Итак, вверх по Ольховой реке - дня два пути. Правда, это если допустить, что парень и в самом деле пастух. А даже если и разведчик - ну, откуда ему еще взяться, как не с юга? Рысь вздрогнул: а ведь этот сло-венский род появился в здешних местах не так давно - еще лет двадцать назад о них в роде Доброя и слыхом никто не слыхивал, а ведь должны были - хаживали охотиться далеко к югу. Значит, пришельцы. И пришельцы недавние. Наверняка бежали от каких-нибудь многочисленных и могущественных врагов - таковых на юге хоть пруд пруди. Ага…

- Да, я знаю о твоих родичах, - остановившись перед мальчишкой, уверенным тоном повторил Рысь. - До ваших селений дня два пути вверх по Ольховой реке… Вы пришли недавно, бежали от врагов…

- Да, - безотчетно кивнул Зарко. - От людей Волка. Но мы не трусы! И если ты…

- Полно, полно. - Юний замахал руками. - Я вовсе не собираюсь упрекать твоих родичей в трусости. Бывают случаи, когда и самые смелые люди ничего не могут сделать против вражеских скопищ. Как называется ваше селенье?

- Купава…

- Красивое название. Отчего так?

- Там, в лугах, у реки, много купальниц, цветков.

- Купальницы? А, знаю. Желтые такие.

Рысь снова задумался - как же поступить с парнем? Пастух он или лазутчик - похоже, догадки насчет его селения и рода оказались вполне правильными. Итак, имеем на юге соседей - переселившееся от каких-то врагов сло-венское племя. Естественно, это племя будет крайне настороженно относиться к неожиданным соседям с севера - не к разрозненной и немногочисленной веси, а к римлянам, к городу, к имперской провинции с гордым названием Нордика! Да, чужаков не любят нигде…

А собственно, почему чужаков? Это еще разобраться надо, кто в здешних местах чужак - никому не ведомые переселенцы или он, Рысь, сын местного вождя Доброя! О Доброе-то ведь должны помнить люди! Да и жена его, Невдога, мать Рыси, была дочерью весянского старейшины. Значит, он, Ант Юний Рысь, никакой здесь не чужак и не захватил эту землю, а владеет ею по праву! И нужно, чтобы все окрестные племена четко это осознавали.

Юний неожиданно рассмеялся - и как такая простая мысль не пришла в его голову раньше? Впрочем, раньше вроде ни к чему было, да и некогда - сначала обустройство, потом зима, дел хватало. Да-да, пусть все знают: он, Ант Юний Рысь, - из местных. Правда, как отнесутся к этому центурионы и подчиненные им воины? К тому, что их легат - варвар? Впрочем, а сам император Максимин Фракиец кто?! Уж не патрицианских кровей. Итак, этого парня надо использовать вне зависимости от того, кто он - честный пастух или все ж таки соглядатай. Ежели соглядатай - так оно, пожалуй, еще и лучше.

- Поднимайся. - Юний достал из ножен кинжал, и пастушонок дернулся, закусил губу.

- О, нет, - рассмеялся Рысь. - Я вовсе не собираюсь тебя резать. Хочу всего лишь освободить от пут.

- Ты прикажешь меня пытать или велишь предать смерти? - тихо спросил подросток. - Знай, я ничего не скажу!

- А ты уже все сказал, - Юний скривил губы. - Все, что мне нужно. Идем, я тебе кое-что покажу.

Вдвоем они вышли из амбара. Телохранители и тессарий Гай Каллист с двумя воинами почтительно двинулись следом.

- Не сопровождайте нас, - оглянувшись, приказал Юний. - Думаю, этот парень никуда от нас не сбежит. А если и сбежит, - он перешел на язык пленника, - так ничего не сможет рассказать своим о нашем городе и к тому же не получит обратно свою телку.

- Не телку, а дойную корову-двулетку, - обиженно заметил Зарко. - А вы точно ее отдадите?

- Отдадим, - со смехом заверил Рысь и, подозвав не успевших отойти далеко воинов, приказал пригнать корову к южным воротам.

- А теперь смотри! - Юний гордо обвел рукой строящийся город. - Смотри и спрашивай.

Посмотреть и в самом деле было на что. Быстро разраставшийся из военного лагеря город раскинулся на пологих склонах холма, которые спускались к широкой дельте реки, впадавшей в огромное озеро. Прямоугольный в плане, город имел крепкую деревянную стену, выстроенную на крутом земляном валу, широкий ров и четыре воротных проема, по одному на каждую сторону света. Две главные улицы, просторные и прямые, перекрещивались на форуме и пока еще не имели звучных названий, а именовались просто, как в любом римском лагере, - кардо максимус и декуманус максимус. От них под прямыми углами отходили улочки поуже, но тоже чистенькие, аккуратные, только что еще не мощенные. Впрочем, и до мостовых уже доходили руки. Назначенный квестором некий Авл Манний, прикидывающийся глуховатым простачком старый хитрован из вольноотпущенников, бывший аргентарий, изыскал-таки ресурсы для мощения улиц и даже для установления статуй. Оставалось лишь найти хорошего скульптора. А впрочем, чего его искать? Переманить из той же Колонии Агриппина с ближайшей оказией - следующей весной, когда вернутся очередные суда.

Зарко с удивлением вертел головою по сторонам. Особенно привлек его внимание строящийся из белого камня храм Юпитера - высокий, с куполом, коринфской колоннадой и портиками, он должен был стать истинным украшением города.

- А это что? - Пастушонок перевел взгляд на приземистое деревянное здание с колоннами строгого дорического стиля.

- Базилика, - охотно пояснил Юний. - А вон там, за нею, библиотека.

- Базилика? Библиотека? - по слогам повторил мальчик.

- Базилика - это место для проведения разных общественных слушаний, например - для суда или собраний граждан. А библиотека… - Рысь мечтательно прищурился. - О, библиотека, это поистине святое место!

- Святее капища?

- Конечно! Куда как святее. Ты умеешь читать? О, что я спрашиваю… Конечно же, нет… Ладно, у всех граждан будет возможность обучиться. Ну, не сразу, конечно.

- Ты произнес какое-то непонятное слово, - Зарко повернул голову, - граждан.

- Гражданин - житель города и округи, житель империи, пользующийся защитою и правами, - терпеливо пояснил Рысь. - Когда-нибудь ты сам ощутишь это.

Положа руку на сердце, новоявленная колония жила пока бедновато. Да и откуда было взяться богатству? Хлеба - и того почти не осталось, а все помпезные постройки, с гордостью показываемые Юнием, могли произвести впечатление разве что на полудикого варвара, отродясь не видевшего настоящих римских городов. Бедно было, кругом бедно… Случалось, что и жалованье легионерам выплачивали натурой - земельными угодьями, мехами и прочим, а серебро в казне легиона, увы, заканчивалось. Да и куда они дели бы это серебро, если на городском рынке купить можно было только что-то из того, что привезли с собой? Поэтому легионеры даже больше радовались, когда жалованье им выплачивали съестными припасами - серебряные монеты ведь жевать не станешь… Что ли, на что шли.

Вдруг слева послышался грохот калиг - четко печатая шаг, во главе с центурионом прошла на смену караулов двойная центурия. На воинах блестели доспехи: и чешуйчатые - лорика скуамата, и старого образца, из тонких железных пластин - лорика сегментата. Сам центурион был в кольчуге, называемой лорика хамата, с серебряной лозой на ней - знаком сотника.

Кивком приветствовав отдавшего честь центуриона, Юний покосился на прихрамывающего пастушонка - на лице того отражалась смесь восхищения и страха. Да, именно эти чувства и должна была вызывать римская центурия у всяких там варваров. Рысь усмехнулся - а он-то сам по происхождению кто?

- Ты правда хочешь меня отпустить? - с опаской посмотрел на него Зарко.

- Да, - коротко кивнул легат. - Расскажи своему роду о том, что видел. О моем городе, о воинской мощи - тот отряд, что только что прошел, отнюдь не единственный.

Мальчик вскинул глаза:

- Кто ты? Вождь?

- Пожалуй, вождь, - согласился Юний и тут же дополнил: - Сын вождя Доброя и Невдоги, дочери старейшины веси. Мой род - род Доброя - издавна проживал здесь, жил бы и сейчас, если б не коварство врагов. Но тем не менее я вернулся сюда, чтобы возродить былую славу рода!

- Но все эти люди… - Зарко замялся. - Они говорят на чужом языке.

- Они римляне, - усмехнулся Рысь. - Слыхал о таких?

- Римляне?! - Глаза мальчишки округлились от удивления. - Они римляне, а ты - вождь, сын Доброя и Невдоги. Что же, выходит, римляне служат тебе?

- Выходит, так, - коротко отозвался Юний. - Слушай, может, все-таки подлечить твою ногу? У нас есть хороший лекарь.

- Нет, не нужно, - отказался Зарко. - Она и так уже подживает.

- Что ж, как знаешь. Не забудь, в точности передай своим вождям и старейшинам о том, что видел и что узнал.

- Передам, о, великий вождь, не беспокойся. Память у меня хорошая.

- И еще скажи - пусть сам благородный Тарх… так ведь зовут старейшину?

- Да…

- …пусть благородный Тарх со своими приближенными пожалует ко мне в гости в любое время. Я буду рад видеть его.

- Передам и это. Только не забудешь ли ты о корове? Мне уже пора - вечереет, надо присмотреть за стадом.

- Ну, пора так пора, - подходя к высокому зданию, расхохотался Юний. - Кассий! - он подозвал одного из проходивших мимо воинов, молодого, чуть старше Зарко, темноволосого парня с узким смышленым лицом и открытым взглядом. Еще зимой Кассий в числе немногих изучал речь сло-вен с помощью Венты.

- Слушаю, господин легат! - Кассий - обычный солдат, милес грегариус - приложил кулак к сердцу.

- Отведешь этого паренька к южным воротам, там ему должны вернуть корову. Веди как можно медленнее, а потом… В общем, проводишь до пастбища, или куда он сам скажет.

Легионер молча поклонился и, пропустив пастушка вперед, деловито зашагал сзади.

- Прощай, Зарко, - помахал рукой Рысь.

Паренек обернулся:

- Прощай, вождь… Не беспокойся, все твои слова я в точности передам старейшине.

- Охотно верю.

Простившись с пастушонком, Юний быстро зашел в штабное здание и подозвал дежурного оптия - помощника центуриона:

- Вот что, Маниций, у южных ворот сегодня дежурит кто-нибудь из германцев?

- У южных? - оптий наморщил лоб. - Ну, как же, дежурит. Луминий Гавстальд из второй когорты, и еще…

- Достаточно, Гавстальд, насколько я помню, охотник?

- О, да, господин легат. Должен заметить, у тебя хорошая память.

С задумчивой усмешкой Рысь отворил дверь своего кабинета. Оглянулся:

- Срочно пришли мне посыльного.

Усевшись за стол, он быстро нацарапал что-то на маленьком кусочке пергамента.

- Звал, господин легат? - в дверь осторожно заглянул молодой воин. - Манлий Фер, посыльный, - чуть запоздало представился он.

- Вот, - без лишних слов Юний протянул ему записку. - Стрелой лети к южным воротам, передашь приказ тессарию. Заменишь на время Луминия Гастальда, хавка, передашь ему на словах: пусть дождется у ворот двоих - Кассия и хромого мальчишку, которому вернут корову. Дождавшись, пусть незаметно проследит, куда пойдет пастушонок и что будет делать. Обо всем пусть доложит. Ясно?

- Вполне, господин легат.

- Тогда вперед, исполняй.

Отдав честь, посыльный скрылся за дверью… которая тут же открылась снова.

- Ну, что там еще?

- Вестник с северной башни, господин легат! - в дверь заглянул оптий. - Звать?

- Конечно же! - встрепенулся Рысь. Северная башня как раз контролировала безбрежную серебристую гладь озера-моря. - Что там такое?

- Корабль, господин! - вытянувшись, доложил вестник. - «Круглое» торговое судно. Идет сюда на всех парусах.

- Корабль, говоришь? - задумчиво переспросил Юний. - Что ж, идем глянем.

Глава 3 Май - июнь 236 г. Южное Приладожье Отряд префекта

То я, отдавшись делам, служу гражданскому благу - Доблести истинный страж и ее непреклонный приспешник…

Гораций

Это было грузное и тяжелое судно с квадратной кормой и округлым днищем, так называемое навис онерария. Палубные матросы, как и всегда по прибытии в бухту, спускали вниз рей, аккуратно укладывая складками велум - основной парус с изображением какой-то бородатой головы. Точно такая же бородатая скульптура виднелась - правда, из-за большой высоты ее было трудно рассмотреть - и на клотике мачты. Вот велум уже уложили, и теперь судно лавировало, используя лишь долон - небольшой парус на наклонной передней мачте. Надо сказать, корабль шел к причалу довольно уверенно - видно, кормчий хорошо знал фарватер.

- Еще бы ему не знать, - усмехнулся про себя Юний, узнавая «Борей» - одно из судов, отправленное по осени в Колонию Агриппина.

Но почему «Борей» возвращался один? Где остальные?

Нехорошее предчувствие охватило легата, да и всех остальных встречающих - квестора, свободных от дежурства центурионов, воинов, торговцев и просто зевак.

- Смотрите, это же «Борей»! - выкрикнул кто-то. - Однако с ним должны быть и другие суда.

Повернувшись, «Борей» ткнулся бортом в причал. Еще раньше Рысь заметил на палубе юркую фигуру Илмара Два Меча - алемана, приятеля Юния с германских времен, еще по осени посланного с караваном судов в Колонию Агриппина.

- А вот и Илмар! - воскликнула подбежавшая к Юнию Вента.

Стройная, с длинными жемчужно-пепельными волосами, стянутыми тонким посеребренным ремешком, в голубом, прошитом золотой нитью плаще поверх салатного цвета туники, лежащей красивыми складками, девушка казалась очень красивой. Она и была красавицей, при каждом своем появлении вызывая заинтересованные мужские взгляды, к которым, надо признать, относилась довольно холодно - лишь Анту Юнию она выказывала свое расположение и любовь.

- Что-то наш алеман не очень весел, - скептически заметил Рысь, следя за тем, как Илмар Два Меча ловко перепрыгнул с борта на мостки.

- Аве, легат! - подойдя к Юнию, приветствовал его тот, поглаживая темно-русую бороду. - Аве, центурионы.

- Аве, - кивнул Рысь. - Почему один?

- Расскажу все на совете, - Илмар кивнул. - Можете собирать его хоть сейчас.

- И ты не хочешь отдохнуть с дороги? - спросила Вента.

Два Меча покачал головой:

- Я не устал.

С судна спустили сходни, и грузчики принялись проворно разгружать привезенные товары - амфоры с вином, какие-то тюки, ящики…

- Там медь, оружие, ткани, есть и дорогие, киосские, ненужные грамоты - для школы, - оглянувшись к пристани, пояснил Илмар. - Все, что ты просил.

Погода стояла майская, теплая. Весело желтели на лугах брошенные горстями одуванчики, в ольховых зарослях пели птицы, сверкающими зайчиками отражались в воде радостные лучики солнца. Радовалась погожему дню играющая на плесе рыба, улыбались друг другу жители, весело кричали мальчишки. Лишь должностные лица - дуумвиры, эдил, квестор - да центурионы озабоченно хмурились, поглядывая на одинокий корабль. Где остальные? Этот вопрос и должен быть прояснен на совете.

Городской совет собрался в бревенчатом здании войскового штаба - базилика еще не была достроена. В центральном зале с колоннами полированного дерева, который украшали развешанные по стенам щиты и оружие, расселись на широких скамьях все официальные лица. Финансист-квестор - маленький плюгавенький старичок с сияющей лысиной, умный и хитрый, протеже Гая Феликса, рядом с ним - эдил (начальник городской стражи). Тит Фабий - так звали этого неприметного человека, коротко стриженного, с бледным, несколько унылым лицом и небольшой черной бородкой. Единственный из всех, он, по старинному обычаю, оделся в тогу, которую редко кто носил уже лет сто, а то и все двести. Видать, нравилась эдилу собственная должность, что в общем-то и хорошо. Дуумвиры - городские головы - были чем-то неуловимо похожи: оба коренастые, плотные, широкоплечие, с сильными мускулистыми руками, прямо лесорубы какие-то, а не представители власти. Тот, что слева - Марк Фессий, сорокалетний дядечка в нескольких - одна на другую - туниках, с широким, довольно добродушным с виду лицом и вислым носом. Куцая рыжеватая бородка его смешно топорщилась, в небольших холодно-светлых глазах светились ум и упрямство. Его напарник, сидевший справа, Лициний Флор, был чуть помоложе и лицо имел поуже, покрасивее, с тонкими чертами и длинным, с аристократической горбинкой, носом. Такое лицо не очень-то гармонировало с коренастым и мускулистым телом, тем не менее Лициний Флор считался в городе записным красавцем, и редкие - к сожалению, еще пока редкие - дамы истово на него заглядывались, чем дуумвир, конечно же, пользовался, правда, надо отдать ему должное, весьма осторожно. По крайней мере, никаких скандалов и дел о супружеской неверности пока - тьфу-тьфу-тьфу - в новой колонии не было. Темные бархатные глаза Лициния на мужчин смотрели с дружелюбной уверенностью, а на женщин… Впрочем, про женщин уже было сказано.

Военная власть - центурионы - расположились наособицу, возле колонн. Ближе к проходу сидел главный вояка, примус пилус, по имени Гней Хирольд - выдвинувшийся на римской службе выходец из германского племени сигамбров, командир, надо сказать, умный и опытный, хотя и себе на уме. Длинные, как у всех германцев, волосы его были стянуты простым кожаным ремнем, однако на толстых пальцах сияли драгоценные перстни, да и рукоять меча - длинной, галльского типа, спаты с закругленным концом - украшал немаленьких размеров изумруд, оправленный в золото. И это уже не говоря о скрепляющей плащ фибуле - вот уж где развернулись имперские ювелиры! Да, не равнодушен был к золоту и камням сей славный воин, впрочем, это ничуть не мешало ему считаться справедливым и строгим начальником, а именно такой и был нужен для разношерстных когорт, составляющих тридцать первый легион со звучным названием - «Рапакс» - «Хищник»! Суровой зимою «хищники», конечно, роптали, но терпели - знали: ежели что, от Хирольда спуску не будет.

По левую руку от командира разместился его заместитель - пилус приор Авл Лумиций Алтус - высокий (оправдывающий прозвище) сухощавый римлянин, чем-то напоминавший сухую осину, с тщательно выбритым узким лицом и пристальным взором. На людях этот педант всегда появлялся в тщательно вычищенной центурионской кольчуге - лорике хамата, несмотря на ее неудобство. Шутники утверждали, что он даже спит в ней.

Справа от Хирольда уселся следующий центурионский чин - гастатус постериор Аврелий Фаст, жизнелюбивый здоровяк с красным от неумеренного потребления вина лицом и веселым взором. Этого хвастуна, пьяницу и рубаку легионеры любили. К тому же Аврелий, выслужившийся из самых низов, ничуть не кичился своей должностью. Честно говоря, именно он и был наиболее симпатичен Юнию.