– Нет, сэр, В Мусвилле нет такого, но я кое-что понимаю в замках. Я механик. Мы с женой, как всегда и воскресенье, ужинали в гостинице, но мисс Клингеншоен нас там нашла, Она умеет уговаривать. Я приехал, как только доел жаркое из бараньей грудинки. В гостинице его отлично готовят. Вы пробовали?

– Пока нет, – ответил Квиллер, стараясь сдержать нетерпение. – Мы здесь всего несколько дней.

– Жена мне так и сказала. Она заведует почтой в Мусвилле.

– Лори? Я познакомился с ней. Очаровательная молодая леди. – Квиллер немного расслабился. – А как вас зовут?

– Доминик. Или просто Ник. А что у вас стряслось? – И, получив объяснение, спокойно заметил: – Ничего страшного, завтра же привезу инструмент и всё сделаю.

– Извините, что вас побеспокоили в воскресенье, но в соседнем доме убили человека. Для меня это было большим потрясением.

– Да, ужасно. Теперь все размышляют, как это повлияет на жизнь здешней общины.

– Вы хотите сказать, что об этом уже все знают? Ведь тело нашли всего часа два назад.

– Моя жена услышала эту новость на хорах, – объяснил Ник. – Она поёт в Старой церкви. А мне сказали во время сбора пожертвований.

– Уж чего-чего, а убийства я здесь, в Мусвилле, никак не ожидал. Кто мог такое сделать? Кто-нибудь из отдыхающих?

– Ну-у, – ответил механик, – я могу только высказать предположение.

Усы Квиллера встопорщились. Он учуял источник информации.

– Могу я предложить вам чего-нибудь выпить Ник?

– Нет, спасибо, я лучше вернусь к жене и своему десерту. Нам нравятся яблоки в слойке – их замечательно выпекают в гостинице.

Квиллер проводил его до машины.

– Значит, вы механик. А чем вы занимаетесь?

– Работаю в тюрьме, – ответил Ник. – До завтра.

Квиллер вернулся к своей уборке, которую продолжил всё в той же характерной для него бестолковой манере. Он как раз вытряхивал у дома индейские циновки, когда услышал звук, заставивший вздрогнуть его сердце машина с неисправным глушителем. У Розмари никогда не было времени его заменить. Он увидел её автомобиль среди деревьев и ахнул. У Розмари в машине пассажир! Если она привезла Макса Сорэла, этого карьериста, нахального корыстолюбца, эту бритоголовую змею с фальшивой улыбкой, в Мусвилле, возможно, произойдёт ещё одно убийство. Машина исчезла в ложбинке, потом показалась снова. Рядом с водителем, разинув пасть и вытаращив глаза, развалилась шкура белого медведя из номера шесть – его, Квиллера, апартаментов в знаменитой «Мышеловке».

Розмари выбралась из машины, наслаждаясь недоумением Квиллера.

– Как… что… как?

– Прежний жилец предложил продать её за пятьдесят долларов, и я решила, что ты можешь это себе позволить. Было так весело ехать с медведем на переднем сиденье, но дорожная полиция меня остановила, заявив, что мишка мешает движению транспорта. Пришлось засунуть его голову под сиденье, но она всё время выскакивала… Что случилось, дорогой? Ты какой-то подавленный.

– Здесь произошло нечто ужасное, – ответил Квиллер. – и если ты решишь развернуться и уехать обратно, я не стану тебя корить.

– Да что такое?..

– Убийство, всего в полумиле от моего дома.

– Кто-то знакомый?

Он грустно кивнул. Розмари решительно вздернула подбородок.

– Я, разумеется, не намерена уезжать. Останусь здесь и немного тебя подбодрю. Tы был слишком одинок и, наверное, неправильно питался, сидел день-деньской за пишущей машинкой, вместо того чтобы заниматься спортом.

Да, это была его Розмари. Не так молода, как некоторые из его знакомых женщин (по правде говоря, она уже была бабушкой), но всё же весьма привлекательна – стройная брюнетка с отличной фигурой. Рядом с ней он чувствовал себя уютно. Однажды, когда он имел глупость подвергнуть себя суровой физической нагрузке, она сделала ему замечательный массаж.

– Пожалуйста, дорогой, принеси мои вещи и покажи, где я буду спать. Мне бы хотелось принять душ и переодеться. А где твои чудные кошки? Я привезла им кошачьей мяты.

Коко и Юм-Юм, помнившие Розмари по «Мышеловке», встретили её без обычной кошачьей настороженности, но и без особого радушия. Когда она время от времени посещала Квиллера, их запирали в ванной.

Энергичность, прекрасный цвет лица и блестящие глаза Розмари были, как она утверждала, результатом правильного питания – потребления здоровой пищи, которую Розмари привезла с собой в дорожном холодильнике. Со здоровой пищей на плите и ухмыляющейся медвежьей шкурой перед камином в домике сразу стало по-домашнему уютно. Коко подошёл к магнитофону и включил музыку.

– Ты любишь Брамса? – спросил по-французски Квиллер.

– Что? – удивилась Розмари, которая не всегда улавливала смысл его неожиданных замечаний.

Он поинтересовался, что происходит в «Мышеловке».

– Просто ужас. Повар уволился. Хикси перестала отпускать шуточки. Шарлотт всё время плачет. А у безукоризненного Макса однажды вечером появилось пятно на галстуке. Тебе повезло, что уехал сюда на всё лето. Здесь чудесно. Вдоль дороги растут фиалки и клевер, и я никогда не видела столько щеглов, а бурундучки – сплошное очарование.

Розмари всё замечала: белые льняные чехлы на диванах, розовато-лиловые и бирюзовые оттенки озера под лучами заходящего солнца, высокий подсвечник на веранде, голову лося и поперечную пилу над камином.

– Топор! А где топор? – вскочил Квиллер. – Неделю назад здесь висел старинный топор дровосека. Я просто не знаю, Розмари, народ бродит по этому дому, как по автобусному вокзалу. Запирать двери считается дурным тоном: это не по-соседски. У меня пропали хорошие часы, а хуже всего – исчез твой подарок, золотая авторучка. А теперь ещё и топор…

– О господи! – сочувственно вздохнула Розмари.

– Здесь все такие странные. Полиция устраивает посты на дорогах просто так, для развлечения. Ни у кого нет фамилий. Среди ночи раздаются шаги на крыше. Кошки все время сидят и смотрят на выгребную яму.

– Ну, Квилл, наверное, ты всё-таки преувеличиваешь. Тебе это мерещится – результат неправильного питания.

– Ты думаешь? Но это же факт. Коко нашёл за лосиной головой кассету с угрожающим посланием прямо посреди музыки. А когда я поехал ловить рыбу, вытащил мертвое тело.

– Чьё? – испуганно ахнула Розмари.

– Не знаю. Оно ушло на дно озера, и все пытаются убедить меня, что это была старая автомобильная шина.

– Квилл, дорогой, ты уверен, что ешь достаточно свежих фруктов и овощей?

– Ты такая же, как все, – пожаловался он. – Только один человек мне поверил, и тот теперь лежит с разбитой головой.

– Ох, Квилл! Не вмешивайся ты во всё это. Ты подвергаешь себя большой опасности.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – возразил он. – Давай поедим. Но сначала нужно накормить кошек. Тут одна симпатичная соседка прислала мне мясной рулет, и я их обманул, выдав его за паштет из гусиной печенки.

– И много у тебя тут симпатичных соседок? – с невинным видом поинтересовалась Розмари. – Я думала, ты поехал сюда писать книгу.

Они проговорили допоздна. Квиллер всё не мог остановиться. Он рассказал про «Бяку-кулебяку» и « …ДА», цветущие вишни и комаров, про агаты и копателей могил, семейство Гудвинтер и Уотли, о затонувших кораблях и искателях сокровищ, Маленьком Генри и Большом Джордже, о «Ночных свечах» и магазине Боба.

Розмари уже с трудом сдерживала зевоту, которую пыталась замаскировать под смех, кашель и икание.

– Дорогой, я весь день просидела за рулём, – взмолилась она. – Может, уже пора?..

После долгого прощания она ушла к себе в комнату, где согнала сиамцев с их любимого ложа. Квиллер тоже отправился спать и, прежде чем забыться глубоким сном, минут десять думал о Розмари, семь беспокоился о незапертой двери и ещё четыре с половиной размышлял об убийстве Бака Данфилда.

Его разбудил жуткий вопль. Квиллер вскочил. Вопль раздался возле самого окна.

– Розмари! – окрикнул он.

– Что это? – крикнула она в ответ.

Он немедленно включил свет. Коко метался по дому с прижатыми ушами. Юм-Юм спряталась. Прибежала Розмари в красном халате.

Возня в кустах закончилась, и вопли понемногу затихли, растворившись в ночной тишине. Квиллер схватил фонарик и кочергу.

– Квилл, не ходи туда, – остановила его Розмари. – Позвони в полицию!

– Без толку. Я уже обращался к ним на этой неделе, и они выставили меня дураком.

– Пожалуйста, позвони, Квилл. Это может оказаться убийство, изнасилование, похищение. Какая-то женщина шла по берегу. И кричала женщина.

– На мой слух, это скорее похоже на крик призрака.

Уступая просьбам Розмари, ом позвонил шерифу. Сообщил, кто и откуда звонит, и постарался описать случившееся как можно спокойнее и объективнее.

– Нет, – ответил он на вопрос шерифа, – на четверть мили вокруг здесь нет ни одного дома, но среди ночи по берегу гуляют люди… Да, кругом лес… Слышался шум борьбы. Никакого другого голоса – только крики… Сначала очень громко – крик ужаса. Потом все слабее и затихли… Что?.. Хм. Очень интересно. Вы так думаете?.. Совершенно верно… Ну что же, спасибо. Извините, что побеспокоил.

Квиллер повернулся к Розмари:

– Оказывается, это была сова, которая бросилась на кролика и унесла его.

– Вот как? Он так сказал? Так или иначе, крик напугал меня до полусмерти. Я вся дрожу. У тебя в комнате я буду чувствовать себя гораздо спокойнее. Ты не возражаешь?

– Ничуть не возражаю. – Квиллер распушил усы.

– Да и кошкам это понравится больше, – сказала Розмари. – Они, видно, считают, что я заняла их кровать.

ДЕВЯТЬ

В понедельник утром Квиллер чувствовал себя особенно счастливым и довольным жизнью. И хотя не был склонен ко всякого рода нежным словечкам, начал вдруг называть Розмари «моя милая». Правда, потом его радостное возбуждение начало понемногу спадать. И первым поводом для этого послужило появление Ника – механик приехал ставить замки ещё до того, как Квиллер успел выпить утренний кофе.

– Я смотрю, у вас сиамец, – заметил Ник после того, как Коко тщательно изучил его со своего наблюдательного поста. – У нас три кошки, но простые. Моей жене очень бы хотелось посмотреть на вашего.

Вспомнив загадочное высказывание механика по поводу убийства Бака Данфилда, Квиллер ответил:

– А почему бы вам не привезти жену сюда как-нибудь вечером – познакомить с Коко и Юм-Юм? Я должен ещё раз извиниться за то, что вчера помешал вашему ужину.

– Ничего страшного. Всегда рад помочь. И кроме того, никто никогда не говорит «нет» мисс Клингеншоен. – Ник выразительно поднял брови, скорчив добродушную гримасу.

Уезжая домой, он увозил с собой привезённую Розмари игрушку из кошачьей мяты.

– Пока вы здесь, непременно посетите тюремный сад, – посоветовал Ник, – там сейчас как раз цветут тюльпаны. У нас тут всё распускается позже, чем у вас.

Когда он уехал, Розмари заметила:

– Какой симпатичный молодой человек! Я могла бы посмотреть эти сады сегодня днем, пока ты работаешь над книгой. И хорошо бы заехать в парикмахерскую, привести в порядок голову.

Сиамцы были в восторге от новой игрушки – кошачьей мяты, завязанной в носок. Коко был особенно ловок и проворен, он бил узелок лапой, гонялся за ним, кувыркался и наконец потерял, затащив в дальний угол или щель.

Квиллер же не пришел в восторг от позднего завтрака; его угостили компотом из свежих фруктов, который посыпали напоминавшим цемент порошком; в этом ястве попадались загадочные ингредиенты: одни – вязкие, другие – клейкие, третьи – скрипевшие на зубах, как песок. Он знал, что всё это здоровая пища, и проглотил завтрак без слова возражения, но наотрез отказался заменить утреннюю порцию кофеина отваром каких-то трав,

– Квилл, дорогой, – сказала Розмари, – я обнаружила у тебя в холодильнике какие-то кошмарные булочки из белой муки с сахарной глазурью. Ты же не станешь есть эту гадость? Я их выбросила.

Он сердито фыркнул в усы, но ничего не сказал. Когда шумная машина Розмари спустилась по дорожке и двинулась по направлению к цирюльне Боба, Квиллер решил спланировать собственный день. Он поставил на стол пишущую машинку, положил рядом все письменные принадлежности и разбросал листы бумаги, создав весьма реалистическую картину творческого беспорядка. Потом позвонил Милдред.

– Как вы себя чувствуете?

– Уже не впадаю в истерику, как вчера, – ответила она, – но настроение ужасное. Вы представляете, что это такое, когда убили вашего ближайшего соседа?

– Нам всем придётся запирать двери, как это делают во всех городах.

– Бак, Сара и Бетти – мои близкие друзья. Мы частенько собирались, чтобы сыграть партию в бридж. Его похоронят в родном городе. Девочки уже уехали, в доме тихо и мрачно. Мне не хватает шума его станков. Может, зайдете? Я испеку пирог с клубникой.

– У меня гостья, – ответил Квиллер, – и я как раз хотел предложить, чтобы вы с мужем зашли чего-нибудь выпить, а потом пообедаем в ресторане при гостинице. Я приглашаю.

– Спасибо большое, – ответила она, – но сейчас у мужа очень много дел на ферме. Почему бы вам не привести вашу гостью ко мне? Я бы погадала вам на картах.

Следующим номером в программе Квиллера была поездка в Мусвилл. Прежде чем уехать из дома, он проверил местонахождение обоих сиамцев, закрыл окна и с удовольствием проделал привычную процедуру запирания дверей, Оставить дом незапертым – в этом было что-то неестественное, беспокоившее его со дня приезда в Мусвилл.

Последние три дня его не оставляло желание ещё раз взглянуть на «Минни К.», просто чтобы убедиться, что такое судно действительно существует. Он направился к каналу, повторяя путь, проделанный в обществе незабываемой четы Уотли. За Консервным молом и вывеской «…ДА» то тут, то там попадались ветхие домики со старыми автомобилями во дворах, телевизионными антеннами на крышах и серым бельем на веревках. Наконец он свернул на дорогу, идущую вдоль забитого железным хламом канала.

Здесь, в конце прогнившего причала, стоял катер с рваными, серыми от грязи парусиновыми стульями на палубе. Но назывался он – если верить свежей надписи на борту – уже не «Минни К.», а «Чайка». Команды нигде не было видно. Дальше по берегу, отдавая дань унынию понедельничного утра, стояли на приколе такие же ветхие суденышки.

И с одной из этих гнилых палуб – тут у Квиллера не было сомнений – кого-то сбросили в ледяное озеро.

Возвращаясь в Мусвилл, он зашел в «…ДА» выпить кофе и купил «Пикакский пустячок». Раздел происшествий оказался запрятан в самом низу пятой полосы, под какими-то местными спортивными новостями. Заметка была озаглавлена: «Случай на восточном берегу». Квиллер прочёл её дважды.

В воскресенье утром Бафорд Данфилд, 59 лет, отставной полицейский офицер, много лет проводящий лето в Мусвилле, был найден мёртвым в мастерской в подвале своего дома, оказавшись, по всей видимости, жертвой неизвестного преступника, ударившего его тупым предметом всего за несколько часов до того, как его жена, Сара Данфилд, 56 лет, и сестра, Бетти Данфилд, 47 лет, вернулись домой после ежегодной летней поездки в Канаду, где побывали на трёх постановках пьес Шекспира. Полиция ведет расследование.

Ресторан гудел от разговоров о рыбалке. Квиллер подозревал, что посетители автоматически переключались на эту тему, когда входил кто-то посторонний.

Следующая остановка была в туристическом бюро. Роджер сидел за столом, обмениваясь добродушными шутками с посетителем – румяным молодым человеком, который балансировал на задних ножках стула, а свои собственные расположил на столе Роджера.

– Квилл! Вы пришли как раз вовремя, чтобы познакомиться с главным редактором «Пикакского пустячка», – воскликнул Роджер. – Это Джуниор Гудвинтер, один из ваших почитателей. Мы как раз беседовали о вас.

Молодой человек вскочил.