– А чего молчишь?

– Я улыбаюсь.

– А-а-а, – облегченно рассмеялся Кил. – Мне-то не видно, что ты улыбаешься.

Сказал – и тишина. Чуть провод зубами не перегрыз.

– Кил, – нежно проворковала Оксана. – Я хотела… собиралась… Спасибо за вчерашний день. Ты заработал небольшой гонорар.

– Вкусный? – с интересом спросил диггер.

– Думаю, да. – Оксана оценивающе посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы. – Ну, это сам увидишь. Попозже. Что у нас на сегодня?

– Ой! – смутился парень. Голос его сразу изменился. – Какой я тормоз! Ксанка, я ж тебе звонил по делу! Руж на мобильник SMS-ку скинул. У него какие-то проблемы на сегодняшний вечер наклюнулись. Сам и не рад, да говорит, что отвертеться не может. Увы. В общем, предлагает в метро нырнуть в первой половине дня.

– А до которого часа эта первая половина? – испугалась Оксана. – А то уже пол-одиннадцатого!

– До которого? – почесал ухо Кил. – Ну, думаю, до трех, не больше. Руж намекнул, что к четырем должен свалить, по-любому. Значит, надо ему немного про запас оставить. До трех лучше уложиться с нашей экскурсией.

– Через два часа, в полпервого, я могу быть в любом месте города, какое назовете, – деловито ответила журналистка.

– Ксан, ты подумай, надо ли сегодня куда-то лезть? – вдруг спросил Киловольт. – Руж волновался. Говорит, если ты не отошла, то рисковать не стоит. Мы тебя вчера сильно напрягли, это факт. Можно на день паузу взять. Успеем еще.

– А разве мы сегодня во что-то серьезное ввязываемся? Я так поняла, вы меня в метро поведете, на какую-то станцию. Показать то, что обычно люди не видят. В шахты ж не полезем?

– Нет, в шахты пока не лезем. Хватит. Видишь, какое дело… Мы про выход на берег Финского залива договорились еще до того, как с тобой в жизни познакомились. Когда письмо твое читали… Решили, что отведем журналистку туда. Вроде как напугать. Она, то есть ты, посмотришь, как все страшно и неприглядно, – и самой расхочется под землей шастать.

Девушка промолчала.

– Прости меня, Ксан! – виновато сказал Киловольт. – Я должен был отговорить Ружа. Обычно новички с более простых вещей стартуют.

– Все нормально, – усмехнулась девушка. – Спасибо, что сказал правду. А мне и действительно надо было на что-то такое посмотреть. Чтоб глупости из головы выветрились. Чтоб более реально себе представляла, какое оно – подземелье.

– Ну, это так… – честно сказал Киловольт. – В шахте ничего страшного не было. Только гнилая лестница. Высота, конечно, большая. Но мы ж на страховке.

– Вода, – добавила Оксана и почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Черная, неподвижная, жуткая, мертвая. Я как вспомню…

– Да, – согласился диггер. – Там она не похожа на дождевую или речную. Вода в шахте – чужая. Убить готова, стоит только допустить ошибку. Но ты не переживай. Сегодня все по-другому будет. Просто станцию метро посмотрим.

– Куда ехать? – спросила журналистка.

– На «Академическую».

– Если в двенадцать тридцать встретимся, до трех уложимся?

– Должны! – подумав, согласился диггер. – Рабочую одежду можешь не брать. Фотоаппарат, мобильник, денег немного. Больше ничего не надо.

– Тогда – целую! Я побежала готовиться. – Журналистка чмокнула трубку и отправилась приводить себя в порядок.

Накануне, после выхода, заснуть удалось не сразу. Все время мерещилось, что она, Оксана, проваливается в трубу на дне страшной бетонной шахты. Девушка махала руками, пытаясь уцепиться за что-нибудь, но черная вода затягивала все глубже, глубже. Журналистка, только-только начинавшая задремывать, вскакивала на постели, сердце бешено колотилось. А потом, в одном из кошмарных снов, ее за руку взял Кил. Рядом с ним было легко и просто. Оксана прижималась к плечу диггера и чувствовала: теперь все по-другому. Хорошо. Так, как должно быть.

Забравшись в ванную комнату, Оксана еще раз глянула на себя в зеркало. И лишь тогда, при ярком свете, смогла оценить, как горят щеки.

– У-у-у, милая моя, – полуприкрыв глаза, промурлыкала она своему отражению. – Я смотрю, ты попала капитально…

Девушка взяла деревянный гребень, принялась медленно расчесывать длинные волосы, спутавшиеся за ночь.

– А ну и что! – с вызовом ответила она, глядя на девчонку в зеркале. – Ну и пусть! Мне так хочется!

Николай Евграфович Ширко забыл адрес врача в подсобном помещении, где переодеваются рабочие. Шепотом проклиная свою «дырявую голову», он вернулся обратно. Достал из кармана промасленной куртки свернутый вчетверо лист, проверил: не ошибся ли? Еще раз возвращаться назад не хотелось. Но все было правильно – на бумажке рукой Андрея Монтерова выведены адрес врача, его фамилия, имя, отчество и телефон. Капитан милиции постарался: все аккуратно, крупными буквами. Видно, действительно очень хотел, чтоб Ширко заехал по указанному адресу.

Сложив лист и спрятав его во внутренний карман, старый мастер вышел из подсобки. Махнув рукой дежурной на нижнем посту, двинулся к поезду. «Возвращаться – плохая примета, – подумалось ему. И тут же мелькнула другая мысль: – А видеть всадников – хорошая? Какая разница – одна плохая примета или две?»

Голова соображала плохо, и не только от усталости. Горечь от того, что понапрасну погиб молодой парень, жила внутри. Не давала покоя. Что он, Николай Евграфович Ширко, мог сделать? Для всех осталось загадкой: почему Павел Юдин схватился за обесточенный контактный рельс, но умер от удара током? Может, тестировщик умер по другой причине? Из-за чертовых всадников! И теперь он, Ширко, должен увидеть человека, который занимался похожими историями. Оказывается, и другие видели рыцарей! Необходимо узнать правду…

Николай Евграфович вошел в вагон, но садиться не стал. Схватился за поручень, прикрыл глаза, вспоминая, как все было… Вот Павел склоняется над поврежденной парой проводов. Откидывает волосы со лба. Смеясь, объясняет Ширко, чем витая пара отличается от медной.

А вот они медленно бредут по рабочему тоннелю обратно, в сторону станции. И – боковой штрек. Черт бы побрал молодость! Свойственные ей любопытство, жажду новых приключений. На собственную голову. Не сунься туда Павлуха – не выехали бы всадники. И он, скорее всего, был бы жив!

– Да точно б жил! – с досадой пробормотал рабочий и открыл глаза.

Справа от него, рядом – почти плечом к плечу – стоял рыцарь в блестящих латах. Ширко зажмурился, потряс головой. «Неужто надо к врачу? – пронеслось в голове. – Только не место на карте показывать, а собственные мозги проверять…»

Старый рабочий посмотрел на пассажиров. Одни сонно позевывали, другие – читали книги. Худенький парнишка увлеченно «рубился» в какую-то игрушку на своем мобильнике. Похоже, рыцаря никто из них не видел. Или те стали настолько привычным явлением в метро, что не вызывают у горожан никакого интереса?

Николай Евграфович покосился на незнакомца в блестящих доспехах. Тот стоял совсем рядом. Казалось, рыцарь едет на работу. Точно так же, как и большинство горожан в утренние часы.

– Да ну все это на фиг! – пробормотал старый рабочий.

Он направился к выходу из вагона, намереваясь покинуть состав на ближайшей остановке. Еще не хватало – вот так вот сойти с ума. Двери открылись, и Николай Евграфович шагнул на перрон. «Пущай рыцари ездят в метро. И драконы тоже. И заколдованные принцессы. Заплатят за билет – и ездят. Только не в одном вагоне со мной». Он отошел подальше от состава, к стене. Лишь затем обернулся. И вздрогнул.

Чертов рыцарь находился у него за спиной! Как он ухитрился приблизиться к человеку неслышно?! На ногах у странного незнакомца были блестящие – несомненно, тяжелые – сапоги. Но двигался он бесшумно. И, похоже, никто его не видел, как и в вагоне! Поезд отошел от платформы, мелькнули огоньки последнего вагона, исчезли в темноте тоннеля.

– Ну, что тебе нужно от меня, клоун жестяной? – негромко спросил Ширко. – Послать от души, что ли? Уйди! Не доводи старого человека до греха…

Вместо ответа рыцарь ухватил стоявшего перед ним рабочего за левое плечо. Николай Евграфович скривился от боли, мигом заныло сердце. Он ощутил страшный холод, как будто левая половина тела попала под душ. Но не воды, нет. Чего-то несравненно более холодного. И только в середине ледяной глыбы, в которую превратилась часть тела старого мастера, рвалось живое сердце. В него вонзались острые иглы, но человек не мог ни позвать на помощь, ни отодвинуться от незнакомца, убивавшего его.

Рыцарь подтолкнул Николая Евграфовича к краю платформы. Развернул человека так, что тот оказался спиной к арке, из которой должен был выехать состав.

«Плохая примета», – мелькнуло в голове Ширко. Сквозь ледяной холод, сквозь страшную боль, терзавшую левую половину тела, он услышал глухой, «ватный» гудок. Машинист прибывавшего состава предупреждал пассажиров об опасности. «Отойти надо», – вяло подумал Николай Евграфович. Но от него ровным счетом ничего не зависело…

Поезд начинает «входить» на станцию на довольно приличной скорости, ощутимо сбрасывает ход только к середине пассажирского перрона. А Ширко стоял почти в конце платформы, у голодного черного рта арки. Так, что машинист ничего не успел бы сделать.

Ничего не успел сделать. Рука, закованная в блестящие латы, подтолкнула обреченного человека вперед и в бок, отправляя его под колеса состава. Машинист резко дернул стоп-кран. Пассажиры в вагонах повалились с ног.

Но это не помогло. Инерция тяжелого состава была такова, что первый вагон смял, разорвал тело старого рабочего. Тот даже не закричал от боли. Страшные иглы пронзили сердце еще до того, как Николай Евграфович оказался под колесами поезда. Может быть, Ширко ничего и не почувствовал. Да только он уже ничего не смог бы рассказать о собственных ощущениях…

На «Академической» молодые люди встретились ровно в половине первого. Руж и Оксана, как выяснилось, ехали к условленному месту на одном поезде, только в разных вагонах. А Киловольт уже стоял на платформе.

– Ого! – одобрительно сказал Руж, пожав руку Килу и повернувшись к журналистке. – Первый раз вижу, чтоб девушка вовремя приходила на свидание!

– Так это ж деловое свидание! – рассмеялась Оксана. – А вот если б с молодым человеком… Могу и час его промучить!

– Не повезло кому-то, – философски заметил Руж, не глядя на друга. – Впрочем, индейцы сами наступают на грабли. Ну кто их заставляет?

– Кого? – не поняла Оксана.

– Индейцев!

Журналистка со страхом посмотрела на Ружа, потом бросила вопросительный взгляд на Киловольта. Тот с огромным интересом изучал гранитные плиты у себя под ногами.

– Да все нормально! – успокоил Руж. – Я не сошла с ума, милорд! Нет-нет! Нет-нет!

Он попрыгал на носочках, сложив руки перед собой, будто маленький зайчик. Оксана невольно сделала шаг поближе к Киловольту. Схватила за руку, будто молча спрашивала, что происходит.

– Не обращай внимания! – наклонил голову Кил. – Просто Руж сегодня без пива. Ему нельзя спиртного. День такой. А Руж без пива – как наркоман без дозы. Ломает его. По-страшному.

– Ломает, – огорченно вздохнул диггер. – Ну что, ребята, двинули?

– Двинули! – твердо сказала журналистка. – А куда?

– Совсем недалече, – хмыкнул лидер группы.

И впрямь, требовалось пройти метров двадцать. Или тридцать. Парни привели девушку на другую платформу. Остановились возле квадратного металлического люка в полу. Киловольт чуть отодвинул журналистку в сторону, поближе к стене.

– Значит, так! – скомандовал Руж. – Открываем. Я ныряю первым. Кил, ты берешь Оксану за руки, опускаешь вниз, но очень быстро. Не дрейфь, я поймаю. И сразу сигаешь вслед за нами. Только не на голову даме!

– Вы что? – пораженно спросила журналистка. – Прямо здесь? На платформе?! Люди ж вокруг!

Но ее никто не слушал. Руж присел возле замка люка. Развязал шнурок на кроссовке и тут же, с деловым видом, чуть ли не с пыхтением, принялся его старательно завязывать. К платформе подошел поезд. Одни пассажиры покидали вагоны, другие заходили внутрь. Людская река потекла на улицу. Диггер сидел чуть в стороне, ковыряясь с «тапком». И вдруг журналистка заметила в руке парня… маникюрные щипчики! Руж вскрывал замок!

Поезд тронулся с места, на какой-то десяток секунд платформа опустела. Руж быстро глянул на Киловольта. Тот кивнул, за талию подвинул девушку ближе к себе. Темноволосый диггер резко дернул металлическую крышку люка. На то, чтоб бросить короткий взгляд вниз, у него ушла секунда. Еще через секунду Руж спрыгнул на лестницу. Галопом проскакал по ней, развернулся.

Бледная от страха Оксана уже спускалась следом за ним «на лифте». Киловольт держал журналистку за кисти рук, стоя над открытым проемом. Руж, не особенно задумываясь над проблемами этикета, схватил девушку за бедра, сдернул ее с лестницы в сторону. Журналистка обхватила его руками за шею. А на освободившуюся площадку уже «свалился» Киловольт. Закрыть крышку потихому не удалось: Кил слишком резко дернул створку люка, и она с грохотом захлопнулась.

– Ой, мальчики! – Оксана испуганно зажмурилась. – Что сейчас будет…

Трое правонарушителей постояли в проходе, ожидая рева сирены, милицейского свиста или, в крайнем случае, страшного мата. Но никто их не преследовал. Ничьи перекошенные от гнева рожи не засовывались в люк, через который искатели приключений проникли в подплатформенное помещение.

– Быстро! – скомандовал Руж.

Он метнулся к крайней двери, открыл ее. Махнул рукой, показывая, что сотоварищам необходимо срочно укрыться там. Внутри оказалось маловато места для троих. Штатное освещение решили не включать, Руж только направил в пол луч маленького фонарика.

– Фух! – выдохнула Оксана и оперлась спиной на Киловольта. – Ну, ребята… Ну, блин…

Кил тут же воспользовался темнотой и малыми размерами помещения. Он присел на какой-то бетонный выступ, обнял журналистку за талию. Потянул к себе. Оксана уступила безропотно. Прижалась к Килу. Волосы девушки оказались возле лица парня, диггер вдохнул аромат ее духов. Не удержался, нежно прикоснулся губами к шее.

– Ну, ребята! – повторила журналистка. – Ну, вы даете! Это ж… десять секунд! Дамскими щипчиками! И мы… мы тут?!

– Тут-тут, – успокоил Руж. – Все нормально. Если считать станцию землей, то мы на подземном этаже станции.

– Ну… – снова начала Оксана. У нее не хватало слов. – Да как же я про это напишу, а?! Мне никто не поверит! Десять секунд! Это какая-то операция спецназа…

Киловольт молчал. Пока Руж и Оксана беседовали меж собой, он закопался лицом в волосы девушки, прижимая ее к себе все крепче и крепче.

– Что дальше? – спросила Оксана.

Трудно было сказать, кому адресовался вопрос, но Руж принял его на свой счет.

– Сейчас отдышимся чуток, походим по коридору, – ответил он. – Покажем тебе, что здесь есть. Кстати, ты слыхала байку про антидиггеров?

– Не-а, – помотала головой журналистка.

– Диктофон есть? Включай! Поближе, я тихо рассказывать буду. Значит, автор этой приколки – один из наших друзей. В деталях не помню – потом, если хочешь, можешь на сайте найти, я тебе почтой линк сброшу. Суть в том, что в метро полно монтеров. Монтеры – не те, кто что-то в тоннелях чинит. Это те, кто нас монтирует. Обычные старушки и старички, каких в метро сотни или тысячи. Так вот, на самом деле это переодетые антидиггеры первого уровня. Они обожают заловить кого-то подозрительного, сдать дежурному по станции, то есть монтеру более высокого уровня. За это отличившемуся антидиггеру дают левел-ап и синюю фуражку.

– А что такое левел-ап? – громким шепотом спросила Оксана.

– Английский знаешь? В компьютерные игрушки режешься?

– Английский знаю, в игрушки – почти нет, – вздохнула Оксана.

– Ну, все равно поймешь. Level-up – уровень вверх, на уровень вверх. Так и в игрушках обозначается переход на следующую ступень. Туда, где требуется мастерство повыше. Ну, допустим, прошла первый уровень – левел-ап – начинаешь игру на втором, более сложном.

– А! Поняла! – обрадовалась Оксана.

И вдруг беззвучно затряслась от смеха.

– О! Дошло! – удовлетворенно заметил Руж. – Значит, отличившемуся антидиггеру первого уровня дают левел-ап и синюю фуражку. Монтеры рангом повыше носят синюю форму, дежурят у эскалаторов, обожают хватать диггеров, а также тех, кто с дури перепрыгнул через турникет. Таковые по умолчанию приравниваются к диггерам. Пойманных тащат в подземные казематы, вот как здесь. Тут их мучают до полусмерти. Смотри! Слушай! Вокруг нас мечутся души грешников… Особо злостных нарушителей, которые неоднократно попадались в лапы антидиггеров, обратно уже не выпускают. Бедолаги навечно остаются в подземельях, работают на метрополитен.

Самые страшные – это старшие монтеры. Те, что ходят в форме со звездочками. Каждая звездочка – десяток изловленных диггеров. Эти монтеры отличаются очень злобным нравом, разжалобить их почти невозможно. Правда, иногда помогает магическая бумажка, на который написано «Билет Банка России». Ну и, конечно, необходимо, чтоб на бумажке побольше ноликов было. Тогда тебя не посадят на цепь в подземельях. Подержав взаперти, могут и обратно на свет выпустить. Мы, кстати, не случайно попросили тебя магических бумажек в карман положить. И сами взяли. Вдруг сегодня пригодится?

Ну а дальше уровень сменяет уровень, и однажды монтер достигает такого высокого круга, что дальнейший левел-ап уже невозможен. Такому дают саблю и белого коня. Днем монтер спит, а по ночам скачет на лошаке по тоннелям, с горящими глазами, размахивая шашкой. Ловит диггеров.

Оксана скрючилась от хохота. Тряслась от смеха, громко всхлипывая.

– Тише ты, дуреха! – сказал ей Кил. И обратился к Ружу: – Хватит ребенка до истерики доводить! Выдаст нас – мигом антидиггеры верхних уровней налетят. Замонтируют в «обезьянник»! И кто-то получит свой очередной левел-ап.

Оксана, попытавшаяся было выпрямиться, стать серьезной, опять прыснула со смеху. Согнулась, закрывая себе рот ладонями.

– Кстати, вот еще хорошая приколка, жизненная. – не моргнув глазом, продолжил Руж. – Ксюха, отгадай загадку: черный, на одной ноге. Кто это?

– Не знаю, – подумав, честно ответила девушка.

– Одноногий негр-инвалид, – объяснил диггер. – Черный, на двух ногах?