— Присаживайтесь, пожалуйста! — радушно предложил Тернов.

— Спасибо!

— Как добрались?

— Благодарю вас, прекрасно. — Семагину не доставляло удовольствия мотаться на электричке черт знает куда, но дело того стоило. — Надеюсь, у вас тоже все в порядке?

— Разумеется, — согласился Тернов. — Та маленькая проблема, о которой вы упоминали в прошлый раз, может быть решена.

— Прекрасно, — понимающе кивнул Семагин. — Что от меня потребуется?

— Петр Владимирович упомянул, что вы занимаетесь оперативной работой, — Тернов перелистнул блокнот и накрыл ладонью половинку фотографии. Другую часть, на которой был изображен его сын, он предусмотрительно сжег. — У меня тоже есть некоторая проблема.

— Нет нерешаемых проблем, — заметил Семагин.

— Разумеется, нет. Тем более что для вас она не сложнее, чем ваша для меня.

— Чем я могу вам помочь?

Тернов многозначительно оглянулся на телефон и выдернул его из сети. Семагин с заговорщицким видом достал прихваченный на случай серьезных переговоров приборчик.

— Генератор белого шума, — объяснил он, нажав на кнопку. — Прослушивание и запись через ретранслятор невозможны, создает абсолютные помехи.

Генератор был настоящим, только без батареек.

— Я бы хотел избавиться от него, — ощутив надежное прикрытие технического достижения человеческого гения, Тернов выложил на стол, словно козырную карту, фото Питона.

— Вот как, — изумленно поднял брови Семагин. Он не предполагал такого откровенного финта, а если бы предполагал, то обязательно вставил батарейки в генератор. Разговор оказался неожиданно серьезным.

— Равноценный обмен, я полагаю, — сказал Тернов. Он уже начал привыкать к роли властителя душ.

— Каким именно методом вы предлагаете разрешить данную задачу? — поинтересовался для порядка полковник.

— Радикальным.

Семагин подумал.

— А, скажем, перемена места жительства данного фигуранта вас устроит?

— Боюсь, что нет, — покачал головой Тернов. — Меня устроит только вышеназванный вариант.

— Хм, — Семагин потер подбородок. — Когда вы сможете перевести моего человека?

* * *

«Похмелья не будет» — гласила реклама, и это была ложь. Похмелье было, и очень сильное. Андрей глушил по-черному третий день подряд и наконец почувствовал, что должен остановиться. Иначе — каюк. Следующие сутки он жрал кофе с аспирином, не похмеляясь, и, проснувшись сегодня днем, ощутил себя здоровым. Но здоровым было тело, болела душа, а это было во много раз хуже.

Поняв, что он не может больше торчать дома, Андрей оделся и отправился прогуляться куда глаза глядят. Ноги вынесли его к парку. Он углубился в лес, еще не просохший после зимы.

Несколько дней назад убили Питона. Какой-то подонок выпустил четыре пули в спину, когда Женька заходил в парадняк. Кто, зачем? Андрей терялся в догадках. Он почти не сомневался, что тут замешаны мутные питоновские дела. Повстречался с кем-нибудь из тех, кого год назад освобождал, и где-то недоглядел. На войне всякое бывает. А война теперь не имеет границ.

Погруженный в свои размышления, Андрей не заметил, как вышел на окруженную кустами поляну, а когда разглядел, что на ней происходит, остановился как вкопанный. На поляне дрались двое мужчин. Движения их были стремительны и неуловимы. Неподалеку на снарядах занималось еще несколько человек, не обращая на бойцов внимания. Очевидно, зрелище было им не в новинку. Андрей присел на корточки под деревом и стал наблюдать. Стиль боя не был похож на известное ему каратэ. Скорее он относился к разновидности кунг-фу, которым оба спортсмена неплохо владели. Один носил густую бороду и длинные волосы до плеч, перехваченные хайратником, а другой имел короткую стрижку и обладал семитскими чертами лица. Схватка шла на огромной скорости, и неравнодушный к состязаниям Андрей следил за ней со все возрастающим интересом. Наконец бой завершился — бородатый допустил тактическую ошибку и был сбит на землю. Противники поклонились друг другу и отошли в сторонку, не замечая зрителя.

«Где вы столько силы берете?» — удивился Андрей. Бойцы, похоже, ничуть не устали, видимо, дыхалка у них была отменная. Такая подготовка не могла не вызвать уважения. Андрей встал и не спеша подвалил к ним.

— Привет, — сказал он. — Я тут посмотрел, как вы занимаетесь. Кунг-фу?

— Багуа-чжан, — ответил бородатый.

— Меня вообще Андреем зовут.

— Володя, — бородатый протянул руку.

— Слава, — представился его напарник.

— Вы давно занимаетесь? — спросил Андрей.

— Да, — бородатый посмотрел на Славу. — Сколько уже?

— Смотря чем, — уточнил тот.

— Багуа, — пояснил Володя и повернулся к Андрею. — Да лет пять, наверное. Слава вообще давно занимается — с семьдесят восьмого года. Он — мастер.

— Ну, до мастерства нам всем еще далеко, — усмехнулся Слава, — но кое-какие шаги вперед делаем.

Крупнер не собирался вступать в дискуссию с Андреем. Он теперь относился с опаской в равной степени ко всем незнакомым людям, хотя дух этого человека не нес враждебности, а находился в смятении. Незнакомец не был розыскником, но с какой стати перед ним раскрываться? Волосатый, в силу врожденной коммуникабельности, был не прочь почесать языком. Крупнер занял выжидательную позицию. Любопытные всегда находились, и гораздо удобнее было удовлетворить их интерес, зачастую весьма мимолетный, чем постоянно менять место занятий.

— Я с самбо начал, — сообщил Андрей. — Потом, как и все, каратэ, а когда воевать пошел — в рукопашном бою поднатаскался.

— В горячих точках? — поинтересовался Волосатый.

— Там.

Крупнер и Волосатый деликатно промолчали, понимая, однако, что этим их знакомство не ограничится. Особенно остро чувствовал это Крупнер, и он не ошибся.

— Вы часто тут занимаетесь? — спросил Андрей.

Крупнер хотел его вежливо отшить, но Волосатый уже открыл рот:

— Каждый день, — объяснил он. — Утром и во второй половине дня, если дождя нет.

— Можно к вам присоединиться? Давайте вместе поработаем, вы мне покажете что-то свое, я вам — свое.

— А почему нет, — Волосатый снова опередил Крупнера. — Присоединяйся.

— Ну, ништяк, ребята, — приободрился Андрей. — Сегодня я немножко не в форме, перепил накануне слегка. Был повод — друга похоронил. Вместе воевали, ну и все такое. А завтра обязательно приду. Вы утром во сколько начинаете?

— В шесть, — сказал Крупнер.

— Ну вы даете! — удивился Андрей. — Я, наверное, тогда днем буду приходить.

«Как будет угодно, — недовольно подумал Крупнер. — Сосновка круглые сутки открыта».

— Подскакивай часам к двум, — предложил Волосатый. — Мы примерно так же появляемся. Когда чуть раньше, когда позже…

— Идет, — обрадовался Андрей, поняв, что его зачислили в компанию. — До завтра!

— Пока, — сказал Крупнер.

— Счастливо, — кивнул Волосатый.

Андрей отсалютовал и двинулся в обратный путь. Питона, конечно, жаль, славный был товарищ, но жизнь на этом не кончается— Он успел привыкнуть к тому, что друзья — это ненадолго, что жизнь может оборваться в любой момент и горевать по каждому просто некогда. Он обязательно найдет гадину, которая убила Питона, а пока надо было купить хороший спортивный костюм.

* * *

Белый «рафик» медицинской помощи въехал в ворота Исследовательского центра и остановился у входа в главный корпус. Из машины вышел врач и вразвалочку подошел к вахте.

— Мы тут вам больного привезли, — обратился он к охраннику, перекидывая спичку из одного угла рта в другой. — Позовите кого-нибудь, чтобы приняли.

— Да, конечно, — контролер был извещен, что сегодня привезут спецпациента. — Подождите минуточку, к вам подойдут.

Врач ждал у проходной, пока к нему не вышел высокий представительный армянин в белом халате — Георгий Аветисович Козарян, старший научный сотрудник «Психометодологической лаборатории».

— Здравствуйте, — сказал он. — Привезли?

— Здравствуйте, — сказал врач. — Пойдемте смотреть.

— Пазавите начальника, пажалуйста, — обратился Георгий Аветисович к контролеру.

— Сейчас, — пискнул вахтер. Он всегда заискивал перед армянином. В его поведении Козарян с чувством некоторой брезгливости уже давно разобрал отчетливую гомосексуальную мотивацию.

Подошел начальник караула.

— Одно место в вашем отэле падгатовьте, пажалуйста, — пошутил Георгий Аветисович. — Мы заказывали.

С начальником караула он еще мог шутить, а вот с его подчиненным опасался.

— Понял, — кивнул начкар, доставая из кармана связку ключей на шнурке.

— И пусть санитаров пропустят.

— Угу, — начальник караула повернулся к охраннику. — Дай дежурного. Алло. Сними решетку с сигнализации, запускать будем.

Козарян и врач подошли к машине и открыли задние двери. Два могучих санитара выволокли затянутого в смирительную рубашку человека. Человек был счастлив. Обратив пустые глаза в пространство, он что-то беззвучно напевал.

— Красавец, — заметил врач. — Обследовать будете?

— Лечить будем, — брезгливый Козарян поморщился.

— Вот история болезни, — врач протянул журнал. — А вот тут распишитесь за прием.

— Колыванов Виктор Гаврилович, — прочел вслух Козарян. — Давайте ручку, распишус за получение цэнного груза.

— Повели, — скомандовал врач, бросив журнал в машину.

Козарян предупредительно придержал дверь, когда санитары буквально внесли немаленького, но усохшего на больничной диете «чистильщика». Начальник караула ждал их у открытой решетки.

— Сюда, — он отворил дверь в камеру. Санитары погрузили Колыванова на койку и быстро сдернули смирительную рубашку, которая была больничным имуществом. Начкар выпустил их на волю и захлопнул дверь. Замок автоматически закрылся. Он запер решетку и снял трубку висевшего на стене телефона.

— Ставь седьмую дверь и решетку, — приказал он. Оперативный дежурный пульта нажал кнопки «ОНАРа». Появление зеленых огней показало, что дверь камеры и заградительная решетка в коридор поставлены на сигнализацию.

Козарян попрощался с врачом. Машина проехала по центральной аллее и выкатила за ворота.

— Ненавижу эту черную сволоту, — сказал врач, тщательно обтирая ладонь о халат.

— У вас невроз навязчивых состояний, — хмыкнул один из санитаров.

Санитары загоготали, потом другой с некоторой опаской заметил:

— А мне здесь не понравилось, если честно. Место какое-то нехорошее. Что тут, клиника?

— Ты не знаешь? — удивился врач. — Это филиал Института мозга человека, закрытая военная шарашка. Тут, если хочешь знать, такие вещи творятся…

Первый санитар присвистнул.

— Так вот, значит, где это. Здорово они в глушь забрались.

— А что тут такое? — спросил второй санитар.

— Опыты на людях ставят, — сказал врач. — Вырабатывают способы электронной коррекции личности. Оружие делают.

— Психотронное оружие, слыхал? — спросил первый санитар.

— Зомби всякие, — поддержал его врач. Второй санитар работал у них недавно, поэтому возник повод пошутить, пользуясь его неосведомленностью. — Этому дружку, что мы привезли, трепанацию сделают, крышку черепной коробки снимут и будут в мозг электроды втыкать.

— Ну! — утвердительно кивнул первый санитар, — натыркают электродов и ток пустят. Импульсы будут проходить, подавать команды реципиенту, а он будет дергаться, как паяц на ниточках. Ну, а потом хана ему. Нового привезут.

Второй санитар сплюнул.

— Вот гадючник развели. Сразу мне это место не понравилось, если честно.

* * *