Шелест падающей воды из коридора, или какая там у них жидкость в форсунках. Я облегченно вздохнул. Получилось.
И мучительный крик.
Я выскочил обратно в коридор. С потолка сеялась мелкая противная вода, Виктор Степанович сидел на полу, а рядом с ним, около его ног, оплывало округлое тело. Вода обозначила контур прозрачного существа. Шандар медленно отползала, рефлекторно стремясь уйти от воды, которая лилась отовсюду.
Не в силах сделать шаг, я ждал, когда чудовищное животное уберется подальше. Нереально было преодолеть отвращение. Даже необходимость прийти на выручку учителю не могла заставить меня подойти. Я ругал себя последними словами, но без толку: трус он всегда останется трусом.
Виктор Степанович смотрел на меня понимающе, без тени укора или недовольства. Вода стекала по лицу, но он не вытирался. К чему? Смешно думать об удобствах. Пора задуматься о вечном.
Наконец, я преодолел постыдное замешательство и наклонился к учителю.
— Не трогай меня. Я и здесь спокойно помру, — Виктор Степанович еще пытался шутить.
— Я вытащу, вытащу…
— Не дури. Мне мало осталось. С этим не живут. Шандар приложилась. И гипно-запрет этот чертов.
На мой непонимающий взгляд пояснил:
— Нельзя о шандар рассказывать. Вначале язык тяжело ворочается — типа, предупреждение, дыхание останавливается. Если не прекращаю — асфиксия и смерть, — Виктор Степанович грустно улыбнулся.
— Жестоко они…
— Нет. Государство всегда защищается, как может. Оно вправе.
За этими словами стояла вся безнадежность моих поисков. Появилась надежда, а теперь она медленно растворялась, как органика под едким секретом шандар.
— Я так ничего и не узнаю. Влез в какую-то грязь, а без толку. Бессмысленно всё. Даже память о родителях уже не та…
Виктор Степанович повернулся на бок, чуть приподнялся на локте и с напором сказал:
— Ты знаешь, почему они улетели? Догадываешься? Нет? Они испугались.
— И бросили меня? Не верю.
— Что ты знаешь о страхе… — Постников глухо кашлянул, хватаясь за грудь. Он дышал всё тяжелее и тяжелее, а как ему помочь — я не знал.
Виктор Степанович замолчал. Я смотрел на его ноги, с которых капала плоть, превращаясь в жидкость. Смотрел ему в лицо.
— Где они? — я был жесток к Постникову, но не мог иначе.
— Не знаю… Ты ждал другого ответа? Я могу предполагать. Рядом с шандар.
— Вы только что сказали, что они ее боялись. Зачем им быть там же, где она?
— То, чего человек страшится, его и тянет к себе. Они там, — учитель говорил всё тише. Слабая улыбка делала его лицо спокойным. Он уже стоял над всеми событиями.
— Но где?!
— Начни с Хань. Найди Лену Волкову. Она много знает. Ты поймешь… И уходи… Успеешь… Герметизация снята.
Довожу до вашего сведения, что инцидент на Тсаворите в биологической лаборатории Ш-17 закончился благополучно. Изучаемый организм находится в рабочей зоне. Участники событий выявлены. Просим дальнейших указаний.
4. Хань. Лена
Заиграла бравурная музыка, замигали дурацкие лампочки вокруг названия банка, и раздался приятный механический голос:
— Кредит погашен.
Из щели выскользнула карта. Лена боязливо взяла ее и принялась настороженно рассматривать, словно спящую змею, которая может проснуться и укусить. Всё в карте осталось прежним, исчезла лишь привычная красная полоса по диагонали.
— Ай, девушка, не хочешь тирби-тиль купить? Совсем новый, задешево отдам! Никуда идти не надо! Давай свой карта! Эй, куда пошла? Куда? От счастья отказываешься! Такой тирби-тиль ни у кого нет! Только у Рустам! Конечно, у Акхам почти такой был, да где сейчас Акхам? Далеко улетел! Хочешь, историю расскажу? Послушаешь — тирби-тиль купишь… Нет? Какой злой девушка. Э-э-э…
Торговец отстал. Надо же забыть главное правило: «Не свети карту». Хорошо хоть этот порядочный попался, а другие вовсе могли прирезать.
Лена зябко передернула плечами, разом вспоминая все жуткие истории, которые ей и подруги рассказывали, и на уличных стереовизорах показывали, и во всяких разных бесплатных брошюрках рекламировали. Нет, рекламировали, конечно, не убийства с отъемом имущества, а защиту от непременных нападений. Конечно, лично она ни с чем таким не сталкивалась, но ведь и жила в тихом китайском квартале, а не в буйном греческом. Вот и надо поскорей домой — там хорошо, спокойно, кругом привычная певучая речь…
Лена неосознанно прибавила шаг. Она почти бежала, наклонившись вперед, скукожившись и подняв плечи, видя перед собой только привычную бетонопластовую поверхность тротуара. И заметила мужчину, перегородившего ей дорогу, лишь когда ткнулась головой ему в плечо.
— Ой! Извините…
Знакомый торговец с радостной ухмылкой на лице без запинки продолжил свой нескончаемый вязкий монолог:
— Ты зачем от Рустам бегать, а? Не хочешь тирби-тиль — не надо: самому пригодится. Ты мне лучше вот что скажи: тебя тут один джигит ищет, поговорить хочет. Что ему передать?
Лена сжала губы, а потом зло выговорила:
— Чтоб твой джигит не приставал к честным девушкам!
— Ай, девушка, зачем джигит обижать? Он по имени тебя называл — знакомый, верно. Тебя ведь Леной звать, нет? На тебя похож — такой же светлый, совсем на солнце не бывает. Ай, и ты красавица бледная. Вся в работе — отдыхать некогда. Ты со мной иди — я тебе джигит издали покажу. Не понравится — не подойдешь. Я тебе тогда такую историю расскажу… М-м-м… Тирби-тиль задаром отдам. Да что тирби-тиль! Ковер под ноги твои стелить буду. Сам лягу. Хороший ты девушка, только злой немного. Нет?
Не отстанет. Да вроде не опасный. Хотел бы чего — прямо здесь бы и взял. Ведет-то совсем не вглубь кварталов, а к проспекту. Ничего. Посмотрим на «джигита», а там уж разберемся — что делать.
Вырвав из руки Рустама ладонь, которую тот попытался нежно ухватить, Лена с независимым видом затопала за проводником. Рустам ничего не сказал, только головой покачал. Да что с девушки взять? Русские — они все такие, слишком гордые. Все сами, да сами. А как мужчина помочь хочет, так кричат, что это их унижает. Смешные.
Рустам остановился и показал пальцем через дорогу на ожидающего «джигита».
Нет, Лена не знала человека, который хотел с ней встретиться. Ничего примечательного: неказистая внешность, обыкновенная стандартная одежда служащего, спокойное уверенное лицо. Мужчина сидел в кафе за столиком у окна и, казалось, никуда не торопился. Да и она тоже никуда не торопится. Вечная спешка и сверх-усилия с погашением кредита отошли в прошлое. Можно расслабиться. Посидеть в кафе. Сколько ж она там не была?..
Лена попыталась вспомнить, но с некоторой тревогой убедилась, что это ей не по силам. Нет, наверняка она туда ходила. Но когда? И с кем? Ясно, что поход в одиночестве был ей не по карману. Но теперь — совсем другое дело.
Кивнув Рустаму, то ли благодаря, то ли приглашая разделить компанию, Лена с деловым видом перешла на другую сторону улицы, зашла в кафе и бесцеремонно уселась за столик мужчины.
— Вы хотели со мной встретиться? — спросила она на родном языке, даже не предположив, что собеседник может ее не понять.
Но мужчина и не подумал возмущаться такой неучтивостью.
— Вы — Лена Волкова?
— Да, это — я. Итак, тема разговора?
Мужчина чуть замялся.
— Знаете, я сначала представлюсь.
— Мне это неинтересно, — в Лене начало расти раздражение.
— И всё же. Илья Манжос. Вряд ли вы слышали обо мне.
— Да, это так, — Лена забарабанила пальцами по столешнице, как бы подгоняя нерасторопного собеседника.
— Вопрос у меня такой, — Илья напряженно и внимательно смотрел Лене в глаза, — вы же знаете — что такое шандар.
Это не был вопрос.
Лена действительно знала.
— Макс, очнись! Ты опять думаешь об этом.
Максим откладывает толстую книжку, которую держит, но не читает. Держит не в руках. У него нет рук. То, что я вижу — не более чем голограмма, скрывающая механические протезы.
— Да, думаю, — угрюмо говорит он, — ты, Оля, не переживай. У меня всё в порядке.
— В порядке?! В каком порядке?! Дурак! Кому нужны были твои жертвы? — и прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего — врач запретил беспокоить.
— Перестань. Напомни, когда в Центр имплантации?
— Скоро уже. Пора собираться.
Я помогаю Максиму одеться. Он морщится, но помощь принимает — нет времени капризничать. Вести машину тоже приходится мне — по понятным причинам. Недовольство Максима растет, а он последнее время и так на нервах. Хорошо хоть быстро доехала — пробок не было. Центр расположен в двухэтажном здании, вокруг парк, со всех сторон зажатый небоскребами — богато живут. Сволочи.
О встрече договорено заранее, и нас пропускают без лишних хлопот, проводят по зеленой аллее к боковому входу и открывают дверь перед нами. Прежде, чем войти, я поворачиваюсь и смотрю на зелень, словно в последний раз вижу что-то живое. Не считать же живым главного врача Делиева.
Кабинет у него большой. Глаза разбегаются при виде инопланетных чудес. Живые кристаллы… Неувядающие цветы, распространяющие тонкие ароматы… Огромные раковины… Хорошая коллекция.
Приглашающий жест, и мы садимся перед ним на стулья из искрящегося темно-шоколадного дерева. Он — хозяин. Мы — долгожданные гости. Радушие его не знает границ. Делиев — сама предупредительность. Он рассказывает нам о своем Центре, об инопланетных безделушках, о том, во сколько ему обходится содержание медицинского комплекса. Такое впечатление, что он хочет завалить нас кучей ненужной информации и заморочить нам головы. Максим молча слушает, не перебивая, а я постепенно закипаю.
— Сколько? — резкий голос Максима перебивает главврача.
Делиев запинается, потом широко улыбается и довольно говорит:
— От тысячи восьмисот до семи тысяч четырехсот. Галактов, разумеется. Разная приживаемость, возможность отторжения, внешний вид, гарантия от года до двадцати пяти лет. Те, что дороже, разумеется, надежней. Именно их и советую.
— Я тоже за надежность. Семь четыреста — наша цена, — Макс произносит это, глядя в окно. Я не вижу его глаз. Он неловко лезет в сумку за картой оплаты.
Семь тысяч четыреста галактов. Это много, очень много. Но я молчу. Не важно, что для покрытия таких расходов надо будет всю жизнь вкалывать на этот долбаный Концерн. Ерунда, что и нашим детям, а их должно быть не менее трех — я всё рассчитала, придется заниматься тем же. Плевать… Хочется плюнуть в лицо главврача. Но я молчу и пытаюсь улыбаться.
Ведь всё это будет потом. А сейчас я хочу, чтобы Максим был счастлив, чтоб вышел из депрессии.
— Я вижу, у вашей девушки какие-то сомнения, — Делиев смотрит на меня в упор, а я не могу ответить, только киваю.
— Какие же?
Я проглатываю комок в горле и почти нормальным голосом говорю:
— Может, можно чуть дешевле? Вряд ли у дорогих имплантатов сильно различаются характеристики…
— Хотите ознакомиться? — главврач убирает улыбку с лица, зато достает пачку листков с фотографиями и текстом.
Макс поджимает губы.
— Максим, мы же договаривались…
— Да-да, Оля, я помню, — Максим криво улыбается, убирает карту обратно и берет из рук Делиева листки.
— Ознакомьтесь на досуге. И имейте в виду — в нашей клинике имплантаты самые качественные…
Договор подписан. Сумма оплачена. Наши карты оплаты стали картами выплаты кредита — с красными полосами по диагонали. Только прожиточный минимум будет обеспечиваться ими. У детей будут такие же. Первого я уже ношу. По утрам мне плохо, но это скоро пройдет. Шесть тысяч. Я согласилась. Только такой имплантат обеспечивает минимум требуемой чувствительности. Гарантия — двадцать лет. Приживаемость — девяносто восемь процентов. Период регенерации — пять дней. Я знаю — Максиму будет хорошо. Ради него я буду терпеть. Буду. Плачу я только ночью — Максим не видит слез. А мешки под глазами можно списать на что угодно.
…Красный песок. Раскаленное солнце. Геликоптер. В нем — напарник. Сборщики всегда работают в паре. Один ведет машину, другой собирает хлан. А шандар жаждет пищи…
Теплый вечер. Мы стоим на летней террасе. Утром Максим покинет клинику. Мне разрешили с ним встретиться уже сегодня. Остальные — его родители, родственники — увидятся с ним завтра.
— Тебе больно?
— Нет, мне хорошо, — впервые за долгое время улыбка Макса спокойна и не вымучена.
— Как руки? — я волнуюсь, — Как операция?
Максим картинно поднимает их, чтобы я полюбовалась.
— Всё нормально, Оль. Какая операция? Это просто вживление квазиорганизма. Доктор же объяснял.
Объяснял, конечно, но я всё равно волнуюсь.
— А как… — я пытаюсь сформулировать вопрос, чтобы не доставить ему напрасной боли, — как твои сны? По-прежнему?
На миг лицо Максима становится жестким, но тут же расслабляется.
Поделиться книгой: