…Вокруг горят свечи, постель покрыта черным шелком – я ощущаю спиной ласковую прохладу, и тело выгибается дугой в предвкушении экстаза и наслаждения. Я знаю, сейчас придет Он. Он уже стоит за дверью и подбирает ключ. Сама я не могу его впустить – это против правил.
Я не знаю его имени, лицо скрыто под маской. Он не целует меня никогда, да мне это и не нужно – вся эта слюнявая дребедень не для меня.
Дверь открывается…
Он берет меня сразу, без предварительных ласк. Кусаю губы до крови от боли, сопротивляюсь, царапаюсь, извиваюсь в его крепких руках. Сопротивление приводит его в еще большее возбуждение – он рвет меня на части, входит в меня резко, толчками… Я плачу, молю о пощаде, но мой Господин не знает снисхождения… Не знает снисхождения…
Ночь медленно ускользает в окно, серое облако рассвета постепенно заполняет комнату. Гаснут свечи, одна за другой.
Он стягивает мои запястья веревкой, привязывает меня к кровати лицом вниз и сильно шлепает ремнем. Каждый удар приятной судорогой отзывается в теле, внутри меня словно растет огненный шар, с каждым ударом он становится больше… Еще, еще, еще. Да! Огненный шар во мне взрывается. Горячая волна накрывает меня с головой. На мгновение я теряю способность дышать и думать… Я могу лишь летать. Я парю. Я тихо улыбаюсь… Мне хорошо… Мне хорошо… Мне хорошо…
Просыпаюсь, потому что это всего лишь сон. Рядом сопит мой муж, даже не подозревая, что, пока он спал, я кончила несколько раз подряд. Встаю с постели, иду в душ, чтобы смыть следы недавних оргазмов. Счастливая и удовлетворенная, приношу мужу завтрак в постель. Целую, провожаю его на работу. Днем у меня полно забот: надо сделать уборку, сходить в магазин, приготовить обед. Всегда стараюсь сделать его вкусным и сытным, чтобы мужу понравилось и он, наевшись до отвала, пораньше лег спать…»
– Вот ведь… – ошарашенно сказал Сергей, дочитав текст до конца.
– Еще пивка? – с ухмылкой поинтересовался официант. Сергей захлопнул папку и непонимающе уставился на официанта. Как он подошел к столику, Быстров даже не заметил, но по лицу юноши было видно, что с текстом он отчасти успел ознакомиться. – Я спрашиваю, пивка еще не желаете? – повторил вопрос официант.
– Желаю водки, – прорычал Сергей Федорович, сдерживая себя, чтобы не дать любознательному юноше в ухо: поведение нахала очень не понравилось майору. – Телефон где? Мне надо срочно позвонить.
– У стойки, – с опаской вякнул официант, уловив в голосе клиента скрытую угрозу. – Водочки пятьдесят или?..
– Или, и быстро, – уточнил Сергей Федорович и рысью метнулся к телефону, радуясь в душе, что у Спицына прямой, а не «кривой» номер и безлимитный тариф. Вот оно – преимущество мобильного телефона, думал он, набирая номер.
– Ага, не смог удержаться до утра? – иронично спросил Иван вместо приветствия.
– Что это все значит?
– А ты что подумал? – хихикнул Спицын в трубку.
– Иван! – сквозь зубы процедил Быстров.
– Скажи честно, ты подумал, что это Кравцова о себе пишет?
Быстров молчал и сопел. Спицын заржал как сивый мерин.
– Знаю, что именно это ты и подумал! Я тебе специально этот отрывок распечатал. Не пугайся, Кравцова твоя здесь ни при чем. Вернее, текст, тобой прочитанный, лично к ее жизни никакого отношения не имеет. В компьютере я нашел роман с заманчивым названием «Сны домохозяйки». Кравцова – автор этого произведения. В данном отрывке речь идет о несчастной домохозяйке, матери четырех детей. В детстве бедняжку изнасиловал отец, и теперь она страдает и ходит на прием к психоаналитику. Он ее вводит в транс, и дамочка под гипнозом выдает ему тайные подробности о своей личной жизни. Прикольно, да? Помимо этой несчастной извращенки, в романе еще несколько женщин с похожими сдвигами, и все они посещают одного доктора. Проблемы у всех одни, а сны разные. Там есть много всего интересного: кого-то лесбиянки по ночам атакуют, кому-то хочется принять участие в групповухе… В общем, любопытная во всех отношениях книжка, увлекательная. Я прямо чуть не возбудился.
– Шутник ты, Спицын. Я чуть умом не тронулся, когда читал! Завтра на эту тему мы с тобой еще поговорим, – хмуро пообещал Сергей Федорович. На этот раз в трубку засопел Иван. – Ты сейчас где? – поинтересовался Быстров, оглядываясь на свой столик, на котором его уже ждала запотевшая рюмка водки.
– Домой еду, но выяснил массу полезной информации. Разговорил малость ювелира Юденича. И уважаемый Филипп Германович, между прочим, очень известный в узких кругах мастер. Так вот, Юденич с семейством Кравцовых в дружеских отношениях состоит. За чашкой кофе он рассказал, что Олег Кравцов работает в закрытой фармацевтической лаборатории и возглавляет какой-то отдел. Вроде бы там ведутся разработки лекарств нового поколения. В настоящий момент Кравцов уехал в командировку в Литву, там проходит международный конгресс фармацевтов. Я проверил – все подтвердилось. Кравцов отбыл в Литву 12 сентября, рейсом 768 Москва – Вильнюс. Вернуться он должен 1 октября. Телефон в гостинице, где остановились участники конгресса, я выяснил, но пока не звонил.
– Завтра я сам с ним поговорю. Надо его в Москву возвращать, – уныло решил Быстров, испытывая неловкость в душе. Обещание, которое он дал Полине Кравцовой в ответ на ее просьбу ничего не рассказывать мужу, не давало покоя майору. Но другого выхода не было. Девушка находилась в тяжелом состоянии в больнице, и не известить о несчастье супруга было бы неэтично. К тому же Кравцов, как никто другой, мог помочь в расследовании и дать подробную информацию о ближайшем окружении Полины. Да, в конце концов, заранее позаботиться об адвокате тоже не помешает, успокаивал свою совесть Быстров.
Он простился со Спицыным и вернулся за свой столик. Хлопнув рюмашку для лучшей концентрации мыслей, Сергей Федорович задумался над новыми открывшимися фактами. Получалось, что кто-то прочитал роман Полины Кравцовой, взял один отрывок и с точностью воспроизвел этот фрагмент в жизни. Только конец не такой, как в книге получился, – не рассчитал чего-то любитель литературы и оказался убитым. Что-то пошло не так. Почему? Потому что Полина Кравцова – просто-напросто не героиня этого романа! Это подтверждает и доктор Соколова: никакого удовольствия от насилия девушка не получила. Теперь Сергею стало ясно, что Полина имела в виду, отвечая на его вопросы, а он полагал, что девушка была не в себе. Впрочем, исключать это тоже нельзя, учитывая, какой стресс она перенесла. «Я сама придумала его»… «Все так нелепо»… «Мой роман»… И правда, нелепо, нелепее не бывает. Придумала персонаж, описала его в романе, и нате вам – он заявился к ней домой. Рехнешься тут! Бедная девочка…
Вопрос – был ли роман опубликован? Если был – личность насильника определить будет проблематично, им может оказаться кто угодно, любой псих из числа читателей. Если же роман не опубликован – это все упростит. Когда девушка очнется, нужно будет просто уточнить, кому она давала свой роман читать.
Глава 9
Похмелье
Утро Быстров встретил жуткой головной болью и сушняком. В чайнике, как всегда, воды не оказалось, а вода из-под крана навеяла грустные воспоминания о вчерашней непроходящей икоте. «Полная безнадега», – рухнув на кровать, пришел к выводу Быстров и услышал на лестничной клетке лай соседской собаки. Лучик надежды на спасение тут же замелькал в его не окрепшем после вчерашнего вечера мозгу, он вскочил с кровати, в три прыжка преодолел расстояние от комнаты до прихожей, распахнул входную дверь и с радостью отметил, что соседка Серафима Казимировна еще не успела проскользнуть в лифт.
– Доброе утро! – воодушевленно завопил Сергей, кривя лицо в лучезарной улыбке.
– Что, проспался, алкоголик? – окинула его недобрым взглядом соседка.
Серафима Казимировна была близкой подругой матери Сергея, а после ее смерти посчитала своим долгом всячески о нем заботиться. Забота сводилась в основном к упрекам относительно холостяцкого образа его жизни. Упреки еще можно было хоть как-то стерпеть, если бы сердобольная дама на них успокоилась, но несколько раз она от слов переходила к действиям и пыталась сосватать ему дочек своих сослуживиц. Будучи в преклонном пенсионном возрасте, Серафима Казимировна продолжала упорно трудиться в районной детской библиотеке. Сотрудницы ее обожали за несклочный характер и с радостью соглашались на ее предложение устроить сватовство своих дочурок. Сергей тоже нежно любил Серафиму Казимировну и, дабы не обидеть женщину, сначала терпеливо знакомился с кандидатками в жены, но после десятой претендентки, толстой и прыщавой Розы, не выдержал и тактично намекнул Серафиме Казимировне, что не нуждается в подобного рода заботах. Серафима Казимировна обиделась и даже какое-то время не разговаривала с Сергеем, но потом смирилась и оставила его в покое.
Сейчас она стояла и смотрела на Сергея, сердито нахмурив брови:
– Видела я, как ты вчера приперся. Ключом в замок попасть не мог в течение пяти минут. Неужели не стыдно? Ведь взрослый мужик, в милиции не последний человек, а так себя ведешь!
Зная отходчивый характер любимой соседки, Сергей, скромно потупив глаза, слушал справедливые упреки и, изобразив на лице ужасные страдания, терпеливо ждал, когда женщина сменит гнев на милость и начнет наконец его жалеть. Прошло не больше минуты, как Серафима Казимировна оттаяла и сочувственно спросила:
– Что, Сереженька, плохо тебе?
– Плохо, тетя Серафима, минералочки бы или сочку апельсинового кто б купил, – заканючил он. – До магазина мне не дойти. А на работе начальник зверь – уволит, если я такой приду.
– Ну ладно, что с тобой делать – давай деньги. Забегу по дороге. Но учти, это в последний раз, – сказала Серафима Казимировна и подхватила на руки изнывающую от желания пописать пуделиху Линду.
Сергей тут же протянул соседке мятый полтинник и благодарно улыбнулся.
– Вы просто чудо, тетя Серафима, – польстил он ей, закрыл дверь и опять свалился на кровать.
«Что значит – в последний раз?» – проворчал он, глядя в потолок. Как будто он каждый день ее просит о подобных услугах! Ну, было… Один раз, когда он в институте отмечал удачную сдачу государственного экзамена. Грех было бы не надраться! И шесть месяцев тому назад не нажраться тоже было нельзя: в результате операции по задержанию убийцы-рецидивиста погиб товарищ по работе – у погибшего осталось двое детей и красавица жена. Всего-то два раза, когда он самостоятельно не мог доползти с утра до магазина. Подумаешь!
Серафима Казимировна вошла, открыв дверь своим ключом. В одной руке она держала пакет с живительными напитками, в другой – мокрую, но ужасно счастливую собаку.
– Что, тетя Серафима, дождь идет? – спросил Сергей, выхватывая из ее рук пакет с соком.
– Жениться тебе надо, Сережа. Нельзя одному жить. Вот есть у меня…
– Тетя Серафима! – строго перебил он. – Не начинайте. Я, кажется, про погоду у вас интересовался.
– Осень!.. – многозначительно изрекла женщина и направилась к выходу.
Опустошив пакет с соком и в какой-то мере восстановив водно-щелочной баланс организма, Сергей подошел к окну. От окна веяло холодом. Еще не рассвело. Одинокий, уставший за ночь фонарь освещал часть двора. В его свете кружились и падали мокрые разноцветные листья, и Сергей вдруг ощутил себя одним из этих листьев: одиноким и несчастным, потерявшим точку крепления и падающим в бездну неизвестности. Быстров немного постоял и послушал дождь. Взгрустнулось. Непреодолимо захотелось увидеть Полину. Сейчас же, немедленно, сию минуту!
«А что, если взять и поехать в больницу? Взять и поехать? Прямо сейчас? – мелькнула шальная мысль, и он опрометью бросился в комнату. – Просто побыть с ней рядом? Посмотреть на нее – плевать, что девушка еще не пришла в себя. Кто, в конце концов, помешает мне немного постоять у ее кровати? Скажу в случае чего, что приехал лично убедиться, в каком состоянии находится Кравцова», – уговаривал себя Сергей, судорожно вытряхивая из гардероба вещи. Взгляд его остановился на новом двубортном костюме. Он приложил пиджак к себе и некоторое время придирчиво рассматривал свое отражение в зеркале, пытаясь сообразить, какой из его трех галстуков будет смотреться с этим костюмом наиболее эффектно.
«Еще цветов по дороге купи, придурок, – зло бросило ему его отражение в зеркале. – Что ты, собственно, делаешь?»
– Ничего особенного, – равнодушно сказал Сергей, разглядывая свою опухшую физиономию, – собираюсь навестить в больнице одну чудесную девушку, которая находится без сознания, состоит в счастливом браке с другим мужчиной, замешана в убийстве и меня знать не знает. – Пиджак полетел в дальний и пыльный угол комнаты. Сергей хмуро натянул на себя старые темно-синие джинсы, грубой вязки свитер с воротником под горло, сверху набросил черную кожаную куртку и, прихватив бутылку минералки, вышел в дождливую осень.
В больницу Быстров приехал к восьми утра. Поднялся на второй этаж, в отделение, где лежала Полина Кравцова. Постучался и, не дожидаясь ответа, вошел в палату. В палате никого не оказалось: кровать была пуста, постельные принадлежности отсутствовали.
«Умерла!» – с ужасом подумал Сергей Федорович, на ватных ногах вышел в коридор и прислонился к прохладной шершавой больничной стене. Умерла, умерла, умерла… Как страшно, как несправедливо! Сердце, как сумасшедший маятник, раскачивалось в груди, разрывая грудную клетку на части. Головная боль вернулась с новой силой. Он зажмурился, пытаясь справиться с потрясением.
– Сергей Федорович, с вами все хорошо? – услышал он знакомый голос и открыл глаза. Рядом стояла доктор Соколова и с тревогой смотрела на него.
– Все нормально, – с трудом ворочая языком, выдавил из себя Быстров и улыбнулся. Улыбка получилась похожей на гримасу, далась ему с большим трудом, отняла последние силы – Сергей шумно вздохнул. Запах перегара моментально достиг чуткого носа доктора.
– Все понятно. У вас, Сергей Федорович, бодун – тяжелая форма утреннего пробуждения после неограниченного употребления алкогольных напитков перед сном. Идемте. Я вас мигом на ноги поставлю, – строгим голосом скомандовала Татьяна Игоревна и торопливо пошла в сторону своего кабинета. Сергей поплелся за доктором, радуясь тому, что Соколова не догадалась об истинной причине его состояния.
В кабинете Татьяна Игоревна усадила Быстрова на диван и взяла телефонную трубку:
– Лизонька, приготовь нам коктейль № 5, и побыстрее, товарищу из органов охраны правопорядка срочно требуется медицинская помощь. Жду.
Не успела Татьяна Игоревна положить трубку на рычаг, как Лизонька была уже тут как тут. В руках медсестра держала металлический лоток, прикрытый марлевой салфеткой. Тщательно вымыв руки, девушка легким движением откинула салфетку, и Сергей увидел шприц, пузырек со спиртом, ватные тампоны и ампулы с непонятным содержимым.
– Э… Что… Что это? Зачем? – испуганно спросил Сергей, пытаясь унять дрожь в руках, – майор Быстров с детства боялся уколов.
– Витамины, – насмешливо проворковала Лизонька. – Готовьте «м.м.»!
– Что, простите, готовить? – не понял Сергей. От страха он даже на мгновение забыл о своем несчастье.
– Мягкое место, говорю, готовьте, то бишь – снимайте штаны.
Сопротивляться было бессмысленно. Сергей Федорович обреченно вздохнул, расстегнул ширинку и приспустил брюки. Укола он практически не почувствовал, но когда содержимое шприца перекочевало в его «м.м.», он стиснул зубы, чтобы не взвыть. Щипало страшно.
– Да, да, немного пощиплет, – успокоила его доктор. – Но зато через полчаса будете как огурчик. Прилягте пока, не стесняйтесь. Вам надо минут пятнадцать полежать. А вы, Лиза, идите. Можете считать, что содействовали уголовному розыску в его непростых трудах.
Лизонька хихикнула и вышла.
Сергей спорить не стал и лег. Задница болела немилосердно.
– За удовольствие надо платить, уважаемый. Где же вас угораздило так… – Соколова долго не могла подобрать подходящего слова, – …перебрать?
– Да у друга день рожденья… – не договорил Быстров и покраснел. Врать Сергей Федорович не любил так же, как и уколы.
– Понятно теперь, почему мы вчера не смогли связаться с вами.
– Значит, это случилось вчера? – подавленно спросил Сергей. Ему стало ужасно стыдно – пока он вчера развлекался, Полина…
– Ну да, вчера, – прервала его самобичевание Татьяна Игоревна. – А откуда вы узнали? С утра дозвонились?
– Нет, не дозвонился… Я просто приехал.
– Неужели почувствовали? – радостно спросила Татьяна Игоревна. – Вот что значит профессиональное чутье!
– Да нет, я просто в палату зашел, а там…
– Естественно, как только это случается, мы пациента переводим в…
– В морг, – тихо закончил фразу Соколовой Сергей и закрыл лицо руками.
– Почему – в морг? – удивленно спросила доктор. – Это что, у милиции шутки такие? Не смешно, между прочим! Мы перевели Кравцову из палаты интенсивной терапии в обычную, когда она пришла в себя.
От радостной новости Сергей Федорович вскочил с дивана, совершенно забыв о незастегнутых штанах, и сделал шаг к доктору – штаны упали вниз, ноги запутались, и майор потерял равновесие. Он видел, как пол приближается к лицу, и выставил вперед руки, стараясь смягчить падение. Руки чуть-чуть не достали до пола, неожиданно оказавшись короче стола, с которым и столкнулась несчастная голова майора Быстрова – в глазах вспыхнул яркий свет и мгновенно потух. Новость оказалась не только радостной, но и сногсшибательной – в прямом, а не в переносном смысле слова.
Очнулся он на полу, лежа на спине. Над ним суетились Татьяна Игоревна и Лизонька – у обеих лица выражали крайнюю обеспокоенность. Медсестра прикладывала к его лбу что-то мокрое и холодное. Соколова подносила к носу вату с отвратительным резким запахом. Заметив, что Сергей пришел в себя и открыл глаза, женщины вздохнули с облегчением.
– Зачем же так резко вскакивать, Сергей Федорович? Я же сказала – полежите пятнадцать минут. Прошло только пять, а вы на ноги… Как маленький, в самом деле! Ну, что вы смеетесь? А если бы висок пробили в моем кабинете? Мне же потом отвечать, – ворчала Татьяна Игоревна. – Голова болит?
– Немного, – ответил Сергей, продолжая улыбаться.
– Лиза, готовь анальгин в ампулах, – обратилась Соколова к медсестре.
Услышав об ампулах, Сергей вскочил на ноги, быстро надел штаны и попятился к двери:
– Уже все прошло! Просто ничегошеньки не болит. Вы, доктор, просто волшебница. Просто кудесница! Ни капельки ничего не болит! Да, кстати, в какую палату перевели Полину Кравцову? – уже в дверях спросил Сергей Федорович.
– 208-я, прямо по коридору и направо. Но девушка еще слишком слаба! – кричала доктор вслед удаляющемуся майору. – С ней нельзя долго разговаривать. Слышите, Сергей Федорович?!
Но Быстров ее не слышал. Он быстро шел по коридору, и, кажется, в эту минуту счастливее его не было никого на свете. «Жива, милая моя девочка! Жива, – радовался он. – Теперь все будет хорошо. Никто больше не посмеет тебя обидеть! Я докажу, я все сделаю для того, чтобы тебя оправдать, даже если ради этого потребуется нарушить закон!»
Глава 10
Незадолго до…
Радости поубавилось, когда Сергей вошел в палату. Полина сидела на кровати, облокотившись на подушки, и смотрела в окно. Бледная, спутанные волосы, дурацкая больничная ночнушка, похожая на распашонку, – маленькая девочка. Худенькие руки, окольцованные фиолетовыми браслетами, лежали поверх одеяла.
За окном плакала осень. Ее слезы падали на оконное стекло, скатывались вниз, оставляя на гладкой прозрачной поверхности мокрые дорожки. Наверное, Полина тоже плакала, когда узнала о потере ребенка, веки немного припухли, но сейчас глаза ее были сухи и безразличны.
– Здравствуйте, – сказала она, оторвала взор от окна и посмотрела на Сергея.
– Здравствуйте, Полина Андреевна.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Пауза затянулась. Первой молчание нарушила Полина.
– Что у вас с головой? – спросила девушка.
– В каком, простите, смысле? – смутился Сергей.
– У вас шишка.
– Ах, это! – Быстров стукнул себя по лбу, как раз по шишке. – Это… Это, собственно, действительно шишка… М-да.
– Как это случилось?
– Как случилось? Скажем так, случилось это… в результате моего… моей работы, – выдавил Быстров и одернул свитер.
– Болит? – поинтересовалась Полина.
– Совсем нет. – Сергей понимал, что спросила она из вежливости, но все равно было почему-то приятно. – А вы как?… Как себя чувствуете?
– Проходите… Простите, я забыла, как вас зовут. – Вопрос о самочувствии девушка проигнорировала.
Поделиться книгой: