Но Мананнан, сын моря, узнал об ее печали и позоре и пришел к ней на помощь – так, что никто не видел его, кроме нее одной; и она приветствовала его удивительной песней. «Вернешься ли ты ко мне или останешься с Кухулином?» – спросил он. «По правде говоря, – отвечала она, – никто из вас не лучше и не благородней другого, но я пойду с тобой, Мананнан, ибо у тебя нет подруги, которая стоила бы тебя; у Кухулина же есть Эмер».
Она ушла с Мананнаном, а Кухулин, не видевший бога, спросил у Лаэга, что произошло. Лаэг сказал: «Фанд ушла с Сыном моря, ибо не желала видеть тебя».
Тогда Кухулин взмыл в воздух и улетел с этого места, а потом лежал, отказываясь от еды и питья, пока друиды не поднесли ему напиток забвения; и сказано, что Мананнан потряс своим плащом между Кухулином и Фанд, чтобы им больше не встретиться во веки веков[125].
Хотя после битвы у Гайрех Медб и заключила мир с Ульстером, она поклялась погубить Кухулина и тем самым отомстить за весь тот позор и скорбь, которые он навлек на ее край. Долго она раздумывала, как это сделать.
Но вот жена чародея Калатина, которого Кухулин убил у Брода, родила в срок шестерых детей – троих мальчиков и трех девочек. Они были невероятно уродливы и отвратительны, и тела их были насыщены ядом; и Медб, услышав об этом, отправила их учиться магическим искусствам – не только в Ирландии, но и в Альбе (Британии). До самого Вавилона добрались они в поисках сокрытого знания и возвратились весьма могущественными, и королева повелела им убить Кухулина.
У Кухулина были и другие враги, а именно Эрк, король Ирландии, сын Кайрпре, убитого Кухулином, и Лугайд, сын Курой, владыки Мунстера[126]. Ибо жена Курой, Блатнат, полюбила Кухулина и предложила ему прийти и забрать ее из крепости мужа; а атаковать крепость надлежало тогда, когда ручей, текущий через нее, станет белым. И вот Кухулин со своими людьми засели в ближайшем лесу; наконец Блатнат сочла, что время настало, и вылила в воду молоко трех коров. Тогда Кухулин напал на крепость. Это произошло неожиданно, и Курой был убит, а его жену Кухулин увел прочь. Но Феркарне, бард Курой, незаметно последовал за победителями и, когда Блатнат остановилась на краю обрыва, обнял ее и прыгнул вниз вместе с нею, и так Курой был отомщен.
Всех их призвала теперь Медб выступить против Кухулина; и, дождавшись часа, когда Проклятие Махи снова легло на мужей Ульстера, они собрали войско и отправились на Равнину Муиртемне.
Сперва дети Калатина навели на Кухулина страх и уныние. Из чертополоха, грибов-дождевиков и листвы они создали подобие движущегося по Равнине Муиртемне войска; герою казалось, что со всех сторон курятся дымы лагерных костров. Два дня он сражался с призраками, пока не измучился вконец. Тогда Катбад и улады уговорили его уйти в уединенную долину, где пятьдесят знатных дев Ульстера, и среди них Ниам, жена его верного друга Конала Победоносного, ухаживали за ним, а Ниам взяла с него клятву, что он не покинет крепость, пока она сама не разрешит ему.
Но дети Калатина продолжали наполнять равнину призраками битвы, и к небу поднимались огонь и дым, и ветра разносили дикие крики и стенания, чудовищный хохот и звуки труб и рогов. И дочь Калатина Бадб приблизилась к крепости и, приняв облик служанки Ниам, отозвала ее в сторону и отвела в лес и наложила на нее заклятие, так что та заблудилась и не смогла найти дороги домой. Затем Бадб в облике Ниам пришла к Кухулину и попросила его отправиться в бой и спасти Ульстер от захватчиков; тут к ним подлетела Морриган в обличье огромной вороны и, каркая, начала предвещать войну и гибель. Кухулин вскочил и повелел Лаэгу запрягать колесницу; но когда тот пошел за Серым из Махи, чтобы запрячь его, конь убежал, и лишь с большим трудом удалось Лаэгу выполнить приказание; при этом по морде коня катились кровавые слезы.
Так Кухулин выехал на битву; и со всех сторон его теснили ужасные видения и звуки, и ему почудилось даже, что он видит над стенами Эмайн-Махи клубы дыма, озаренные алыми вспышками, и видит, как тело Эмер выбрасывают из города. Но когда он вернулся в свою крепость в Муиртемне, Эмер ждала его там, совершенно живая, и принялась убеждать его забыть о призраках, но он не послушался и распрощался с ней. Затем Кухулин попрощался со своей матерью, Дейхтре; она поднесла ему кубок с вином, но прежде, чем он поднес кубок к губам, вино обратилось в кровь и он выплеснул его, сказав: «Конец мой близок; в этот раз я не вернусь живым из боя». Дейхтре и Катбад стали уговаривать его дождаться прихода Конала Победоносного, но он не захотел.
Когда Кухулин подъехал к броду в долине Эмайн, он увидел, что у воды на коленях стоит плачущая юная дева и стирает груду окровавленных одежд и ополаскивает доспехи; и когда она приподняла мокрую рубашку и пояс, Кухулин понял, что это – его собственные одежды. Стоило ему миновать брод, девушка исчезла.
И вот, простившись с Конхобаром и женщинами Эмайна, Кухулин снова отправился в Муиртемне. Но по пути он повстречал трех слепых на один глаз старух, уродливых и увечных; они развели близ дороги небольшой костер и поджаривали на нем мертвую собаку, нанизав мясо на прутики рябины. Они пригласили Кухулина разделить с ними трапезу, но он отказался. «Если бы здесь был большой пир, – сказали они, – ты бы согласился скорее; негоже великому презирать малых». Тогда Кухулин, не желавший, чтобы его сочли нелюбезным, сошел с колесницы, взял кусок жаркого и съел его; и тотчас рука, которой он взял этот кусок, навсегда потеряла свою прежнюю силу. Ибо на Кухулине лежал гейс не есть мясо своего тезки[127].
Кухулин обнаружил вражеское войско неподалеку от Слиаб-Фуайт и яростно устремился на него, проделывая свои боевые приемы, так что земля покрылась мертвецами. Тогда подговоренный Лугайдом певец вышел к герою и попросил его копье[128]. «Получай же», – сказал Кухулин и метнул в поэта копье с такой силой, что оно насквозь пробило его тело и убило еще девятерых. «Король падет от этого копья»[129], – молвили дети Калатина, и Лугайд бросил его в Кухулина, но оно угодило в Лаэга, короля колесничих, так что внутренности его выпали на подстилку колесницы, и, простившись со своим господином, он умер.
Теперь копье потребовал другой поэт. «Лишь один раз в день должен я исполнять просьбу», – сказал Кухулин. «Из-за тебя я ославлю весь Улад», – заявил певец, и Кухулин тем же способом швырнул в него копье. На этот раз его подхватил Эрк, и, брошенное обратно, оно нанесло смертельную рану Серому из Махи. Герой вытащил копье из тела лошади, они простились, и Серый умчался, неся на шее половину хомута.
И в третий раз кинул Кухулин копье в поэта, и Лугайд взял его и метнул обратно, и оно поразило Кухулина, и внутренности его выпали в колесницу, и второй конь, Черный из Волшебной страны, вырвался и покинул его.
«Желал бы я добраться до озера, чтобы напиться из него», – сказал Кухулин, зная, что конец близок, и враги позволили ему сделать это, с условием, что он вернется. Он подобрал свои внутренности и отправился к озеру, и напился, и выкупался, и возвратился на берег, чтобы умереть. Неподалеку, чуть к западу от озера, стоял высокий камень, и герой подошел и привязал себя к нему поясом, чтобы умереть стоя, а не лежа; и кровь ручейком потекла в озеро, а из воды вышла выдра и слизала ее. Враги собрались вокруг него, но боялись подойти, пока жизнь еще теплилась в теле героя, и сияние не покидало его чела. Тут примчался Серый из Махи и стал защищать его, кусаясь и лягаясь.
А потом прилетела ворона и уселась на его плече.
Когда Лугайд увидел это, он подошел ближе, приподнял Кухулину волосы с одной стороны и срубил ему голову; но тут из руки мертвого выпал меч и при падении отрубил руку Лугайду. В отместку воины отрезали руку Кухулину и похоронили его голову и руку к югу от Тары и возвели на этом месте курган. Но Конал Победоносный, спешивший на помощь другу, повстречал по пути истекающего кровью Серого из Махи, и вместе они пришли на берег озера и увидели там Кухулина, обезглавленного, привязанного к камню, и конь подошел и положил голову ему на грудь. Конал же направился на юг, горя жаждой мщения, и настиг Лугайда у реки Лиффи, и поскольку у того была лишь одна рука, Конал занес одну руку за спину и привязал; и они долго бились, но никто не мог одолеть другого. Тогда конь Конала, Красная Роса, подскочил и вырвал кусок плоти из бока Лугайда; и Конал убил своего противника, взял его голову и вернулся в Эмайн-Маху. Но без победных кликов они возвращались, ибо Кухулина, Пса Улада, не было больше.
По традиции «Похищение» приписывается не кому иному, как Фергусу Мак Ройху, но считается, что эта сага надолго была забыта. Говорят, что ее записали огамическими письменами на деревянных планках, которые один бард взял с собой в Италию, где они и остались.
О том, как было найдено «Похищение быка», повествует немало легенд, которые сэр Фергюсон в своих «Песнях западных гаэлов» объединил в поэме столь завораживающей, столь глубоко раскрывающей дух кельтского мифа, что я отважусь привести здесь значительную выдержку из нее. Говорят, что однажды на пиру верховный король Ирландии Гуайре упрекнул поэта Сенхана Торпеста за то, что тот не может полностью рассказать самое знаменитое из ирландских преданий. Поэт был уязвлен до глубины души и захотел обрести потерянное сокровище. Он обошел всю Эрин и всю Альбу, но смог собрать лишь отдельные фрагменты. Тогда он попытался вызвать с помощью разных колдовских средств дух Фергуса, чтобы тот сам поведал ему эту сагу, и готов был заплатить за это собственной жизнью, ибо такова, очевидно, была цена за содействие умерших, – но никто не мог найти могилу Фергуса, скрытую, по-видимому, особыми чарами. Наконец Сенхан послал своих сыновей – Эмина и старшего Муиргена – в Италию, чтобы те попытались выяснить там судьбу деревянной книги. Братья отправились в путь. По дороге они случайно находят могилу Фергуса, и Муирген обещает отдать свою жизнь, забыть родных, друзей и возлюбленную в обмен на предание о Похищении быка. Но Фергус сначала не отзывается.
Впоследствии Кухулин возрождается в весьма впечатляющем обличье в одной поздней христианской легенде, входящей в состав так называемой «Книги Бурой Коровы», памятника XII в. Из этой легенды мы узнаем, что Кухулина вызвал из ада святой Патрик, дабы продемонстрировать истинность христианства и ужасы вечного проклятия королю Ирландии, язычнику Лойгайре Мак Нейлу. Лойгайре и святой Бенин, друг святого Патрика, стояли на равнине Мак-Индок, когда внезапный порыв ледяного ветра едва не сбил их с ног. Бенин объяснил, что это ветер, вырывающийся из ворот ада, которые открылись, чтобы выпустить Кухулина. Затем равнину накрыл густой туман, и сквозь него стала видна огромная призрачная колесница и мчащиеся галопом лошади. В колеснице сидели двое – Кухулин и его знаменитый возница.
Кухулин заговорил, обращаясь к Лойгайре, и стал убеждать его «поверить Богу и святому Патрику, ибо не демон пришел к тебе, а Кухулин, сын Суалтайма». Желая убедить короля, что это действительно он, Кухулин перечисляет свои знаменитые подвиги и заканчивает жалостным описанием нынешнего своего положения:
Затем он молит Патрика, чтобы небеса открылись для него, и легенда гласит, что мольба его была удовлетворена и что Лойгайре уверовал.
Христианство привнесло свою мораль и идеи также в историю гибели повелителя Кухулина, короля Ульстера Конхобара. Смерть настигла его в результате следующих событий. Однажды он несправедливо напал на Мее Гегру, короля Лейнстера, и в этой битве Мее Гегра пал от руки Конала Победоносного. Конал вынул мозг мертвого короля, смешал его с известью и слепил шар – такие шары считались лучшими метательными снарядами. Шар поместили в королевской сокровищнице в Эмайн-Махе, и там его нашел воин Коннахта Кет, рыскавший в поисках поживы по Ульстеру, и унес с собой. Вскоре люди Коннахта угнали у своих извечных противников некоторое количество скота, и улады, предводительствуемые Конхобаром, догнали их у брода в Вестмите, который и до сих пор носит название Брод Броска из пращи. Противники приготовились к битве, и многие знатные дамы Коннахта пришли к реке полюбоваться на знаменитых воинов Ульстера, и в первую очередь на Конхобара, самого доблестного из мужей того времени. Конхобар, конечно, не прочь был покрасоваться, и, не видя на вражеском берегу никого, кроме женщин, подошел поближе; и тут Кет, сидевший в засаде, встал и метнул свой шар в короля и угодил ему прямо в лоб. Конхобар упал, и воины унесли его. Когда короля, еще живого, принесли домой в Эмайн-Маху, целитель Финген, осмотрев раненого, объявил, что если шар вынуть, то Конхобар умрет; в итоге шар украсили золотом, а Конхобару было велено воздерживаться от верховой езды и от всякого сильного напряжения.
Семь лет спустя Конхобар увидел, как солнце затмилось в полдень, и призвал друида, чтобы тот объяснил ему значение виденного. Друид объявил, что видит далекую землю, а в ней – холм, на котором стоят три креста, и к каждому из них пригвождена человеческая фигура, и один из этих людей подобен Бессмертным. «Он преступник?» – спросил Конхобар. «Нет, – прозвучал ответ, – Он – Сын Бога живого», и друид рассказал королю историю страстей Христовых. Конхобар впал в неистовство, выхватил меч и принялся рубить дубы в священной роще, крича: «Вот что я сделаю с Его врагами!» И от этого напряжения шар выпал из его головы, и он упал мертвым. Так исполнилось мщение Мее Гегры.
Вместе с Конхобаром и Кухулином ушла и слава Красной Ветви, и могущество Ульстера. В следующем цикле легенд, иногда называемым «оссианским», мы видим других персонажей, другие обстоятельства и другие идеалы.
Коннахтский герой Кет, прославившийся тем, что он ранил короля Конхобара у Брода Броска, появляется и в другой, весьма драматической повести, озаглавленной «Повесть о кабане Мак Дато».
Жил-был некогда в области Лейнстер богатый и гостеприимный муж по имени Месройда, сын Дато. Два сокровища было у него: пес, который мог обогнать любого пса и любого дикого зверя в Эрин, и кабан, самый крупный из всех, которых когда-либо видели человеческие глаза.
Молва о псе разошлась по всей Эрин, и многие знатные мужи и короли мечтали завладеть им. И вот король Ульстера Конхобар и королева Коннахта Мед б заслали к Мак Дато своих гонцов и попросили его продать им собаку, и оба гонца в один и тот же день прибыли к дому Месройды. Посланец из Коннахта сказал: «Мы дадим тебе за пса шесть тысяч дойных коров и колесницу с двумя конями, лучшими, какие есть в Коннахте, и в конце года – еще столько же». И посланец из Ульстера сказал: «Мы дадим тебе столько же, сколько Коннахт, и еще – союз и дружбу Ульстера, которая стоит больше, чем дружба Коннахта».
Тогда Месройда Мак Дато впал в задумчивость и три дня ничего не ел и не пил и не спал по ночам, а лишь беспокойно ворочался на постели. Жена его заметила, что что-то не так, и сказала: «Пост твой слишком долог, о Месройда, хотя добрая пища стоит перед тобой в изобилии; по ночам же ты отворачиваешься к стене, и я знаю очень хорошо, что ты не спишь. Какая забота тому причиной?»
«Есть такое присловье, – отвечал на это Мак Дато. – Не поверяй рабу сокровища и женщине – тайны».
«Когда же и разговаривать мужчине с женщиной, как не тогда, когда что-то не так? – молвила жена. – Если ты не можешь решить задачу, здесь может помочь другой».
Тогда Мак Дато рассказал жене, что две провинции одновременно потребовали продать его пса. «И те, кому я откажу, – печально сказал он, – погубят мой скот и убьют моих людей».
«Послушай совета, – сказала женщина. – Отдай пса обоим, и скажи, пусть приходят и забирают его; и если должно обязательно последовать побоище, пусть лучше они убивают друг друга; но ни в коем случае не прячь собаку».
Мак Дато последовал этому мудрому совету и пригласил уладов и коннахтцев на пир, сказав и тем и другим, что потом они смогут забрать пса.
И вот в назначенный день Конхобар и Медб вместе со спутниками, доблестными воинами и знатными мужами, собрались в крепости Мак Дато. Там они обнаружили прекрасное угощение, и в качестве главного блюда Мак Дато зарезал своего знаменитого кабана. Возник естественный вопрос, кто же будет делить его, и Брикриу Злоязычный по своей склонности сеять раздоры предложил, чтобы воины Улада и Коннахта сравнили свои подвиги и передали это право тому, кто лучше всего потрудился в схватках на границах. После долгих пререканий и оскорблений встал Кет, сын Матаха, взял нож, подсел к кабану и призвал мужей Улада попытаться оспорить у него первенство. Один за другим поднимались Кускрайд, сын Конхобара, Кельтхайр, Мунремур, Лойгайре Победитель и прочие (Кухулин не появляется в этой повести), и каждому Кет напоминал о столкновении, в котором он вышел победителем, и один за другим они садились, молчаливые и пристыженные. Но наконец у дверей зала раздались приветственные крики, и Ульстер возликовал: вошел Конал Победоносный. Он приблизился к кабану, и они с Кетом с рыцарской любезностью приветствовали друг друга. Кет сказал:
«А теперь вставай и уступи мне место», – продолжил Конал.
«Это почему же?» – поинтересовался Кет.
«Ты хочешь сразиться со мной? – спросил Конал. – Я готов. Клянусь клятвой моего народа, с тех пор как я взял копье в свою руку, не проходило дня, чтобы я не убил хоть одного из коннахтов, не проходило ночи, чтобы я не сделал набега на землю их, и ни разу не спал я, не подложив под колено головы коннахта»[132].
«Я признаю это, – сказал Кет. – Ты лучший боец, чем я, и я уступаю тебе кабана. Но если бы Анлуан, мой брат, был здесь, он сравнялся бы с тобой, и это скорбь и позор, что его нет».
«Анлуан здесь!» – вскричал Конал, вынул из-за пояса голову Анлуана и швырнул ее в лицо Кету.
Тогда все вскочили, поднялся страшный шум, и в палатах Мак Дато разгорелась битва. Вскоре воины выскочили из крепости и продолжали сражаться снаружи, пока армия Коннахта не обратилась в бегство. Пес Мак Дато гнался за колесницей короля Айлиля до тех пор, пока возничий не отрубил ему голову. Так предмет кровопролития не достался никому, и Мак Дато лишился собаки, но не своих владений и жизни.
О смерти Кета рассказывается в «Истории Ирландии» Китинга. Когда он возвращался после очередного набега на Ульстер, Конал подстерег его у брода, получившего название Брод Кета, и они вступили в жестокую схватку. Наконец Кет был убит, но Конал и сам находился при смерти. Он лежал, истекая кровью, и тут на него наткнулся другой герой Коннахта – Белху. «Убей меня, – попросил Конал, – чтобы не говорили, будто я пал от руки
Однако три сына Белху, когда увидели, сколь могуществен герой Ульстера во всей своей силе, решили убить его раньше, чем состоится поединок. Хитростью Конал устроил так, что они вместо него убили собственного отца; а затем, прихватив с собой четыре головы, с победой вернулся в Ульстер.
Легенда о смерти Медб также дошла до нас благодаря Китингу. После того как Айлиль убил Фергуса Мак Ройха, купавшегося в озере вместе с Медб, а сам пал от руки Конала, Медб поселилась на острове[133] посреди Лох-Риб и завела обыкновение купаться каждое утро в прибрежной заводи неподалеку от того места, куда причаливали приплывавшие ладьи. Форбуйде, сын Конхобара, узнал об этом и однажды сумел незамеченным добраться до источника и измерить расстояние от него до берега озера. Затем он вернулся в Эмайн, отмерил в удобном месте такое же расстояние, водрузил шест, на верхушку положил яблоко и стал упражняться в стрельбе из пращи по этой цели, пока не научился без промаха сбивать яблоко. И вот однажды, выжидая на берегу Лох-Риб, он увидел, как Медб вошла в воду, зарядил пращу и выстрелил так метко, что поразил ее в середину лба.
Китинг сообщает, что великая королева-воительница правила в Коннахте восемьдесят восемь лет. Она – яркий образчик того типа женщин, который особенно любили воспевать гэльские барды. Таким женщинам свойственны отнюдь не нежность и скромность, а скорее яростная, неукротимая энергия. Читатель нередко сталкивается с женщинами-воинами типа Скатах и Айфе, и здесь нетрудно вспомнить жен галлов с белоснежными руками, которых столь опасно было беспокоить, согласно сообщениям классических авторов. Гэльским поэтам, чьи представления во многом схожи с идеями рыцарского романа, была совершенно чужда мысль о принципиально разном статусе мужчин и женщин. С женщинами обращались, их оценивали совершенно так же, как и мужчин, не как служанок и не как богинь, и мы знаем, что и во времена вполне исторические они наравне с мужьями шли в битву – от подобной практики отказались только в VI столетии.
Из сказаний уладского цикла, не связанных с образом Кухулина, наиболее интересно, пожалуй, предание о Фергусе Мак Леде и короле Малого народа. В этой повести Фергус фигурирует в качестве короля Ульстера, но, поскольку он был современником Конхобара, сына Несс, и в «Похищении быка из Куальнге» следует за последним на битву, можно заключить, что в действительности это был знатный лорд, вроде Кухулина или Эогана из Фернмага.
Действие сказания начинается в Фэйлинн, или Стране Маленького народца – у этого забавного племени эльфов действуют все человеческие установления, только в уменьшенном масштабе; кроме того, они наделены магической силой, как и вообще карлики в литературе древних народов. Иубдан, король этой страны, упившись на пиру вином, начинает хвастаться своим могуществом и своим непобедимым войском – разве нет у него силача Угрюмца, который, как известно, может одним ударом срубить головку чертополоха? Но королевский бард Эйсирт слышал кое-что о племени великанов, живущих за морем в земле, именуемой Ульстер, и якобы один человек из этого народа с легкостью может уничтожить целое войско Маленького народца. Бард своими речами неосторожно задел тщеславие монарха, поэтому его за такую дерзость тотчас же отправили в темницу и освободили только тогда, когда он пообещал немедленно отправиться в страну великанов и представить доказательство их существования.
Так Эйсирт отправился в путь; и вот в один прекрасный день король Фергус и его советники обнаружили у ворот крепости крошечного малыша, одетого в роскошные одежды королевского барда, который требовал впустить его. Внутрь его внес королевский карлик и певец Аиде; Эйсирт очаровал всех присутствующих своими мудрыми и остроумными высказываниями, получил достойные дары, которые тут же поделил между поэтами и другими приближенными ульстерского короля, а затем отправился домой, взяв с собой карлика Аиде; перед ним Малый народ разбегался, как перед «фоморским гигантом», хотя Эйсирт объяснил, что обычный улад может нести его как ребенка. Иубдан вполне поверил герою, но отважный бард накладывает на него гейс отправиться самому во дворец Фергуса и попробовать кашу короля. Иубдан, видевший Аиде, конечно, в ужасе, но готов идти и просит Бебо, свою жену, сопровождать его. «Дурно ты сделал, – сказала она, – когда посадил Эйсирта в темницу; но нет никого под солнцем, кто заставил бы тебя слушаться голоса рассудка».
Они пустились в путь; чудесный конь перенес их через море, и в полночь они стояли перед королевским дворцом. «Давай попробуем кашу, как нам велено, – сказала Бебо, – и покинем это место до рассвета». Они прокрались внутрь и нашли горшок с кашей, до края которого Иубдан мог дотянуться, только стоя на спине лошади. Пытаясь добраться до каши, он теряет равновесие и падает в горшок. Он увязает в густом вареве, и в таком незавидном положении утром обнаруживают его поварята; рядом плачет верная Бебо. Их приносят Фергусу, который страшно удивляется, что в его дворце обнаружился еще один крошечный человечек, да еще вместе с женой. Он хорошо обращается с гостями, но не соглашается отпустить их домой. Далее в легенде с несколько раблезианским юмором рассказывается о приключениях Бебо и приводится замечательное стихотворение, которое якобы произнес Иубдан в наставление слуге, поддерживавшему огонь в камине Фергуса. Приведем несколько извлечений из него:
«Не сжигай сладостную яблоню со склоненными ветвями, с белыми цветами, к изящной кроне которой каждый протянет руку.
Не сжигай благородную иву, вечное украшение песен; пчелы пьют из ее цветов, много радости – укрыться под ней.
Изящное, стройное древо друидов, рябину с плодами ее, эту сжигай; но избегай слабых деревьев, не сжигай хрупкий орешник.
Ясень с темными почками не сжигай – дерево это гонит колесо и дарует вознице хлыст; копье из ясеня – коромысло битвы».
Наконец от Малого народа является целое посольство и просит Фергуса вернуть им их короля. Фергус отказывает им, после чего они насылают на Ульстер разные несчастья: губят колосья, лишают дойных коров молока, портят колодцы и т. д.; но Фергус непреклонен. Тогда они, божества земли, обещают, что поля перед королевским дворцом больше не понадобится ни пахать, ни засеивать, и все же они будут каждый год родить хлеб; но все тщетно. Наконец Иубдан перечисляет Фергусу лучшие из своих сокровищ – например, котел, что никогда не пустеет, арфа, что играет сама по себе; он упоминает и о чудесных водяных башмаках, надев которые можно идти по воде или под водой так же, как по суше. Фергус соглашается отпустить маленького короля в обмен на башмаки, и Иубдан получает свободу.
Но смертному лучше не иметь дело с жителями Волшебной Страны – в их дарах часто таится зло; так было и на этот раз. Фергус изучал глубины ирландских озер и рек; но однажды в Лох-Рудрайге он повстречался с жившим там чудовищем – это был Муйрдрис, или речной конь, и Фергус едва-едва сумел спастись от него. От ужаса, пережитого при этой встрече, лицо его исказилось; но поскольку человек с изъяном не может править в Ирландии, то королева и знатные мужи под благовидным предлогом убрали из дворца все зеркала, так что он не узнал, как выглядит. Но однажды он ударил за некую провинность свою служанку, и возмущенная девушка закричала: «Лучше бы ты, Фергус, отомстил речному коню, что так исказил твое лицо, чем храбро сражался с женщинами!» Фергус приказал принести зеркало и взглянул в него. «Поистине, – сказал он, – речной конь из Лох-Рудрайге сделал это».
Конец этой повести мы можем изложить в прекрасных стихотворных строчках Сэмуэля Фергюсона. Фергус надел волшебные башмаки, взял меч и отправился к Лох-Рудрайге:
Поделиться книгой: