Так начал Конайре свое царствование, которое было отмечено хорошей погодой и обильными урожаями, неразрывно связанными в ирландском сознании с владычеством доброго короля. К берегам приплывали чужеземные корабли. Осенью желудей, свиного корма, бывало по колено; реки кишели рыбой. «Не случалось ни одному ирландцу тогда погубить другого. Для каждого голос другого был ласков, словно мелодия арфы»[87].
Беда, однако, подкралась с другой стороны. Конайре запретил все грабежи и набеги, и трем его братьям, разбойникам по призванию, это не понравилось. Гордые и своенравные, они продолжали поступать так, как им хотелось, пока их не поймали с поличным. Конайре не стал предавать их смерти, однако изгнал из Эрин и отправил пиратствовать за море. В море они встретили другого изгнанника, Ингкела Одноглазого, сына короля Британии, и, объединившись с ним, напали на крепость, в которой в то время как раз гостили отец, мать и братья Ингкела, и всех погубили в одну ночь. Затем Фер Гар, Фер Ле и Фер Рогайн должны были отплатить Ингкелу и разграбить вместе с ним Эрин; они собрали отряд, к которому присоединились семь Мане, сыновья Айлиля и Медб из Коннахта, и высадились в Ирландии близ Дублина.
Тем временем козни народа Дану заставили Конайре нарушать один гейс за другим. Он прекратил ссору двух своих рабов в Мунстере; на обратном пути в Тару он увидел, что все небо в сполохах пламени и клубах дыма. Воины решили, что здесь хозяйничают разбойники с севера, и, чтобы избежать столкновения, отряду пришлось обойти Тару справа налево и Брегу слева направо. Но дым и огонь были всего лишь миражами; Волшебный народ все теснее затягивал свои сети вокруг обреченного короля. Миновав Брегу, Конайре и воины «погнались за дикими зверями Керны», кто бы они ни были, «хоть никто и не ведал об этом, пока не закончилась охота»[88].
Конайре теперь надо было остановиться на ночлег, и он вспомнил, что недалеко от этих мест находится дом знатного лейнстерца Да Дерги, по имени которого и названа эта сага[89]. Когда Да Дерга приходил к королю, тот явил все свое великодушие и щедрость, а теперь сам решил воспользоваться его гостеприимством. Да Дерга жил в большом доме с семью дверями недалеко от нынешнего Дублина, вероятно в Донниброке, на дороге, ведущей на юг. Кавалькада отправилась туда, но по пути их снова подстерегало грозное знамение – Конайре увидел, что перед ними скачут на красных конях три всадника, одетых во все красное. Он вспомнил свой гейс и отправил к ним посланца с просьбой пропустить его. Но как ни погонял посланец свою лошадь, он не мог подойти к ним ближе, чем на бросок копья. Он попытался прокричать незнакомцам, чтобы те повернули назад и следовали за королем, но один из них, оглянувшись, насмешливо предложил ему ожидать великих вестей из Дома Да Дерги. Вновь и вновь посылали за ними гонца с обещаниями больших наград, если они выполнят просьбу. Наконец они пропели таинственные и страшные слова: «О мальчик, великие вести! Устали наши кони – то кони Донна Дескорах из сидов. Хоть мы и живы, все же мертвы. Великие знамения. Гибель живого. Пища воронам. Битва и схватки. Кровь на мечах. Щиты с разбитыми шишками после захода солнца. О мальчик!»[90] С тем они приблизились к Дому Да Дерги, привязали коней у входа и уселись внутри. Следует сказать, что «Дерга» означает «красный». Итак, Конайре ехал за тремя Красными к дому Красного. «Все гейсы против меня в этот вечер», – пророчески заметил он.
Далее повествование о Конайре Море становится все более пространным и таинственным – фантазия сказителя расцветает пышным цветом по мере приближения к развязке. Наступила ночь, и отряд Ингкела высадился на берегах Дублинского залива. Они слышат стук копыт и отправляют вестовых выяснить, что происходит. Гонцы сообщают, что это многочисленная кавалькада сопровождает Конайре к Дому Да Дерги. Раздается гром – Ингкел спрашивает у Фер Рогайна, что это может быть, – тот отвечает, что это могучий воин Мак Кехт разжигает кресалом огонь для ночлега короля. «Да не приведет его сюда Господь этой ночью! Воистину жаль!»[91] – восклицают братья. Но Ингкел напоминает им о договоре: ведь он отдал на погибель собственного отца и братьев; они не могут не помочь ему напасть на Конайре. Разбойники видят свет огня, разведенного Мак Кехтом, через колеса колесниц, стоящих у открытых дверей Дома. Нарушен еще один гейс Конайре.
Ингкел и его люди начинают сооружать огромный каменный каирн, в который каждый кладет по одному камню – в память битвы, а также в память об убитых, ибо выжившие унесут по камню с собой.
Действие теперь перемещается в Дом, где устраивается на ночлег свита короля. В какой-то момент к дверям подошла одинокая женщина и попросила дозволения войти. «Длинными, словно ткацкий навой, были ее голени, и черными, словно спинка жука. Серый мохнатый плащ был на той женщине. Волосы ее спускались до колен, а губы свисали на одну половину лица». Это была Морриган, богиня смерти и разрушения. Она прислонилась к дверному косяку и бросила на короля и его спутников дурной взгляд. «Что скажешь о нас, о женщина, если ты и вправду провидица?»[92] – спросил Конайре. «Поистине, – отвечала она, – ни волос, ни плоть не покинут это место, если только птицы не унесут их в когтях». Она попросила приюта. Конайре объявил, что гейс запрещает ему принимать одинокого мужчину или женщину после захода солнца. «Если и в самом деле не найдется у короля приюта и ночлега для одинокой женщины, я отыщу их у того, кто достаточно благороден», – сказала она. «Хоть и лежит на мне гейс, пропустите ее»[93], – молвил Конайре.
Далее следует блестящий рассказ о том, как Ингкел отправляется выяснять обстановку в Доме. Заглянув внутрь сквозь колеса колесниц, он запоминает все, что видел, и описывает сыновьям Деса каждого воина и славного мужа, сопровождающего Конайре, а Фер Рогайн и его брат объясняют, кто он и какой урон он нанесет врагу в предстоящей схватке. Там находится Кормак, сын Конхобара, владыки Ульстера, добрый и благородный; там сидят три грозных, темных, одетых в черные плащи мужа из пиктских земель; там – жестковолосый управитель Конайре, который усмирит любую ссору, слышно, как падает игла, когда он начинает говорить, и жезл у него размером с мельничный столб; там – воин Мак Кехт, который лежит на спине, его поднятые колени походят на два холма, его глаза – на озера, его нос – на вершину горы, его меч сверкает, словно река под солнцем. Там находятся три сына Конайре, золотоволосые, в шелковых плащах, любимые всеми, «девичья повадка у них и братские сердца, доблесть медведя и бешенство льва»[94]. Услышав о них, Фер Рогайн зарыдал и не мог продолжать, пока не минула треть ночи. Еще в Доме сидят три заложника из фоморов, ужасных на вид, и Конал Победоносный со щитом цвета крови, и Дубтах из Ульстера со своим волшебным копьем, которое при приближении битвы следует держать в котле с варевом из сонных трав, иначе его наконечник пламенеет, и копье вырывается и поражает людей; и три великана с острова Мэн, с волосами как лошадиная грива, спадающими до пят. Странное, нездешнее чувство вызывает описание трех обнаженных, истекающих кровью существ, висящих на привязанных к крыше веревках, – это дочери Бадб (другое имя Морриган, богини войны), «три ужасных видом, те три, которых всегда убивают». Вероятно, это призраки, предвещающие схватку и гибель, которых видит только Ингкел. Покои в Доме полны воинов, кравчих, музыкантов, шутов, совершающих разные трюки; Да Дерга и его приемные дети разносят еду и питье. Сам Конайре описан как юноша: «Воистину под стать королю его пыл и деяния. Мудрецу он сродни разумением. Плащ, что я видел на нем, прекрасен, словно туман первых дней мая. Цвет свой меняет тот плащ поминутно, и всякий красивей другого»[95]. Рядом с ним лежит сияющий меч с золотой рукоятью, вынутый на локоть из ножен. «Это Конайре, сын Этерскела, – не рождался еще правитель добрее, красивей и лучше его, владыки ирландцев… Воистину велика доброта этого юноши, пока не выступит он на геройский подвиг. Силой и доблестью преисполнится он, когда сойдется с бойцами Ирландии и Британии, так что не случится разрушение, покуда он будет в Доме»[96]. Горестен конец его правления.
Итак, Ингкел и сыновья Деса испустили воинственный клич и окружили Дом.
«– Тише! – сказал меж тем Конайре. – Что это там?
– Воины, что идут на нас, – ответил Конал Кернах.
– Найдется кому встретить их, – сказал Конайре.
– Скоро большая нужда будет в этом, – сказал Конал Кернах»[97].
Один из разбойников первым ринулся в Дом. Ему отрубили голову и выбросили ее наружу. Битва началась. Дом подожгли, но огонь залили вином и водой. Конайре и его люди делают вылазку – сотни врагов погибли, и атакующие отступили на время. Но король, много потрудившийся в сражении, хочет пить и не может биться, пока не получит воду. По совету друида разбойники перекрывают реку Доддер, которая протекала через Дом, а все запасы воды ушли на тушение огня.
Умирающий от жажды король просит Мак Кехта достать ему питья, и Мак Кехт спрашивает Конала, останется ли тот защищать короля или пойдет за водой для него. «Оставь уж нам защищать короля и отправляйся сам, ибо к тебе обратился Конайре»[98], – отвечает Конал. Тогда Мак Кехт берет золотую чашу короля, выходит, прорубается сквозь ряды осаждающих и идет искать воду. Тем временем Конал, и Кормак из Ульстера, и другие герои тоже выходят, изничтожая толпы врагов; некоторые, раненые и измученные, возвращаются в Дом, другие прорываются сквозь кольцо врагов. Конал, Сенха и Дубтах остаются с Конайре до конца; но Мак Кехта все нет. Конайре гибнет от жажды, и тогда три героя пробивают себе путь и спасаются, «раненые, разбитые, изувеченные».
А Мак Кехт в то время рыщет по Ирландии в поисках воды. Но Волшебный народ, предстающий здесь как некая первичная сила, повелевающая стихиями, иссушает перед ним все источники. Он тщетно заглядывает в Колодец Кесайр в Уиклоу; он приходит к могучим рекам, Шэннону и Слэйни, Банну и Барроу, но все они скрываются при его приближении; озера тоже изменяют ему; наконец он находит одно озеро, Лох-Гара в Роскоммоне, которое не успевает спрятаться вовремя, и там наполняет свою чашу. На рассвете он возвращается к Дому с драгоценным питьем, но видит, что все защитники мертвы или бежали, а два разбойника как раз отрубают голову Конайре. Мак Кехт проделывает то же с одним из них, а вслед другому, который пустился бежать с головой Конайре, бросает огромный камень. Разбойник падает на месте, и Мак Кехт берет голову своего господина и вливает ей в рот воду. Голова благодарит своего воина и восхваляет его подвиг.
Когда обессилевший, израненный Мак Кехт лежал на поле битвы, мимо проходила женщина.
«– Подойди ко мне, о женщина, – молвил он.
– Не могу я приблизиться, ибо страшусь тебя, – ответила та»[99].
Но Мак Кехт все-таки убеждает ее подойти и говорит: «Не знаю, что тревожит мою рану – муха, комар или муравей».
Женщина смотрит и видит, что лохматый волк по самый загривок погрузился в рану. Она оттаскивает его за хвост; пасть его полна плоти воина.
«То муравей старой земли», – отвечает женщина.
Мак Кехт взял волка за горло и ударил по голове и убил.
Повесть кончается поистине героически. Конал Победоносный, как мы уже знаем, прорвался наружу после смерти короля и вернулся в Тальтиу, где во дворе у дома нашел своего отца Аморгена. Руку, которой Конал держал щит, пронзили трижды пятьдесят копий; в Тальтиу он принес половину щита, меч и обломки двух копий.
«– Стремительны воины, что гнались за тобой, о сын мой, – сказал Аморген.
– Раны мои, о старый воин, – ответил Конал Кернах, – от битвы с героями.
– Знаешь ли ты о Доме Да Дерги и жив ли твой господин? – спросил отец.
– Нет уж его в живых, – сказал Конал Кернах.
– Клянусь тем, чем клянется народ Ульстера, – сказал отец, – недостойно воина возвращаться живым, бросив на погибель своего господина.
– Воистину раны мои не белого цвета, о старый герой, – молвил Конал Кернах.
Протянул он руку, державшую щит, и было в ней трижды пятьдесят ран. Все ж защитил руку щит, прикрывавший ее. Правая же рука на две трети была изрублена, изранена, исколота и держалась при теле лишь на сухожилиях, ибо не защищал ее щит.
– Эта рука сражалась сегодня, о сын мой, – сказал Аморген.
– Воистину так, о старый герой, – ответил Конал, – многим поднесла она смертный напиток у входа в Дом».
Так кончается повесть об Этайн, и о поражении Волшебной Страны, и о мести, павшей на правнука Эохайда, верховного короля.
Глава 5
Сказания уладского цикла проклятие Махи
Теперь сюжетный центр ирландских преданий перемещается из Тары в Ульстер; главными фигурами героических саг становятся Конхобар, сын Несс, Кухулин, его могучий подданный, и воины Красной Ветви, жившие в Эмайн-Махе.
Легенду об основании Эмайн-Махи мы уже рассказали. Однако Маха – не просто как женщина, а как некое сверхъестественное существо – появляется еще раз в связи с историей Улада-Ульстера. Она оказывается главной героиней весьма любопытной повести, которая, очевидно, должна была объяснить причины странной слабости или беспомощности, охватывавшей по временам в критические моменты воинов этой провинции.
Предание рассказывает, что однажды богатый ульстерский крестьянин Крунху, сын Агномана, живший в уединенном месте среди холмов, обнаружил у себя в доме незнакомую молодую женщину, прекрасную обликом и одеждами. Крунху был вдовец, его жена умерла, успев родить ему четырех сыновей. Странная незнакомка без лишних слов принялась выполнять всю работу по дому, приготовила ужин, подоила корову и вообще взяла на себя все обязанности хозяйки дома. Ночью она легла рядом с Крунху и с тех пор жила с ним как его жена; и они горячо любили друг друга. Имя ее было Маха.
Однажды Крунху решил отправиться на большой праздник Ульстера, где устраивались пир и скачки и вообще разнообразные увеселения. Маха просила мужа не ходить туда, но он упорствовал. Тогда она сказала: «Тогда не говори обо мне на празднике, ибо я останусь с тобой до тех пор, пока обо мне не заговорят».
Уже было подмечено, что здесь мы впервые в послеантичной литературе Европы встречаем мотив чудесной жены, которая остается со своим возлюбленным только до тех пор, пока соблюдаются определенные условия – например, он не должен следить за ней, не должен плохо обращаться с ней или не должен спрашивать, кто она и откуда.
Крунху пообещал выполнить это условие и отправился на праздник. Там две королевские лошади брали приз за призом на скачках, и люди говорили: «Нет никого в Ирландии быстрее, чем эта пара королевских коней».
Тогда Крунху, забыв о своем обещании, сказал: «Моя жена может бежать быстрее, чем они».
«Схватите этого человека, – заявил рассерженный король, – и держите его, пока не приведут его жену».
За Махой послали гонцов, и ее привели на праздник; а она носила ребенка. Король велел ей приготовиться к состязанию. «Уже близок мой час», – стала она упрашивать короля. «Тогда изрубите ее мужа в куски», – велел он своим воинам. Маха обернулась к тем, кто стоял рядом. «Помогите мне, – вскричала она, – во имя матерей, которые произвели вас на свет! Дайте мне короткую отсрочку, пока я не разрешусь от бремени». Но король и толпа не хотели и слышать об отсрочке. «Тогда приведите коней, – сказала Маха, – и за вашу безжалостность тяжелейшее бесчестье падет на вас». И она пустилась бежать вместе с лошадьми, и обогнала их, но, домчавшись до цели, она испустила крик, и, охваченная родовыми муками, произвела на свет мальчика и девочку. Когда она закричала, все зрители упали на землю, терзаемые точно такими же схватками, и силы у них было не больше, чем у рожающей женщины. И Маха предрекла: «С этих пор позор, который вы навлекли на меня, постигнет каждого мужчину в Ульстере. В часы величайшей нужды вы будете слабы и беспомощны, как женщина при родах, и муки будут длиться пять дней и четыре ночи, и до девятого поколения проклятие это не оставит вас». Так и случилось; здесь кроется причина Недуга уладов.
Самый известный момент, когда проявился Недуг уладов, – это знаменитое похищение быка из Куальнге, устроенное королевой Медб из Коннахта, предмет самого длинного повествования в ирландской литературе. Сейчас мы представим его главных героев и расскажем о событиях, которые предваряют основной сюжет.
У Фахтны Фатаха, короля Ульстера, была жена по имени Несс, дочь Эоху Салбуйде, и она принесла ему сына по имени Конхобар. Но когда Фахтна умер, ему наследовал Фергус Мак Ройх, его сводный брат, так как Конхобар был тогда еще ребенком. Фергус полюбил Несс и хотел жениться на ней, но она поставила ему условие. «Пусть мой сын правит один год, – сказала она, – так чтобы его дети были потомками короля, и я согласна». И с дозволения Фергуса юный Конхобар взошел на трон. Но, как и предвидела Несс, правление его оказалось столь мудрым и успешным, что в конце года народ захотел, чтобы он продолжал оставаться королем; и Фергус, предпочитавший пиры и охоту бремени власти, был этим вполне доволен и оставался при его дворе, могучий, всеми уважаемый и счастливый, но уже не король.
К этому времени относятся славные деяния Красной Ветви Ульстера, которую составляли потомки Роса Красного, короля Ульстера, со всеми их родичами, и которая являла собой нечто вроде воинского ордена. В уладском цикле фигурирует множество героев из Красной Ветви, так что, прежде чем мы начнем говорить об их подвигах, уместно привести их имена и генеалогии. Стоит отметить, что в их жилах течет кровь сидов. Итак, Рос Красный взял в жены деву из Племен богини Дану, Магу, дочь Энгуса Ока. Вторая его жена носила имя Ройх.
Однако Мага была, помимо прочего, женой друида Катбада и от него имела трех дочерей, чьи потомки играют немаловажную роль в легендах уладского цикла.
Дейхтре[100]
Именно во времена правления Конхобара, сына Несс, родился самый могучий герой кельтского народа, Кухулин, и вот как это произошло. Дейхтре, дочь Катбада, вместе с пятьюдесятью юными девушками, ее подружками при дворе Конхобара, однажды исчезла, и три года никому не удавалось ни найти их, ни узнать, что с ними стало. Но в один прекрасный летний день на поля вокруг Эмайн-Махи опустилась стая птиц и принялась истреблять зерно и плоды. Король, Фергус и другие знатные воины взяли пращи и двинулись на них, но птицы чуть-чуть отлетели в сторону и так вели их за собой, пока воины не оказались неподалеку от сида Энгуса на реке Бойн. Наступила ночь, и король послал Фергуса со спутниками отыскать какой-нибудь ночлег. Они вскоре нашли какую-то хижину, но один из них, продолжая осматривать местность, наткнулся на прекрасный дворец у реки и встретил у входа величественного и прекрасного юношу. Рядом с незнакомцем стояла очаровательная женщина, его жена, и пятьдесят девушек, которые радостно приветствовали уладского воина. И он понял, что это – Дейхтре и ее подружки, которых искали три года, и Луг Длинная Рука, сын Этлин. Улад вернулся и рассказал обо всем королю, который тут же послал за Дейхтре. Она попросила подождать, заявив, что больна. Прошла ночь, а с утра в хижине воинов оказался новорожденный мальчик. Это был подарок Дейхтре Ульстеру, и за этим она приманила их к чудесному дворцу. Ребенка улады взяли с собой и передали Финхум, сестре его матери. Финхум как раз в то время нянчила собственного сына Конала; мальчика назвали Сетанта. Часть Ульстера от Дундалка до Уснеха в Мтет, которая носила название Равнина Муиртемне, была назначена ему в наследство, и впоследствии его дом и крепость находились в Дундалке.
Говорят, что друид Моранн сказал о ребенке: «Все уста восхвалят его; возницы и воины, короли и мудрецы сочтут его подвиги; он завоюет любовь многих. Это дитя отомстит за все ваши обиды; он станет сражаться у ваших бродов, он разрешит все ваши ссоры».
Когда Сетанта подрос, он явился ко дворцу Конхобара, где воспитывались, по обычаю, сыновья знатных людей. И вот как он получил имя Кухулин.
Однажды король Конхобар и его свита отправились на пир в дом богатого кузнеца Кулана в Куальнге, где они намеревались провести всю ночь. Сетанта собирался сопровождать их, но, когда кавалькада отправилась в путь, он как раз играл со своими товарищами и сказал королю, что нагонит их позже. Незадолго до наступления сумерек воины добрались до цели. Кулан гостеприимно принял их, и они веселились в большом зале, где были вино и яства, а хозяин запер ворота крепости и спустил с цепи огромного свирепого пса, который по ночам охранял одинокий дом и с которым кузнец должен был бояться разве что целой армии.
Но они позабыли о Сетанте! Вдруг в разгар веселья музыку заглушил ужасный шум, заставивший всех вскочить с места. Это был жуткий лай пса Кулана, заметившего чужака. Вскоре послышались злобное рычание и яростные крики, и, когда воины выбежали к воротам, они увидели Сетанту и мертвого зверя у его ног. Когда пес бросился на него, он схватил его за горло и ударил о воротный столб. Воины приветствовали мальчика с радостью и восхищением, но вскоре веселье прекратилось, так как их хозяин, молчаливый и мрачный, стал над телом своего верного друга, который умер, защищая дом, и никогда уже больше не сможет охранить его.
«Дай мне щенка этого пса, о Кулан, – сказал Сетанта, – и я воспитаю его, чтобы он стал тем, кем был его отец. А до тех пор – дай мне щит и копье, и я сам стану стеречь твой дом; и ни одна собака не сделает этого лучше».
Все собравшиеся восхвалили благородное обещание, и тут же, в память первого доблестного деяния, назвали мальчика Кухулином, Псом Кулана[101], и с тех пор его знали под этим именем.
Когда Кухулин подрос и приблизился к возрасту, в котором следует получать оружие воина, однажды случилось так, что он оказался неподалеку от места, где друид Катбад наставлял своих учеников в искусстве предсказаний. Один из них спросил Катбада, для чего может быть благоприятен этот день; и Катбад, произнеся заклятие, сказал: «Тот юноша, который получит сегодня оружие, больше всех мужей Эрин прославится своими подвигами, но будут дни его жизни быстротечны и кратки». Кухулин прошел мимо, сделав вид, что ничего не слышал, и отправился к королю. «Чего ты хочешь?», – спросил король. «Получить оружие воина», – ответил мальчик. «Да будет так», – сказал Конхобар и дал Кухулину два больших копья; но тот потряс ими, и они разлетелись в щепки. То же самое произошло и с другим оружием; и боевые колесницы, стоило ему взойти на них, разлетались в кусочки, пока наконец собственная колесница короля и его два копья и меч не были переданы мальчику; теперь у него было все необходимое.
Со временем Кухулин вырос в юношу столь прекрасного и благородного, что всякая девушка или замужняя женщина, на которую он смотрел, влюблялась в него, и мужи Ульстера попросили его выбрать себе наконец жену. Но никто не нравился ему, пока он не увидел очаровательную Эмер, дочь Форгала, владыки Луска[102], и не решил посвататься к ней. Тогда он велел запрячь колесницу и вместе со своим другом и возничим Лаэгом отправился к Дун-Форгал.
В то время дева учила своих подружек, дочерей приближенных Форгала, вышивать, ибо в этом искусстве она превосходила всех женщин. «Шесть даров было у нее: дар красоты, дар пения, дар сладкой речи, дар шитья, дар мудрости и дар чистоты»[103].
Заслышав издалека топот копыт и гром колесницы, Эмер попросила одну из девушек выйти на вал перед крепостью и посмотреть, в чем дело. «Приближается к нам колесница, – сказала та, – запряжены в нее два коня, вскидывающие головы, яростные и могучие; один из них серый, другой черный. Из пастей их несется огонь, и комья земли, что вылетают у них из-под ног, походят на стаю птиц, стремящихся вслед. На колеснице – темный юноша, прекраснейший из мужей Эрин. Он одет в алый плащ с золотой застежкой, и на спине его – алый щит с серебряной кромкой, украшенный фигурами зверей. Перед ним его возничий – высокий, стройный, с веснушками на лице, с вьющимися рыжими волосами, которые сдерживает бронзовый обруч, с золотыми пластинками по обеим сторонам лица. Жезлом из красного золота он правит конями».
Когда колесница подъехала, Эмер вышла встретить Кухулина и приветствовала его. Но, когда он поведал ей о своей любви, она рассказала о могуществе и своеволии Форгала, ее отца, и о том, что могучие воины стерегут ее, чтобы она не вышла замуж против его желания. Кухулин продолжал убеждать ее, и она сказала: «Не подобает мне выбирать мужа, прежде чем выйдет замуж моя старшая сестра Фиал, дочь Форгала, которую видишь ты подле меня. Велико ее искусство во всякой ручной работе». – «Не ее полюбил я», – ответил Кухулин. Пока они так разговаривали, он приметил в вырезе рубашки грудь девушки и произнес: «Прекрасна эта равнина, равнина вне ярма»[104]. – «Не взойти на нее тому, кто не поразит сотню воинов, а твои подвиги еще предстоят тебе», – молвила девушка.
Так Кухулин оставил ее и вернулся в Эмайн-Маху.
На следующий день Кухулин задумался, как ему подготовиться к битвам и к славным деяниям, которых потребовала от него Эмер. Ему рассказали о могучей женщине-воительнице по имени Скатах, которая жила в Стране Теней[105] и обучала юных героев удивительным боевым приемам. Кухулин отправился искать ее и преодолел множество опасностей на пути через темные чащи и пустынные поля, прежде чем узнал, как добраться до цели. Наконец он пришел к Маг-Добайл, которую нельзя было перейти, не увязнув в бездонной трясине или липкой грязи, и, пока он стоял и размышлял, что же ему делать, навстречу вышел юноша, лик которого сиял как солнце[106] и сам вид которого проливал радость и надежду в сердце. Юноша дал Кухулину колесо, велел катить его по равнине и идти за ним. Кухулин пустил колесо, и когда оно катилось, то от ободка его исходили лучи света, и жар его создавал твердую тропу посреди топей, по которой можно было пройти совершенно спокойно.
Пройдя по Маг-Добайл и спасшись от диких зверей в Глен-Гайбтех, Кухулин пришел к Мосту Лезвия, за которым лежали владения Скатах. У моста он встретил сыновей многих знатных людей Ирландии, которые пришли обучаться у Скатах боевым приемам, а теперь играли на траве. Среди них был и друг Кухулина Фер Диад, сын Дамана из Фир-Болг. Юноши спросили, что нового в Ирландии. Он ответил им, а потом спросил, как перебраться к крепости Скатах. Мост Лезвия был очень узок и очень высок; он пересекал ущелье, на дне которого бушевало море и меж пенных бурунов извивались жуткие чудовища.
«Никто из нас не смог переправиться через этот мост, – сказал Фер Диад, – ибо двум приемам Скатах обучает в последнюю очередь, и один из них – прыжок через мост, а другой – бросок га булга[107]. Ибо если человек ступит на край этого моста, середина поднимется и отбросит его назад, а если он прыгнет, то, скорее всего, оступится и упадет в бездну, где его поджидают свирепые морские чудовища».
Но Кухулин дождался вечера, отдохнув после долгой дороги, и попытался все же преодолеть мост. Трижды он разбегался и, собрав все силы, прыгал на него, но трижды мост поднимался и отбрасывал юношу назад под веселые насмешки товарищей, которые советовали ему дожидаться помощи Скатах. Но на четвертый раз Кухулин сумел прыгнуть точно на середину моста; следующим прыжком он перемахнул через него и оказался перед могучей твердыней Скатах; она удивилась его смелости и доблести и взяла к себе в ученики.
Год и один день Кухулин прожил у Скатах и с легкостью обучился всем боевым приемам, которые она показала ему, и в последнюю очередь она научила его пользоваться га булга и дала ему это ужасное оружие. Ни один герой прежде не удостоился такой чести. Копье следовало бросать пальцами ноги, и если оно попадало в тело врага, то своими зубцами впивалось в каждый член и сустав. Пока Кухулин жил у Скатах, его первым товарищем и соперником был Фер Диад, и, прежде чем расстаться, они поклялись помогать друг другу до самой смерти.
Когда Кухулин находился в Стране Теней, случилось так, что Скатах пошла войной на племена, которыми правила королева Айфе, самая сильная и яростная из женщин-воительниц. Даже Скатах боялась схватки с ней. Отправляясь на битву, Скатах подмешала в питье Кухулина сонные травы, чтобы он не просыпался двадцать четыре часа, за которые войско успеет уйти далеко; она опасалась, как бы смерть не настигла его прежде, чем он войдет в полную силу. Но этого сонного зелья Кухулину хватило только на час; проснувшись, он схватил оружие и быстро нагнал войско, идя по следам колесниц. И сказано, что Скатах вздохнула, ибо поняла, что его ничто не удержит от боя.
Когда армии сошлись, Кухулин и два сына Скатах совершили великие подвиги и убили шестерых самых могучих воинов Айфе. Айфе отправила посланца к Скатах и вызвала ее на поединок. Но Кухулин заявил, что хочет биться с прекрасной колдуньей вместо Скатах, и спросил, что та любит больше всего. Скатах сообщила, что больше всего та любит двух своих лошадей, колесницу и возничего. Затем Кухулин и Айфе сошлись в поединке, и ни один из приемов, которые они испытывали друг на друге, не остался без ответа, пока наконец от удара Айфе меч Кухулина не обломился у рукояти. Тут Кухулин вскричал: «Горе! Возничий Айфе опрокинул коней и колесницу в долине, и все они погибли!»[108] Женщина обернулась, и Кухулин бросился на нее, обхватил, перекинул через плечо и так принес в лагерь Скатах. Там он швырнул ее на землю и приставил нож ей к горлу. Айфе попросила о пощаде, и Кухулин пощадил ее с условием, что она заключит мир со Скатах и пришлет заложников. Айфе согласилась и стала не просто другом, но возлюбленной Кухулина.
Прежде чем оставить Страну Теней, Кухулин дал Айфе золотое кольцо, сказав, что если у нее родится сын, то пусть, когда кольцо станет ему впору, он отправится в Эрин искать своего отца. И еще Кухулин сказал: «Гейсы его будут таковы: пусть он никому не называет себя, пусть никому не уступает дороги, пусть никогда не отказывается от поединка. Имя же его будет Конла».
Легенда сообщает, что однажды, спустя годы, когда Конхобар и знатные воины Ульстера собрались на праздник у Трахт-Эйсе, они увидели, что по морю к ним приближается маленькая бронзовая ладья, в которой сидит мальчик, сжимающий богато украшенные весла. В лодке лежала груда камней, и мальчик вновь и вновь вкладывал их в свою пращу и пускал в пролетавших над ним морских птиц так, что птица живой падала к его ногам. Он показывал и другие замечательные приемы. Когда он приблизился, Конхобар сказал: «Если взрослые мужи с родины этого мальчика придут сюда, они сотрут нас в порошок. Горе земле, в которую вступит он!»
Мальчик пристал к берегу. Здесь к нему подошел посланник Куиннире, который попросил его покинуть это место. «Я не отступлю перед тобой», – сказал мальчик, и Куиннире передал его слова королю. Тогда послали Конала Кернаха, но мальчик швырнул в него огромный камень, и от ветра и свиста, сопровождавших его полет, Конал упал. Мальчик прыгнул на него и связал ему руки ремнем от щита. Так происходило с каждым: кто-то оказался связан, а кто-то – убит, но мальчик не отступил ни перед кем из уладов и никому не назвал своего имени.
«Пошлите за Кухулином», – сказал тогда король Конхобар. Гонец отправился в Дундалк, где жил Кухулин со своей женой Эмер, и попросил его сразиться с мальчиком, которого не смог одолеть Конал Кернах. Эмер обвила рукой шею Кухулина. «Не ходи, – сказала она, – это наверняка сын Айфе. Не убивай своего единственного сына». Но Кухулин отвечал: «Отойди, женщина! Будь даже это сам Конла, я должен убить его ради славы Улада», велел запрячь колесницу и поехал на Трахт-Эйсе. Там он увидел, как мальчик бросает в воздух свое оружие и проделывает удивительные приемы. «Приятна для глаза твоя игра, о мальчик, – сказал Кухулин, – кто ты и откуда пришел?» – «Я не могу открыть этого», – сказал тот. «Тогда ты умрешь», – произнес Кухулин. «Да будет так», – был ответ, и они сражались на мечах, пока мальчик не отрезал прядь от волос Кухулина. «Хватит шуток», – сказал тот, и они схватились врукопашную, но мальчик стал на камень и стоял так твердо, что никак нельзя было сдвинуть его, и в жестокой борьбе ноги его погрузились в камень и оставили отпечатки, после чего Берег Отпечатков Ног получил свое имя. Наконец оба противника упали в море, и Кухулин едва не утонул, прежде чем вспомнил о га булга. Он швырнул копье в мальчика, и оно пронзило его живот. «Этому не учила меня Скатах! – вскричал тот. – Горе мне, ибо я ранен». Кухулин взглянул на него и увидел кольцо на пальце. «Воистину так», – сказал он, поднял мальчика, вынес его на берег и опустил на землю перед Конхобаром и другими воинами Ульстера. «Вот мой сын перед вами, о улады», – молвил он. И мальчик произнес: «Это правда. И если бы у меня было пять лет, чтобы вырасти среди вас, вы завоевали бы весь мир со всех сторон и власть ваша простиралась бы так далеко, как власть Рима. Но раз все вышло так, укажите мне великих воинов, которые есть здесь, чтобы я мог узнать их и проститься с ними перед смертью». Тогда великих героев подвели к нему, одного за другим, и он целовал их и наконец распрощался со своим отцом и умер; и улады сделали для него могилу и скорбно водрузили на ней погребальный камень. То был единственный сын Кухулина, и он сам убил его.
Эта легенда в том виде, как я привел ее, восходит к IX в. и содержится в «Желтой Книге Лекана». Существует и множество других ее вариантов, как прозаических, так и поэтических. Это один из первых дошедших до нас текстов, где появляется мотив, который впоследствии стал широко известен: убийство отцом сына-героя. О том, как этот мотив воплощается в персидской повести о Зурабе и Рустаме, мы узнали из прекрасной поэмы Мэтью Арнольда. Следует отметить, что в ирландской версии отец подозревает, кто перед ним, но вступает в бой из преданности королю и провинции. Эта преданность – главная черта Кухулина.
Мы несколько предвосхитили события ради того, чтобы закончить историю Айфе и ее сына, и теперь возвращаемся к прерванной нити повествования.
После одного года и одного дня упражнений в боевом искусстве под руководством Скатах Кухулин возвратился в Эрин, мечтая поскорее доказать свою доблесть и добыть Эмер в жены. Он велел запрячь колесницу и отправился в набег на броды и пределы Коннахта, ибо на границах Коннахта и Ульстера постоянно происходили стычки.
Сперва он отправился к Белому Кайрну, что стоит на высочайшей из вершин Слиаб-Модуйрн, и, увидев далеко внизу залитую солнцем землю Ульстера, попросил возничего назвать имя каждого холма, и равнины, и крепости под ними. Потом, повернувшись на юг, он увидел Брегу, и возница показал ему Тару и Тайльтиу, и Бруг-на-Бойне, и огромную крепость сыновей Нехта. «Не те ли это сыновья Нехта, о ком говорят, будто они погубили больше уладов, чем осталось ныне в живых?» – спросил юноша. «Те самые», – отвечал возница. «Тогда едем туда», – сказал Кухулин. Возничий с большой неохотой направил коней к крепости сыновей Нехта, и там неподалеку из травы поднимался камень, опоясанный бронзовой полосой с огамической надписью. Кухулин прочел ее, и оказалось, что воин, носящий оружие, который пришел сюда, не может уйти, не вызвав на поединок одного из обитателей крепости. Тогда Кухулин обхватил руками камень, и, раскачав его, оторвал от земли и швырнул в реку вместе с бронзовой надписью. «Ты, конечно, ищещь жестокой смерти и сейчас ты найдешь ее без промедления», – сказал на это возничий.
Тогда из крепости вышел Фойл, сын Нехта, но, увидев перед собой мальчика, рассердился. Однако Кухулин потребовал, чтобы он принес оружие, «ибо я не убиваю возничих, гонцов и безоружных», и Фойл отправился обратно в крепость. «Ты не сможешь убить его, ибо магическая сила защищает его от любого острия и лезвия», – сказал возничий. Но Кухулин вложил в свою пращу шар из чистого железа, и, когда Фойл вновь появился, шар пробил его лоб и прошел насквозь через мозг и череп; и Кухулин взял его голову и прикрепил ее к борту колесницы. Он сразился и с двумя другими сыновьями Нехта и убил их, мечом и копьем; а затем поджег крепость и удалился, торжествующий. На обратном пути он увидел стаю диких лебедей, и сбил из пращи живыми шестнадцать из них, и привязал их к бортам колесницы; а увидев стадо диких оленей, которых не могли догнать его лошади, он бегом настиг их, изловил двоих и прикрепил к ремням и оглоблям колесницы.
Поделиться книгой: