– Да, очень вежлив. – Том встал и посмотрел на небо, – Мне пора домой.

– Вот, возьмите! – Квиллер протянул ему сложенную банкноту. – Купите себе по дороге домой что-нибудь на ужин.

– У меня есть деньги на ужин. Она дала мне денег на ужин.

– Ну и хорошо. Купите себе два ужина. Вам же нравятся здешние пироги – бяки-кулебяки?

– Да, нравятся. Очень нравятся. Кулебяки нравятся. Они вкусные.

После визита Тома Квиллер ощутил грусть и какое-то беспокойство. Он разогрел банку шотландской похлебки и съел её, даже не почувствовав вкуса. У него не было ни малейшего настроения садиться за книгу, и он почувствовал облегчение, когда явился ещё один гость – на сей раз со стороны пляжа.

Бак Данфилд, в капитанской фуражке, карабкался на дюну какими-то зигзагами – мешал осыпающийся песок и крутой склон.

– Вы обещали угостить рюмочкой, – крикнул он, – я и пришел за ней сейчас, пока ещё холостяк. Жена приезжает завтра. Как жизнь?

– Отлично. Пошли на веранду.

– Я вам кое-что принёс. Только что нашёл. – Он протянул Квиллеру камешек. – Он был на вашем участке пляжа, а значит, принадлежит вам. Это агат!

– Спасибо. Я слышал о них. Они ценные?

– Ну, кое-кто делает из них украшения. Здесь их все собирают. Я принес и кое-что ещё. – Бак достал из кармана завернутый в фольгу сверток. – Мясной рулет – от Милдред. Её муж вчера так и не появился. Между нами, – добавил он потише, – без него ей только лучше.

Они устроились в шезлонгах на веранде, откуда открывался вид на спокойное озеро.

– Позвольте дать вам небольшой совет, – сказал Бак. – Если вы часто пользуетесь этой верандой, то имейте в виду: в спокойную погоду голоса далеко разносятся по воде. Вы можете увидеть рыбацкую лодку в полумиле от берега и услышать, как один рыболов говорит другому: «Дай мне ещё пива», – так ясно, словно по телефону. Но не забывайте: вас тоже слышат.

На серебристой глади озера, сливавшейся вдали с бледным небом, виднелось несколько лодок. Казалось, они висят в воздухе.

– Вы много рыбачите, Бак?

– Немного рыбалки, немного гольфа… Слушайте, да у вас здесь один из моих подсвечников!

– Купил сегодня в свечном магазинчике Шарон.

– Непременно скажу Милдред. Ей будет приятно. Славный магазинчик, правда? И Шарон славная девушка. Да и Роджер тоже хороший паренёк. – Он достал трубку и, не торопясь, принялся раскуривать её. Ткнув ею в сторону берега, он заметил: – У вас там валяется дохлая рыба.

– Знаю-знаю. Как только подует с озера, запах говорит сам за себя.

– Надо её закопать. Я всегда так делаю. Меня-то запах не беспокоит – хронический насморк, но вот жена возражает, так что я закапываю дохлую рыбу под деревьями. И всё. Отличное удобрение!

– Если у вас не слишком хорошее обоняние, какое же вы получаете удовольствие от трубки? – удивился Квиллер. – Меня, помнится, больше всего привлекал именно аромат табака.

– Просто привычка. – Бак наблюдал за двумя бредущими по берегу длинноногими девицами. Они шли низко наклонив головы и рассматривали песок под ногами. – Видите? Что я вам говорил? Все ищут агаты. В середине лета тут на берегу целый полк искателей. – Он ещё раз посмотрел на девиц. – На мой вкус, слишком уж тощи. А вам как?

«Подождём, пока он увидит Розмари», – мысленно улыбнулся Квиллер. Вслух он сказал:

– Вы знаете даму, которой принадлежит этот коттедж?

Бак выразительно поднял глаза к небу:

– Ещё бы не знать! Она меня просто ненавидит. Я отобрал у неё водительские права за то, что она протаранила на автомобиле здание полицейского участка Пикакса. Не могла отличить переднюю скорость от задней. Надеюсь, она не приходится вам бабушкой?

– Нет-нет, она мне не родственница.

– Считает, что раз у неё куча денег, можно делать что вздумается. Женщине в её возрасте нельзя иметь при себе огнестрельное оружие. Она уже немного того и в один прекрасный день перестреляет весь городской совет. – Он возмущенно затянулся трубкой. -Её настоящее имя Фанни, но она величает себя Франческой и всех, кто называет дочек в её честь, включает в свое завещание. У нас в Пикаксе Франчесок больше, чем в Риме, в Италии.

Квиллер наполнил бокалы во второй раз, Бак наклонился к нему и заговорщицки произнес:

– А если серьезно, кроме шуток, как вам это местечко?

– Какое?

– Мусвилл. Как вы считаете, здесь тишь да гладь и всё лежит на поверхности?

Судя по таинственному поведению собеседника, речь шла не об окружающем пейзаже. Квиллер пригладил усы.

– Ну, мне кажется, тут стараются обходить молчанием некоторые вещи, торопятся замять разговор.

– Вот именно! Это их стиль жизни. «Пустячок» даже не сообщил, когда на городской свалке медведи напали на туристов. Конечно, эти идиоты сами хороши: перелезли через ограду и принялись дразнить животных, а после городским властям пришлось делать двойную ограду. Но в «Пустячке» не появилось ни слова.

– Скажите, этот рай для отдыхающих действительно такое мирное местечко, как нас стараются убедить? Никаких преступлений?

– Вот теперь мы говорим с вами на одном языке. – Бак быстро огляделся вокруг. – Я подозреваю, что здесь творится немало тёмных дел, с которыми нужно разбираться и за которые нужно наказывать. Вы вели криминальную хронику и понимаете, о чём речь. Я сохранил хорошие отношения с полицейскими и детективами из Центра, и они с похвалой о вас отзываются.

– Вы знакомы с лейтенантом Хеймсом?

– Конечно. – Бак хмыкнул. – Он рассказывал мне о вашем необыкновенном коте. Вот даёт, как говорится! Я не верю ни одному слову, но он клянется, что это чистая правда.

– Коко умнее меня, и сейчас он сидит под вашим креслом, так что будьте осторожнее, следите за своими словами.

– Кошки – это неплохо, – заметил Бак. – Но лично я предпочитаю собак.

– Возвращаясь к нашему разговору, – продолжал Квиллер, – мне кажется, что здешние власти предпочитают, чтобы посторонние не совали нос в их дела.

– Вот именно! Они вовсе не желают, чтобы кто-то из Центра тыкал их носом в лужу.

– А что, есть повод?

Бак снова понизил голос и дважды оглянулся через плечо:

– Я утверждаю, что здесь творятся преступления, которые им всем удобнее не замечать. Но я этим занимаюсь – в частном порядке. Полицейский всегда полицейский. Вы когда-нибудь ели в «…ДА»? Посетители там бывают самые разные, а эта чертовка, хозяйка заведения… К тому же я вовсе не намерен подставлять себя под удар. В моём возрасте начинаешь ценить каждый прожитый день. У меня хорошее пищеварение, хорошая женщина и нужное занятие. Надеюсь, вы понимаете. И всё же… у меня чешутся руки положить конец преступной деятельности. Я не хочу сказать, что полиция здесь вся подкупленная, но… действует круговая порука. Все помалкивают.

Квиллер сидел молча, поглаживая усы костяшками пальцев, а перед глазами вставала картина его приключений на «Минни К.».

– Со мной вчера был интересный случай, – начал он. – Он может подтвердить вашу теорию, хотя доказательств у меня нет. А у вас?

– Я тут коё-что разведал и уже подобрался совсем близко. Возможно, не сегодня-завтра дознаюсь, в чём тут дело.

– Неплохо. Давайте я расскажу, что случилось со мной. Вы когда-нибудь слышали о моторке под названием «Минни К.»? – И журналист принялся со всеми подробностями излагать свою окутанную густым туманом историю.

Бак внимательно слушал, забыв даже снова разжечь трубку.

– Очень жаль, что мы не знаем названия той лодки, на которой подрались те прохвосты,

– Вполне вероятно, что она встает на прикол там же, где мы садились на «Минни К.». Очень грязная, запущенная часть берега. Я не был там после того, как туман рассеялся, так что не знаю, много ли там лодок.

– Зато я знаю. Знаю я это место. Помойка, а не причал. Власти Мусвилла давно собирались навести там порядок, но… место далёкое, за пределами города. Хотите как-нибудь проехаться туда вместе со мной?

– С удовольствием. Правда, ко мне тут на недельку приезжают из Центра, но я найду время и для этого.

– Ну, мне пора, – сказал Бак. – Спасибо за угощение. Я должен ещё перемыть целую раковину грязной посуды, пока мои красавицы не вернулись и не устроили мне скандал. Со мной живёт не только жена, но ещё и сестра. Даже не представляете, какой вы счастливчик. – Он взглянул на небо. – Сегодня вечером будет гроза.

Он ушёл тем же путем, которым и пришёл, спустившись по дюне на берег. Длинноногие девицы возвращались с прогулки, и Бак, пристроившись позади них, поднял большой палец, давая знать сидящему на веранде Квиллеру: ух как хороши!

Притихший Коко неподвижно сидел под креслом, свернувшись в тугой клубочек. В недавнем госте его, несомненно, что-то привлекло. Квиллеру тоже понравился новый знакомый, который говорил на одном с ним языке и понимал, какое это удовольствие – проводить расследование. Они смогут кое-что разведать вместе.

День был на редкость тихий. С рыбачьих лодок доносились голоса:

– Пива кто хочет?..

– Не, пора уже сматывать удочки.

В сгущающемся воздухе ощущалось что-то зловещее. Одна за другой лодки уходили в сторону Мусвилла. Где-то далеко на горизонте слышались глухие раскаты грома. Коко принялся бросаться на ножки столов и стульев, а Юм-Юм время от времени издавала пронзительный вопль. К ночи гроза была уже у них над головой. Дождь стучал по крыше и окнам, раскаты грома сотрясали коттедж, а зигзаги молний разрезали небо и освещали озеро.

ВОСЕМЬ

Когда Квиллер завтракал привезённой тетей Фанни булочкой с корицей, которую достал из холодильника, разморозил и разогрел в микроволновке до консистенции пудинга, по шоссе пронеслись машины с включенными сиренами. От дороги коттедж отделяли несколько акров леса, но Квиллер узнал сирены двух полицейских машин и «скорой помощи», мчащихся в восточном направлении. Ещё один несчастный случай! С приближением сезона отпусков количество машин на дорогах всё увеличивалось. Автомобили, дачные домики на колесах, лодочные трейлеры превращали тихую дорогу в опасную магистраль.

В то утро Квиллер проиграл ещё один раунд в схватке с камином. «Ну почему, – спрашивал он себя – от одного-единственного окурка сигареты легко вспыхивает лесной пожар, а я не могу зажечь газету при помощи одиннадцати спичек?» Когда ему удалось наконец поджечь спортивную колонку, дым повалил из камина и хлопья обгоревшей бумаги закружились в воздухе, оседая на белых диванах, начищенных полах и индейских циновках.

После завтрака Квиллер принялся за уборку. Прежде всего, он решил вытереть пыль с книжных полок, но и через два часа эта работа всё ещё не была закончена – он обнаружил книги об индейцах, енотах, истории горнодобывающей промышленности и диких растениях. Статья, посвященная ядовитому плющу, включала рисунок этого зловещего вьюнка. Квиллер тут же прекратил уборку и с книгой в руках отправился в лес за выгребную яму – именно это место привлекало исключительное внимание кошек.

Вся природа бурно и радостно реагировала на недавнюю грозу. Всё вокруг стало живее, чище, зеленее. Два маленьких коричневых кролика грызли сосновые шишки. Какие-то крошечные существа с шорохом пробирались сквозь усыпавшие землю сосновые иглы и жухлые дубовые листья. Ядовитого плюща, однако, нигде не было. «Пойду дальше вытирать пыль», – решил Квиллер.

Но тут представилась ещё одна возможность отложить это занятие. Он заходил в сарай только один раз – взять весло от каноэ. Это было небольшое строение из кедра, с дверью, но без окна и электрического освещения. Сразу у входа стояли весла, садовый инструмент с длинными ручками, лестница. Дальний конец был погружён в темноту, и Квиллер сходил в дом за фонариком. Как он и ожидал, за всеми его действиями с восточного окна пристально наблюдали кошки.

Луч света выхватывал из темноты банки с краской, мотки веревок, садовый шланг, топоры и – у дальней стены – обшарпанную койку с тощей подушкой. Стену над ней украшали выцветшие страницы журнала двухлетней давности, на которых ослепительный Лас-Вегас красовался во всём его блеске. Комары отскакивали от шеи и ушей Квиллера. а их громкое жужжание звучало весьма зловеще. Квиллер поспешно покинул сарай.

Он уже было вновь принялся за свою довольно бестолковую уборку, как вдруг услышал громкое урчание Коко. Кот бросился к окнам, которые выходили на озеро. Через несколько мгновений появившаяся на пляже одинокая фигура стала карабкаться на дюну. Милдред Хенстейбл шла опустив голову и вытирая глаза.

Квиллер вышел ей навстречу.

– Милдред! Что случилось?

– О боже! – прорыдала она. – Бак Данфилд.

– Что с ним?

– Его больше нет!

– Не может быть! Он заходил ко мне вчера и был здоров как бык.

Она едва не рухнула ему на руки. Квиллер отвёл Милдред в дом и усадил на диван.

– Налить вам чего-нибудь? Чаю? Глоток виски?

Она покачала головой и с видимым усилием взяла себя в руки. Коко встревожено смотрел на неё широко открытыми глазами.

– Сара и Бетти только что вернулись домой… из Канады… и нашли его… в подвале… в мастерской. – Она закрыла лицо руками. – Везде кровь. Его убили… одним из больших… подсвечников.

Слезы заглушили слова. Квиллер взял её за руку и дал выплакаться. Он и сам с трудом приходил в себя: ужасное известие просто оглушило его. Немного успокоившись, но всё ещё всхлипывая, она продолжала;

– Сара тут же упала в обморок… а Бетти, рыдая, прибежала ко мне… и мы вызвали полицию. Я сказала им, что ничего не слышала – даже шума станков. Гроза заглушила все звуки.

– Вы не знаете, может, это было ограбление?

– Бетти говорит, ничего не пропало. Я просто потрясена. Даже не понимаю, что делаю. Мне лучше вернуться домой. Шарон и Роджер приедут, как только смогут.

– Позвольте проводить вас.

– Не надо, я хочу побыть одна… немного прийти в себя. Но всё равно спасибо.

Квиллер тоже попытался прийти в себя и привести в порядок свои мысли. Сначала нужно было хоть как-то свыкнуться с горькой мыслью, что и в таком месте, как Мусвилл, совершают столь жестокие преступления. Может, это кто-то чужой? Вокруг столько приезжих… Его пронзила боль утраты. Ему понравился Бак Данфилд, он уже предвкушал целое лето интересных разговоров и совместных приключений… Его сжигало возмущение против этого бессмысленного убийства. Бак так радовался, что живет и делает что-то полезное… А затем появилось опасение. Какие бы здесь ни были традиции, а замки на дверях теперь совершенно необходимы. Он поспешил к телефону и позвонил в Пикакс.

– Тётя Фанни! Это Джим, я звоню из Мусвилла. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Это очень важно. Мне немедленно нужен слесарь, специалист по замкам. У меня должны быть замки на дверях и ключи к тем замкам, которые есть. Кто-то вошёл в дом к моему соседу и убил его. Кто-то использует ваш коттедж для каких-то тёмных целей. Я знаю, что сегодня воскресенье, но хочу завтра же утром договориться со слесарем. Сама идея, будто нужно оставлять двери открытыми для всех встречных-поперечных, опасная, нелепая, просто средневековая!

После долгой паузы раздался скрипучий баритон:

– Силы небесные! Вот уж не предполагала, что журналист может так испугаться. Ты всегда такой сдержанный. Ну, это неважно! Вешай трубку, сейчас я все устрою. Как там погода на берегу? У вас ночью были гром и молния?

Квиллер положил трубку на рычажки и тихо застонал.

– Хочешь, поспорим, – обратился он к Коко, – что она пришлёт этого доморощенного гения, Тома? – И, повернувшись к выбирающейся из-под дивана Юм-Юм, добавил: – Извини, дорогая. Я как-то не понял, что кричу.

А про себя подумал: «Фанни даже не спросила, кто убит».

Не прошло и десяти минут, как вдали послышался звук приближающегося автомобиля. Коко поспешно занял свой наблюдательный пункт на веранде. Посетителем оказался молодой человек с тёмными кудрявыми волосами, одетый, по понятиям Мусвилла, в лучшую воскресную одежду: клетчатую рубашку с галстуком-шнурком и джинсы. И без кепки.

Он заговорил вежливо и почтительно:

– Добрый день, мистер Квиллер. Я слышал, у вас проблема.

– Вы специалист по замкам?