Суфий во все времена вызывали уважение и понимание у большинства религиозных людей тем, что настойчиво утверждали, что искренность никогда никому не может быть просто приписана. Люди узнают об искренности в себе и в других, наблюдая действия и изучая мысли, и сверяя слова с поступками.
Неглубоко верующие люди устраивают «проверки» на искренность, которые лишь продлевают невежество и неправильное понимание.
БЕДУИН-УЧИТЕЛЬ
Руми приводит прекрасную аналогию этого, показывая, как люди, которые судят о вещах, не зная фактов, приходят к ложным заключениям.
В этой истории бедуин слушал, как молился один человек. Тот начал произносить отрывок из Корана, где в Суре IX ("Покаяние") стих 97 говорится:
«Арабы из пустыни — более всех погрязли в неверии и лицемерии…»
Разгневавшись, араб дал ему затрещину. Молящийся, продолжая чтение, перешел к отрывку:
«…Но некоторые арабы из пустыни верят в Бога и Судный день…»
«Вот это уже лучше! — сказал бедуин. — Теперь я научил тебя, как себя вести…»
Здесь бедуин представляет собой поверхностную и склонную к предположениям часть ума буквально мыслящих религиозных людей, чья «вера», очевидно, основана на поведении и чьи суждения о вере других людей основаны на их собственном воображении о том, что представляют собой верования этих людей.
Бедуин у Руми — и наш спрашивающий об искренности — могли бы проделать такой тест, знай они о нем, если поразмыслят над афоризмом:
«Кто думает, что не самообольщается, пусть проверит, хорошего ли он о себе мнения».
между теми, кто претендует стать последователями Традиции и теми, кому следовало бы ими стать, может иметься существенная разница.
И у тех, и у других могут быть необходимые способности.
Те, кому следовало бы, вполне возможно, никогда не слышали о метафизике. Они, возможно, даже ненавидят идею эзотеризма. В наши дни все еще очень много людей, не имеющих представления о религии, мистицизме, "духовных ценностях" — и не интересующихся ими — хотя число их с каждым днем уменьшается.
Претендующие — это те, кто был привлечен в то или иное время отблеском истинной внутренней деятельности. Они, быть может, встретились с кем-то, занимающимся такого рода деятельностью, прочитали какую-то литературу. Они претендующие, потому что верят, что, поскольку слышали о чем-то, даже, может быть, пытались практиковать это, то по этой причине имеют на это право.
Вообще, тесный контакт с претендующим показывает, что его интерес сравнительно неглубок. Его вина, как заявил бы психолог, в желании системы, которая согласуется с его предубеждениями, в стремлении достичь не более чем какого-либо вида личного равновесия.
Возможно, он имеет способности. Чаще всего у него нет необходимого отношения. Он склонен, конечно, верить, что у него правильное отношение. Он обвиняет других в его отсутствии.
И тем, и другим необходимо обучение суфийской эволюционной философии, вначале путем ознакомления с ее некоторыми положениями и материалами. Это трудно, так как существует немного изложений общего характера для этого материала, вопреки распространенной вере, что «он должен быть в книгах» или «не надо беспокоиться о книгах, лучше получить его от кого-нибудь во плоти». Но именно поэтому существуют, и всегда существовали, суфийские школы. Это одна причина, почему школы принимают, для грубого наблюдателя, озадачивающе разнообразные внешние формы.
Как говорит Ахлак-и-Мухсини:
У птицы, не знающей пресной воды,
В соленой воде всегда клюв.
НЕ В СОЛЕНОЙ ЛИ ВОДЕ ВАШ КЛЮВ?
Соленая вода, по разумению суфия, есть то, что иначе называют "этим миром". Обычный человек воображает, что то, что он воспринимает более быстро, вроде материальных объектов и очевидных (для него) мыслей, по логике должно быть тем, что более реально. Но суфий говорит, что так называемые конкретные вещи не узнаны на опыте, а выведены путем умозаключений.
Вы умозрительно выводите огонь из дыма, и дым может казаться реальным, но лежащая в его основе реальность — огонь. Когда уходит привычка полагать, что непосредственно воспринимаемые вещи важнее, чем более тонкие, последние становятся воспринимаемыми. Суфийская учеба посвящена этой задаче.
Именно по этой причине великий шейх Абдул-Карим Джили говорит:
Истина, реальность [
Этот мир выводится путем умозаключений [
До тех пор, пока человек считает первичным то, что на самом деле вторично (включая его вторичное, обусловленное "я"), более тонкий, но более реальный первичный элемент — Реальность и Сущность индивидуума — восприниматься не будет.
ВСТРЕЧА С ТРЕМЯ ДЕРВИШАМИ
Я встретил трех дервишей на Среднем Востоке, и спросил их, не сталкивались ли они когда-нибудь с искателями с Запада. «Часто», — был их ответ. Я спросил, обучали они их чему-либо. «Бывает вот что, — сказал один из них, — они приходят к нам и говорят "Учите нас", и мы пытаемся, сидя вместе с ними, или, оставив их и удалившись, чтобы сообщаться путем прямого восприятия». Я поинтересовался, что случалось дальше. «Всегда одно и то же. Через два-три дня они опять отправляются в путь, жалуясь, что мы не делаем того, что обещали».
В: Повсюду в мире мы видим людей, испытывающих удовлетворение от ритуала. Как можно выйти за рамки ритуала?
О: Посвящение и торжественные ритуалы, совершаемые в религиях, обществах и других объединениях, могут иметь различные — весьма несхожие — источники, цели и функции.
Мы могли бы уподобить все эти цели, источники и функции, скажем, различным процессам, которые известны и существуют в любой науке. В химии, дистилляция это не то же, что ферментация; применение спиртов иное, чем применение кислот. Существуют как промышленная, так и исследовательская химия.
В случае науки о человеке различия такие же.
КОГДА НАЧИНАЕТСЯ РИТУАЛИЗМ
Когда знание об этих различиях исчезает, берет верх ритуализм или же ограниченное применение таких процессов. Когда применение и возможность ограничены, эффект незначителен: он может быть даже вредным. Как говорит Саади: «Огнепоклонник может сотню лет заботиться о своем пламени, но если свалится в него, то погибнет».
Возьмите молитву. Когда молитвы совершаются среди людей с определенной подготовкой, и когда уделяется должное внимание таким вещам как правильный настрой, тогда будет один эффект от молитвы. Если людей побуждают молиться без этих или других элементов, то их молитва может стать психотерапевтическим инструментом: весьма ценным, но, тем не менее, более низкого уровня по сравнению с его оптимальной функцией.
ЭМОЦИИ, ПРИНИМАЕМЫЕ ЗА ВЫСШИЕ ЧУВСТВА
В таком случае эмоциональное принимается за духовное. Единственное возражение против такой деятельности то, что человек или община, в которых запущен механизм связывания молитвы с эмоцией, будут почти неспособны к дальнейшему развитию, потому что обусловливание, постоянно вызываемое посредством вида, звуков молитвы или участия в ней, будет эмоциональным.
Общества и индивидуумы, взращенные на эмоциональном и обусловленном использовании ритуалов и других процедур, должны подвергнуться переориентации прежде, чем они смогут воспринять в таких ритуалах более высокое содержание.
Это трудно, потому что такие люди обычно ищут углубления своего привычного опыта, а не усовершенствования его.
Саади в
ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУФИЯ
Чтобы учиться, люди должны отказаться от многого, в том числе и от ритуала, как того, на чем, как они воображают, они могли бы учиться. Чтобы подчеркнуть это, Абу-Якуб аль-Суси, цитируемый в
В: Работают ли в суфийской школе над автоматизмом человека?
О: Люди по видимости и насколько они понимают, возможно, пытаются себя совершенствовать.
Фактически (что может быть установлено изучением того, что они действительно делают и на самом деле подразумевают под тем, что говорят), люди зачастую автоматизируют или развлекают себя.
Так происходит лишь потому, что они действуют поверхностно, используя ум, область, которая сравнительно легко становится обусловленной.
Забавно, что многие, слышавшие об этом процессе и видящие его в других, думают, что сами они защищены от него именно тем, что постоянно повторяют, что «человек становится почти мертвым, обусловленным». Но само такое повторение будет автоматизировать, обусловливать человека. Освобождение оказывается от таких теоретиков дальше, чем от «непосвященных», никогда не слышавших этого аргумента.
От автоматизма можно улизнуть, используя технические приемы, разработанные с целью перехитрить его. Но во-первых, мы должны отметить на достаточно глубоком уровне, а не просто замечать часто или возбужденно, что такой процесс необходим. Во-вторых, мы должны определить, имеет ли данный человек способность быть избавленным от автоматизма. В-третьих, мы должны предписать лечение именно для него. В-четвертых, мы должны оценить, будет ли он следовать этому лечению.
Все это входит в круг причин для существования технических приемов и особых курсов в настоящей суфийской школе.
Некоторые люди, пытающиеся получить пользу от работы суфийской школы, в то же время, внутренне настроены сохранять свой автоматизм. На мой взгляд, это реальная проблема. «В оковах забот о бороде и тюрбане, — говорится в сборнике Шамс-и-Табризи, — как же припадешь к великой чаше?»
По словам Дхун" Нуна, автоматизм человека преодолевается посредством стремления «быть таким, как был, где был до того, как был».
В: Как суфийский учитель преодолевает сложившиеся, но неосознаваемые предубеждения ученика?
О: Давайте посмотрим на относительное положение учителя и ученика. Ученик рассматривает учителя как человека, который имеет что-то в большом количестве и даст ему какую-то часть. Или он может считать, что тот знает метод как достичь чего-то.
Для учителя ученик — это тот, кто пригоден для получения порции чего-то. В другом смысле, он считает его тем, кто может чего-то достичь.
Каждый — на своем пути, между их положениями существует связь.
Проблема учителя значительнее проблемы ученика. Одна из причин — в том, что ученик стремится учиться, но редко осознает, что он может учиться ТОЛЬКО ПРИ ТЕХ УСЛОВИЯХ, КОТОРЫЕ ДЕЛАЮТ УЧЕНИЕ ВОЗМОЖНЫМ.
Он не может продвигаться вперед, пока не будет подготовлен к учению. Когда подготовка завершена, ученик может продвигаться медленно, быстро или мгновенно, проходя через ряд этапов, на которых он понимает, что же он называл смыслом жизни или знанием себя.
Поэтому, самое важное — настроить ученика таким образом, чтобы его прогресс мог быть эффективным и непрерывным.
Это может направлять только тот, кто знает картину в целом и знает, что в отношении индивидуума или данной группы людей возможно, а что — нет.
Поскольку ученик, вероятно, находится в плену сформировавших его отношений, он будет склонен обращаться к учителю и к учению всевозможными неэффективными и второстепенными способами. Он попросит "спокойствия ума’, успеха в мирской жизни, денег, знания, просветления, гарантий — всего того, что может быть важно в том или ином отношении, но не обязательно относится к его ситуации. Другими словами, он попросит, чтобы его научили или чтобы ему дали знание и вещи, каковые ЕМУ ОКАЗАЛИСЬ ЖЕЛАТЕЛЬНЫМИ ПО ТОЙ ЕДИНСТВЕННОЙ ПРИЧИНЕ, ЧТО ОН РЕШИЛ, ЧТО ОНИ НЕОБХОДИМЫ ИЛИ НАСУЩНЫ.
С некоторой точки зрения, это так же нелепо, как если бы школьник сказал: «Что ж, учите меня французскому, но только в 4 часа дня», или: «Я хочу учиться математике, но только не в этом классе», или еще: «Я хотел бы изучить основы биологии, но сначала мне нужно узнать что-нибудь о головастиках, так как, по моему мнению, это самое важное».
В действительности, вы можете учиться только тому, чему вас можно обучить. Если вы навязываете или выставляете условия, основывающиеся на теоретических размышлениях, эмоциях, воображении, интеллекте и тому подобном, то вам все еще нужно учиться тому как учиться. То есть узнать, как собирать знание шаг за шагом, правильным образом, без вышеупомянутых ограничений.
Человек, не знающий, кто он на самом деле, не знающий откуда он и куда может идти, вряд ли в состоянии даже предполагать, в какой форме ему следует получать указания, или что прежде, чем он что-нибудь сделает, надо облегчить его боль или подправить его дела, возможно способом, который он, оказывается, потребовал из каприза или даже из приверженности чему-то.
Первая обязанность учителя — сделать это ясным и не идти на компромисс с поверхностными чувствами, которые многие люди считают основой.
Руми говорит:
«Свой опыт любишь ты, а не меня
Ко мне приходишь ты, чтоб чувствовать эмоции свои».
Если вы посмотрите на ваш способ подхода к вещам, включая желание учиться и его выражение в действии, и если отметите, какие сделали ошибки, а также то, что говорят суфии о ролях учителя и ученика, вы осознаете, что ученик со сложившимися, но неосознаваемыми предубеждениями, о которых вы говорите, нуждается в ком-то стороннем, кто снабдил бы его стимулами, которые позволят ему (или ей) выбраться из ловушки привычного шаблонного мышления.
УЧЕНИКИ, КОТОРЫЕ НЕ УЧАТСЯ
Шейх Абдаллах Ансари из Герата, признанный одним из величайших мудрецов Школы, а также одним из ярчайших ее представителей, перечисляет вещи, которые люди делают и думают — и которые препятствуют их прогрессу.
Они приводят к разочарованности, печали и путанице. Люди, не следующие предписаниям своего учителя, или остаются в одном из этих состояний, или же прибегают к некоторой — часто неосознаваемой — психологической уловке, ведущей к лицемерию, фанатизму, или воображаемому пониманию.
Вот вещи, которые ученик не может измерить в себе и о которых заботится учитель:
Хотеть прежде, чем полагается
Желать большего, чем полагается
Хотеть того, что принадлежит другим.
Конечно, некоторые люди столь упрямы, что даже если вы скажете им, что не собираетесь идти на компромисс со сложившимися предубеждениями, они будут продолжать бороться. В таких случаях учитель не оправдает их ожиданий, сделав вид, что не подходит ученику, заимствуя для этого технику
ИСТОРИЯ О МУЭДЗИНЕ
Жил когда-то муэдзин, призывавший верующих к молитве таким отвратительным голосом, что попечитель мечети, добрый человек, предложил ему десять динаров, чтобы он ушел в другой город. Впоследствии тот встретил попечителя и сказал: «Вы предложили мне всего десять динаров, чтобы я ушел в другой город, а там мне сейчас предлагают двадцать, но я все же отказываюсь уйти».
Попечитель рассмеялся и сказал: «Подождите и вы увидите, что они дойдут даже до пятидесяти».
5. Действие и смысл
НЕЩЕДРЫЕ ЛЮДИ
Один человек, находясь в кругу друзей, услышал о затруднительном положении некоего человека. Тут же, под действием чувств, он передал некоторую сумму денег для вручения бедствующему.
Другой человек, не слышавший о каком-либо особом случае, когда у него появились деньги, пошел и нашел нуждающегося человека. Он расспросил о его надобностях и удовлетворил их.
Поделиться книгой: