Дверь Татьяны тоже оказалась железной, как и многие другие. Подруги позвонили, но за дверью не раздалось ни шороха.

– Я не ошиблась, – с красивой грустью мотнула головой Люся.

– Да уж, конечно, не ошиблась она… – фыркнула Василиса и принялась еще сильнее давить на кнопку звонка.

Тишина.

– Можешь не стараться, нет Татьяны. Тьфу ты черт, упустили, – расстроенно махнула рукой Люся и медленно стала спускаться по лестнице.

– Люся! Люся, посмотри на меня, видишь же – я переживаю, – торопилась следом за ней Василиса. – Ну виновата я с этой мышью… ну не обижайся. Ну ладно, не было никакой мыши, но… кто-то же по ноге меня гладил?! А я уже отвыкла, чтобы по моим колготкам елозили! Люся, а ты чего – всерьез решила, что преступница Татьяна, да? Ох, а мы ведь и с Малышом ее тогда упустили!

– Как упустили? – повернулась к ней Люся. – Ты ж говорила – там никого не было, вы все самолично осмотрели!

– Ну да, ну осмотрели… – скисла Василиса. – Но мы ведь когда смотреть-то пошли? Когда нас туда Татьяна послала. Мы туда сунулись, а там уже все, как положено – никого и нет. Ну мы обратно, а Татьяны уже и след простыл. Если б я знала, что она преступница, я б! Мы б с Малышом – о-го-го!!!.. Ну, Люся, мы ее все равно выследим, эту Татьяну. А нет, так мы на нее Пашку натравим. Или еще лучше – Витьку Потапова. Только сначала сами попробуем. Кто у нас там дальше по списку?

– Дальше по списку домой, – вздохнула Люся. – Если уж случился облом, дальше в этот день удачи не будет.

Василиса понятливо качнула головой:

– Ага, а еще ты давно внучка не видела, да? Василек без тебя, наверное, уже предложениями говорить начал.

Люся сверкнула на подругу сердитым глазом, но лишь только представила, что Василек вдруг заговорил целыми предложениями, как ее лицо тут же растянулось в улыбке.

– Вася, а и правда! Ты давай домой, а я на минуточку к Ольге, – затараторила она. – Мне обязательно нужно – надо же Оленьку отпустить в магазин, она уже совсем обносилась. Или вдруг к ней Таракашин забрел? Ты же знаешь, без меня она его ни за что не выставит, а тот выпьет у нее не только всю водку, но и всю кровь. Вурдалак!

Василиса смотрела на Люсю как-то странно – она ее вроде как слушала, однако на лице бродила блаженная улыбка – верный признак того, что Василису озарила новая идея.

– Иди, Люся, – будто робот проговорила она. – Ступай. Только напомни мне, куда ты положила вчерашнюю зарплату со свадьбы?

– А… а тебе зачем? – встала столбом Люся. – Вася! У нас там ни одной копейки лишней не остается, все распланировано! У нас уже…

– Люся, я пойду заплачу за квартиру, – все так же безумно счастливо улыбалась Василиса. – А то нас и выселить могут.

– Знаешь, Вася… за квартиру я сама… Ты ступай домой, можешь журнальчик купить, вот тебе десять рублей – побалуй себя. Или даже так – пойдем домой вместе, а?

– А Василек? – уставилась на нее подруга. – И Ольга? Которой буквально не в чем выскочить вынести мусор? Ведь она у тебя была модница! А Володя, ее муж? Он, наверное, все глаза проглядел, тебя ожидаючи!

Конечно, Володя никогда не ждал тещу с таким трепетом, да и Ольга свободно обходилась без маминой поддержки, однако ж Люся встрепенулась, жалостливо посмотрела на Василису и попросила:

– Вася, иди домой, а? Сегодня такая программа по телевизору! Девушек модных показывать будут, а?

Василиса плавно качала головой:

– Не бойся за меня, Люся. Я как приду домой, как уставлюсь на этих девушек… Иди, Люся, тебя ждет Василек!

Люся торопливо потрусила в сторону Ольгиного дома, а Василиса поспешила в свой подъезд.

– И как это подружка славно вспомнила, что Ольге нечего надеть… – бубнила она себе под нос уже дома, доставая из серванта деньги. Люсенька никогда не меняла привычек и, если привыкла складывать деньги в сервант, так пусть хоть пожар, она обязательно прорвется сквозь пламя к серванту и уложит деньги на полку аккуратной стопочкой.

Василиса взяла не все. Она справедливо поделила маленькую кучку денег пополам и забрала только свою.

– А это Люсина доля… – слабо вздохнула она, глядя на оставшиеся деньги. – И пусть она их тратит, как захочет. Хочет – пусть за квартиру платит, хочет – за телефон, а если возжелает, может и за свет заплатить, и за телевизор. Я же никогда ей ни в чем не отказываю…

Она направилась прямиком в «Блеск» – магазин модной одежды. Василису там уже знали, да и цены были не слишком космические, во всяком случае – умещались на ценнике. Вообще-то Василиса Олеговна редко покупала себе обновы даже за такие деньги. Предпочитала творить себе наряды сама. Так, ей казалось, она и выглядит нестандартно, да и сэкономит прилично, что тоже немаловажно. Но после того как Леночка проболталась, что в ее нарядах только милостыню просить, Василиса немедленно решила – она пойдет в магазин и купит себе самую дорогую вещь, чтобы все в этом агентстве попадали! Ну хорошо, пусть не самую дорогую, но лишь бы упали!

Василиса вошла в магазин королевой. Еще бы! В ее кошельке были нешуточные деньги – половина гонорара за свадьбу плюс их с Люсей накопления! Она вальяжно подплыла к витрине и надолго замерла.

– Вам помочь? – тут же материализовалась возле нее славненькая, будто куколка, девушка.

– Мне не надо, я сама кому хочешь помогу… – уверенно заговорила было Василиса, но в горле что-то переклинило. – Милая, скажите, а вот это что? Это цена за всю витрину или только за платье ?

– Ну почему же за витрину? – всерьез обиделась куколка. – У нас коллекционные вещи, стоят, между прочим, гораздо дешевле, чем в «Акварели»!

– Ага, то есть в «Акварели» еще дороже… Это радует… И что? Кто-нибудь это берет?

Девчушка только фыркнула.

– Но, простите, а за что же такие деньги? Тут всего две лямочки и кусок тряпочки! Я сама творю вещи куда интереснее! И никто мне почему-то не платит!

– Вероятно, потому, что у вас не такое звучное имя. Ну бренд другой, подешевле, – пожала плечами девица и потеряла к Василисе всякий интерес.

Через секунду девушка уже порхала возле высокой эффектной дамы, которая брезгливо, двумя пальчиками, оттопыривала с вешалки платья и морщила нос:

– Милочка, меня настораживают ваши цены. Вы что – берете товар на китайском рынке?

Василиса не слышала, что там лопотала девчушка в ответ, она во все глаза глядела на прекрасную даму. С первого взгляда было видно, что дама совсем не стеснена в финансах, роется в тряпках со знанием дела и при необходимости может загрузить этими вещами целый грузовик. В общем-то, что-то подобное и случилось – дамочка все с тем же недовольным выражением выбрала достаточно много стильных штучек, и через пять минут шустрый паренек уже тащил к ее машине гору коробок.

– И что, она все это купила? – тихонько спросила продавца Василиса.

– А чему вы удивляетесь? – дернула губкой та. – У нас, чтоб вы знали, магазин, а не музей. Здесь люди вещи приобретают, а не приходят нервы мотать менеджерам.

Василиса провожала взглядом даму, способную покупать в этом магазине вещи. И смотрела не просто так. Что она, в конце концов, миллионерш не видела?! Но эта дамочка зацепила особенно. Зацепила тем, что была одета очень даже простенько. Ну, скажем, не совсем простенько, но уж ее-то одежда была точно по карману Василисе. На даме свободно болталась какая-то удивительная шуба из незнакомого меха. Ну, здесь Василиса решила обойтись и своей шубкой – еще в прошлом году Паша ей подарил чудесную норковую шубку, нисколько не хуже той, что на богачке. К ней, правда, Василиса мечтала прикупить эдакую роскошную норковую шляпу, чтобы поля как зонт, чтобы таким огромным мухоморчиком, но… Да чего там, не шьют норковых мухоморов у них в городе, а если б и шили, Василиса уже подсчитала, что стоить такая красота должна не меньше, чем сама шубка. Больше ничего стильного на ум не приходило. Однако обеспеченная дамочка смотрелась элегантно и без шляпы – на ней был вычурно повязан обыкновенный шелковый платок, правда, какой-то необыкновенной расцветки. И брошь над ухом висела и переливалась так красиво… Наверняка не простая стекляшка. Но… если разобраться, можно и без брошки обойтись, кто на нее смотреть будет. А вот платок!..

Василиса только представила, как она нарядится в шубку, навертит на голове чурбан из шелка… Вазонов непременно упадет! И шагнула к витрине с платками.

– Вам чем-нибудь помочь? – снова перед ней оказалась та же девица и улыбалась все так же заученно.

– Да, голубушка, – вальяжно протянула Василиса. – Принесите мне примерить вон тот платочек… Нет-нет, другой, вон тот, лимонно-карминовый…

Девушка быстренько смахнула с блестящей прищепки яркий платок. Василиса приложила к лицу и обмерла – красота просто чудовищная!

– Совершенно не ваш цвет, – произнесла девица. – Не желаете ли примерить вон тот черненький, с белыми незабудками по краю?

– Вы издеваетесь? – округлила глаза Василиса. – Он же старушечий! Мне в нем что – в пенсионный фонд бегать? Ужас какой… Заверните этот.

– С вас четыре двести, – равнодушно произнесла девица, упаковывая платок в небольшую коробочку.

– За что, простите? – не выдержала Василиса.

– За платок. Он коллекционный, стоит недешево… для вас!

– Да пропадите вы пропадом со своей коллекцией! У вас такое обращение с покупателями, что… – не выдержала Василиса, резко повернулась и вышла.

Таких денег у нее не было. И она даже вообразить не могла, что кусок сомнительного шелка стоит две ее пенсии!

– Ничего, я все равно куплю! – мстительно поджала она губы и направилась в магазин тканей.

Через какое-то время она уже выходила оттуда с покупкой – в пакете лежал целый метр изумительной желтой материи, элегантная брошь за пятьдесят рублей и немножко ткани на новую юбку укороченного варианта – у Василисы совсем не было мини!

Весь остаток дня Василиса провела за швейной машинкой. Когда от Ольги вернулась Люся, мастерица уже могла похвастаться и новым платком, и новой юбкой, едва прикрывавшей филейную часть модницы. Могла, но не похвасталась – пусть подруга порадуется за нее завтра.

А завтра обе направлялись к матери Эдика.

– Вася-я-я! Ты что это на голову навертела? Ты что – так собираешься идти? – ужаснулась Люся, увидев, как подруга украсила себя шелковым платком.

– Да-да-да! Так, и только так! Пора уже, знаешь, выглядеть достойно. А то я совсем себя запустила. На меня уже смотреть без слез нельзя – удочерить хочется! Теперь я буду выглядеть вот так! – не отрывалась от зеркала Василиса.

Она пыталась уложить платок замысловатым жгутом, но шелк совсем не держался на голове, а все норовил соскользнуть на нос.

– Вася, но тебе это совсем не идет, – робко протестовала Люся. – Ты похожа на лимон с носом.

– Сама ты лимон! С носом! – вскинулась Василиса. – Надевай свою шапку, это воронье гнездо, и будь счастлива! А я не могу! Мне надо вы-гля-деть! А не выглядывать… из-за облезлого меха!.. Посмотри, а это брошечка… Правда, на свету играет?

– Какой ужас…

– Ужас в том, что ты совершенно не разбираешься в моде! Что у тебя начисто отсутствует вкус! Но тебе вовсе и не нужно тратиться, ты всегда можешь прикрыться баяном. А я…

– Да уж, вкус у меня, видимо, хромает… – вздохнула Люся. – Потому что ни за что бы не надела шелковый платок на голову, а на руки толстые вязаные варежки.

– Я бы тоже не надела, но… рукам-то холодно!

С такой железной логикой Люся спорить не решалась. Она махнула рукой – пусть уже Василиса ходит, как ей вздумается. Сегодня в этом платочке у нее отвалятся уши, а завтра подруженька нарядится как обычно – в старенькую шапочку.

Подруги добрались до дома Эдика великолепно – да и чего там добираться, если Василиса не стала ждать автобуса ни минуты, а сразу же вскинула руку, чтобы поймать такси. Люся и теперь промолчала – в конце концов, судя по адресу, ехать им было совсем недалеко.

Поэтому по лестнице Василиса поднималась в самом радужном настроении – платок все еще держался на голове королевской чалмой, пришпиленный брошкой, а Люсенька даже не возмутилась против такси. День заладился.

Квартира, куда дамы собирались позвонить, неожиданно распахнулась перед самым их носом (что тоже было добрым знаком), и женщина лет пятидесяти, с приятным лицом, что-то говорила другой женщине, которая уже выходила.

– Ты забегай, Аня, я всегда теперь дома, – грустно говорила хозяйка квартиры.

– Забегу, я ж тут рядышком работаю… – пообещала ее приятельница и понеслась вниз по лестнице.

Василиса улыбнулась как можно приветливее и сладко поздоровалась:

– Здравствуйте, скажите, а Эдик… Эдуард Серовский здесь проживал?

Добрая женщина уставилась на Василису печальными глазами, и постепенно эти глаза стали наливаться злобой.

– А-а-а-а! Явилась, старое корыто!! Эдика тебе? Совсем обнаглела, лошадь! – накинулась вдруг добрая женщина на Василису. – А ну пошла отсюда! Самой уже на тот свет пора, а она все… А ну пошла, говорю!

И она собиралась с силой захлопнуть дверь, однако с Василисой такой трюк уже пытались провернуть многократно, и в этом вопросе она, что называется, съела не одну собаку. Ловко всунув ногу в щель, сыщица живо юркнула в прихожую, и удар дверью пришелся как раз по модному платку.

– Ну что ж такое-то, а?! – обозлилась и Василиса. – Вы ж меня чуть не убили! В самый… в самый мозг ударили!!!

Женщина все еще сверкала гневными очами, и тогда вперед вышла Люся.

– Детективное агентство, – строго рявкнула она и обезоруживающе улыбнулась. – Не беспокойтесь, ваш удар до ее мозга не достал. Все мозги Василисы в моей голове. И все же объясните свое поведение. Вы не стремитесь оказать помощь следствию? У вас есть что скрывать? Вы против справедливого возмездия?

– Господи… да что там скрывать… – вздохнула несчастная женщина. – Агентство какое-то… Детективы – это как милиция, что ли?

– Примерно, только намного серьезнее, ну вы меня понимаете, да? – со значением качнула головой Люся, не отрывая пристального взгляда от бедной жертвы. – У нас к вам парочка вопросов. Вы кто? Мама Серовского? Может быть, жена? Расскажите нам немного об Эдике.

– Да! – очнулась Василиса. – И зачем вы норовили меня по голове дверью приложить?!

Женщина замялась, закрыла за гостями дверь и отошла в глубь прихожей. В комнату детективов она так и не пригласила.

– Я и не хотела вас… – пробормотала она. – Я думала это… это девушка Эдика…

Василиса за «девушку» тут же простила ей все удары.

– Ну что вы, – стеснительно зарделась она. – Это я так только… выгляжу молодо, а на самом деле мне уже тридцать пять лет.

Люся аж крякнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и решила вопрос не заострять.

– Расскажите нам, с кем дружил ваш сын, кто приходил к нему в гости? Может быть, вы вспомните какие-то имена, нам все важно.

– Да… ничего такого я и не помню, – заволновалась отчего-то мать Эдика. – Он был хорошим мальчиком… Всегда меня слушался… а друзья… да у него и не водилось никаких друзей, с чего вы взяли?

Люся переглянулась с Василисой – госпожа Серовская явно чего-то недоговаривала.

– Но позвольте… Как же – такой успешный, красивый молодой человек, и не было друзей? А девушки? – наседала Люся. – Вот вы только что спутали Василису с его девушкой. И кто эта девушка?

Василиса ее тихонько толкнула в бок:

– Я ж говорила, что мне этот платок ужасно к лицу! Кхм… да! А кто эта девушка? – уперлась она взглядом в Серовскую.

– Девушка? – испуганно заморгала та. – А… и не было никакой девушки! Вернее, приходила, но… не одна, каждый раз разные, а где их всех запомнишь! Вот я и… Я всегда ему говорила – зачем тебе столько девиц? На них же уйма денег уходит! А он… Господи, да разве родителей кто-нибудь слушает!

И женщина горько всхлипнула, приложив к глазам чистенький аккуратный платочек.

– Еще вот меня любопытство разобрало – а разве он не был женат? – невинно спросила Василиса.

– Женат? – вскинула женщина на нее покрасневшие глаза. – С чего вы взяли? Он совсем не был готов к женитьбе!

– Ну… возможно, вы не знали, а он собирался жениться? – осторожно спросила Люся.

– Господи, да на ком?! – выкрикнула мать. – Если б у него все путем было, да разве ж я!.. И жили бы у нас, кто ж запрещает! У нас две комнаты, места б всем хватило… Так он… Сначала все от армии бегал, потом вроде успокоился, а потом… Не хотел он жениться. Говорил: «Мать, я сначала сам на ноги встану, а уж потом себе на шею жену посажу». И вот такое отношение… Он же во всякой девушке видел только… как же сказать-то… Ну боялся, что она за его счет жить станет. А он ведь и сам только-только стал зарабатывать. Ему эта копейка знаете каким трудом доставалась!