Потом они ждали результатов зоологических опытов водолазов, одновременно не слишком активно обсуждая происходящее. Не слишком активно потому, что вокруг был простой матросский состав – операторы. Не стоило при них оговаривать в подробностях все пессимистические выводы. Ясно, что скорее всего, водолазы могут спокойно выбраться из шлюза. Но что делать дальше? Ведь они должны работать как раз там, где сейчас и происходит пиршество.

«Забери Мятая луна!», – причитал про себя командир подводного крейсера. Он вспоминал, те вариации, которые они мельком «перетирали» в кают-компании. Что можно, разумеется, «выйти из игры» и вызвать помощь. Но они находятся южнее экватора – этой номинально признанной разделительной полосы гегемоний. Что если передачу, даже не дешифруют, а просто перехватят браши? Определив место, они могут появиться тут раньше эйрарбакского флота. Ведь ФЗМ не пошлет сюда только скоростные рейдеры? Да и какой от них толк? Нужна большая ремонтная база. По крайней мере, буксир. Конечно, рейдер тоже может взять на привязь. Но итог? Он сразу перестанет быть скоростным кораблем, а сделается мишенью для южного флота. (После взрыва устроенного Ирсатом Льрибо, браши, может быть, только и ждут случая расквитаться по срочному). Значит, на спасение «Кенгуру» двинут целую эскадру. И если республиканцы даже не засекут радио-крик подлодки о помощи, то уж за движениями флотов Империи они следят как полагается. Кто гарантирует, что их армады не встанут на пути Серого, Розового – или какой там цвет пошлет в помощь адмиралтейство – флота? И сколько «Кенгуру-ныряльщику» тогда дожидаться помощи?

Ну, а ждать результатов «экспериментов с дикой природой моря» пришлось не долго. Правда, ничего утешительного новости тоже не принесли.

Там, в районе кормы, у входных отверстий поврежденных таранным ударом водометов, действительно происходило пиршество. Эйрарбакских водолазов туда совершенно не приглашали – разве что в качестве дополнительного угощения.

А на «таблетки-бифштексики» рыбы просто не реагировали. Может быть имперская наука, экспериментирующая в Северном полушарии, не учла какой-нибудь специфики Южного, какого-нибудь, развернутого чуть по-другому, инерционно-планетарного момента влияющего на вкус?

45. Хронометры

Итак, в связи с остановкой гироскопов, «Кенгуру-ныряльщику» требовалось уточнить свое местоположение. Когда-то Стат Косакри читал… Точнее, гениальный сказочник – подсознание – некогда нашептало ему идею. Идею о том, что в принципе, при очень точном знании формы геоида, можно определять местонахождение только с помощью системы из двух хронометров. Естественно, атомных, с такой же, или с еще большей точностью, чем у тех что имеются на подводном судне в настоящий момент. Ибо, поскольку гравитация действует на время в качестве замедлителя, то зная местоположение всех подводных гор и долин, получится только по воздействию на эти самые «квинтиллионо-секундо-меры» указать топографические координаты корабля. Тут бы удалось точно знать свое место буквально «не глядя» во внешний мир. Ведь зачем тогда всяческие секстанты и прочие буссоли? Они совершенно теряют смысл. Для определения местоположения достаточно будет развести атомные хронометры на нос и корму и из рассогласования аттосекунд вывести куда и насколько отклонилось время. А проведя сравнение с заложенной в бортовой вычислительный комплекс грави-картой получится сходу решить в каких координатах и на какой глубине в настоящий момент находится судно. А при еще большей точности хронометров, вероятно, получится даже не разносить их по кораблю далеко, а тут же, поставив их по разным углам стола, определить искомые данные. Весьма хитрая и перспективная идея. По большому счету, выводящая общение с подсознанием на почти визуальный контакт, то есть без промежуточного общения с фантомами ландшафтов и солнц.

Однако как всегда, показав возможность, этот искусственно рожденный мир ставит препоны. Во-первых, по мелочам. Оказывается, на столь точные хронометры будут влиять еще и находящиеся рядом звезды. Ну а давнюю теорию взаимодействия трех солнц-компонентов до сей поры не решили даже с помощью математических машин. Так что… И самое главное, не существует даже теоретического способа синхронизировать атомные хронометры высокой, то есть аттосекундной точности. И значит, хоть разводи их по столу, хоть бегай по коридору словно с хрустальной вазой, а толку, все едино, нисколечко не добавится. Идут эти самые квинтиллионные доли секунды кто в лес, а кто по дрова.

И значит, даже уточнять свое место в этом ирреальном мире, получится только входя с ним в прямой, визуальный контакт. В данном случае, лучшим вариантом являлся выход на острова Осевого Пика. Это была единственная точка в полярной акватории океана, координаты которой выявлены с очень большой точностью и к тому же находящаяся на пути будущего маршрута. Оттого, с какой невязкой – то есть, расхождением счислимого и обсерваторного места корабля – «Кенгуру-ныряльщик» выйдет на Осевой Пик, будет ясно, насколько шалит его хронометр.

И разумеется тогда, можно будет переустановить бортовые гороскопы. Однако для начала требовалось решить, дойдет ли атомоход, со своими повреждениями, от экватора до полюса, и стоит ли вообще совершать подобные подвиги.

46. Направление движения

– Весьма разностороннее задание, я бы сказал, – суммировал свои размышления по прочтению линейный помощник капитана Дор Пелеко.

В кают-компании их находилось трое. Почти все, три четвертых из допущенных к знанию направленности вектора будущего. Сейчас по уяснению и новому опечатыванию в сейфе когда-то дешифрованного распоряжения, участь остальных членов экипажа лишь догадываться, суммируя в голове всяческие оброненные внешним миром намеки. И опять же в пределах своей собственной компетенции и ранга. Всяческие меццо-лейтенанты, командиры боевых узлов, будут видеть будущее лишь на несколько шагов, бас-штурман Каджело – на пару-тройку пролетов, ну а какой-нибудь торпедист-гвоздеметчик только в пределах непосредственно отданной команды.

– Почти представляю, как вытянется лицо у линейного механика Цэмерика когда он узнает куда нам следует плыть, – продлил мысль первый помощник капитана. (Цэмерик Мокр был именно тем четвертым – допущенным к полному знанию секретов). – Да еще не просто плыть, а «по пути обследовать акваторию на предмет возможности прохождения по ней «лодок-мстителей» Розового ФЗМ». Да, славное бы оказалось путешествие. Даже жалко, что все это теперь относится к фантастике.

– Почему вдруг? – наивно поинтересовался Рикулло Эвам-Ну.

– Вы что, святой лученосец, с луны свалились? Уж не знаю, с какой именно? Мы можем идти только на двух двигателях, разве не знаете? Посмотрите на карту. Тут вам не катание на божественной огненной колеснице Звезды-Матери. Только до полюса, даже после нашего теперешнего ухода от экватор, еще девять с половиной тысяч километров, да и то по прямой, в смысле по меридиану, а нам надо еще исследовать то и сё. Так ведь еще придется «подняться» с Южного полюса к южному побережью Брашпутиды. Там, надо понимать, вообще не светит ходить по дуге большого круга. Ну а уж оттуда, если повезет, снова тринадцать тысяч км только назад, до экватора. А еще надо дотянуть до порта.

– Что вы так волнуетесь, баритон-капитан? – величаво спросил жрец. – Может родина и не предусматривает нашего возвращения? Ну и что же? Нет ничего краше, чем умереть в бою во славу великого Красного бога Эрр.

Дора Пелеко перекосило:

– Послушайте, освещенный солнцами, вы что, не понимаете? Из строя-то выведены два водомета из шести, но неужели не ясно, что наши возможности по ходу снижены втрое за счет асимметрии? Как мы будем вести разведку в…

– Не надо кричать на представителя жречества, баритон-капитан, – строго оборвал подчиненного Стат Косакри. – К тому же, что тут Рикулло Эвам-Ну вымолвил такого дилетантского? Приказ есть приказ. И как сказано в уставе, выполнять мы его должны не обращая внимания на субъективные факторы, так?

– Ну, выход из строя двигателей это не субъективный фактор, командир Стат.

– Это как сказать, капитан Пелеко, как сказать. Если ваша цель не ускоренным образом сместить меня с должности, тогда прикиньте последствия.

– Да я уж думал, шторм-капитан…

– Думал? А вы еще подумайте. У нас имеется ЗИП, с помощью которого можно «поставить лодку на ноги». То, что мы неспособны сделать такое именно сейчас, не перебив всех акул океана Бесконечности – это вообще-то действительно частность. По крайней мере, с позиции удаленного на более чем десять тысяч километров адмиралтейства. Самое смешное произойдет тогда, когда зайдя в родной порт мы обнаружим, что пока плыли домой, все мясо, неизвестного происхождения, забившее нам водометы, уже сгнило и вымылось встречными течениями. Вот тут-то мы и предстанем перед адмиральским советом.

– А я под жреческим, – дополнил комментарий Рикулло Эвам-Ну.

– Хорошо, шторм-капитан, что вы предлагаете? Плыть так? – спросил все еще не успокоившийся Пелеко.

– А почему все-таки нет? – почти натурально удивился Стат Косакри. – Да к боевому перехвату кораблей мы не способны. Но ведь нам никто и не ставил такой задачи. Наша «тематика» на ближайшие недели… Целые недели, а то и месяц, вы понимаете? Наша «тематика» исследовать проход для лодок типа «кишка». То есть, выявить, если таковые есть, минные поля, мелкие места, и прочее. Кто нам мешает делать это на двух водометах? Да, в случае еще одной аварии, у нас не будет резерва – тут я согласен. Но какова вероятность, что если у нас что-то и случится, то именно с оставшимся правым двигателем? С той же вероятностью мы можем вообще утонуть. Подумаешь, неприятность – столкнулись с каким-то китом-переростком. Слава богу Эрр, наш крейсер повышенной прочности и достаточной массы. Другие на нашем месте, может оказаться, действительно бы уже ржавели на дне.

– Так что, вы хотите плыть через пол мира с неисправным двигателем? – опешил линейный помощник.

– Да, предлагаю, – Стат Косакри был как всегда спокоен до жути. – Большая скорость нам не нужна. У нас нет особых ограничений по срокам. Наша цель, повторюсь, исследование. К тому же, в секретном режиме. Большая скорость будет нам только мешать, причем, и в том, и в другом смысле. В конце-концов, если уж совсем приспичит, кто нам мешает развернуться в родные пенаты в любой подходящий момент? Ведь действительно всякая мелкая живность может постепенно выжрать всю эту дрянь из водометов. Тогда получится проверить их водолазами. Может, действительно остановимся и починим. Это я так, почти мечтаю, однако в какой-то мере и планирую. Путь у нас длинный, и уж наверняка полный всяческих сюрпризов. Одно путешествие через полярные воды Южного полюса чего стоит. Там ведь, насколько мне известно, никто из наших серьезно не плавал. Так, бывали какие-то эпизодические набеги.

– Вот речь истинного героя эйрарбака, – на полном серьезе похвалил жрец бога Войны и Доблести.

– Потом, понятное дело, будет видно, что делать дальше, – кивнув в сторону служителя, продолжил капитан Косакри. – Для назначенного исследования моря наших двух исправных машин вполне хватит. Дальше, если не удастся починить, придется действительно поворачивать. Тут вы, Пелеко, правы. Нам нечего делать возле берегов Брашпутиды с нашими сегодняшними ходовыми возможностями. Уж я не говорю о дополнительных, особо секретных пунктах задания. И значит, если мы не починимся, то вот тогда и повернем. То есть, по крайней мере, после прохождения полюса.

– Пожалуй, вы правы, капитан Стат, – внезапно согласился линейный помощник. – Все-таки когда еще появится возможность забраться так далеко на юг. Но это, я разумею, во-вторых. А вообще, я в том плане, что лучше вернуться выполнив задание хотя бы на одну треть, чем вообще не выполнить.

– Я рад, что мы нашли общий знаменатель. Тем более рад, что мы сделали это до прихода нашего линейного механика. Нам ведь придется убеждать еще и его. Поможете? – улыбнулся Стат Косакри и подмигнул обоим заместителям.

– Ну, теперь уж куда мы денемся, – так же осклабился Дор Пелеко. – Вы же действительно хитрая бестия, капитан Стат. Считай, самую несложную, в плане опасности часть похода мы выполним, а там выйдем из игры. Ордена нам, конечно, за такое не дадут, но поскольку мы будем единственными – разве что кто-то делал такое совсем уж секретно – кто побывал на вражеском полюсе, то уж к медалям нас представить-то должны? Как вы думаете, святой лученосец?

– Со своей стороны, я сделаю все от меня зависящее, – расправил худые плечи жрец Красного Гиганта.

47. Проблема возникновения человека

Ну что ж, можно было радоваться хотя бы тому, что силы создавшие этот мир, иногда шли почти на прямой контакт – даже в теоретическом плане. Новым чудом оказался временно – именно для этого похода – приписанный к «Кенгуру» переводчик Стиан Биничу. Разумеется, как всегда и всюду чудо маскировалось. Не было абсолютно ничего странного в том, что знаток языка браши владел еще несколькими языками: в конце-концов для такой акции как подводная разведывательная миссия большая империя была просто обязана предоставить специалиста лучшего качества. Гораздо более удивительным оказалось, что кроме «живых», то есть активно применяемых в настоящее время языков, Стиан Биничу знал еще и какие-то «мертвые». Но и это не все. Этот языковед не оказался узким фанатиком своего дела. Кроме многочисленных лингвистических достижений, он еще увлекался многими науками. И разумеется, любил о них поболтать. Само собой понятно, что в его собеседниках так и так должен был значиться командир подводного крейсера. Ну, по-другому и быть не могло. Стат Косакри не удивлялся. Ведь чудо должно куда-то замыкаться, правильно? А что в мире, ограниченном переборками и подразумеваемым далее океаном Бесконечности, могло стать отводом для впрыскивания новой эманации подсознания, кроме ушей и глаз командира корабля?

Вот они и беседовали.

– Знаете, капитан, – сообщил языковед, – после стольких дней проведенных на борту, некоторые научные теории начинают вызывать у меня все больший скепсис. Я имею в виду проблему возникновения на Гее человека.

– А разве с ней что-то не так? – Стат Косакри даже ухмыльнулся в предчувствии дискуссии. – Спросите нашего бортового оракула Красного Бога. Он вам тут же растолкует все неясности.

– Это понятно, капитан. Но религия формирует не всегда ясные, зато предельно убедительные доводы для основной массы населения Империи. Умные головы, типа вашей, понятное дело, нащупывают узловые моменты-противоречия.

– Так вы, Стиан, желаете говорить о Творении?

– Нет, только в какой-то мере. Я хотел поведать о своих теперешних сомнениях по поводу принятой основным количеством ученых гипотезы последовательного заселения мира.

– А что и тут какие-то неясности?

– Вы ведь в курсе, что всегда конкурировали, да и сейчас продолжают, две основных гипотезы происхождения людей. Одна о том, что акт творения произведен едино-кратно; другая же базируется на предположении, о многократном, локальном творении. Между прочим, для дальнейших выводов сама природа акта вообще не имеет значения. То есть, произошел ли человек от божественного вмешательства или по естественным причинам – разницы нет. Ясное дело, вы в курсе, что официальная религия, а уж наша государственная пропаганда тем паче, больше склоняются ко второму случаю. То есть, человечество не едино. Понятно, откуда у этого допущения растут ноги. Если мы и браши никак не сводимы к единому корню даже в глубоком прошлом, то уж тем более не фокусируемся в будущем, так что единый способ разрешить противоречия – полная аннигиляция противника. Значит, причины явных и неявных гонений на приверженцев первой гипотезы ясны. Говоря как на духу, капитан Стат – с вами это похоже можно, в отличие от упомянутого бортового жреца Рикулло – ранее я тайно придерживался гипотезы первого вида. Исходя из простой логики, и кстати в обоих вариантах творения. Видите ли, если человека слепила природная эволюция, то есть, миллионы циклов случайных ветвлений генетической цепи, под действием внешних катаклизмов, то как это могло повториться на других материках точь-в-точь таким же образом? Мало того, что две руки, две ноги, то есть происхождение разумного вида от тех же млекопитающих, так еще и психика идентичного свойства, позволившая создать техническую цивилизацию. Ну а в случае бога, тогда опять же неясно, зачем им творить дубликаты на разных континентах? Сами они звездообразны, то есть лепят не с себя, так почему бы не создать в южном полушарии какой-нибудь новый вид, например, беря за образец насекомых? Ведь на всех материках встречаются достаточно крупные виды – будет, где расположить мозги.

– Уважаемый Стиан, вы говорите такие ужасы. Думаете, нам бы стало проще воевать с какими-то гигантскими муравьями, вместо привычных брашей?

– Вообще-то, если подумать, особой разницы нет, капитан Стат.

– Интересно почему?

– На первый взгляд, поскольку насекомые противней, их психически легче уничтожать. Но ведь мы никогда особо с брашами не церемонились, правильно? К тому же для испытания всякой смертельной химии, их даже не требуется иметь под рукой, можно пользовать своих приговоренных политических или даже добровольцев. В случае, принципиально другого вида, так бы не получилось. Так что непонятно, что удобней. Ну а главное, мы сейчас ведем в основном высокотехнологичные войны. Вот какая вам разница, шторм-капитан, кто сидит во вражеской субмарине – человек или большой разумный муравей? Ведь вы не пехота, и в штыковую вам с ним никак сойтись не удастся. А торпеде все едино. Так что когда эта самая лодка южан расколется от взрыва, вам никак не узнать и не выяснить, кто все-таки находился там внутри.

– Интересная мысль, – согласился Стат Косакри, кивая. – Но вы вроде бы говорили не о том.

– Точно, капитан! И вот, возвращаясь к проблеме происхождения человека. Мне, как уже оговаривался, больше импонировала гипотеза едино-кратного творения. Наверное, уж если допускать чудо, так пусть это будет однажды и навсегда. Все-таки лучше, чем кавалькада волшебства на каждом клочке суши. Тем более, некоторые данные геологии свидетельствуют, что раньше целые материки тонули, а в других местах возникали новые. Так что акций творения должно было происходить еще более чем три: исходя из сегодняшнего количества континентов.

– А что, есть какие-то факты, о том, что на этих утонувших материках тоже водились люди?

– Нет, разумеется. Что можно найти на погрузившейся на несколько километров в океан суше? А в худшем случае, заглоченной и переваренной подкорковым слоем мантии? Но и три повторения – все равно чудо, только возведенное в некоторую степень, верно, капитан? И вот, исходя из этого, я все-таки больше склонялся к мысли, что человек вывелся однажды, ну а потом каким-то путем распространился дальше. В этом плане интересно, но спорно выглядит предположение опального магистра Геба Зернайда. Он считал, что допущение о позднем, уже, так сказать, технологическом – хотя бы в эпоху парусников – заселении Брашпутиды и Мерактропии, никак не позволяет выработать расово различимые признаки. В плане Мерактропии это особенно заметно. Тамошнее человечество разнится прямо-таки удивительными отличиями. Так вот, Геб Зернайда считал, что открытие и заселение континентов, так же как и островов, носило случайный характер. Люди добравшиеся туда из Эйрарбии, или там откуда еще, заплывали в места будущего заселения совершенно случайно. Только ветра и течения являлись их провожатыми.

– Постойте, господин Стиан, – прервал тираду Стат Косакри. – Вы сказали «добравшиеся из Эйрарбии или откуда еще»? То есть, может случиться, будто люди произошли не на нашем континенте?

– Вы правильно поняли, капитан Стат. Например, мы смутно ориентируемся в достижениях брашской фундаментальной науки, но точно ведаем, что по официально признанному тамошними учеными выводу, люди распространялись с юга на север. То есть, вначале на острова, затем в Мерактропию, ну а потом, разумеется, в нашу Эйрарбию. Так что по их убеждениям, все мы выродившиеся браши.

– Интересно, – хмыкнул Стат Косакри.

– Но не расстраивайтесь, шторм-капитан. Даже отвлекаясь от политики, приходится признать, что наша суша гораздо обширней по площади, она имеет много больше разноплановых природных ареалов; следовательно, обладает сильнейшим потенциалом к изменениям. Значит именно она, по всей видимости, и является прародиной всего человечества Геи.

– Хорошо, что успокоили, Стиан, а то бы я ночь не спал, – кивнул командир «Кенгуру». – Да и вообще, испытывал бы робость, запуская торпеду в прародителей.

– Так вот, опять же повторяясь, меня всегда привлекала гипотеза, отправленного на копание Большого Берегового Оборонительного вала, Зернайда. Однако теперь у меня родились сомнения.

– Отчего же?

– Да вот, смотрю я, сколько мы плывем на нашем «Кенгуру-ныряльщике», а только то и достижений, что экватор перечеркнули, правильно? А ведь нас толкает ядерная мощь, у нас приборы ориентации. То есть мы ведаем, куда и как плыть. Как же наши далекие предки на каких-то, чуть ли не случайно сколоченных плотах могли достичь чужих берегов? Сколько пищи им потребовалось бы с собой тащить. И ведь путешествовали они не под водой, где нет ни штормов, ни палящих солнц. Как они хранили пищу?

– Ну, наверное, они ловили рыбу, Стиан, – пожал плечами Стат Косакри. – Кроме того, вы ведь ведаете, какой фактор на сегодня мешает освоению и плаванию по океану гораздо больше, чем всяческие природные процессы типа тайфунов? Боевая активность противоборствующих сторон, правильно? Правда, на счет плотов все выглядит действительно натянуто. Нам не известно ни одно морское течение, которое перенесет плавучий предмет с одного материка на другой хоть с какой-то гарантией, а тем более за приемлемые сроки. Ведь нельзя же допустить, что они жили на своих плотах десятки циклов, верно? И как-то здесь действительно без божественного вмешательства не обойтись. Неважно в чем оно конкретно проявится, в новой сборке человека, или в волшебном круизе плотов. Правда, в последнюю большую войну, мы временами теряли чуть ли не каждую пятую лодку, но все-таки плавали. Если запускать плоты в течение циклолетия тысячами штук в год, то… В общем, может какая-то вероятность и есть.

– Интересно, какие силы должны были толкать первобытного человека на такие подвиги, капитан Стат?

– Вот это надо бы устанавливать вам, знатоку вымерших языков. Только вы можете прочесть всякие зашифрованные легенды.

– Ха, а разрешение на посещение секретных хранилищ манускриптов выпишите мне вы, шторм-капитан Косакри?

– Ну, такое уж точно не в моей власти, господин ученый, – развел руками командир лодки. И тогда оба собеседника заулыбались.

Естественно, для объяснения чрезмерной откровенности корабельного гостя получалось изобретать всякие логически выстроенные теории. Например, о том, что изоляция от мира, и таящиеся за железными стенами опасности, размыкали сдерживающие на суше цепи само-цензуры. Ибо ОКН – Отдел Контроля науки – остался далеко – за тысячи километров. Вероятность вернуться под его колпак снова оставалась, разумеется, достаточно большой, ибо в мирное время только одна лодка из тридцати никогда не возвращалась на базу. Однако чтобы воспринимать такое число как данность, следовало побывать хотя бы в нескольких походах. Лишь тогда память помогала уяснить, что берег далек, но все-таки существует. У Стиана Биничу такая привычка еще не выработалась. Потому некоторую чрезмерную говорливость ему следовало простить.

Тем более, она была очень на руку Стату Косакри. Нечасто, ой, не часто, у него получалось беседовать с подсознанием напрямую.

48. Тайна адмиралтейства ФЗМ

И вот теперь они следовали далее на юг. Точнее, как и всегда, в неизвестность, ныне случайным образом размещенную в Южном полушарии. И возражения Цэмерика Мокра звучали, честно говоря, блекло.

– Командир Стат, – повествовал он, разыскивая глазами осевую линию зрачков шторм-капитана, – понимаете, поначалу я не хотел говорить, но мне очень не верится, что мы сможем починить внутренние винты «Кенгуру» под водой. Да вообще-то и на поверхности тоже. Если бы иметь тихую бухту – еще туда-сюда. А так, нам нужен сухой док. Может, все-таки вернемся? У нас тут с вами почти двести человек, в основном молодые ребята – им еще жить да жить.

«Мы на войне, господин Цэмерик», – мог бы свысока ткнуть ему Стат Косакри, однако он сделал гораздо ловчей. Он снова хитро-хитро подмигнул, и расстелил перед линейным инженером-механиком светящуюся карту. Точнее, синюю простынь пустоты. А как еще можно было назвать карту южной части океана Бесконечности нарисованную на далеком северном материке?

– Перед нами целое поле открытий, инженер-механик. Разве вы не хотите назвать своим именем какую-нибудь неизвестную горную вершину? Разумеется, размещенную под водой, но пусть хотя бы так? Бог Эрр ведает, может она только чуть-чуть, на какие-то двести метров не будет дотягивать до поверхности. Мало ли какие когда-нибудь случаться отливы? Вдруг она обнажится? Ну, я разумеется имею ввиду далекое будущее, когда наша славная планета чрезмерно близко подойдет к какой-то из звезд, да они к тому же выстроятся в эдакую ровнехонькую шеренгу, для совместного действа. Говорите, какой толк? А вдруг, это окажется какой-то растущий вулкан? Тогда он вылезет наружу без всякого отлива! Не завораживает? Ну и ладно. Речь-то в общем-то не об этом. Ах да, вы говорите что у нас к тому же еще и остановилась гироскопическая система ориентации? Ну и что? Тысячу циклов до того, наши предки спокойно обходились без всяких гироскопов. Да, верно, не под водой! Но вы забываете, хотя вам, как офицеру-инженеру, не пристало, что у нас на борту находится самая совершенная… Если не соврали, понятно… Но тогда уж все равно одна из самых больших математических машин. И представьте, инженер Мокр, я уже беседовал с нашим милым математиком, Пончем Эудом, и он сказал, что выжмет из своей ММ все что возможно, в плане просчета всех необходимых нам широт-долгот и градусов-радианов. Естественно, пришлось несколько расширить его виденье перспективы миссии. Ну уж, это мелкое нарушение уставного иерархического правопорядка мне как-нибудь простится.

– Но главное, я вовсе не об этом. Посмотрите на карту, мой дорогой контральто-майор. Что мы видим вот здесь? Масштаб не тот? Поверьте, мой милый инженер, если бы масштаб был тот, это бы вас даже разочаровало, – Стат Косакри внезапно понизил голос до шепота. – Я вам выдам большую-большую тайну адмиралтейства ФЗМ. У нас нет подробных карт этого объекта. Но скажу вам – учтите, снова по секрету – что это очень и очень интересный объект. Это так называемый остров Осевой Пик. Вы правильно подумали. Вернее, почти правильно. Вы решили, что он расположен на полюсе. Да, он и размещен на полюсе. Однако вовсе не на том, о котором вы подумали. Его координаты почти полностью совпадают с теперешним магнитным полюсом планеты Гея. Каково? Ну конечно, отсюда и название. И кстати, почему я не очень волнуюсь за всякие гироскопы и прочее. В тех местах – вы-то как инженер понимаете – в тех местах от всяких наших магнитных секстантов не будет ровным счетом никакого проку. После тех мест всю нашу аппаратуру придется калибровать по новой. Кстати, это может коснуться и гироскопов. Да знаю, знаю я про ваш закон сохранения импульса. Кто его проверял на юге Южного полушария? На Северном? Ну, так-то ж на Северном! А браши, говорите? Да, браши, может, и проверяли. Но ни вы, ни я не ведаем результатов этой проверки. Так что вполне вероятно, что гироскопическую систему ориентации придется после тех мест действительно перенастраивать. Но уж во всяком случае, координаты Осевого Пика известны точно. И если со всей остальной физикой там все норме-порядке, то мы сможем выставить наши гироскопические прибамбасы с удовлетворительной точностью. Так что без работы вы не останетесь. Шучу, контральто-майор. Шучу!

– Да, я ведь вас хотел кое-чем обрадовать. И кстати, тут снова секрет, очень большой секрет, только наш с вами. У нашего адмиралтейства нет официальной карты этого острова, но есть кое-что менее официальное. Кстати, это не один остров, а система из двух. И вот что будет особо интересно вам, но ценно для всего нашего «Кенгуру-ныряльщика» вместе взятого. Источник информации сейчас не важен, но, – Стат Косакри поднял палец, – там имеется бухта, а кроме бухты там наличествует покрытый песочком бережок. Спрашиваете, и что? А то, что подумайте, сможет ли наш «Кенгуру» выбросить корму на берег с разгона? Ведь у нас сзади, нет никаких хрупких винтов которые могут сломаться, верно? И значит… Правильно, ваша команда механиков сможет очень даже изящно починить эти вышедшие из строя водометы. Ну, как? Не забудьте, что это наша тайна, и что в принципе, все это несколько под вопросом. Как мы спустим «Кенгуру» назад? Цэмерик, вы инженер, или прикидываетесь? У нас на борту два подводных мини-бота. Кстати, их разгрузка хоть чуточку, но облегчит наш крейсер перед этой посадкой на мель. Теперь, вы удовлетворены? Что? Ах, почему на островах не водятся браши? Ну это, наверное, лучше бы спросить у них. Имеются сведения, что там, на этом Осевом Пике, у них возникли какие-то проблемы. И достаточно давно. Нет, к сожалению, наше доблестное МЮКР ничего конкретного по этому поводу не выяснило. Точно! Зачем ей это, ведь оно все-таки министерство южно-континентальной разведки, а не южно-островной. Только не передавайте эту шуточку младшему личному составу. Не стоит разрушать веру в наше расовое превосходство перед столь далеким походом.

И линейный инженер-механик, контральто-майор Цэмерик Мокр, сдался.

Теперь они следовали на юг.

49. Сказки неба

Шарообразные боги

Вопрос о том, существуют или не существуют настоящие боги, имел для планеты Гея абсолютно однозначный ответ. И между прочим, вовсе не интенсивная борьба с ересью привела к этому результату. Ибо вообще-то, в каких-нибудь иных, плохо представимых, и нерадиво вылепленных мозгами мирах, вопрос о присутствии бога в реальности может и имеет чисто теоретическое значение, но уж никак не здесь, в Трехсолцевой Вселенной. Ибо для отдельного человека, государства и т. п. сама по себе проблема бога безусловно абстрактна, важно несколько другое – способен ли этот самый бог, или их коалиция, снизойти до вмешательства в дела не только планетарного, но и внутривидового масштаба. Потому как сами кульбиты вытворяемые небесным телом по прозвищу Гея вокруг исторгающих солнечный ветер звездных шаров конечно заставляют прикусить язык астрономов-атеистов, но всему остальному народу на эти неописуемые, странным образом удерживающиеся в антропогенном коридоре траектории как-то в общем-то наплевать. Им подай чего-нибудь более наглядного, того что бьет по темечку без передаточной шестерни неохватных взглядом формул.

Так вот, вид человека разумного планеты Гея периодически получал от своих совершенно не человекоподобных богов однозначные и не интерпретируемые иначе чем преднамеренные… Нет, вовсе не послания, кои, как известно, всегда получается ретранслировать и так и эдак. А однозначно трактуемые удары хлыстом. Понятное дело, хлыст был сопоставимой со звездной масштабностью размерности. Вполне допустимо, что удары по такой мелочи как людские государства-сообщества были для Гиганта Эрр, растянутого в пятьдесят миллионов километров по диаметру, делом особо выверенным. Ползучая ересь ученья Братьев Кикитов даже настаивала, что масштабная несопоставимость ведет к промахам; бродила по миру их фразочка: «Боги вам не снайперы – целиться им недосуг». И мол по сему поводу, не только не надейтесь, что они будут заниматься каждой особью разумного вида отдельно, а наоборот – радуйтесь, ибо с их пинцетами, способными ненароком состыковать планетные полюса, горе будет, если они возьмутся выцапывать каждого отдельного мясоеда и наставлять его на путь истинный, ставя ножки помимо грабель судьбы. А значит, все молитвы, обращенные к богам с лично-корыстной целью, могут только бед наделать, ибо расчувствовавшиеся гиганты еще чего доброго поведут волосиной протуберанца несколько не туда, ошибутся в плотности, либо по временной шкале – вот и будет вам досрочный Апокалипсис вместо выигрыша в лотерею.

Однако наставничеством народов и племен шарообразные боги-исполины все-таки занимались активно. Тут уж их хлысты били без промаха и трактовать их получалось только с прямой однозначностью. То есть, какой народ любезнее, а который греховней, и даже какой путь техно-прикладного творчества на сегодня предпочтительней. И пусть сами боги были не слишком человекоподобны, зато их уроки усваивались на раз. Разогнанные в космической пустоте звездные розги – очень серьезный метод преподавания. Например, именно ими был когда-то наказан народ шаранов. А ведь именно они оказались самыми большими на Гее любителями высоты.

50. Отвлеченные теории жизни

– А знаете, капитан Стат, существует еще одно, совсем фантастическое предположение о происхождении человечества, – с воодушевлением повествовал Стиан Биничу.

– Наверное, не знаю, – пожимал плечами командир лодки. – Так что можете смело просвещать. Я весь внимание.

– Как вы смотрите на то, что современная наука… Кстати не только она, а даже наука Золотого века Эйрарбии… поставлены в тупик обстоятельствами зарождения не только человека, а и вообще жизни на нашей планете? Видите ли, из-за того, что мы вращаемся вокруг нескольких звезд, теорией вероятности делается вывод о том, что стабильные условия на Гее не могут длиться достаточно долгое время. Предположительно, миллиард или более циклов. Представляете такой срок?

– Ясное дело, не представляю, – отзывался шторм-капитан вслух, одновременно думая: «Мало ли что я не способен представить своим сознательным действом? Зато сколько и всего сразу я изобретаю совершенно бессознательно. Вот например, эту самую беседу о высоких материях. И даже ту теории, которую вы, развлекающий меня призрак антрополога-любителя, еще не успели высказать, и о которой я, приближенное к создателю мира существо, сам вроде бы понятия не имею. Но она между тем будет в ближайшее время растолкована, и даже наверняка будет под нее подведена некая логика, которая, пусть и как всегда зазря, попытается развеять по ветру мой идеализм».

– Так вот, стабильное орбитальное движение Геи на столь долгосрочный период невозможно. Я не беру в счет априори принимаемую гипотезу о божественном вмешательстве. Об этом лучше разговаривать со жрецом Рикулло. Мы сейчас несколько о другом. Короче, некоторые ученые – я не буду называть фамилий, ибо кое-кто из них вроде бы давно отправлен на досыпку Большого Берегового Вала – утверждают, что поскольку жизнь не может зародиться, точнее, выжить здесь, но тем не менее, мы ее весьма уверенно и ежедневно наблюдаем, то надо допустить, что она все-таки зародилась, однако не здесь, а где-нибудь в другом месте. Где именно? Тут в дело приходится внести еще одно допущение, наукой до сей поры не доказанное, однако ведь и не опровергнутое, если быть честным. Так вот, вполне может случиться, что на очень большом расстоянии от звездной тройки, ходит по орбите планета, на которую, за счет удаления, мало сказываются орбитальные парады помещенных внутри системы звезд. Вполне может статься, что сейчас там жизни уже и нет. Однако когда-то в давнее время, когда какое-то из солнц сияло гораздо ярче чем сейчас, там было вполне тепло. Вот там, предположительно, и появились первые клетки.

– Хорошо, допустим, появились, – подыграл ученому любителю и профессиональному лингвисту Стат Косакри, – но каким образом эти самые клетки добрались сюда? И ладно клетки, как сюда добрались животные? На четырех лапках, или может на крылышках?

– Тут вы правы, шторм-капитан. Действительно, никакие клетки не выживут в космическом пространстве и не только потому, что оно совершенно безвоздушное, а потому что оно пронизано жестким излучением. И посему ученые-теоретики делают вывод, что сюда, на Гею, прибыли не животные и не клетки, а разумные представители, то есть, первые люди.

– Ах вот как, – кивал Стат Косакри в общем-то не очень и удивляясь. – Ну-ну.

– Ну, а с собой они и привезли животных, бактерий и все прочее.

– И это вся сказка? То бишь, наука? – уточнял командир подводного крейсера. – Да, мне кажется создателей этой чудо-теории совсем не зря отправили на Великую Досыпку. Поработав цикл-два лопатой и кайлом, они возможно очень даже поумнеют. Я к тому, Стиан, что вы случайно не помните, сколько видов животных живет сейчас на Гее? И всех эти пришельцы с собой привезли? Так я еще слышал, что видов жизни было ранее гораздо больше – разнообразие помаленьку иссякает. Эдакая энтропия живого. Как с этим быть, а, господин Биничу?

– Так ведь они не говорят, что были привезены все виды. Утверждается, что пришельцы приволокли лишь кое-что, ну а потом процесс образования видов пошел уже здесь, в новом разнообразии морей и суши.

– А, следовательно проблема в целом, все едино, не решается? Так, наводится тень на плетень, да?

– Ну, это не я сочинил, капитан Стат, так что вы уж меня за чужие прегрешения не слишком корите. Я просто рассказал вам эту версию для интереса. Та, более старая, о зарождении жизни здесь, на месте, мне тоже нравится. К тому же она с большей трагичностью объясняет великое множество видов жизни.

– В смысле, о том, что жизнь выходила на сушу несколько раз?

– Да, может даже, десятки раз. Ибо вспышки какого-то из солнц периодически выкашивали все живое на суше. Это так называемые эры Звездного Перехода. И тогда через некоторое время начиналась новая экспансия схоронившихся в океане. Возможно, уничтожалось не все, а процентов девяносто. Вот тогда освободившиеся экологические ниши и занимались как бы с двух концов одновременно: новой экспансией океана, и производством новых видов из оставшихся на земле. Потому и разнообразие.

– Вот к такой гипотезе, у меня претензий гораздо меньше, – соглашался Стат Косакри. – А по поводу прибытия извне, я еще допущу, что с собой можно привезти семечки-косточки – для производства растений. Так можно и секвойю приволочь в одной шишке. Но как перебросить на другую планету что-нибудь большое? Кита, например? Или вот ту тяжеленную неизвестность, которую мы намедни протаранили?

– Ну…

– Вот вам и «ну», – подводил итог капитан атомохода.