— Эта сука сама выпросила. Я ей по-хорошему, а она артачится. Кто хочешь из себя выйдет. Жить будет, у нее просто плечо прострелено, зато теперь не будет выпендриваться.

Сергей взял бутылку, сделал несколько жадных глотков, потом швырнул ее о стену и громко рассмеялся. От этого чудовищного пьяного смеха мне снова стало невыносимо страшно, но, заметив, что подруге стало хуже, я взяла себя в руки. Достав из кармана платок, я попыталась остановить кровь.

— Мила, господи, ты живая? Скажи, тебе больно? — бормотала я, тихонько всхлипывая.

— Мне нужно в больницу, — прохрипела подруга. — Пуля в плече сидит, дышать тяжело. Так и загнуться можно…

— Вы слышали!!! — крикнула я, ударив кулаком по столу. — Вы слышали!!! Нужно срочно в больницу! Она теряет кровь! Ей нельзя! У нее организм ослаблен. Девушка на ваших глазах умирает, а вы водку жрете… Она ведь только что из больницы… Она такое пережила, что вам и не снилось. Она выжила чудом. Понимаете, чудом… Ее организм может не выдержать… Срочно в больницу… Это очень срочно!

— Какая к черту больница, — едва выговаривая слова, пробормотал Сергей, — в больнице сразу ментовку вызовут, мусора понаедут. Мне в тюрягу совсем не хочется. Очухается твоя подруга, ни хрена с ней не будет. Пусть водки выпьет, сразу легче станет.

На столе появилась новая литровая бутылка водки.

Мила громко застонала. Она побледнела еще больше. Я отчетливо понимала, что жизнь моей подруги в опасности, что на счету каждая минута, а может не только минута, но и секунда.

— Мила, ты только что-нибудь говори, не молчи. Я заплакала навзрыд. — Ты скажи, что нужно сделать, я все сделаю. Давай я тебя перевяжу.

— Больно, — прошептала Мила и уронила голову на грудь.

— Где у вас бинты? — закричала я. — Она же кровь теряет! Понимаете, кровь…

Саня был более трезвым и хоть немного понимал, что происходит. Он разыскал бинт, и я стала перевязывать Милино плечо. Она очнулась, прикусила нижнюю губу и стойко сносила эту процедуру.

— Я знаю, тебе тяжело терпеть, — бормотала я, задыхаясь от жалости и вида крови. — Ты говори, не молчи, только не молчи… Можешь поплакать, покричать… Легче будет, вот увидишь.

Но Мила не издала ни звука. От этого становилось еще страшнее. Наложив повязку, я перевела дыхание, поправила съехавший на бок парик и решила попытаться поговорить с нашими стражами.

— Мальчики, мне кажется, самое время отпустить нас домой. По-моему, вы и так натворили много глупостей. Миле помощь нужна. Пулю срочно достать надо, возможно заражение, с этим не шутят. Она только что из больницы вышла, оклемалась. А насчет вас мы никому не скажем. Вы не переживайте. Скажем, какой-то пьяный нас ночью в лесу встретил и выстрелил, а мы даже его лица не разглядели.

— Я хочу, чтобы эта сука выпила водки, — перебил меня Сергей.

— Она не пьет водку.

— А ты заткнись, тебя никто не спрашивает. Ты уже свою порцию выпила. Ты, охранница хренова, будешь пить со мной водку или тебе западло?!

Мила словно опомнилась ото сна, подняла голову и пристально посмотрела на Сергея. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Испугавшись за подругу, я взяла ее руку и жалобно попросила:

— Мила, ну сделай глоточек. Пусть он отцепится. Ты же видишь, он в стельку пьяный, а с пьяными спорить бесполезно. Он невменяемый. Сделай глоток, от тебя не убудет.

— Я не пью водку, — замотала головой Мила. — А уж тем более с такими дешевыми мужиками, как этот. Всегда ненавидела такое общество: дешевые мужики и дешевая водка.

Сергей в ярости вскочил и выстрелил Миле во второе плечо. Мила не успела даже вскрикнуть, закатила глаза и потеряла сознание. Я громко закричала.

— Серега, ты чо творишь? — засуетился Саня. — Она ведь сейчас на тот свет отправится. Тебе по пьяни вообще нельзя пистолет держать. Дай его сюда, а то ведь ты в натуре сейчас девку убьешь…

— Если она ещё хоть одно слово произнесет, я ее бошку прострелю. Упертая тварь! — промычал Сергей.

Я смотрела на еле дышащую подругу и понимала, что могу потерять ее навсегда… Она столько натерпелась в жизни, а теперь принимала такую тяжелую смерть… Мила очень рано осталась одна и научилась жить, не боясь одиночества… Наверно, нас сблизило то, что мы были похожи. Подобное притягивается подобным. Разница только в том, что за время замужества мне довелось испытать одиночество вдвоем. Я помнила звенящую тишину, когда приходилось ждать заблудшего мужа, свои одинокие рыдания на кухне в те часы, когда спал мой сын. Мила несла в себе какой-то необъяснимый свет, с ней было легко и надежно. Неожиданно она подняла голову.

— Мила, ты живая? — бросилась я к ней.

— Вроде бы да, — с трудом выговорила подруга.

— Если живая, то выпей водки, — усмехнулся в стельку пьяный, ничего не соображающий Сергей.

— Вика, ну почему этот идиот до сих пор не понял, что я не пью водку, — задыхаясь, произнесла Мила и вновь потеряла сознание.

— Потому что у него плохо с мозгами! Потому что его родители такие же алкоголики, как и он сам, потому что он редкостная сволочь! Просто не понимаю, как его земля носит! — прокричала я.

— Будешь орать, щас и тебе достанется. — Сергей посмотрел на меня одуревшими от водки глазами и снял пистолет с предохранителя. Ситуацию спас Саня. Он отобрал пистолет и спрятал в карман.

— Ты давай тут заканчивай палить по пьяной лавочке. Скоро шеф подъедет, он нам приказа на это мокрое дело не давал. Велено было запереть девок и ждать его приезда. И чего тебе неймется. Хотел девок подпоить и потрахаться? Тебе что, твоя баба не дает, что ли?!

— Мне-то моя дает. Она покладистее этой суки. А на приказы я плевал. Если она сейчас водки не выпьет, я ее замочу, меня даже ты не остановишь.

— Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?! Тебе давно надо было вшиться. Забыл, как ты в прошлый раз по пьяни на машине рассекал и молодую девчонку на остановке сбил?! Короткая же у тебя память! Может тебе напомнить, как тебя главный из тюрьмы вытащил, как ты на коленях стоял и клялся, что больше никогда пить не будешь?! Этой девчонке всего пятнадцать было.

— Я знаю, что делаю. Гордость не только у этой охранной шлюхи есть, у меня тоже.

— Но ведь мы даже не знаем, кого она охраняет! У нас проблем может быть выше крыши!

— Не будет у нас никаких проблем. — Сергей посмотрел на Милу, а затем перевел взгляд на меня. — Вообще никаких проблем не будет. Мы сейчас этих девок замочим и в реку скинем. Главному скажем, что мы их еще ночью проверили и отпустили. Мол, они к этой даче никакого отношения не имеют.

Сергей опустил голову на стол, похоже, задремал.

Надо было немедленно что-то предпринимать.

— Саня, — тихо заговорила я, — ты здесь единственный здравомыслящий человек, не смей слушать этого алкоголика. Нас нельзя убивать. Нам нужно помочь. Подруга может умереть. Она теряет слишком много крови. Давай отвезем ее в больницу. Ради всех святых, помоги. Если ты сейчас спасешь жизнь ни в чем не повинной девушки, то Бог отпустит тебе твои прошлые грехи.

Видимо, мои слова как-то подействовали на твердолобого Саню. Он почесал в затылке и задумался. Я решила продолжить свое наступление:

— Нельзя медлить ни минуты. Она может умереть в любой момент. А милиции тебе бояться нечего. Мы на эту дачу попали случайно. Никто не знает о том, что с нами здесь случилось. Я же тебе сказала, чтобы ты не думал о милиции. Никто ничего не узнает. Ты только помоги довезти ее до больницы.

— Ну Серега, ну и придурок, — покачал головой Саня. — Нарубил дров, а мне теперь расхлебывать. Я что, крайний, что ли? Я уже замучился отвечать за твои пьяные проделки.

Сергей попытался приподнять пьяную голову, но это ему не удалось.

Я посмотрела на Милу и ужаснулась. Она совсем позеленела, стала похожа на покойницу. И все же она дышала… Я не хотела ее потерять. Нас многое связывало, мы слишком многое пережили вместе. Она была единственным человеком, который знал, какую цену я заплатила за то, чтобы надеть парик, выйти на улицу и посмотреть на летнее солнышко… Она понимала меня, как никто другой… Она сама прошла через все круги ада и знает цену обыкновенной человеческой жизни. Вернее, необыкновенной, человеческая жизнь необыкновенная сама по себе. Встав, я схватила пустую бутылку и ударила Сергея по голове. Он рухнул на пол. Думаю, он не чувствовал никакой боли, пьяные вообще ничего не чувствуют. Они как зомби.

— И бить-то как следует не умеешь, — усмехнулся Саня.

Я опустилась перед Саней на колени, схватила за руку и заголосила:

— Помоги мне донести ее до машины, пока этот придурок не очухался, помоги, пожалуйста, скорее!

— Между прочим этот придурок — мой друг, не забывайся, — огрызнулся Саня.

— А эта истекающая кровью девушка — моя подруга.

— Я не могу, я вообще не знаю, что делать. Вот шеф приедет и все скажет. Я не могу принимать никаких самостоятельных решений. Не я же в нее стрелял.

— А когда он приедет?

— Может быть, утром, а может, и позже. Он сейчас с любовницей отдыхает, его тревожить нельзя.

— Но ведь бывают какие-то экстренные случаи?!

— Это не тот случай, когда его можно тревожить.

— По-твоему, смерть человека совсем ничего не значит?!

— Что ты ко мне прицепилась? Не могу я ему позвонить, он отключил свой мобильный.

— Тогда ты должен принять решение сам.

— Не могу, не имею на это права.

— Да что ты заладил, как попугай — не могу да не могу?! Когда ты сможешь, будет поздно. Ладно, оставайся здесь. Я сама дотащу ее до машины. А с тобой мы никогда не виделись и друг друга не знаем.

— Я тебя не пущу.

— Почему?!

— Потому что не могу.

— А что ты вообще можешь?! — Мила вновь застонала.

— Принеси еще бинты! Что ты сидишь, как истукан, делай, что говорю! — прикрикнула я, размазывая по щекам слезы.

Саня, не торопясь, пошел в другую комнату.

Мила открыла глаза и облизала пересохшие губы.

— Беги, быстрее беги. Ты еще можешь спастись.

— А ты? Я не могу тебя оставить, — покачала я головой.

— Мне уже ничего не поможет, а следом за мной они убьют и тебя. Это же конченые отморозки, разве ты не видишь…

— Ты только держись, ты должна жить, ведь ты же такая сильная, — заговорила я, глотая слезы. —Ты самая сильная, ты же сама это знаешь.

— Беги, — вновь прохрипела подруга. — Ты сможешь позвать на помощь. Ну, уходи, он сейчас вернется.

Мила вновь потеряла сознание.

— Милочка, родненькая, ты только держись. Я быстро, туда и обратно. Нам помогут. Нам обязательно помогут, — лихорадочно шептала я, поправляя парик.

Выбежав на веранду, я толкнула входную дверь и облегченно вздохнула — она была не заперта. В секунду я оказалась за калиткой. Мне хотелось кричать на весь дачный поселок, разбудить заспанных соседей, но я не стала этого делать. Я прекрасно понимала, что глубокой ночью мало кто решится выйти из дома. Сейчас время такое — почти все живут по принципу: моя хата с краю, ничего не знаю. Да и что могут сделать безоружные люди против двух головорезов с пистолетом? Ответ напрашивался сам — ничего. Добежав до своей машины, я села за руль и быстро завела мотор. Перед глазами стояла умирающая Мила. Я должна была ей помочь любой ценой, но я не знала, успею ли я это сделать. На переднем сиденье лежала ее открытая сумочка, из которой виднелась тоненькая записная книжечка. Я быстро нашла телефон ее шефа, понимая, что это единственный человек, который может сейчас выручить нас. Мне нужно доехать до ближайшего автомата и слезно молить о помощи. А может быть, позвонить в милицию? Это тоже вариант, хотя я никогда не доверяла нашим правоохранительным органам.

Машина неслась по пустынной дороге. Крепко вцепившись в руль, я смотрела вперед и спрашивала себя — почему в тяжелых испытаниях одни становятся свиньями, а другие святыми? Почему одни сеют вокруг себя гнев и злобу, а другие дарят тепло, отдают всю душу? Почему одни пытаются согнуть мир под себя, а другие меняют свое отношение к происходящему?

На противоположной стороне дороги я увидела джип моего любимого ярко-красного цвета. Я притормозила. В салоне горел свет, за рулем дремал какой-то мужчина. «Если есть джип, значит, должен быть и сотовый телефон», — пронеслось у меня в голове. Сейчас с сотовыми телефонами даже в трамваях ездят, а уж на таком джипе… Выключив мотор, я выскочила из машины, не забыв прихватить Милину записную книжку, и побежала через дорогу. Я постучала в окно джипа, но ответа не последовало. По всей вероятности, мужчина очень крепко спал. Постучав сильнее, я сжала кулаки и громко закричала:

— Будьте добры, позвольте воспользоваться вашим сотовым телефоном! Я его долго не займу, буквально минуту!

Мужчина поднял голову и удивленно посмотрел на меня. Я ахнула — его шея была замотана окровавленным полотенцем. Он был очень красив и очень бледен. Приоткрыв окно, он дыхнул на меня сильным перегаром и еле слышно спросил:

— Что тебе надо?

От неожиданности я уронила записную книжку, нагнулась, чтобы ее поднять, и парик свалился с моей головы.

— Мне нужен сотовый телефон, — сказала я, пристраивая парик на голове. — Надеюсь, он у вас есть…

— Зачем тебе парик? — Мужчина словно не услышал мой вопрос.

— Затем, что я тяжело болела и у меня выпало много волос.

— Ты и без парика красивая.

— Я знаю, только я пока без парика ходить не могу.

Не отрывая глаз от окровавленного полотенца на мощной шее мужчины, я несмело заговорила:

— Вижу, у вас неприятности… У меня тоже… Понимаете, мне необходимо воспользоваться вашим сотовым телефоном. Я бы могла заплатить за связь…

— У тебя что, денег много?

— Нет. У меня сейчас вообще с деньгами напряженка… Но мне очень нужно, и срочно, я тороплюсь.

— Я тоже торопился, только, как видишь, никуда не доехал.

Мужчина полез в карман и протянул мне телефон.

— Вы даже не представляете, как я вам благодарна, — уже намного увереннее сказала я, набирая номер Милиного босса. — Я как чувствовала, что мне рядом с вашим джипом остановиться нужно. Не может же мужчина на такой красивой машине не иметь телефон.

Телефон глухо молчал.

— Послушайте, что вы мне голову морочите? У вас вообще никаких гудков нет. Может, он у вас как-то по-особому включается?

Мужчина взял трубку и стал нажимать на кнопки. Затем бросил телефон на заднее сиденье и злобно проговорил:

— Вот черт, деньги закончились. Думал, на счету хоть что-то осталось, а оказывается, ни хрена.

— Досадно, — в сердцах произнесла я. — Нужно телефон оплачивать вовремя, тогда и проблем не будет.

— Откуда я знал, что у меня на лицевом счету пусто, — как бы оправдываясь, произнес мужчина.

— Заглядывать нужно в лицевой счет. Хоть иногда прозванивать.