– А глубоко там, до дна? – вдруг спросила девушка.
– Ну… – прикинул Руж. – Десятиэтажный дом. Где-то так. Если поставить в шахту – кусок верхнего этажа будет торчать. Двадцать восемь метров.
Оксана стала белой как мел.
– И… и… мы т-туда… по гнилым… л-лестницам? – заикаясь, она указала на бетонный «сарай».
Диггеры засмеялись. Подхватили девушку под мышки, поставили на ноги.
– Хочешь еще раз туда? – ласково спросил Киловольт.
– Нет! Нет! Нет! – Оксана хотела завопить что есть мочи, но парень вовремя закрыл ей рот ладонью.
– Спокойно! – внушительно произнес он и помахал руками перед лицом журналистки, находившейся на грани новой истерики. – Спокойно! Никто тебя никуда не потащит. Все – только с твоего согласия.
Кил и Руж отпустили Оксану. Журналистка недоуменно посмотрела себе под ноги. Земля качалась, как будто девушка находилась на борту прогулочного катерка, вышедшего в Финский залив.
– Ну что, переодеваемся? – предложил Руж.
– Я за угол отбегу, – смущенно пробормотала девушка.
Парни рассмеялись, вытряхнули чистую одежду на траву. Им было знакомо все, что происходило с Оксаной. Первый выход никому не давался просто. Даже человек с не очень развитым воображением начинал понимать: игры – в другом месте. Где угодно, только не под землей. Давит на плечи свод. Испуганным комочком мечется внутри сердце. Некий голос в подсознании орет: «Беги! Опасность! Беги! Опасность!»
Оксана пришла в себя, лишь когда они выбрались из лесопарка в жилую зону.
– Мальчики! Трамвай! – восторженно завопила девушка и побежала навстречу красному вагону прямо по шпалам.
Да так, словно собиралась обнять его и расцеловать в удивленную морду.
«Динь-динь!» – сказал трамвай. А вагоновожатый добавил более конкретную непечатность.
– О! Смотри! Ожила! – засмеялся Киловольт.
– Щас машинист ей рожу-то начистит! – деловито заметил Руж. – Пошли выручать девку, пока ее за дебош в «обезьянник» не отправили.
Вдвоем они оттащили девушку в сторону. Трамвай дернулся с места, набирая ход. Водитель еще раз взмахнул рукой, довершая тираду. Оксана послала ему воздушный поцелуй. Пассажиры смотрели на странную троицу так, словно перед ними выступало стадо дрессированных бандерлогов. Оба парня изобразили улыбку в стиле «Чиииз!», но при этом крепко держали за руки журналистку, которая от восторга была влюблена в целый вагон.
– Ударить ее, что ли? – задумчиво спросил у Кила Руж. – По-моему, нашу даму отходняк пробил.
– Не надо, я сам! – Кил дернул Оксану за плечи, потом хлопнул ладонью по одной щеке, по другой. – Оксана!
Девушка перестала кричать и махать руками пассажирам уезжавшего трамвая, как-то странно посмотрела на диггера. Потом вдруг бросилась на шею Кила. Ее снова затрясло.
– Боже мой, как там было страшно! Как страшно! – Она прижалась к парню всем телом. – Боже мой… Кил…
– Ну, все! Ну, все! – парень обнял ее за талию, ласково погладил по спине.
Девушка никак не отреагировала. Она все так же крепко прижималась к диггеру, не произнесла больше ни слова. Но дрожь потихоньку проходила.
– Кил! – сказал Руж. – Ты, это… Не оставляй ее. Видишь, не в себе? Проводи до дома, чтоб в какую глупую историю не влезла. Обязательно прикажи: сегодня на улицу не соваться! Она ведет себя неадекватно. Опасно это, видел я такое у новичков. Шок или не шок – не знаю, но не хочется, чтобы дров наломала. А я пойду. Дела на вечер есть…
– Угу! – Киловольт пожал руку друга. – Спасибо, брат!
– Как отойдет – звоните! – добавил Руж. – В шахты больше не потащим. Похоже, у мадемуазель слишком развитое воображение. Лучше метро покажем, слазаем на какую-нибудь станцию. Подсобки там или еще чего такое.
– Договорились!
Руж поправил рюкзак и, оглядевшись по сторонам, перескочил через трамвайные пути. Быстро потопал к перекрестку, на котором мог отловить нужную маршрутку. Уже пройдя сотню метров, оглянулся: Кил и Оксана стояли друг напротив друга, в одном шаге. Лицо журналистки было в ладонях Киловольта. Диггер что-то говорил девушке, потом ласково гладил по волосам. Та кивала, не открывая глаз.
Руж грустно усмехнулся. «Ну, куда им под землю лазать?» – промелькнуло в голове, но додумать мысль до конца он не успел. Из-за поворота выбежала нужная маршрутка, и лидер группы шагнул на мостовую, поднимая руку.
«Смерть наступила в 4 часа 52 минуты в результате поражения электрическим током. Касание контактного рельса», – записал Андрей Монтеров в протоколе. Капитан сдвинул фуражку на затылок. Потер лоб, размышляя, как лучше отобразить ситуацию на бумаге. С одной стороны, выходило, что рабочий Павел Юдин погиб по собственной неосторожности. Молодой еще, недавно в метро, опыта мало.
К контактному рельсу лучше вообще не прикасаться, независимо от того, подано на него напряжение или нет. Как известно, и незаряженное ружье раз в год стреляет. Вот и выстрелило… Однако в смерти молодого парня было что-то странное. Вроде погиб по собственной неосторожности. Однако диспетчер обязан подавать тоннельным рабочим световой сигнал, предупреждая о том, что скоро будет подана «нагрузка». И уж после этого любой разумный человек отойдет от рельса… Диспетчер клянется, что сигнал подал – как обычно. Помигал прожекторами в тоннелях, причем дважды. На всякий случай. И только после этого врубил ток.
Капитан еще раз потер лоб, пытаясь сообразить, что же произошло на самом деле. Рабочие ночной смены дружно утверждают, что настенные светильники мигали. То есть диспетчер не соврал. Он действительно подал световой сигнал, предупреждая людей об опасности. Тогда почему Павел Юдин коснулся чертового контактного рельса, способного «поджарить» человека?
– Капитан! Вот напарник Юдина, – старший ночной смены подвел к офицеру пожилого человека с темным от горя лицом.
– Не уследил, – виновато развел руки Николай Евграфович Ширко.
Дальнейший разговор еще больше запутал Монтерова. Пожилой рабочий клялся, что видел, как мигают прожектора в тоннеле. Но получалось так, что Павел Юдин коснулся злополучного рельса за несколько мгновений
Выходило, ошибка не рабочего, а оператора на пульте? Он сначала включил напряжение и лишь затем, опомнившись, стал подавать тоннельным рабочим сигнал предупреждения. Капитан вспотел. Если так – ситуация менялась в корне. Это – статья. Халатность, приведшая к получению человеком смертельной травмы.
И опять же вопрос. Если диспетчер раньше времени включил питание на контактный рельс, почему никто больше не пострадал? Ведь в тоннеле находились десятки рабочих, не только пара Юдин – Ширко… Чем больше капитан Монтеров думал об этом инциденте, тем больше запутывался в возможных вариантах.
Диспетчер клянется, что сначала подал сигнал, а уже потом – напряжение на контактную шину. Ширко утверждает, что его напарник коснулся рельса до того, как замигали прожектора на стенах. Со слов оператора выходит, что виноват сам Павел Юдин. А со слов Николая Ширко – оператор. Проблема в том, что Юдин, который мог бы что-то объяснить, никогда уже не заговорит…
– Чертова нескладуха! – в сердцах ругнулся капитан и беспомощно посмотрел на Николая Евграфовича. – Тут и до ошибки недалеко. Но ведь Юдину теперь все равно. А диспетчер перегона жив. Надо в деталях разобраться…
– Не виноват диспетчер, – глухо ответил старый рабочий. – Все он правильно сделал. Подавал сигнал, вот те крест. Мигали фонари.
– Но ведь ты сам говоришь, что Юдин провода коснулся
– Ерунда это! – поморщился Ширко. – Если б так было – на перегоне десяток трупов получился бы, а не один. Ни при чем тут диспетчер, честное слово. Дело в другом.
– А в чем? – насторожился капитан.
– Все равно не поверите, – махнул рукой старый рабочий. – А впрочем…
И капитан Монтеров узнал, как день назад, в прошлую смену, Павел Юдин и Николай Ширко прозванивали кабель на соседнем перегоне. Да так вышло, что с заданием справились быстро, и Павлуха Юдин, которого перебросили с другого участка, решил из любопытства в боковой тоннель заглянуть…
Открыв рот, офицер милиции выслушал абсолютно безумный рассказ о молодом тестировщике, удиравшем от каких-то всадников. От рыцарей, которые выехали из заброшенного коридора… Уже сомневаясь в рассудке пожилого рабочего, офицер не стал перебивать Николая Евграфовича. Тот смог закончить историю – про то, как сам он, Ширко, отвернулся к стене. Как требовал, чтоб то же самое сделал и молодой напарник. Потому что старый мастер знал: плохая примета. Недолго живет человек, который всадников увидел.
– А я вот никогда про такую примету не слыхал, – пробормотал капитан, роясь в записной книжке в поисках нужного телефона.
– Так вы ж не тоннельный рабочий, – усмехнулся Ширко. – Откуда офицеру милиции про наши суеверия знать?
Капитан не ответил. Набирал номер доктора Ракитина из спецклиники.
– Игорь Борисович! – обрадовался он, услышав знакомый голос. – Я не разбудил? Нет? На дежурстве сутки? Значит, мы оба на посту. Да-да.
Офицер милиции заулыбался, слушая ответ старого знакомого. Андрей Монтеров был в долгу перед психиатром. Тот как-то раз поставил на ноги тещу капитана. Ракитин и в больнице за старушкой присмотрел, и лекарство хорошее выписал, которое здорово помогало… А в награду за услугу денег не взял. Как только услышал, где работает Монтеров, на каком перегоне, так сразу и «деревянные» не нужны стали, и «зеленые» американские не вдохновили врача.
Попросил в оплату услугу за услугу. Предупреждать его, Ракитина, если какие странные, нелогичные ситуации будут происходить на этом участке Кировско-Выборгской линии. И вот Андрею Монтерову представился шанс частично «расплатиться» с психиатром. Пусть и странной была та просьба, да кто знает? Вдруг еще помощь родственникам понадобится. Или, не дай бог, самому…
– У меня как раз такой случай, как вы хотели, Игорь Борисович! – торопливо произнес он. – Вот только что все произошло! Током убит рабочий ночной смены. Причем самое удивительное, он дотронулся до контактного рельса. Но еще до того, как диспетчер подал ток. Что? Да! Да! До того. Вроде остальные тоннельные рабочие никаких травм не получили. Только этот тестировщик, Павел Юдин. И знаете, что самое интересное, Игорь Борисович? За сутки до этого парень ночью работал на перегоне, сунулся в боковой заброшенный тоннель. Там увидел всадников. Да-да-да! Именно! Рыцарей в блестящих латах. На лошадях! И он видел, и напарник. Что? Нет, напарник жив. Он в боковой коридор не залезал, когда всадники поехали – отвернулся к стене. Да! И он – жив. А тот, молодой, что на них таращился, умер! Что? Да, поговорить можно. Второй здесь, рядом со мной.
Капитан подошел к Ширко, протянул трубку старому рабочему.
– Пожалуйста, Николай Евграфович, поговорите с моим знакомым! Он интересуется всеми случаями, когда люди видели всадников в тоннелях метро.
Ширко удивленно посмотрел на офицера милиции, но мобильный телефон взял. Кратко, без особых эмоций, ответил на вопросы психиатра. Несколько раз произнес «Да!» в конце разговора. Затем, пожав плечами, передал трубку капитану.
– Андрей! – услышал милиционер голос Ракитина. – Это очень любопытный случай. Мне нужно по карте посмотреть точное место, где все это случилось. Я попросил Николая Евграфовича подъехать ко мне сразу после смены. Пожалуйста, напиши на листочек номер моего мобильного телефона и адрес нашего учреждения. Николай Евграфович говорит, что подъехать сможет, это ему по дороге домой.
– Хорошо, Игорь Борисович! – капитан был рад оказать врачу услугу. – Обязательно сделаю! И адрес напишу, и телефон. Даже подскажу, как пройти-проехать, чтоб времени зря не терял. Не беспокойтесь! Всего хорошего!
В записной книжке был не только телефон, но и адрес больницы. Он сохранился с тех пор, как офицер ездил туда навещать мать жены. Андрей Монтеров вытащил ручку, выдернул из папки с протоколами чистый лист. Аккуратно вывел на нем все данные врача, даже фамилию, имя и отчество. Передал Ширко.
– Вы уж обязательно заверните к нему! – попросил капитан. – Это очень хороший человек! Раз он просит – значит, действительно нужно.
– Обязательно заеду, – кивнул старый рабочий. – Смена закончена. Вот сейчас схожу переоденусь… Отдышусь маленько после всего этого. И туда прямиком. Может, хоть он объяснит, что там было? Что происходит?
– Вот и славненько! – обрадовался офицер. – Славненько! На том и порешим…
Киловольт позвонил Оксане Лаптевой около десяти утра, дольше не продержался. Диггер около часа крутился возле телефона, прежде чем решился набрать номер журналистки. Ему не терпелось узнать: как дела у девушки, испытавшей накануне сильный шок? Но то была формальная причина. На самом деле Килу очень хотелось услышать голос Оксаны.
– Привет! – хрипло сказал он, когда девушка подняла трубку.
– Привет! – нежно ответила Оксана, и Киловольт расплылся в улыбке.
Журналистка узнала его по голосу, это было очень приятно.
– Извини, что рано побеспокоил.
Парень затаил дыхание. Хрупкая нить… Хрупкая нить, которая существует только в его воображении. Или нет?
– Ничего, я рада слышать тебя, – честно ответила девушка.
– Как ты, Ксюха? – спросил диггер. – И Руж, и я… мы оба очень беспокоимся за тебя. После вчерашнего.
– Ой! Как вспомню – щеки красные, – услышал он. – Кил, милый! Мне так стыдно за свое поведение! Простите меня, пожалуйста. Сама не знаю, что это было.
– Ничего страшного! – успокоил диггер. И тут же заговорил быстро-быстро: – Мы все примерно через такое же проходили. Первый выход – он для любого трудный. Сначала собираешься, собираешься, вроде уже готов-переготов. Потом увидишь, как все выглядит на самом деле… И пока там, внизу – до конца не осознаешь, что происходит. Вроде это называется защитное торможение. Мозг отключается. Он сконцентрирован только на том, чтобы ошибку глупую не допустить. Чтоб выжить, обратно на свет выползти. Зато потом, когда все остается позади… Когда наружу выбираешься, рад не только тому, что жив. Всех обожаешь. Любую встречную собаку готов расцеловать от счастья.
– Точно! – девушка звонко рассмеялась. – У меня так и было вчера!
Смех был таким чистым, по-детски беззащитным, восторженным, что у парня перехватило дыхание. Он смешался, чувствуя, что земля под ним закачалась.
– Кил, милый! – нежно сказала девушка. – Я тебе очень благодарна за вчерашний день. Ты, наверное, сам не понимаешь, что для меня сделал. Я будто заново родилась. Нет! Не то. Не те слова. Не знаю, как передать… Просто… на многое по-другому посмотрела…
Парень стоял молча, только неловко переминался с ноги на ногу.
…Хрупкая нить… Хрупкая нить… Удержать. Не разорвать. Господи, как же это трудно!
– Кил, ты слышишь?
– Угу.
– А чего молчишь?
– Я улыбаюсь.
Оксана вновь рассмеялась.
– А-а-а. Понятно. Просто по телефону не видно, что ты улыбаешься. Я подумала: какие-то глупости говорю. И тебе неинтересно…
– Ксана… – позвал Киловольт.
– А-у?
– Ты… ты очень хорошая.
Девушка шмыгнула носом, и Кил это услышал. Парень закрыл глаза. Хрупкая нить… Хрупкая нить… В омут с головой!
– Ксана… Я не хочу… чтоб через неделю все закончилось.
Девушка надолго замолчала.
– Когда я напишу статью? – наконец тихо спросила она.
– Да! – честно ответил диггер. – Не хочу, чтоб ты исчезла так же внезапно, как появилась… Не хочу! Наверное, это не случайность…
Он не смог закончить. Но Оксана, вдруг почувствовавшая слабость и присевшая на стул возле телефона, без слов поняла, о чем говорит парень.
– Не случайность, что мы встретились, да? – едва слышно прошептала она.
И услышала то, что хотела услышать: «Да!» Оксана чуть повернулась на стуле, уперлась лбом в зеркало.
– Ксан! – позвал диггер. – Я зря это сказал?
– Нет! – покачала головой девушка. – Нет, не зря.
Поделиться книгой: