Никто не мог предположить, что произойдет после отмены моратория на смертную казнь в России. А время для этого действия в начале второго десятилетия нового века пришло, потому как разгул преступности и террора не оставлял иного выбора. Боялись, боялись политиканы и доблестные служители органов, что все якобы благоприятные прогнозы историков, политологов, социологов и психологов насчет высшей меры наказания полетят в тартарары.
И тут, очень точно выбрав время, в Кремле появился некто Ямчин А.Т. Потомок какого-то недорезанного, наверное, еще Лаврентием Павловичем гения. Должность он занимал невысокую, ростом тоже не вышел и, как всякий закомплексованный доморощенный ученый, попытался осуществить свою мечту: изменить мир. Эта навязчивая идея, в общем-то, у всех гениев присутствует…
Но Ямчин отличался от остальных.
Его мечта сбылась.
Протирая платочком две линзы на минус шесть, он предложил альтернативу смертной казни. Пожизненное заключение в тюрьме, которая будет располагаться на спутнике планеты Земля. На Луне.
Сначала все схватились за животы и стали кататься из одного конца Спасской башни в другой. Потом гения наградили каким-то красочным дипломом и отправили восвояси. А через пару месяцев кто-то очень умный, будучи в каком-то шибко удачном месте, сказал: “Ведь идейка-то ничего…” Скорее всего, после этого он представил “бизнес-план”, где содержались примерные цифры. Сколько можно на этом отмыть…
Спустя полгода уже готовый проект “Сателлит” был одобрен и советом безопасности ООН, и комитетом по правам человека. Правда, западные политики при этом смотрели на нас, как на полных идиотов. Да и как еще реагировать на подобные демарши России? Экономика по уровню только-только начинает догонять средневековую Францию, зато тюрьма - на Луне.
В строительство комплекса куполов-бараков, помещений для охраны, административных зданий, воз-духорегенерационных станций, космодрома и много чего еще были вбуханы баснословные суммы из федерального бюджета страны. Еще более астрономическими оказались потоки денег от дальновидных инвесторов, которые с прищуром смотрели в будущее и планировали под боком возникающих на Луне поселений понастроить фабрик по добыче и переработке руд.
В конечном итоге совершенно бредовая идея господина Ямчина воплотилась в жизнь - первая российская внеземная тюрьма для преступников, приговоренных к высшей мере наказания, была сдана в эксплуатацию. “Сателлит” ждал гостей.
В ноябре 2014 года первый рейс с лунниками отправился в космос. До конца 2015-го около тысячи российских заключенных были конвоированы в сверхпрочные купола “Сателлита”. Сверху весь комплекс был прикрыт силовой “линзой” противометеоритной защиты. Мощнейшие электромагнитные поля, генерирующиеся специальной установкой, которая питалась от общего ядерного реактора, отклоняли падающие метеоры.
Специальные части внутренних войск России осуществляли охрану тюремных зданий, поддержку систем жизнедеятельности и конвоирование лунников.
Одни люди сидели, другие их охраняли. Как всегда. Только в этот раз - с дразнящим привкусом футуризма.
Ямчин получал очередную государственную награду. Мировые СМИ вопили о “страшных узниках космоса” и “безвоздушной грозе террора”, США шипели, высовывая раздвоенные языки всяческих деклараций и, как обычно, пытаясь успеть везде навести порядок, ООН от русской прыти удивленно выгибала мохнатую бровь. Полный фурор!…
Парадоксально, но система была налажена, и маховик политики, раскручиваясь на неожиданно возникшей силе инерции успеха, стал притягивать к себе иностранцев. Первыми всполошились вышеупомянутые инвесторы и начали потихоньку готовить плацдарм для рудных копей; потом зашевелились пенитенциарные системы Штатов и Европы, и уже в середине 16-го года двенадцать наиболее развитых стран мира заключили договор с Россией об этапировании некоторых своих “смертников” в “Сателлит”. Таким образом лунная тюрьма де-факто приобрела статус международной, хотя юридически все же продолжала принадлежать Российской Федерации.
Сами заключенные между тем были не в восторге от перспективы попасть в ряды лунников, потому как далеко не все выживали при перегрузках во время перелета. А согласно одной из новых статей в уголовно-процессуальном кодексе России, случайная смерть во время этапирования через пространство допускалась.
Условия содержания лунников были чрезвычайно суровыми. Скудная пища, прогулки под куполами по тридцать минут два раза в неделю. Никаких свиданий в силу понятных причин. А в стеклянном потолке над головой - Земля. Напоминание о настоящей жизни для этого почти загробного мира.
В пустоте…
Многие сходили с ума. Кстати, случаи умопомешательства наблюдались не только у заключенных, но и среди надзирателей. Рота охраны менялась каждые полгода, лунникам же дорога была заказана лишь в один конец. Целую вечность предстояло им смотреть на голубой полумесяц недостижимой Земли, плывший среди звезд…
Комплекс тюремных зданий располагался на видимой стороне Луны, в северном ее полушарии. Гигантские купола раскинулись у подножия лунных Альп - горного хребта, который разделял два огромных “моря”: Море дождей и Море холода. В семидесяти километрах к юго-западу находился космодром.
Узкая ленточка дороги извивалась между серо-стальными холмами Моря дождей. Раз в два месяца по ней проезжали специальные конвойные машины, несущие в своих герметичных чревах новый этап лунников. И через несколько часов, пустые, возвращались в спасительные купола космодрома. Там военные составляли рапорт, докладывали в ЦУП, откуда зеленый сигнал поступал в Главное управление исполнения наказаний, и дежурный ставил отметку об очередном этапировании приговоренных к высшей мере наказания во внеземную тюрьму “Сателлит”. Без происшествий.
Эти грубые следы человеческой цивилизации в полнолуние мог, вооружившись биноклем с восьмикратным увеличением, рассмотреть даже любопытный ребенок с балкона высотного дома в центре Москвы. С Земли это выглядело совсем не страшно: несколько светлых крапинок на пепельной равнине.
Одиночество, рожденное в полутора секундах полета света от жизни…
Одиночество без происшествий…
Но пришло время, и этот перезревший лунный гнойник сжатого отчаяния лопнул. Спустя двадцать бесконечных лет…
Сигнал бедствия поступил по видеосвязи прямо из караульных помещений “Сателлита”.
- Они… - только и успел крикнуть обезумевший офицер, захлопывая шлем скафандра.
По экрану что-то с треском размазалось, и изображение пропало. Динамики донесли лишь надрывный мужской голос: “Если решитесь на бомбардировку, знайте - у нас в заложниках весь персонал тюрьмы… весь живой персонал…”
Через минуту по приказу российского министра обороны на штурм двинулся отряд быстрого реагирования, базирующийся в комплексах космодрома. Через час связь с ними прервалась. Биодатчики всех тридцати двух скафандров перестали функционировать враз.
Из ангаров космодрома один за другим выкатывались иностранные шаттлы и уносились в космос, к нежно-бирюзовому полумесяцу тепла и безопасности, - инвесторы разумно не хотели рисковать своими Учеными и техниками, ведущими разработки на горных карьерах лунных Альп.
Тем временем несколько десятков лунников, воспользовавшись машиной убитых спецназовцев, добрались до космодрома и устроили там резню. Они успели уничтожить несколько кораблей и строений, прежде чем остатки подразделений внутренних войск не перестреляли их.
В суматохе боя кто-то из лунников добрался до радионавигационного центра, и в эфире наступила тишина…
Логически можно было предположить, что теперь основные силы лунников постараются добраться до космодрома и захватить не успевшие стартовать шаттлы. Задержит их лишь отсутствие транспортных средств на территории “Сателлита” и ограниченное число скафандров. Но даже в самом худшем случае около тысячи преступников преодолеют семьдесят километров по Морю дождей за сутки или, может, чуть больше…
Тогда они заберутся в челноки, заставят наших пилотов взлететь, и… сам черт не догадается, что дальше придет на ум зверью, которое двадцать лет смотрело на родную планету со стороны.
Сбивать шаттлы со своими солдатами на борту? Нанести ракетный удар по гнезду бандитов - тюрьме - из космоса, закрывая воспаленные глаза и жертвуя невинным техперсоналом, людьми, у которых на Земле остались семьи? Лишить мудака Ямчина наград? Найти виноватых? Да, пожалуй, найти виноватых - это в первую очередь! Потому как паника охватила уже всю планету…
Ой-ё!… Желудок провалился куда-то к мошонке и тотчас всплыл, застревая в гортани. Я не сразу понял, что это наступили недолгие секунды невесомости в промежутке, когда корабль уже закончил разгон, но еще не начал тормозить.
Значит - скоро прибудем.
В наушниках раздалось шипение, бульканье и сопение. Я посмотрел налево.
- Le ve’hicule automoteur “Lunokhod”(Лунный самоходный аппарат “Луноход”
- Отключите кто-нибудь говорильник этому французу! - раздраженно сказал угрюмый десантник по кличке Минотавр. Чернобородый, с узким лицом и изъеденным когда-то ветрянкой носом, он получил свое прозвище за неровности на лысом черепе, похожие на рудименты рогов, и постоянную озлобленность на весь мир.
- Тошнить… Вчерашний ужин кончаться - опять тошнить… все равно тошнить… - дрожащим голосом изрек представитель ООН.
- Глубоко мыслит, зараза, - сказал молодой десантник Сергей, стараясь отдышаться после перегрузок.
Я глянул на него и усмехнулся: серо-зеленые глаза парня были по-идиотски скошены к переносице - они философски наблюдали за шариком сопли, парящим внутри шлема, в пяти сантиметрах от носа. Невесомость.
- Отключите, - еще раз для порядка буркнул Минотавр, - а то я расистом сейчас стану. Етит твою!…
“2g” - услужливо выдал компьютер…
Краем глаза я заметил, как шаровидная сопля вмиг размазалась по удивленной Серегиной морде. Отрицательное ускорение - начали тормозить…
В следующие часа два значения перегрузок скакали от полуторных до четырехкратных. Плюс приятные всплески невесомости. Скорее всего, мы вышли на стационарную орбиту, совершили виток или несколько вокруг Луны и лишь потом пошли на снижение. Никто из пассажиров не знал, что происходит за бортом до тех пор, пока шаттл здорово не тряхнуло и далекий голос из ЦУПа не подтвердил нашу успешную посадку.
Из рубки вышел капитан, сдвинув брови, осмотрел наши лица и резко приказал выметаться из челнока по столь длинному адресу, что воспроизвести его я бы не взялся. Затем он перечислил легкие недостатки родословной вплоть до четвертого колена всех “вшивых эмбрионов, протирающих собственное филе в ЦУПе” и вынес умопомрачительный по оптимизму вердикт нашей “успешной, мать ее” посадке. Пришлось искренне пожалеть о том, что внутреннюю связь без приказа командира отключить было нельзя, а заткнуть уши, будучи в скафандре, мягко выражаясь, затруднительно. Не знаю, может, этакое вступительное слово капитана при высадке на Луну для старых космических волков и не было в диковинку, но среди нас, понятное дело, таких волков не оказалось, и поэтому даже бывалые, видавшие виды десантники округлили покрасневшие глаза от “торжественного приветствия” людей на спутнике Земли.
- Приборы зафиксировали при посадке нарушение внешней обшивки, - объяснил он после очередной порции отборного мата. - Поэтому лучше будет убраться подальше от корабля во избежание непредвиденных последствий. - Выдержав пристальный взгляд Дениса Дорчакова, он добавил уже ледяным тоном: - Не исключено, что сейчас вся эта херня может взлететь на воздух… Верней, в безвоздух.
Все как-то сразу зашевелились.
Практически пинками выгоняя гражданских во главе с чернокожим французом из пневмокресел, капитан искоса поглядывал, как наше подразделение старается приспособиться к силе тяжести в одну шестую земной.
Первым чуть не прошиб шлемом потолок Минотавр.
- Куда вы меня приперли, скоты?! - раздался в наушниках его истошный рев.
- В аквариум, рыбка ты моя… - Это голос Сашки Берметова. Он воплощает наше военное чувство юмора, отупевшее до предела, но обретающее определенный шарм в свете хронического атавизма. - Покамест не поздно, можешь сам всплыть вверх брюхом!
Сашка, не переставая резво передвигаться к шлюзу, подпрыгнул серым пузом скафандра вверх, наверное, подавая пример всплытия. При этом он нечаянно двинул автоматом мне в стекло шлема, за что получил тычок ногой в спину и, словно большая подушка, вывалился в открывшийся шлюз.
- Опачки, пифи-пафи… - хмыкнул Минотавр.
- Отставить! - прозвучал негромкий голос Дениса Дорчакова.
Суматоха мигом прекратилась, в эфире остались лишь небольшие помехи. Мы стали по очереди выбираться из шаттла и спрыгивать с высоты метров четырех на ровную поверхность посадочной площадки.
Я плавно оттолкнулся от корабля и неожиданно легко встал на землю… нет, это уже не земля. Это чужой мир.
“Внешние показатели:
ускорение свободного падения 1,63 м/с2;
температура +108,6 градуса по шкале Цельсия;
состав атмосферы не определен;
давление 0,000083 атм.;
влажность не определена” - сверкнул компьютер зеленоватыми буковками в левом верхнем углу поля зрения.
Наша немногочисленная группа, осторожно отталкиваясь от поверхности, побежала в сторону видневшихся куполов космодрома. В арьергарде представитель ООН и нашего Минюста волокли друг друга в окружении полудохлых технарей.
Позади остался скособочившийся челнок, пропахавший резко выделяющуюся полосу на взлетной площадке. Да, непросто было нашему космическому волку сажать межпланетную посудину без привычной навигационной системы, уничтоженной при первом штурме лунниками.
Я бросил прощальный взгляд на грациозный когда-то корабль… Ему уже не суждено было вернуться домой - на Землю.
Впрочем, нам тоже. Каждый понимал это. По крайней мере - наше подразделение. Насчет гражданских, не знаю, может быть, эти недомерки думали, что на увеселительную прогулку отправляются: последят, чтобы не нарушались права человеков, помогут восстановить какие-нибудь технические штучки-дрючки и - по домам?… Корсары фиговы… Таких придурков не -жалко. Хотя, возможно, я не совсем справедлив. Ведь этих бравых молодцев тоже, наверное, отправили сюда не по собственной воле. Можно быть полнейшим олигофреном, но инстинкт самосохранения штука для сапиенса святая - всегда работает. Именно поэтому я и не собирался заботиться о ком-либо в этом безвоздушном пекле, кроме себя, любимого, и военных интересов нашей команды.
На гражданских, будь то справедливо или нет, мне насрать.
Я умер для Земли. Но здесь постараюсь выжить как можно дольше, чего бы мне это ни стоило.
При очередном прыжке - все же трудно приспособиться к движению, когда твоя накачанная туша весит всего килограммов пятнадцать, - пришлось схватить за ремень чуть было не улетевший в звездные дали автомат “АКЛ-20”.
- Сейчас подойдем к жилому куполу космодрома и попробуем выяснить, что там у них, - прошелестел в наушниках голос Дорчакова. - В оба глядите.
Двигаться в громоздком скафандре было не сказать чтобы очень уж неудобно - сказывалась низкая гравитация, - но чрезвычайно непривычно. Это вам не легкий камуфляж “песчанка”, в котором не бежишь между серо-коричневыми горными насыпями Таджикистана, а скользишь…
Мы приближались к сооружениям космодрома. Было тихо, если, конечно, можно говорить о тишине там, где звука просто не бывает по определению - в безвоздушном пространстве. Направо расстилалась серая равнина с еле заметной ленточкой дороги, как раз той самой, которая вела к тюрьме. Она была пустынна.
Как и всё вокруг.
Вдалеке, чуть левее исполинского купола из зеркально-черного металла виднелись горные хребты. Четкими свинцовыми росчерками выделялись они на фоне тьмы неба, испещренной кристаллами звезд. Длинные, словно вырезанные по трафарету из черного бархата тени прыгали перед нами, выделывая замысловатые ужимки на кольцах миниатюрных кратеров.
“Пятеро слева, пятеро вперед, пятеро прикрывают”, - показал жестами Дорчаков, когда мы приблизились к люку шлюза. Солнце ослепительными бликами отражалось на его поверхности, мешая смотреть прямо, заставляя сильно щуриться.
Командир с четырьмя десантниками уверенно подошел к внешнему электронному замку. Он, держа на сгибе одной руки автомат стволом вперед, другой приложил магнитный ключ-таблетку к идентификатору. На панели, которая располагалась рядом, красный огонек потух и вспыхнул зеленый. Массивная герметичная дверь быстро уползла вверх. Группа прикрытия опустилась на колено, вскидывая оружие, а мы с левой стороны по одному стали забегать внутрь.
- Фонари включите, не видно, - шикнул Денис.
Тут же по стенам и полу довольно просторного помещения шлюза заскользили резкие круги света - небольшие фонарики были установлены у всех на автоматах.
- Нет никого… - дрожащим голосом сказал наш правовед. - Может, их всех, совсем всех…
- Заткнись, болван! - рявкнул кто-то.
- Чисто, Денис! - сказал Минотавр, сипло дыша в наушниках.
- Все внутрь, - негромко скомандовал Дорчаков. - Быстрее, мать вашу. Быстрее.
Я всегда удивлялся, как он спокойно умеет говорить фразы, которые нормальные люди орут ором, выпучивая при этом глаза. От этого прохладного тона мы всегда чувствовали себя уверенно, работали слаженно.
Когда вся команда оказалась внутри шлюза, командир приложил магнитный ключ к идентификатору, и внешняя створка захлопнулась, отделяя нас от смертоносных космических лучей и резкого солнечного света.
- Сергей, открывай внутреннюю дверь.
Молодой десантник осветил фонариком панель и стал набирать на терминале какую-то комбинацию. Через миг компьютер выдал мне:
“Внешние показатели:
ускорение свободного падения 1,64 м/с2;
температура +24,3 градуса по шкале Цельсия;
состав атмосферы - азот 74,3%, кислород 25%, примеси инертных газов и двуокиси углерода менее 1%;
давление 0,98 атм.;
влажность 74%”.
Поделиться книгой: