаемый.

— Я… ведь…

— Савва Николаевич, — подошел к нему один из его людей. — Тут вот с внешнего поста сообщают, что подъехали менты. Две машины.

— А, прекрасно, — проговорил Бессонов. — Пропускайте их. Им будет чем здесь заняться. И все-таки… где же эти два дегенерата, которых я столь поспешно назвал профессионалами?

* * *

— Я не понимаю только одного, — сказала я. — Если тут стоят все эти машины, то они каким-то образом выезжают на поверхность, так? Если, конечно, Маркарян не решил их законсервировать.

— Я спрашивал у него об этом. Он сказал, что тут имеется специальный лифт. Но он блокирован. Код от него известен только самому Маркаряну, то есть обоим Маркарянам, так что угнать машину… а ты планировала, вероятно, именно это, Женя… угнать машину тебе не удастся.

— Идиотизм какой-то, — пробормотала я. — И охота ему было ставить охрану, если эти чудеса автомобилестроения все равно невозможно позаимствовать? Хотя да… они, наверно, охраняли не столько машины, сколько сам бункер и содержимое его галерей за железными дверями.

Мы быстро и бесшумно поднялись вверх по лестнице, по которой нас проконвоировали двумя минутами раньше в противоположном направлении, и вышли в знакомый зал бассейна.

— Вот оно, начало всех неприятностей, — сказала я. — Та-а-ак!

Из выходящего на стоянку перед домом окна я увидела, что возле пугачевского «Мерседеса» остановились две милицейские машины. Захлопали дверцы, и на свет божий вылезли около десятка служителей правопорядка — и в форме, и в штатском.

Я не могла слышать, о чем говорят начальник прибывшей опергруппы и майор ФСБ Савва Николаевич Бессонов. Но эта беседа наверняка бы меня заинтересовала.

— Что тут произошло? — угрюмо спросил капитан МВД. — Убили, что ли, кого? Если скажете, что самого хозяина, все равно не поверю.

— Да и не верьте, — отозвался Бессонов и сунул в нос капитану свое внушительное удостоверение. — Но, тем не менее, все именно так и произошло. Убиты отец хозяина дома, Бабкен Маркарян, и крупный самарский бизнесмен Пугачев. Хорошо еще, что я успел воспрепятствовать беспорядкам. Вот мое удостоверение, капитан.

— А, ФСБ? — без особого энтузиазма протянул капитан. — Пострел везде поспел… Так вы что, в гостях, что ли, у него были?

— Совершенно верно. Как видите, у Маркаряна широкий спектр гостей — от офицеров ФСБ до наемных убийц.

— Значит, Маркарян убит? — так и подпрыгнул на месте капитан и повернулся к своим подчиненным: — Слыхали, мужики… вот говорят, пристрелили папашу Маркаряна!

— Да не пристрелили, — покачал головой Бессонов, садясь в машину. — Там все гораздо веселей… сами посмотрите, это надо видеть собственными глазами! Всего наилучшего! Вероятно, мы еще вернемся, чтобы более плотно заняться этим делом.

— А двоих, которые повели тех в бункер, что… ждать не будем? — тихо произнес один из подчиненных Саввы Николаевича.

— Им осталась машина. Сами доедут. Сколько можно, — как-то странно проговорил Бессонов и отрывисто приказал водителю: — Поехали!

— Э, погоди, — начал было милицейский капитан, шагнув к задней дверце машины с приспущенным тонированным стеклом, но «мерс» с Бессоновым уже тронулся и в сопровождении черного джипа «Опель Фронтера» выехал на дорогу, ведущую от виллы Маркаряна на основную автотрассу.

* * *

— Я вспомнила, где оставила свою сумочку, в которую подсунули этот идиотский взрыватель, — проговорила я. — Она была в гардеробе при бассейне… там, где вы с какими-то шалавами позаимствовали понтон. Подкинуть мне туда взрыватель мог любой. Кто угодно мог. Гниды!

— Злобность — нехорошее чувство, — откомментировал Крамер, продолжая с интересом наблюдать за действиями ментов и фээсбэшников. — Кому уж тут злобствовать — так это мне. Всех моделей растащили, теперь их еще и менты буду прессовать. Как бы те товарную форму не потеряли.

— О своих девочках не беспокойся, — усмехнулась я. — Их, в отличие от нас, не водили в бункер, чтобы то ли завалить, то ли запереть в подземелье, что в принципе почти одно и то же.

— «Нас водила молодость в сабельный поход, нас бросала молодость на кронштадтский лед», — пропел Вова, а потом, с привычной шутовской миной перейдя на характерный говор Леонида Ильича Брежнева, проговорил: — Ну шо, дарагие таварищчи? Предлахаю нахрадить товарищчей Охотникову и Крамера!

Он быстро взглянул на меня и усмехнулся, но тут же усмешка исчезла с его лица: я раскрыла сумочку и вынула из нее маленький серебристый пистолет, а потом проверила наличие в нем полной обоймы.

— Это что… твои киллерские принадлежности?

— Да, — коротко ответила я. — Возьми себе еще автомат. Ну что, поехали за ними? И о киллерах… не надо больше.

— Я смотрю, у тебя есть конкретные предложения, на чем именно ехать. Да… на «Паджеро»! Мы на нем с девчонками сюда приехали. Хозяину он все равно пока что не понадобится, а мне вот очень даже… Тем более что у меня есть ключи, пульт управления от сигнализации и от бортового компьютера. Да там и не заперто.