У вас есть пятнадцать секунд, чтобы быстро покинуть опасную зону".

Иванушка не считал, сколько секунд прошло с тех пор, как он нажал шишечку на крышечке и повернул крышечку под шишечкой, но что-то истерично подсказывало ему, что даже очень быстро покинуть он опасную зону уже не успеет.

И тогда он, не думая дальше, размахнулся как можно скорее и, что было сил, запулил ставшей вдруг резко разогреваться коробочкой в кусты, в стороне от тех, из которых вот-вот должен был появиться Агафон с котелком.

И бросился на землю.

Неизвестно, как насчет полосатости, но насчет размеров сомнений не возникло.

Бум, как и обещала наклейка, был действительно большим.

Ярчайшая вспышка ослепила глаза даже сквозь веки. Земля взревела, задрожала и заскакала под царевичем, а потом встала вертикально и отшвырнула его на мягко спружинившие лапы елей и совсем не спружинившие их стволы метрах в десяти от того места, где несколько мгновений назад мерцал костерок. С неба на оглушенного, ошеломленного Иванушку посыпались комья земли, ветки, раки и куски чего-то увесистого, влажного и холодного.

Спустя мгновения все смолкло.

Воцарилась недовольная тишина и темнота.

Впрочем, и той, и другой поцарствовать пришлось недолго.

— Царевич Иван, эй, ты где?.. - голос чародея раздался где-то метрах в двадцати слева от Ивана. Там же вспыхнул крошечный голубоватый огонек, робко помигал и вдруг, зафырчав и зашипев, искрой кинулся на ближайшее дерево, от чего то вспыхнуло и загорелось призрачным бело-голубым заревом.

Агафон испуганно замахал руками, и дерево, растеряно мигнув, рассыпалось в прах и погасло.

— Ты чего не откликаешься? Где костер? Что это за прятки? - в заново взошедшей на престол темноте голос чародея медленно, но верно приближался к нему. - И где раки?

— Какие раки? - прохрипел из-под своей кучи мусора Иванушка, пытаясь перевернуться на бок.

— Которые в ракушках живут! - разозлился вдруг Агафон. - Я их полчаса ловил в холодной воде, между прочим! А они в этой тьме расползутся - всю ночь ловить будешь - не поймаешь! А это был наш горячий ужин! Обрати внимание - здесь ключевое слово - "горячий"! И что это за шум тут был, кстати?

— Шум?!.. Шум?!.. - от такой вопиющей недооценки происшедшего у Иванушки временно пропал дар остальной речи. - Шум?!..

— Да, что это было? Чем ты тут занимался?

Иван решил ответить честно.

— Соль искал.

— Соль? Какую соль? При чем тут с… ЧТО???!!!.. Где ты ее искал?!

— В твоем мешке, где же еще, - кряхтя, Иванушка встал на колени и теперь, мимоходом стараясь понять, включало ли заклинание Большого Полосатого Бума еще и остаточное явление в виде звона, или это просто его напуганные уши на всякий случай вопили о пощаде, медленно принимал вертикальное положение.

Молчанием, раздавшимся со стороны Агафона, можно было замораживать моря и останавливать реки.

— И в чем она была? - наконец смог выговорить волшебник.

— Вернее, в чем ее не было. В коробочке. Желтой, круглой. С ягодами.

И тут Агафон сказал загадочную для царевича фразу:

— А где же тогда музыкальная шкатулка?..

— Так, значит, ты говоришь, что на обратной стороне этой коробочки была наклеена бумажка?

— Я не говорю, - недовольный недоверием Агафона, предательской коробочкой, холодной ночью и еще парой десятков самых разнообразных вещей и явлений, раздраженно буркнул царевич. - Она там действительно была.

— Но я переворачивал эту коробку, разглядывая ее вдоль и поперек раз сто, не меньше, и никаких бумажек на ней не было! Я бы хоть один раз, да заметил!

— Ты? - ядовито переспросил царевич.

— Не вижу повода для сарказма, - не очень убедительно обиделся маг.

— Так темно ведь, - не удержался Иванушка.

Пережитый Большой Полосатый Бум был еще слишком свеж в его воспоминаниях.

Они сидели под большой старой елью с широкими гостеприимными нижними лапами, плотно прижавшись друг к другу и ожидая рассвета.

Все компоненты для успешного разведения костра оказались разбросаны в радиусе трех десятков метров и лежали сейчас где-нибудь в соседнем овраге вместе с изумленными нежданными превратностями судьбы раками и мешком волшебника. Кроме того, после того, как Ивану удалось передать все разнообразие основных и побочных эффектов Полосатого Бума, вся нервозность и пугливость как кирпич на резинке, моментально вернулись к чародею. И он строго-настрого запретил Ивану не только разжигать, но даже и думать о костре.

К утру стало так холодно, что ни есть, ни спать особенно уже не хотелось, и поэтому спутники просто грели руки своим дыханием и тихим шепотом перепирались о том, о сем.

Царевич чувствовал, что его новый знакомец что-то недоговаривает, и это ощущение, словно кнопка в сапоге, не давало ему покоя даже во время отдыха. Это что-то может оказаться пустяком, не стоящим внимания, или, наоборот, тем краеугольным камнем, на котором с комфортом сможет расположиться вся его теория о внезапных и ничем не объяснимых нападениях таинственных людей в черном - слуг какого-то Короля Хрящей… ах, да - Царя Костей - повелителя княжества настолько старого и настолько маленького, что он вообще был удивлен, что оно до сих пор существует на карте их мира. И не только, судя по всему, существует, но и набрасывается на честных путников без какого-либо повода с их стороны в сотнях километров от своих границ.

Нет, что-то тут неладно…

— А послушай, Агафон, - Иван решил все-таки спросить мага о враждебно настроенных неизвестных еще раз.

— Тс-с-с!!!… Говори потише!

— Да я и так шепчу себе под нос! Чего ты боишься! Вокруг нас нет ни одной живой души!

В предрассветной тьме рядом с Иваном испуганно проявилось белое пятно с черными провалами широко распахнутых глаз и пахнуло ужасом.

Но лукоморец рассеянно не обратил внимания на такую странную реакцию на самое безобидное замечание.

— Как ты думаешь - почему эти… умруны… напали на нас? - продолжал он. - И не просто напали - они выслеживали нас и преследовали нас?

— Не знаю, - ответ мага не страдал разнообразием. И даже такой покладистый, готовый поверить первому встречному человек, как Иванушка, мог почувствовать, что и правдивостью он не отличался тоже.

Это понимал и Агафон, и поэтому, немного помолчав и поразмыслив, он добавил:

— Но каковы бы ни были их причины, ты можешь считать себя в безопасности.

— Почему это? Вид у них был не особенно дружелюбный. И намерения, насколько я мог понять, тоже.

— Они тебе не причинят вреда, - неохотно повторил Агафон.

— Ты имеешь в виду, что они охотятся за тобой? - осенило вдруг Иванушку.

Чародей помялся, но делать было нечего. Сосульку за пазухой не утаишь.

— Д-да. За мной. Но я бы не назвал это "охотиться". Они… просто… хотят пригласить меня… в гости. Да. Так. В гости. А я туда не хочу.

— Куда? - непонимающе нахмурился Иван. - К кому?

— В эти гости. К Царю Костей. Но он умеет посылать приглашения…

— Зачем? Тебе угрожает опасность? Не бойся - я смогу… постараюсь защитить тебя!

Он не имеет права!..

— Имеет, - вздохнул Агафон и поежился. Иванушка мог бы поклясться, что к высоте ртутного столбика термометра этот жест не имеет ни малейшего отношения.

— Он мой дед.

— Дед?.. Значит, получается, ты тоже царевич?

— Д-да нет… Не так, чтобы очень… Вернее, совсем нет… Видишь ли, Иван, это старая запутанная семейная история, и я не хотел бы ее вспоминать лишний раз.

Без необходимости. Ты, наверное, слышал выражение "скелет в шкафу"? Так вот, у моего деда шкаф - это, наверное, единственное место в замке, где таких скелетов НЕТ. И если я скажу тебе, что мой дед - самая главная причина того, что я оказался в этой разнесчастной школе, и того, что я боюсь, что меня выгонят оттуда раньше времени, то это будет в сто раз больше, чем я вообще собирался сказать кому-либо когда-либо.

Волшебник помолчал, ожидая, видимо, реакции со стороны Ивана, но не дождался, и продолжил:

— Похоже, что он уже узнал о моем последнем провале. А, может, и решение деканата уже есть… У него это хорошо получается - шпионить за мной. У него, или его помощничка. Еще неизвестно, кто хуже…

Теперь даже в темноте даже Иванушка мог чувствовать, что вид у несостоявшегося мага такой, как будто его хотели пригласить не в гости, а на собственные похороны.

— Да не переживай ты так! - извернувшись и чуть не вывихнув руку, умудрился ободряюще похлопать его по плечу царевич. - Ну, подумаешь, выгонят. Ну, что теперь? Да не убьет же он тебя за это, в конце-то концов!..

— Мне бы твою уверенность… - глухо пробормотал Агафон.

Рассвело.

Как только они убедились, что в лесу стало можно что-то рассмотреть, не поджигая его предварительно, они, клацая зубами, притопывая и отчаянно хлопая себя, где только руки могли дотянуться, покинули свое еловое прибежище и, не сговариваясь, двинули к месту недавнего происшествия.

Оно нашлось довольно быстро - в нескольких метрах от их елки чернело кострище.

А к востоку и к западу (это там, где солнце встает, и где оно садится, объясняла ему как-то Серафима) от него была широкая полоса искореженного и поваленного леса.

Ничего удивительного, учитывая ночные события.

Если не принимать во внимание, что к северу и к югу (это спереди от востока и сзади от запада, также запомнил еще летом царевич) стояла стена нетронутых деревьев.

— Бум, - в один голос сказали они. - Полосатый.

— Поэтому я ничего и не слышал, кроме легкого шума, - хлопнул себя по лбу Агафон, то ли радуясь догадке, то ли все еще пытаясь согреться. - Теорема Либеншпиля: при векторном воздействии магического импульса звук и свет тоже распространяются векторно.

— И раки, - усмехнулся Иван.

— И мой мешок, - напомнил маг. - Его надо найти.

— Ты думаешь, он уцелел? - засомневался Иванушка, задумчиво разглядывая масштабы разрушений.

— Мешок с магическими предметами уцелеет даже в пасти Змея-Горыныча! - гордо отрезал волшебник. - Пойдем искать!

— Ты хотел сказать - "помоги мне, пожалуйста, найти его"? - мягко уточнил царевич.

— Э… Кхм… Да. Точно так. Помоги. Пожалуйста. Ладно?

— Конечно, о чем речь! - улыбнулся тот.

Результаты поисков превзошли все ожидания.

Кроме мешка, контуженых раков и собранного прошлой ночью на ощупь набора для разжигания костров в любую погоду они нашли и умрунов.

Иванушка понял, что за влажные холодные куски падали на него после большого полосатого бума, и его стошнило.

Посчитав количество голов, они пришли к выводу, что вчера здесь полег весь десяток их преследователей.

— Я убил их… - бледный потрясенный Иван стоял над большой кучей, заваленной камнями и лапником, комкая шапку в руках. - Я убил их, даже не зная об этом… А ведь они не сделали мне ничего плохого…

— Не успели, - поправил его Агафон, вытирая руки, испачканные смолой и землей о балахон. - И убил ты не всех, а только одного.

— В смысле? - надгробная речь царевича оборвалась. - А… остальных кто?..

— А остальные - умруны. Помнишь, я тебя спрашивал, знаешь ли ты, кто такие "умруны"?

— Да… Нет…То есть, да, помню, и нет, не знаю. А кто?

— В отряде из шестнадцати гвардейцев обычно только один сержант живой. Остальные - умруны.

— ЧТО???!!!.. КАК???!!!.. Откуда?!.. Ах, да…

И тут до Ивана дошло.

— И ЭТО ГВАРДИЯ ТВОЕГО ДЕДА?!..

— Да, - мрачно отозвался чародей.

— М-да-а-а… - задумчиво протянул Иванушка и почесал небритый подбородок.

И тут ему в голову пришла замечательная идея.

— Послушай, Агафон, зачем облегчать задачу ищейкам твоего деда? Давай изменим твою внешность до неузнаваемости, и они тебя не найдут!

Чародей поглядел на него с неприкрытым скепсисом.

— Ну, или найдут, но не сразу.