Оставшись втроем, старые друзья некоторое время молчали, каждый по-своему переживая последние события.
Первым молчание нарушил Вадим Петрович:
– Ваби, ты не возражаешь, если я возьму «трофей» на исследование? – Он имел ввиду андроида.
Карлик лишь кивнул в ответ. Не смотря на чудесное возвращение группы, он выглядел подавленным.
Эрни присел рядом с маленьким мутантом.
Странная подобралась троица. Они, конечно, менялись с годами, но только физически и то чуть заметно. Взять того же Ваби. Рорих смотрел на него и видел прежнего красноглазого крепыша, которого встретил однажды у замерзающего космического порта планеты Везелвул, над которым шел голубоватый кислородный снег, порожденный процессами замерзания атмосферы.
Таким он и остался. Добрым, преданным, не понимающим самого термина «подлость», хотя не раз в своей жизни Ваби сталкивался с ней и страдал. Рорих знал: потеряй он часть группы в открытом, честному бою, переживания были бы иными.
– Не унывай малыш. Мы найдем заказчика.
Ваби поднял на друга взгляд своих красноватых глаз.
– Говорят, что Ганио плохая планета. – С горечью произнес он.
– Везде хватает добра и зла. – Философски заметил Рорих. – Пойдем, я покажу тебе жилые помещения уровня.
…
Когда они вышли, Полуэктов жестом пригласил андроида присесть. Пока Рорих разговаривал с Ваби, Вадим Петрович успел получить исчерпывающие данные сканирования, обработанные на специализированном компьютерном комплексе. Теперь он знал о дройде фактически все, и не сомневался, что на носителях кристалломодуля «Одиночка», интегрированном в схему человекоподобной машины, действительно записана матрица сознания лейтенанта Мерфи.
– Извини, что назвал тебя трофеем, Алан. Ваби своеобразный человек. Он так и не научился сложной игре слов.
– Я понимаю. – Мерфи сел. От Вадима, внимательно наблюдавшего за ним, не ускользал ни один жест андроида. Он постоянно анализировал его поведение, слова, составляя собственное суждение о сущности человекоподобной машины.
Например, сейчас любая машина осталась бы стоять, а он сел, повинуясь исключительно машинальной привычке, доставшейся вместе с частицей человеческого сознания.
– Нам нужно окончательно определить твой статус, Алан. – Вадим намеренно обращался к нему исключительно по имени.
– Честно говоря, я ожидал, что меня распнут на лабораторном стенде. – Усмехнулся Мерфи. Подвижность лицевых псевдомускулов, управляющих мимикой, еще больше делало его похожим на человека.
– Это ни к чему. – Ответил Полуэктов, занимая кресло напротив. – В карантинной зоне достаточно ультрасовременной сканирующей аппаратуры. Тебя
– И каков вердикт?
– Думаю, мы сумеем найти общий язык. – Уклонился от прямого категоричного ответа Полуэктов. – Ты уже окончательно справился с возникшей двойственностью?
– Да. Базовая система механического носителя находиться под полным контролем модуля «Одиночка».
– Тогда позволь задать тебе ряд вопросов.
Мерфи кивнул. Пальцы его рук машинально сплелись между собой. Похоже, он нервничал.
– Курить хочется.
– Ты же знаешь, даже пытаться бесполезно.
– Когда все закончиться, я внесу в свою конструкцию изменения. – Вполне серьезно заявил андроид. – Пара метаболических преобразователей, немного живой нервной ткани, которой потребуется завтрак обед и ужин. Иначе, мне кажется, что от фантомных ощущений поедет с катушек любая, самая надежная система.
– Перейдем к сути. – Выслушав замечания Алана, Полуэктов все же решил вернуть разговор в русло заранее сформулированных вопросов. – Итак, что ты помнишь, кроме собственного имени, звания и последнего боя?
– Отбор. Некий тест, который условно назывался «Линия Огня». Сейчас я уже вполне адекватен чтобы понимать его суть. В условиях виртуального полигона проходили испытания кристалломодули, извлеченные из серв-машин, чьи пилоты погибли в боях.
– Цель тестирования?
– Сортировка «Одиночек».
– Не слишком ли грубо? – Усомнился Вадим Петрович. – Чтобы выяснить «наследственность» каждого модуля, нужен целый комплекс тестов. А тут я усматриваю прямой вопрос, поставленный ребром: выстрелит или нет? В чем смысл такой сортировки?
– Вы неверно формулируете вопрос. Я бы задал его иначе. – Андроид мыслил с огромной скоростью и потому в его речи отсутствовали паузы. – Думаю, вы правы, «Линия Огня», – это лишь фрагмент большой, тщательно продуманной программы вторичных испытаний. Вообще, производство кристалломодулей было поставлено на поток, эти сведения хранит моя «машинная» память. Производились как чистые «Одиночки», так и оттиражированные, уже проверенные на полигонах и в боях матрицы. Заводы работали бесперебойно, их мощности хватало, чтобы оснастить «Одиночками» все кибермеханизмы, включая андроидов, и системы автоматического управления космических истребителей.
– И какой вывод ты сделал из приведенной информации?
– Все кристалломодули, побывавшие в боях, изымались из поврежденных серв-машин и складировались. Потом в войне наступил перелом, Колонии перешли в массированное наступление, но, не смотря на все усилия и жертвы, им не удалось прорвать Линию Хаммера, – насколько я понял, она до сих пор осталась «не побежденной»?
Полуэктов кивнул, ожидая продолжения.
– Я не владею исторической информацией в требуемом объеме, – оправдал его ожидание Мерфи, – но косвенные признаки подсказывают – автоматические заводы, тиражировавшие «Одиночек», были разрушены или на долгое время выведены из строя. По-видимому, оборона Альянса начала трещать и разваливаться, наступил момент дефицита не только людей, но и управляющих модулей для серв-машин. Только в таких условиях могли быть востребованы все вторичные ресурсы, а грубая сортировка по одному признаку, вероятнее всего говорит о чрезвычайной спешке.
Полуэктов вновь кивнул, соглашаясь с выводами Алана. Используя имплант, он находился на постоянной связи с кибернетическим комплексом, который анализировал предположения Мерфи, одновременно проводя поиск в обширных базах данных.
– Ты прав. Такой момент, вернее период, действительно имел место. Осуществив три безуспешные атаки на планеты Линии Хаммера, два флота Колоний совершили рискованный гиперпространственный прыжок, – они вторглись в границы Солнечной системы. До прямой атаки на Землю дело в тот момент не дошло, но были полностью уничтожены автоматические заводы Плутона и девяносто процентов производств, базировавшихся на спутниках Юпитера. После этого резко упала активность планетарных серв-соединений Альянса, – есть документальные свидетельства, что потери серв-батальонов вдруг стали невосполнимыми. В течение года ситуация балансировала на грани, затем война вступила в заключительную фазу. – Проинформировал он Алана. – Архивные материалы того времени полны интригующих подробностей. Серв-машины и андроиды пехотной поддержки почему-то утратили былую эффективность, – из их действий исчезли целеустремленность и непримиримость.
Мерфи вскинул голову, опять продемонстрировав чисто человеческий жест.
– Я уверен, это напрямую связано с использованием модулей резерва, накопленных за долгий период успешных боевых действий. – Произнес он. – Нейросенсорный контакт оказался палкой о двух концах. Момент гибели ужасен, можете мне поверить. Перед тобой действительно проноситься вся жизнь, словно разум считывает весь объем памяти за отпущенные ему мгновения. Но вместимость нейромодулей «Одиночки» ограничена, следовательно, туда попадали только наиболее мощные, пиковые возбуждения, связанные, как правило, не с конкретной информацией о прожитом, а с эмоциональными оценками событий. Рейчел была абсолютно права, – в момент гибели пилота через шунт уходит не память, но душа.
– Получается, что в большинстве случаев «Одиночка», пережившая своего пилота, – это новорожденная личность, не обладающая воспоминаниями прототипа, но полностью настроенная на его характер? Искусственные нейросети
– Да. И я готов пройти любые дополнительные испытания, чтобы доказать это. Я не лейтенант Алан Мерфи. И в то же время мной руководят его сформированные взгляды, привычки, спонтанные реакции, которые суть – эмоции. Этого уже не исправишь, разве что деинсталлировать модуль или стерилизовать нейросети.
– Ни то ни другое тебе не грозит. Потеря памяти о прошлом – известный случай в медицинской практике, человек от этого не перестает быть человеком, он просто заново знакомиться с окружающим миром.
– Это ваше субъективное мнение, Вадим Петрович. Другие сочтут такой синтез человеческой души и машинной логики слишком опасным, противоестественным, чтобы оставить мне право на существование.
– Жизнь. – Поправил его Полуэктов. – Жизнь, а не существование. Да, ты правильно отметил, у меня свой взгляд на происходящее. Скажу больше – однажды я умер и был воскрешен немного в иной генетической ипостаси. Но я человек и ты видишь это. Право на жизнь имеет всякий, кто осознает факт собственного бытия, – это закон Конфедерации, но я считаю, что он справедлив.
– То есть, у меня есть шанс?
– Только пока ты остаешься тут, на Земле. Тебе следует ознакомиться с тысячелетним отрезком истории человечества, усвоить современные взгляды на мир. Ты осознал себя во время войны, когда грань между добром и злом намного резче, отчетливее, чем в мирные годы. Сейчас все не так. Борьба за существование продолжается, но она приняла иные формы. Вряд ли Конфедерация станет подвергать и без того чрезмерно сложную, а оттого неустойчивую систему межпланетных и межрасовых отношений, новым испытаниям, вводя в нее еще одну, мало предсказуемую, и фактически неизвестную силу. Искусственный интеллект, пришедший с полей той ужасной войны, скорее пожелают уничтожить, чтобы устранить сам корень проблемы.
– То есть, выхода нет? – Подвел Мерфи печальный итог.
– Выход есть всегда. – Убежденно ответил Вадим Петрович, в сознании которого уже родились некоторые замыслы, связывающие личность Алана Мерфи и грядущее возвращение «Альфы». – Нужно искать его, бороться, не опускать руки и идти до конца, не теряя при этом понятия чести и здравого смысла. – Продолжил он. – Сейчас тебе не грозят репрессии, разве что они станут следствием сугубо личных, внутренних проблем. Скажи, кем ты ощущаешь себя в данный момент?
– Человеком. С той секунды, как модуль «Одиночки» полностью переподчинил себе базовую систему андроида, я ощущаю себя чудом выжившим человеком. Но пока, к сожалению, не могу сказать – повезло мне или нет. Это покажет ближайшее будущее.
– Хорошо. Тогда последний момент. Ты находишься на территории Земли. Я не стану рассказывать тебе новейшую историю, с ней ты познакомишься самостоятельно, скажу лишь одно, – Альянс проиграл войну с Колониями, наше развитие остановлено, прародина человечества предана забвению. Ситуация поддерживается искусственно на протяжении многих веков. Меня, как жителя Земли, она не устраивает в корне. Я хочу, чтобы ты ознакомился с доступной информацией и решил, чью сторону следует принять. Возможно, твоя оценка ситуации поможет мне разобраться в некоторых спорных вопросах.
– Новая война?
– Нет. Это гибельный путь. Восстановление в правах, возможность к самостоятельному развитию, снятие устаревших, уже противоречащих логике современного мира санкций, – вот чего добиваюсь я с группой единомышленников. Ты не обязан принимать скоропалительных решений, но рано или поздно тебе все равно придется встать на чью-либо сторону.
– Я понял. – Мерфи посмотрел на Полуэктова и добавил:
– Думаю, это будет сложнее «Линии Огня»…
Десятый энергоуровень гиперсферы. Борт спасательного модуля. Коэффициент умножения темпорального потока х 9, 347.
Вселенная таит множество загадок…
Космос жесток – он научил людей выживать в самых невероятных условиях, но взял непомерную плату за приобретенный опыт.
Особо остро это ощущалось здесь, в пространстве десятого энергоуровня гиперсферы, где вокруг сияющего сгустка, похожего на миниатюрную копию галактического диска, вопреки физическим законам аномалии, кружили девять планет.
Три миллиона лет назад, когда цивилизации Логриан и Инсектов находили на пике своего развития, они предприняли поистине титаническую попытку создания в глубинах гиперсферы узловой транспортной станции, которая, по замыслу, должна была обеспечить навигационный контроль над Вертикалями[14] и таким образом сделать доступными для исследования, либо колонизации, все звездные системы Галактики.
Древние расы не сумели создать компактного гипердрайва, но они глубоко изучили горизонтальные линии напряжения гиперсферы, научившись пользоваться ими, как готовыми энергетическими тоннелями, связующими отдельные миры.
Однако цивилизации древности стремились к более глубокому освоению аномалии. Пользуясь энергией звезд и технологией подвижки планет (она была разработана инсектами в период строительства Сферы Дайсона) логриане и инсекты отправили к центру гиперсферы девять миров.
Восемь из них, опаленные неистовым огнем катастрофического «погружения» по вертикалям аномалии, были мертвы, они кружили по орбитам вокруг энергетического сгустка, как напоминание о трагических, неудачных экспериментах, и лишь девятое звено в планетном ожерелье сияло нежной, пронзительной лазурью атмосферы.
В реальном времени прошло три миллиона лет.
За этот период люди успели пройти своим путем развития, освоить Солнечную систему и самостоятельно открыть феномен гиперсферы. Однако техническая мысль человечества шла иным путем: линии напряжения, пронзающие аномалию, использовались лишь в навигационных целях. Корабли, оснащенные гиперприводом, остерегались мощных энергетических потоков, двигаясь параллельно им.
Однако это удавалось далеко не всегда, особенно в период Великого Исхода, когда колониальные транспорты массово покидали Землю. По статистике, восемьдесят процентов кораблей-невозвращенцев были захвачены вертикалями гиперсферы и канули в ее пучинах, как казалось – навсегда. Такая же печальная участь постигла во времена Первой Галактической многие боевые единицы космических флотов обеих противоборствующих сторон.
Лишь к исходу тридцать восьмого века людям удалось разгадать тайну вертикалей и достичь десятого энергоуровня гиперсферы, где первых исследователей ожидало великое потрясение: они увидели светящийся сгусток, по своей форме напоминающий уменьшенный в миллиарды раз Галактический диск, и девять планет обращающих вокруг него.
Именно сюда, в пространство десятого энергоуровня гиперсферы попадали транспортные и боевые корабли, по тем или иным причинам захваченные энергетическими потоками вертикальных линий напряжения. Большинству из них не повезло, – восемь мертвых планет покрывали немые свидетельства многочисленных трагедий, но часть людей все же выжила, сумев совершить аварийные посадки на единственный имеющий атмосферу, пригодный для жизни мир.
Здесь с незапамятных времен обитали потомки логриан, инсектов, и других совершенно не известных человечеству рас, но по сравнению с количеством людей, обретших вместо гибели новую родину, общее количество иных форм разумной жизни было ничтожным, что позволило людям занять доминирующее положение на планете.
Потомки экипажей кораблей-невозвращенцев называли ее «Первый Мир», но с приходом Конфедерации здесь поменялись имена собственные, и воцарился иной закон, отличный от древних полумистических суеверий.
Люди, вторично открывшие свойства вертикалей и осознанно отправлявшие сюда подразделения ВКС, усиленные научно-исследовательскими группами, принесли с собой адаптированную технику, частично возродив, а по большинству создав заново очаги техногенной цивилизации.
Единственную планету, обладавшую пригодной для существования жизни атмосферой, переименовали, назвав «Арастра», что в сокращенном переводе с Элианского означает «центр мироздания».
Главной проблемой, с которой столкнулись первопроходцы в пространстве десятого энергоуровня, стало явление непроводимости. В условиях сильнейшего магнитного поля традиционные энергосистемы, оказались непригодны к эксплуатации. Это сделало невозможным применение существующих кибернетических устройств и механизмов. Физика десятого уровня гиперсферы поставила перед людьми массу проблем и загадок. В ходе экспериментов удалось выяснить, что тут протекают как химические реакции, так и реакции ядерного распада. На основе этих знаний были воссозданы образцы вооружений, использующие древние схемы, а так же сконструированы многофункциональные космические корабли, оснащенных помимо стандартных кибернетических систем и силовых установок гиперпривода, альтернативными, основанными на примитивных ядерных реакторах. Тепло, выделяемое при реакции деления атомных ядер, преобразовывалось в кинетическую энергию, которая приводила в действие все механические приводы, необходимые для управления космическим кораблем. В качестве силовых установок первоначально использовались жидкотопливные двигатели, а альтернативная система навигации была построена на базе фотонных компьютеров, использующих забортные источники энергии, в частности излучение центрального энергетического сгустка.
Помимо прочего в схемы управления космических кораблей стали широко внедряться логры – миниатюрные, но мощные компьютерные компоненты, разработанные еще в древности расой двухголовых ксеноморфов. Хранение и обработка данных в лограх осуществлялась на основе теплового излучения, что позволяло им работать в составе локальных сетей борту экспериментальной гиперсферной техники.
Ученым предстояло решить еще множество проблем и загадок, например оставалось непонятно почему эффект непроводимости не влияет на микротоки в организмах живых существ, однако главной задачей, поставленной перед ограниченным контингентом военно-космических сил Конфедерации, был поиск средств обнаружения вертикалей. Без точной классификации вливающихся в центральный энергетический сгусток линий напряжения аномалии идея превращения Арастры в действующую узловую станцию гиперсферных маршрутов, откуда будет доступна для исследования и колонизации любая звездная система Галактики, оставалась лишь мечтой.
Проблему точного определения вертикалей и «восхождения» по ним не сумели решить древние цивилизации, и теперь эта задача встала перед Человечеством…
…Над приборными панелями корабля вместо привычных для человека сенсоно-информационных систем медленно вращались, или же неподвижно висели в воздухе замысловатые фигуры, собранные из сотен миниатюрных кристаллов.
Экраны телескопического обзора представляли собой толстые вставки прочного прозрачного полимера, с тончайшим светочувствительным покрытием, – улавливая излучение забортных источников света, оно делало изображение более контрастным .
Редкие сиротливые сигналы индикации, люминесцирующее освещение, громоздкие амортизационные каркасы противоперегрузочных кресел, механические приводы штанг астронавигационных рулей, – все это, в сочетании с замысловатой паутиной логрианских мини-компьютеров, создавало стойкое ощущение «дежа вю», будто само время обратилось вспять, демонстрируя сочетание технологий начала космической эры, к которым конструктора присовокупили устройства, изобретенные расой Логриан три миллиона лет назад.
Два человека, в таких же громоздких, словно специально подделанных под старину скафандрах, напряженно работали, вручную управляя кораблем.
Пилот и навигатор.
– Саша открой нижний обзор.
Рука в толстой неудобной гермоперчатке потянула рычаг, и часть сегментов пола пришла в движение, открывая разделенные ребрами жесткости прозрачную вставку.
Цепочка, собранная из трех десятков логров, плавно изогнулась, меняя пространственную конфигурацию, от крайнего кристалла к гермошлема пилота устремился невидимый глазу поток когерентного излучения микролазера, работающего в инфракрасном спектре.
– По показаниям логров мы над целью. – Произнес Александр.
Эдвард медленно, миллиметр за миллиметром отклонял астронавигационные рули, ориентируясь на контрастный контур древнего космического корабля, покоящегося посреди внушительного кратера, выбитого на поверхности безвоздушной планеты его катастрофическим падением.
– Связь?
Александр отрицательно качнул головой.
– Мы вне зоны прямой видимости.
Поделиться книгой: