– Не знаем. Каким? – быстренько вклинилась Люся.

Женщина горько вздохнула и махнула рукой.

– И не передашь… Он ведь всю жизнь хотел на хорошую работу устроиться, а его нигде не брали – всем подавай с высшим образованием, да чтобы еще с опытом!

– Ну… устроился бы грузчиком… или шофером, – вспомнила Василиса.

– Ну вы совсем, что ли? – возмутилась женщина. – Как это Эдик – грузчиком?! Вы его самого-то видели? Там же – картина!!! И как с такой красотой мешки таскать?! Он же… он был просто создан для большого экрана! И всегда о нем мечтал! Даже один раз поступал в институт искусств, в наш, в городской. Но… что-то там не выучил или не прочитал… там же надо было наизусть учить стихи какие-то, басни… А когда Эдику учить? Я вам так скажу – у нас там никакого блата не было, вот он и не прошел! А если б папа работал режиссером каким, его б с руками-ногами ухватили! Он же – картина!!

– Вы говорили, – мотнула головой Люся.

– Но… есть на свете правда, – торжественно усмехнулась женщина сквозь слезы. – Его неотразимую внешность все же заметили. Да и не могло быть по-другому! В последнее время его буквально не отпускали со съемочной площадки. Он и в рекламах снимался, и так…

Люся насторожилась.

– Как, простите, так? В рекламах, а еще где?

Женщина призадумалась на одну секундочку, а потом накинулась на Люсю с новым пылом:

– Ну, я ж говорю – его в рекламе снимали! Потом еще это… домашнее видео… и на сотовый телефон друзья снимали.

– А это видео можно посмотреть? – уцепилась Люся за ниточку.

– Да как же я вам покажу, если все видео на дому у тех друзей!

– А… вы нам их адресок не подскажете?

– Н-нет… я ж вам уже сказала – не было у него никаких друзей! Чего вы меня путаете? – занервничала женщина.

– Позвольте, но кто же его тогда снимал на домашнее видео? – прицепилась настырная Люся.

– Да откуда я знаю! – окончательно разволновалась Серовская. – Обычные люди снимали! Прохожие! Мне так Эдик и говорил: «Мама, меня сегодня прохожие попросили с ними сняться на камеру из-за красоты моей необыкновенной!» Ой, да я теперь уже ничего не помню! Чего вы меня мучаете?! Или вы немедленно уходите, или я вызову ваших друзей – милицию!

Мать Эдика и в самом деле трясло. Челюсть отбивала чечетку, руки ходили ходуном, колени тряслись так, что даже стукались друг о друга. Казалось, женщина сейчас сожмется и начнет, как от мороза, дышать себе в ладошки, а между тем в доме было нестерпимо жарко.

– Я… я сейчас… позвоню… вы не знаете номер милиции? – уже слабо соображала Серовская.

– Я вам скажу номер, вы только не волнуйтесь. Мы сейчас уйдем. Вы ложитесь. И вызовите врача… – посоветовала Василиса. – Может быть, пока соседку позвать?

– Да-да… я сейчас сама… я позову…

– Нет, я все же стукну, – на всякий случай предупредила Василиса и выдернула подругу из прихожей Серовских. – Давай стучи соседке!

Подруги попросили посидеть с Серовской крепенькую старушку из соседней квартиры и только после этого покинули дом несчастной женщины.

– Чего это она? – удивленно спросила Люся, когда они остановились возле подъезда. – Колотится вся, нервничает…

– Ой, Люся, меня от тебя уже давно колотит, – шмыгнула носом Василиса. – Чего ты на нее буром поперла? Видела ведь – женщина в горе, сына потеряла, а ты со своими бестактными вопросами! Ну надо же как-то помягче!

– Как она тебя – дверью, а? – напомнила Люся. – Между прочим, она тебя спутала с какой-то пассией Эдика и была страшно разгневана. И почему, спрашивается?

Василиса поправила платок на голове и поежилась – холод не щадил.

– Ну почему-почему… Может, эта девчонка не пришла на похороны Эдика, а мать обиделась, ну и…

– Но ведь она говорила, что ни одной девушки не запомнила. И потом… если она тебя спутала с девушкой, почему тогда назвала старым корытом?

– Ой, Люся, я прям и не знаю – с чего это она так взъелась! И старым корытом тебя, и лошадью, и что пора на тот свет… Вообще! Неважно выглядишь, Люся, я давно тебе хотела сказать, – охотно поддержала подругу Василиса.

– Вася! – остановилась Люся. – Ты меня не путай. Это она тебя, а не меня старухой называла! И про лошадь – тоже тебя! Только почему старухой, никак не пойму…

Василиса пожала плечами:

– Ну… она же меня с девушкой его спутала, а потом… Вероятно, сообразила, что девушке немного моложе быть полагается, а мне, сама понимаешь, уже тридцать пять!

– Вася!! Ну хватит, а!! Ну сколько можно врать-то?! У тебя же язык отсохнет! Какие тридцать пять, когда твоему Пашке уже тридцать три стукнуло!!

Василиса сморщилась.

– Ты нудная, Люся. Женщине столько лет, на сколько она выглядит.

– Вася, – задушевно взяла подругу за пуговицу Людмила Ефимовна. – Я тебе честно скажу, на тридцать пять ты не выглядишь. Я тебе скажу больше – ты и в тридцать пять лет выглядела на пятьдесят, потому что на башку всякую ересь напяливаешь! Иди уже, горе мое!

Люся собиралась домой, но Василиса настояла, чтобы они забежали к Ирине – судя по адресу, ее дом находился совсем недалеко.

– Вася, у тебя уже весь нос синий. Ты похожа на баклажан, – упрямо тянула подругу домой Люся.

– Кому нужно разглядывать мой нос? – тянула Василиса подругу в сторону незнакомого дома. – Люди смотрят мне в глаза и видят… Да черт знает, что они там видят, давай быстрее шагай, горе одно с тобой…

Ирина была дома. Открыв двери, она тут же открыла рот от удивления:

– Василиса Олеговна? А это с вами кто?

– Это так… ходит со мной всегда, – отмахнулась Василиса. – Ирина, ты нас чаем не напоишь? А то у меня уже весь баклажан посинел, на нос похож…

Ирина кивнула и отошла в сторону, приглашая войти.

– Только у меня мама больная, инсульт у нее, уже второй год не поднимается. Вы в кухню проходите.

Женщины аккуратно разулись и тихонько прошли в маленькую ухоженную кухню. То, что в доме больная, ощущалось сразу – по квартире витали аптечные ароматы.

– Василиса Олеговна, вы сегодня так изумительно выглядите, – заметила новшество в наряде Василисы девушка. – Вам так идет этот платок. А вы не пробовали сверху надевать эдакую таблеточку? Очень элегантно будет смотреться.

– Нет, – зарумянилась Василиса. – Я думаю, таблеточка меня будет старить. Все же их носили во времена Второй мировой…

– Ой, боже мой! – всплеснула руками Ирина. – Да мало ли что и когда носили!

– И все же – нет. Этот наряд я подсмотрела у одной очень богатой особы…

– Эта особа наверняка не торчала на остановках, поэтому ей можно и в шелковом платочке… – проворчала Люся. – А вот тебе твою слабую голову поберечь бы надо. Тем более, в твоем грустном возрасте!

– Это почему мой возраст грустный?! – даже подскочила Василиса. – У меня как раз… как раз самое веселье началось! За мной кавалеры теперь просто стаями! Ирина! Ну скажите же этой медузе, как за мной ухаживали Эдик и Антон, царствие им небесное! Они же!.. Они же пыль с меня сдували! Пылинки!

Ирина с легкой улыбкой смотрела на Василису и не забывала кивать Люсе:

– Да, правда, вы напрасно ей не верите, сдували!

– Какой кошмар, – вздохнула Люся. – У мальчиков окончательно съехала крыша.

– Люся! О них теперь говори только хорошее! – вскинулась Василиса и обернулась к Ирине: – Ну-ну, рассказывайте моей подруге, рассказывайте! Как они на меня смотрели, как мне улыбались… Не стесняйтесь, у меня от Люси никаких секретов!

Люся вовсе не собиралась слушать очередную оду Васеньки самой себе, а потому прервала даму на самом взлете.

– Ирина, если вам не трудно, налейте этой престарелой кокотке чаю с малиной. Можно с лимоном. Можно с лимонной кислотой или вообще с кислотой какой-нибудь, чтобы она рот наконец закрыла!

Василиса обиженно примолкла и демонстративно уставилась в потолок. Если Люся завидует, то вовсе не обязательно показывать это на людях! Надо уметь сдерживаться.

– Ирочка! Я, конечно, промолчу, а вы напомните этой даме… – задергала она бровями, не в силах молчать. – Напомните ей, как однажды я опоздала, а мальчики у всех спрашивали: «А что с Василисой Олеговной? Она не захворала?» Напомните. Расскажите ей!

– А еще лучше, – перебила подругу Люся. – Расскажите мне, с кем, помимо Василисы, общались эти молодые люди? Может быть, вы их с кем-то видели?

Девушка на минутку задумалась.

– Вы знаете, я ведь без дела не сижу, поэтому мне глазеть по сторонам некогда. Но… при мне они как-то не слишком с кем-то общались. Нет, ну говорили с Вазоновым, так, по делу. Они, кстати, считали, что им постоянно недоплачивают.

– Да! И я так считаю! – вскинулась Василиса. – Нам, ведущим артистам агентства, и в самом деле платили крохи!

Девушка согласно кивнула:

– Ну вот, у нас, кстати, многие так считают, поэтому ничего особенного… Потом еще с кем?.. С Леночкой тоже общались. И тоже вроде только по делу. Ленка же к нам прибегала с расчетками. Ну, с ней они не так плохо общались, как с Вазоновым, они ей даже комплименты делали… Потом… Со мной, опять же. Но это только, пока я их гримировала. А! Еще с Ванькой и Санькой постоянно грызлись!.. Хотя с ними все грызутся, потому что их как ни хватишься, всегда нет на месте, и все приходится самим, а им-то за это платят!

– Понятно, – проговорила Люся. – А… что вы можете рассказать про Татьяну?

– Татьяну? А что про нее рассказать? – пожала плечиками Ира и налила дамам еще чаю. – Обыкновенный служебный роман, кого сейчас этим удивишь?

– Как то есть роман? – оторопела Василиса. – И она, что ли… с мальчиками?

– Да нет же, она-то с чего? – усмехнулась Ира. – У нее с Вазоновым любовь, давняя и заскорузлая!

– С Вазо-о-о-новым, какой кошмар… – пролепетала Василиса. – Люся! Если б ты видела этого Вазонова! Брюхо – во! Ну, как наш аквариум. Башка – лысая, как коленка, глаза мутные, рот на бок, и пальчики нервно так по брюшку рыщут – ти-ти-ти-ти! На него люди смотрят и от испуга икать начинают.

– Ну и что? Главное, чтобы душа у человека светлая была… – поддала капельку мудрости Люся.

– Ну, с душой и вовсе беда – ее у него просто нет, – вздохнула Василиса. – У Вазонова на том месте кошелек лежит. Между прочим, с нашими кровными заработанными…

– Ира, а что за роман? Откуда вам это известно? – уставилась на хозяйку Люся.

Девчонка легкомысленно хмыкнула:

– А это не только мне известно, у нас все знают. Но только прикидываются, что это страшшная тайна! Я сначала просто внимания не обращала, а однажды…

Однажды Ирина задержалась на работе дольше обычного – в тот день снимали ролик с детьми, и чья-то нерадивая мамаша не усмотрела за ребенком. Пока Ирина гримировала актера, бесхозный малыш залез к ней в сумку, выгреб оттуда содержимое и раскидал по всей студии. Потом мамаша опомнилась, стала судорожно собирать разбросанные вещи, однако дорогой карандаш и ключи от квартиры Ирины будто в воду канули. После съемок Леночка и Антон помогали искать. Антон даже нашел карандаш, однако без ключей Ирина просто не смогла бы попасть домой. Вот ей и пришлось дождаться, когда весь народ разойдется, чтобы потом спокойно поискать ключи во всех углах.

Ирина как раз лазала за здоровенной ширмой с попугаями, когда в студию ворвалась Татьяна. Она была чем-то слишком огорчена и всхлипывала не переставая.

– Танюшка, ну прекрати! – пробасил вдруг знакомый голос Вазонова. – Ну ты же знаешь, я столько лет тебя страстно люблю. Но только тайно. Ты ж понимаешь, если моя грымза узнает про наши отношения, она нам с тобой вздохнуть не даст!

– А ты зачем ее столько лет терпишь? Уже целых два года терпишь и терпишь! И я с тобой терплю! – со слезами в голосе выкрикивала Татьяна.

Ирина даже не поверила своим ушам – вот те раз! – а Танюшка-то с начальником амуры крутит! И не первый год! Даже и не подумаешь – мышь мышью. Вот жена у Вазонова – это да! Там такие ноги! Такой бюст! Талия – м-м-м! На нее мужики смотрят и слюни пускают. И куда Татьянке супротив такой дивы!

Тем временем Татьяна продолжала предъявлять претензии:

– Я тебе говорю совершенно определенно – если ты не разведешься со своей крашеной лахудрой, я… я пойду и избавлюсь от нашего ребенка!!

– Та-а-а-анечка, – заныл Вазонов.

– Или даже нет! Не так! Я рожу нашего ребенка, но тут же все расскажу этой твоей вертихвостке, а потом… потом, когда сын подрастет, я расскажу ему, какой у него отец мерзавец!

Вазонова, видимо, не устраивал такой вариант, потому что он сразу же заговорил взволнованно и быстро:

– Танечка, этого совершенно нельзя допустить! Но… ты же должна понять! Я сейчас просто никак не могу развестись с Аленой! Да после того, что она перенесла, нас ни один суд не разведет! Она же мне развода не даст! И потом – ну войди ты в ее положение! Она только что потеряла ребенка, на нее напали хулиганы, у нее такой нервный шок, а я…

– На нее никто не нападал!! – взвизгнула Танечка. – Она специально дождалась, пока ты уедешь в Питер, чтобы потом сбегать в больницу! И все потому, что не собирается от тебя рожать, а хочет удрать к этому Морозову!

– Танечка, я тебе обещаю, через неделю все решится. Я сам во всем разберусь. А ты немножко потерпи. Совсем чуточку!

– Н-ну, не знаю… Если только ты мне поможешь деньгами… Только учти – тысячи долларов, как в прошлый раз, мне будет мало. Очень мало за мои страдания! Нас теперь уже двое! Страдальцев…

И Ирина услышала, как каблучки Татьяны процокали к выходу. Следом послышалось торопливое шарканье Вазонова.

– Вот так и узнала, – весело дернула плечиком Ира.

– Хм… – призадумалась Люся. – То есть… у Татьяны и Вазонова есть что скрывать? А больше никто не мог подслушать подобный разговор?

– Вы намекаете, что Эдька с Антоном услышали, потом потребовали денег или рассказали кому-то, а их за это и убили? Ерунда. Полная.

– Но почему ерунда? – не поняла Василиса. Она, например, так сразу и подумала.

– А потому что Аленка великолепно знает про Татьяну и Вазонова. Ну сами посудите – у нас все знают, а Аленка знать не будет, что ли? К тому же начинались их шашни еще в старой фирме, поэтому Вазонов Таньку и приволок с собой. И Аленка там же работала, пока замуж за Вазонова не выскочила. Она ж за него и пошла, чтоб не работать! Он тогда был дико перспективный, а может, прикидывался. Ну, Аленка и выскочила. А потом туда пришел Морозов. Это такой мен! Ну, никакой Вазонов ему в подметки не годится! Начальство увидело Морозова и обрадовалось, а на Вазонова сразу полный ноль внимания. Потом Морозова и вовсе главным поставили. А Мартын Палыч обиделся и ушел. Решил всем доказать. Да еще и скандал устроил. А Татьяна тоже за него в скандал ввязалась, потому что неизвестно почему на этого Вазонова запала!

– Тогда… тогда я вообще ничего не поняла… – мотнула головой Люся. – Зачем Татьяне шантажировать Вазонова, зачем он ей платит, если его жена совершенно бесплатно об этом знает?

Ирина весело хохотнула:

– Ой, ну вы прям как маленькие! Ну, Аленка же делает вид, что ей ничего не известно! Тут ведь какое дело – Аленка, жена Вазонова, на самом деле влюблена в Морозова – начальника фирмы, откуда ушел Вазонов. И этот Морозов, кстати, такой красавчик! Молодой, сильный, а фигура-а-а!

– Ты уже говорила, – напомнила Люся.