- Не надо, - махнул рукой военспец. - Я сяду и всё объясню.

Он умостился на краешек табурета возле крошечного стола, посмотрел на поднявшегося Бекетова снизу вверх.

- Да вы садитесь, Савва Андреевич, я не собираюсь сражаться с вами, как латеранты.

- Кто?

- Те парни во главе с Павловым. По сути - зомби, закодированные для определённой операции. К счастью, они торопились и зачистку провели некачественно.

- Ничего не понимаю! - Бекетов сел на раскладушку. - Какие латеранты? Какая зачистка?

- Сейчас всё поймёте. Помните, в самолёте мы затронули тему оружия?

- Помню.

- Тогда мы пришли к выводу, что человек в первую очередь использует научные идеи для создания оружия. Так вот, эта деятельность и есть его главная задача. Человечество создано для разработки систем оружия для всей Галактики и успешно справляется со своим предназначением.

Бекетов с изумлением и недоверием посмотрел на собеседника.

- Вы… шутите?!

- Вы хотели спросить: не болен ли я? - Шелест усмехнулся. - Не болен. Просто я давно работаю по этой программе и получил задание найти помощника. По-моему, вы вполне подходите.

- Кто вы, чёрт возьми?! Тоже… из этих… из латерантов?

- Нет, я как раз из другого лагеря. Латеранты работают на галактическую безопасность, я же служу той стороне, которая нуждается в новом оружии. К сожалению, они вышли на нас в связи с созданием “глюка”, и теперь нам придётся заметать следы, делать зачистку, чтобы не произошла утечка информации.

- Подождите… ничего не понимаю… глюк - это…

- Новое поколение оружия, создатели назвали его “дыробоем”. На самом деле при генерации импульса в вакууме появляется векторная “трещина” или “струна”, в которой разрушаются даже кварки, глюоны и кванты пространства. Отсюда название оружия - “глюк”.

- “Дыробой” не хуже…

- Это вопрос вкуса.

- Как же эти… латеранты вышли на вас?

- При испытании “струна” “глюка” не только пробила навылет гору, но и всю Землю, ушла далеко в космос, задев американский спутник, и была запеленгована аж в центре Галактики. Вот по ней на Землю и был прислан волновой “пакет” латерантов, внедрившихся в тела людей для ликвидации опасного инцидента.

- Значит, они тоже прилетели для зачистки?

- Только с иной целью.

- Чем же вы отличаетесь от них?

- Ничем, - спокойно пожал плечами военспец. - Или почти ничем. Просто они контролируют весь процесс разработки оружия, а мы его продаём… э-э, заинтересованным структурам в частном порядке.

Бекетов невольно покачал головой.

- Контрабанда…

- Именно, молодой человек. И сегодня вы нам здорово помогли. В связи с чем я уполномочен сделать вам деловое предложение: не хотите работать на нас? Эта работа очень неплохо оплачивается.

Бекетов снова качнул головой.

- Ну и влип! Выходит, сам того не зная, я угрохал галактических чекистов и помог контрабандистам?

- Выходит, что так, - флегматично кивнул Шелест.

- Чёрт бы вас подрал! А если я не соглашусь работать на вас? Сообщу в органы…

- А кто вам поверит? Я же первый заявлю, что вы психически больной человек. После чего вас ликвидируют.

Бекетов встал, сделал два шага к стенке палатки и обратно, сел.

- Вы считаете, у меня нет выбора?

- А вы как считаете?

Бекетов достал пистолет.

Шелест прищурился, ни капли не испугавшись, оставаясь сидеть в прежней позе.

- Убив меня, вы ничего не измените. Придут другие. Но я вас понимаю. Подумайте над моим предложением до утра. Это всё, что я могу для вас сделать. Если согласитесь, выиграете очень много.

Бекетов посмотрел на светлое окошко палатки.

- Уже утро…

- Часа через два я к вам зайду. - Шелест поднялся, вышел.

А Бекетов остался сидеть с ощущением поставленного к стенке преступника, с отвратительным чувством обмана и обречённости. Он поверил военспецу… и в то же время всё ещё надеялся, что с ним пошутили, сейчас в палатку вернётся военспец, кашлянет, улыбнётся и признается, что всё это розыгрыш.

Но таяли секунды, сложились в минуты, истекли полчаса, час, а военспец не возвращался. И тогда майор понял, что он действительно поставлен перед смертельным выбором, ценой которому была не только жизнь, но и кое-что поважней - чистота души.

Он глубоко вздохнул, расправил плечи, пробормотал вслух, вспомнив перестрелку с латерантами на озере:

- Простите, ребята, я не знал, что мы коллеги…

Ещё раз вздохнул, засунул пистолет в кобуру, встал.

Что ж, господин контрабандист, сейчас ты мне всё расскажешь о своей системе, а уж потом я решу, на чьей стороне воевать…

Он откинул полог палатки и шагнул в удивительно спокойное и свежее утро новой истории…

Сергей Палий

СПУТНИК

- …один, старт!

“1,5 g” - высветилось значение перегрузки в левом верхнем углу. Стекло шлема было не только сверхпрочным и термостойким, но и выполняло функции монитора. Раньше я пару раз уже сталкивался с подобными конструкциями: это были не жидкие кристаллы, а тонкая растровая пленка из какого-то навороченного материала. На ней-то и возникало изображение.

“2g”…

Скафандры были оснащены компьютерами на базе чипа МРС-019. Этой моделью пользовались все сотрудники на Луне, только для нас, десантников военно-космических войск, ее слегка модернизировали - за сутки сделали эту электронную жужелицу настолько круче, насколько, собственно говоря, можно сделать за сутки. В детали я не лез. Кстати, в военно-космические войска нас тоже перевели в течение двадцати четырех часов. До этого мы были элитным подразделением ВДВ. Учитесь, бюрократы доблестной российской армии.

“3,5g”…

- Борт Л-5011, все системы работают нормально, высота 35 километров, перегрузки в пределах нормы… - Голос в динамиках на миг смолк. После долгой секунды, заполненной шепотом атмосферных помех, раздалось: - Все хорошо, ребята. Надавайте по мордасам этим удавам!

“4g”.

Еще два дня назад я спокойно пил безалкогольное пиво “Bavaria”, развалившись прямо на полу своей единственной комнаты, и наугад переключал телеканалы. Мне было тупо. А именно в такие моменты жизни я чувствую себя до упора счастливым.

Когда я добрался до телешоу “Кто хочет встать?” и занес указательный перст правой руки над кнопкой громкости, зазвонил мобильник. Мне как-то сразу перестало быть тупо. Вот только что было тупо, и - чпок, дзинь-дзинь… нет! Резко и навзничь. Дьявол! Ну почему в долбаном контракте с долбаной конторой есть пункт, запрещающий отключение долбаного служебного телефона?

Номер, конечно же, не определен.

- Майор Густаев. Слушаю.

- Товарищ майор, через десять минут за вами заедет машина. Будьте готовы к длительной командировке.

- Есть, - сказал я монотонным гудкам.

В наше подразделение не попадали люди семейные, глупые и любознательные. Поэтому через пять минут я был готов. И, ожидая звонка водителя, мысленно проворачивал минусы и плюсы трех этих признаков.

Семейный человек зависим на все сто процентов от внешних факторов. Это минус. Плюс - есть теплое место под крылышком любимой, куда можно протиснуть свой обломанный клюв, да выводок обдристанных цыплят вокруг суетится в придачу. Некая само- достаточность. Хотя… какой это на хрен плюс?

Человек глупый. Его минус - гибельное в современном мире отсутствие интеллекта. А вот несомненным плюсом служит патологический кайф, получаемый от жизни, вследствие недостатка забот насущных. Точнее, от нежелания эти заботы лицезреть и, понятное дело, что-либо с ними делать.

И любознательность. Минус обладателя этого качества - широкий, но поверхностный взгляд на мир. Как граблями по аэродрому. А плюс… О чудо! Плюс любознательных снова уходит в сферу получаемых ими удовольствий. На этот раз в удовлетворении собственных амбиций. Дескать, глядите, плебеи, какой я эрудированный, как я люблю прогресс в своих знаниях…

Длин-нь-дан-н-н.

Звонок заставил меня встряхнуться. Я открыл дверь, молча кивнул хмурому водителю и быстрыми шагами пошел за ним - вниз по лестничным пролетам.

Через полчаса мы были возле монолитного здания штаба…

“5g”.

Пятикратная. Больше не должно быть. Я немного скосил глаза влево и посмотрел на лицо лежащего в соседнем кресле. Ой, как хорошо, что этому непутевому представителю ООН целый день ничего жрать не давали! Прямо в скафандре захлебнулся бы. А так ничего - только чуть-чуть желчью поблевал. Клянусь, не думал, что негры умеют бледнеть.

- Вы выходите в верхние слои атмосферы, - прорезался сквозь тяжесть в ушах чей-то голос из ЦУПа. - Ускорение будет во время всего полета, так что терпите, орлы. Невесомость вы почувствуете всего на несколько секунд, во время перехода от разгона к торможению. Смотрите, не описайтесь с непривычки…

Убрали бы там, на Земле, чертовых психологов от микрофона. Сосредоточиться со своей программой мозговой релаксации мешают. Я полторы тысячи часов в “МиГах” налетал, там, когда форсаж, на виражах и десятикратные бывают - так по кабине размажет, что хоть пластами отколупывай. Или они думают, что десантники только на парашютах с кукурузников сигают?

- Отключите меня от этого курортного радио, - медленно ворочая языком, произнес я.

- Хорошо, майор, - раздался резкий голос.

Капитан наш. Вроде ничего мужик. Из всего состава недомерков самый адекватный. Один-единственный, кто раньше бывал в космосе, отвечает за весь челнок: из-за перегруза ни штурману не разрешили лететь, ни бортмеханику.

Зато шушеры всякой понабрали. Глядя на них, думается, почему мы всем подразделением не пошли работать воспитателями в ясли для имбецилов?… Взять хотя бы представителя нашего великого Минюста. Ходячие права человека в твердом переплете. Правда, без закладки страницы путает. Или технари-эксперты. Лучшие умы. Сейчас у них все серое вещество уже в районе кишечника, наверное. А когда боевые действия начнутся, вообще рассеется по Вселенной.

И бледный негр из ООН.

Наши ребята давно косятся на него. Нет, никто экстремальным расизмом не страдает, конечно, но мы, поездив по Афганистану, Ираку и Югославии, перевидали слишком много оонского миротворчества.

Напротив меня сидит Сергей - самый молодой десантник из нас, но уже до капитана дослужился. Тяжеловато ему теперь на пятикратных - не так много летного опыта. Внутри бликующего стекла шлема широкие ноздри жадно глотают кислород, опущенные веки противно давят на глазные яблоки, жилки на висках оглушительно пульсируют. Я не вижу этого. Я знаю. Ему всего двадцать шесть. Мысли парня тоже будто подвергаются влиянию перегрузок: воспоминания, штрихи ассоциаций… Нет, естественно, никакой сентиментальности - это не по уставу.

Остальные тринадцать человек уже матерые. Уже и не совсем люди. Их мыслям ускорение не помеха. Они уже в будущем; прошлое для них стирается ровно с такой же быстротой, с какой оно становится настоящим. Их глаза открыты…

- Ваша задача - не позволить лунникам захватить космодром до прибытия основных сил, - шумно выдыхая, сказал генерал, когда все бойцы подразделения собрались в его исполинских размеров кабинете. - Корабли с пехотой будут прибывать в течение десяти часов. За это время ни один заключенный не должен попасть в купол космодрома или на борт любого из шести челноков, находящихся в данный момент на стартовых площадках.

Некоторые из десантников усмехнулись. Я их понимал. Полторы тысячи вооруженных лунников за десять часов не просто сомнут пятнадцать бойцов, пусть даже самых элитных, они нас с пылью сравняют.

- Товарищ генерал, - тихонечко прошепелявил наш командир Денис Дорчаков, глядя на собственную коленку. - Это невозможно.

- Отставить, майор… точнее - подполковник. Приступить к выполнению приказа немедленно.

Мы безмолвно вышли из кабинета. Только когда сели в автобус, который должен был доставить нас в Шереметьево-2, Денис прошептал, сжав огромным кулаком подбородок:

- Нам крышка, мужики…

С этого момента для всей планеты пятнадцать боевых единиц из крови и плоти перестали быть людьми.

Начался дождь. Сначала - робко брызгаясь невидимыми иголочками мороси, обволакивая все вокруг белесой пеленой… Потом - аккуратно постукивая каплями по железной крыше… Сплетая осенний узор из своих водянисто-шелковых нитей… Автобус еще не двигался с места, но, глядя на стекающую по его стеклам маслянистую пленку, казалось, что плывешь в каких-то неведомых глубинах. А снаружи дрожат серые миражи московских зданий, неясные призраки кривых деревьев с остатками разбухших листьев, с остатками прошедшего лета.

Снаружи - сыро, холодно и никого нет.

“Как в волнах Моря дождей”, - вдруг подумалось мне, и по телу пробежал мерзкий озноб…

Из Шереметьево нас спецрейсом доставили в Плесецк, где уже высился ракетоноситель с приклепанным к пузатому боку шаттлом. Персонал бегал вокруг нас, обхаживая, бормоча что-то, по их мнению, ободряющее, стараясь почему-то заглянуть в глаза. Торжественные похороны, ничего не скажешь.

С почетным вывозом тел на Луну.

В качестве предметов для нескучного времяпрепровождения в загробном мире нам выдали автоматы “АКЛ-20”, которыми пользовались надзиратели лунников. И вдоволь боеприпасов к ним. Калибр был непривычно маленький - 3,7 мм, поэтому патроны казались игрушечными. У этих стволов каким-то хитрым образом отдача была сведена к минимуму, а то ведь ежели при силе тяжести в одну шестую земной пальнуть из обыкновенного “калаша” - улетишь в обратную сторону, как бобик наскипидаренный.

Ну и еще кучу всякого засекреченного дерьма в придачу дали, типа плазменных гранат. Как они действуют, никто толком объяснить не смог, потому что какой-то там специалист находился в глубоком коллапсе после двухнедельного запоя и на все вопросы отвечал одинаково: “Е-мое… Войдите в мое положение…” В конце концов к нам подошел щупленький лейтенантик и, воровато оглядываясь по сторонам, посоветовал “никогда-никогда не пользоваться этой ужасной хренью”…

После очень легкого завтрака пришлось проходить медицинский осмотр. Оригинальное, конечно, тут у них чувство юмора - проверить, не болен ли человек, к примеру, гриппом… прежде чем положить его в гроб. Вдруг еще иноземные червячки заразятся!

Мы молчали. Все. Хмуро смотрели сквозь испуганного чернокожего представителя ООН, когда нам усердно втолковывали, что этот высокопоставленный хрен навязан в члены экипажа мировым сообществом для контроля за соблюдением прав человека при выполнении операции. Где-то очень далеко в стороне согласно кивал наш заместитель министра юстиции…

Далеко. В стороне.

Впереди была встреча с лунниками - заключенными самой страшной тюрьмы человечества “Сателлит”. Которые в течение двадцати лет готовили этот единственный побег…