Я устроился поудобнее.

— Чепуха, — буркнул Вульф. Он откинулся в кресле и скрестил руки на животе. — Чепуха. Вам не удастся арестовать моего клиента ни по какому обвинению. Мой клиент мертв. Да, кстати, это так? Труп идентифицирован?

— Разумеется, — кивнул Крамер. — А как же иначе? Парикмахер, дантист и наш врач — они эксперты. А вы полагаете, это было убийство ради страховки?

— Я вообще не полагаю. Никогда… Значит, вы не можете арестовать моего клиента.

— Гудвин сказал, что вашим клиентом является миссис Пур.

— Мистер Гудвин слишком импульсивен. Вы ведь читали расписку?.. Итак, вы собираетесь обвинить миссис Пур?

— Думаю, что да.

— Разумеется.

— Не надо, не надо, — ощерился Крамер. — Что, разве я не заехал к вам специально, чтобы сообщить об этом?

— Тогда продолжайте.

— Ладно. — Крамер пожевал губами, думая, с чего начать. — Сначала я закончу ответ на ваш вопрос по поводу идентификации. Нет ни малейшего сомнения, что это был Пур. Дело не только в самом трупе — другие вещи тоже подтверждают это. Лифтер, посетители таверны — его там знали… Так зачем вам нужна его фотография?

— Она у вас с собой?

— Нет. Очевидно, их вообще не было. Да я и не очень-то интересовался этим после того, как дантист и парикмахер мистера Пура опознали труп. Хотя, честно говоря, одной из причин моего визита к вам является желание узнать, почему вы сомневаетесь в личности покойного.

— Не важно, — покачал головой Вульф. — Если вы собираетесь арестовать миссис Пур… Да, вы говорили…

— Угу. Разумеется, Гудвин рассказал вам о коробке с сигарами?

— Кое-что.

— Так вот, Пур за два дня выкуривал целую коробку. Двадцать пять сигар. Он покупал сразу по десять коробок в лавке на Варик-стрит, недалеко от фабрики. У него на квартире осталось еще четыре нераспечатанные коробки, и с ними все в порядке. Та же, которую он распечатал, вернувшись домой во вторник, — в ней заряжены все оставшиеся двадцать четыре сигары. Любая из них убила бы Пура через две секунды после того, как он прикурил ее.

— В это трудно поверить, — проурчал Вульф. — Внутри сигары…

— Да. Я тоже так считал. Фирма «Блейни и Пур» несколько лет изготовляла сигары-шутки, но они безопасны: все, что они делают, — это «пшик», заставляющий вас подпрыгнуть от неожиданности. В этих же двадцати четырех сигарах далеко не безопасная штучка — мгновенный запал размером со спичечную головку и небольшая взрывная капсула, изобретенная достаточно давно, но все еще секретная. Даже эта информация строго конфиденциальна: такие капсулы изготовляются Беккер Корпорэйшн, и сейчас их люди совместно с ФБР готовы на все, лишь бы выяснить, каким образом эти капсулы оказались в руках убийцы. Все, что я сейчас вам сказал, — не для печати.

— Я не издатель.

— Отлично.

— Разумеется, — заметил Вульф, — люди из табачной компании «Альта Виста» отрицают свою причастность.

— Конечно. Мы позволили им провести анализ пяти штук из оставшихся двадцати четырех — после изъятия из них капсул и взрывателей, и они утверждают, что сам табак — их производства, а обертки — нет. Они говорят, что тот, кто распечатал эти обертки, изъял внутренности и заменил их, был настоящим специалистом. В общем-то, это было ясно и без них.

— Дальше. В фирме «Блейни и Пур» работают шесть человек, специализировавшихся на изготовлении шуточных сигар. Четверо из них замешаны в этом деле. Элен Вардис — она одна из их наиболее высококвалифицированных работников. Джо Гролл — фабричный мастер и может сделать что угодно. Блейни — настоящий профессионал. Он-то и показывал им, как это делать. И еще миссис Пур. Она проработала в фирме четыре года, когда была еще просто Мартой Дэвис, а два года назад вышла замуж за Пура.

— Шесть человек, специализировавшихся на изготовлении шуточных сигар, — поежился Вульф. — А не могло это убийство быть их коллективным творчеством? Вы что, не можете обвинить всех шестерых сразу?

— Я не воспринимаю шутки, когда речь идет об убийстве, — угрюмо сказал Крамер. — Хотя хотел бы. Это мой недостаток. А вот по поводу доставки заряженных сигар Пуру домой вопрос остается открытым. Он всегда приносил коробки на работу, и сигары хранились там иногда по два-три дня, пока он не относил их домой. То есть заменить их заряженной коробкой мог кто угодно… Теперь относительно миссис Пур… Как вам это нравится? Все, что у нас есть, — это коробка с сигарами. Прекрасно. Но под сигарами мы нашли два человеческих волоса — один длиной в пять, а второй — в шесть с половиной дюймов. Мы сравнили их с волосами различных людей. Эти два волоска принадлежат миссис Пур! Поэтому я полагаю, что смогу предъявить ей обвинение в убийстве.

— Я бы на вашем месте так не поступил, — прикрыв глаза, сказал Вульф.

— Но, сэр! Я сейчас объясню почему…

Вульф пошевелился и с трудом поднялся на ноги.

— Итак, вы доставили ее на судебное разбирательство. Волосы фигурируют в качестве улики. Я буду защитником. И вот речь.

Вульф уставился на меня и начал:

— Дамы и господа, я обращаюсь к вашему разуму. Процесс превращения этих сигар в смертоносные бомбы был описан вам как вершина человеческого ума и хитрости. Ведь малейшая неточность в укладке сигар или во внешнем виде коробки сразу привлекла бы внимание заядлого курильщика. Поэтому вы можете себе представить, с какой тщательностью осматривалась каждая сигара, прежде чем все они были уложены в коробку. И если вы уже представили себе человека, сделавшего это, то как же он мог допустить подобную беспечность — оставить два волоса со своей головы в этой коробке с сигарами? Дамы и господа, я обращаюсь к вашему разуму! Я считаю, что эти два волоса, фигурирующие в деле в качестве улики виновности Марты Пур в убийстве своего мужа, на самом деле свидетельствуют, что Марта Пур не убивала его! И кого вы обвините, когда они признают ее невиновной? — спросил Вульф, вновь плюхнувшись в кресло.

— Значит, она все-таки ваш клиент, — выдавил из себя Крамер.

— Нет, сэр. Мне заплатил мистер Пур. Вы сказали, что пришли сюда, так как хотели быть до конца правдивым? Чушь. Вы приехали ко мне потому, что у вас были опасения. И они появились у вас, инспектор, ибо вы не простофиля. Суд, разумеется, захочет узнать, каким же образом попали в коробку эти волосы. Похоже, это безнадежное дело. На мой взгляд, капсулы подают большие надежды. Попробуйте найти хотя бы малейшую связь между кем-нибудь из Беккер Корпорэйшн и одним из подозреваемых. В этом, правда, я не смогу вам помочь, так как сейчас у меня нет связей в Министерстве обороны. И вообще, вам не удастся выдвинуть обвинение против кого-либо, не объяснив, каким образом к этому человеку попали капсулы. Да, кстати, что там с мотивом? Может быть, миссис Пур надоел запах табака?

— Нет. Просто Пур был ходячим бумажником, а она любит деньги. Миссис Пур получит все его состояние плюс сто тысяч долларов страховки. Или же, по словам Элен Вардис, ей нужен был Джо Гролл, и теперь они поженятся.

— Есть доказательства?

— Да нет, просто сплетни. — Крамер выглядел расстроенным. — Они тянутся к тем временам, когда миссис Пур еще работала на фабрике.

— Позвольте мне вернуться к судебному разбирательству, мистер Крамер, — нахмурил брови Вульф. — Как вам известно, я никогда не выхожу из дома. Мне отвратительна сама мысль покинуть его, пойти в зал судебных заседаний и сидеть там часами на этих деревянных досках, которые они считают стульями. Но если не будет никакого другого выхода, то и мистер Гудвин, и я, мы оба пойдем туда и засвидетельствуем, как мистер Пур сидел в этой самой комнате и рассказывал нам о своем подозрении, что Конрой Блейни собирается убить его. Вы знаете судей и понимаете, какое это произведет на них впечатление. Представьте себе еще раз, что я — адвокат и…

«Спаси нас, Господи, — подумал я. — Он опять собирается произносить речь».

Но, к счастью, в этот момент в прихожей раздался звонок, и я получил возможность ретироваться. Выглянув из-за занавески, я тут же выскользнул наружу и захлопнул за собой дверь.

— Привет, — сказал я. — Поболтаем немного?

— Это еще зачем? — пискнул в ответ Конрой Блейни.

Я дружески улыбнулся.

— Инспектор Крамер сейчас как раз разговаривает с мистером Вульфом, и я подумал, что, может быть, с вас хватит его общества на некоторое время. Или же вы следили за ним?

— За инспектором Крамером?

— Да. Так следили?

— Ну, разумеется, нет. Я хочу повидаться с Ниро Вульфом.

— Отлично, следуйте за мной. Но не раскрывайте рта.

— Я хочу немедленно повидаться с Ниро Вульфом.

— Вы будете делать, что вам говорят, или нет? Может быть, вы также хотите поговорить и с Крамером?

— Ладно, пошли.

Вставляя ключ в замочную скважину, я думал, что убийца Блейни или нет, я все же с удовольствием съездил бы ему по физиономии. Разумеется, будь он в моей весовой категории. Но мои указания он исполнил. Я провел Блейни в кухню, усадил на стул и вернулся в кабинет.

— Ничего срочного, — сказал я. — Какой-то коммивояжер.

Через несколько минут Крамер поднялся. Памятуя о его подозрительности и зная, насколько все полицейские любят заглядывать в закрытые комнаты, я проводил его к выходу, выпустил, а затем вернулся и объяснил Вульфу, кто к нам пожаловал.

— Что ему нужно? — нахмурился Вульф.

— Думаю, он пришел исповедаться. Но предупреждаю: этот пискля будет действовать вам на нервы.

— Ладно, давай его сюда…

Я ждал небольшого шоу, и я его получил. Только, к сожалению, оно было коротким. Блейни начал с того, что отказался сесть в красное кожаное кресло, выбрав одно из соседних, что раздражающе подействовало на нас с Вульфом.

— По дороге сюда, — не успев даже усесться, начал он, — я размышлял. Это судьба свела нас с вами, Вульф. Вы непревзойденный специалист в вашей области, я — в своей. Нам было предопределено встретиться.

Вульф сумел лишь пробормотать: «Святые небеса!», — настолько для него это было неожиданно.

— Я знал, что у нас много общего, — с удовлетворением кивнул Блейни. — Это и мое любимое выражение. Я постоянно употребляю его — «Святые небеса!». Но вы, наверное, интересуетесь целью моего визита? Меня бы, будь я на вашем месте, это интересовало. Так вот, я пришел сюда не потому, что беспокоюсь за себя. Моей безопасности ничего не угрожает. Но во вторник вечером в квартире бедняги Пура я услышал, как один из полицейских говорил другому, что, мол, миссис Пур является клиентом мистера Вульфа. И что в таком случае она может быть спокойна. Так как если Ниро Вульф решил, что убийцей является Блейни, то тому не остается ничего другого, как побрить себе ноги для лучшего контакта с клеммами электрического стула. Я понимаю, это могло быть и просто болтовней, но все же решил, что вам вовсе ни к чему выставлять себя в смешном свете. Естественно, вы не могли безосновательно прийти к какому-либо заключению. Это было бы ненаучно. А и вы, и я — ученые. Что же, перечислите ваши доводы, и я докажу их несостоятельность. Начинайте.

— Арчи, — повернулся ко мне Вульф. — Вышвырни его.

Но я был слишком зачарован этой беседой, чтобы пошевелиться.

— По правде говоря, — продолжал Блейни, — у вас не может быть никаких доказательств. То, что Юджин боялся меня, не говорит ни о чем. Он был трусом от рождения. Я описал ему некоторые способы, с помощью которых могу безнаказанно убить человека. Но это было сделано только ради того, чтобы показать Пуру, что его владение половиной дела — лишь результат моей терпимости, и ничего более. То есть мое предложение двадцати тысяч долларов должно было быть расценено им как жест доброй воли. Я никогда не опущусь до убийства. Ни одного человека я не ставлю так высоко.

Он добился чуда. Я собственными глазами увидел, как Вульф выскочил из своего кабинета. Чудо! Я не раз видел, как отсюда вылетали многие, очень многие. Но он сам? Когда дверь лифта открылась и захлопнулась, то стало ясно, что Вульф даже не рискнул остаться на этом этаже.

— Не обращайте внимания, — сказал я Блейни. — Он очень эксцентричен.

— Так же, как и я, — ответил он.

— Таковы гении, — кивнул я в ответ.

— Он что, — нахмурился Блейни, — действительно думает, что это я убил Юджина Пура?

— Да, теперь да.

— Почему «теперь»?

— Плюньте на это, — махнул я рукой. — Я тоже эксцентричен.

Зазвонил внутренний телефон, и я развернулся, чтобы поднять трубку. Это звонил Вульф из своей комнаты.

— Арчи, он ушел?

— Нет, сэр.

— Выпроводи его, да побыстрее. А потом позвони Саулу и попроси его приехать.

— Да, сэр.

Вульф повесил трубку. Что же, значит, он действительно взведен до упора. Частный детектив Саул Пензер был лучшим представителем своей профессии к западу от Нантакета (не считая меня, разумеется). Он получал по двадцать монет в день плюс расходы.

Выпроводить Блейни было не так-то просто: мне пришлось почти вынести его на руках.

Удача отвернулась от нас — Саула Пензера не было на месте. С тех пор, как он занялся частной практикой, застать его было очень сложно. В конце концов мне удалось выяснить, что Саул находится по делам где-то в районе Лонг-Айленда, и я попросил, чтобы он по возвращении перезвонил нам. Около трех часов тот звякнул, сказав, что сможет быть у нас вскоре после шести.

Для Вульфа в его нынешнем состоянии духа деньги не играли никакой роли, так как он запросто потратил доллар восемьдесят центов на телефонный разговор с Вашингтоном. Он быстро нашел генерала Карпентера, под чьим началом я дослужился до майора и которому Вульф помог в свое время в разрешении некоторых проблем. Вульф попросил его об одолжении в виде рекомендательного письма, которое открыло бы двери Беккер Корпорэйшн.

Но этого ему показалось мало. Без десяти четыре он сказал:

— Арчи, определи, нужно ли мне поговорить с этим Джо Гроллом.

— Каким образом, сэр? По кофейной гуще? Или же мне обратиться к кому-нибудь из гада…

— Обратись и узнай.

Поэтому сразу после того, как Вульф направился в оранжерею, я позвонил в правление компании «Блейни и Пур» и поговорил с Джо Гроллом. Никакого давления не потребовалось. Джо сказал, что будет рад увидеться с кем угодно, где угодно и когда угодно, но только после работы. Он заканчивал в половине шестого. Мы договорились встретиться в гриль-баре Пита на Девятнадцатой стрит.

Кроме относительно хорошего виски отличительной особенностью этого бара были еще кабинки с доходящими до потолка перегородками, что создавало хоть какую-то иллюзию уединения. Усевшись в одной из кабин, я с удивлением обнаружил, что Джо Гролла можно было назвать красавчиком. Разве что вот уши немного подкачали. Но в целом он был вполне на уровне.

Когда официант принес наши бокалы, я заговорил:

— Как я уже сообщил по телефону, мне хотелось бы обсудить с вами это убийство. Вы, наверное, слышали о Ниро Вульфе? Во вторник после ланча мистер Пур с женой приехали к нам и сообщили, что Конрой Блейни собирается разорвать партнерство с Юджином Пуром самым простым способом — убив Пура.

— Я знаю, — кивнул он.

— Да? От полицейских?

— Нет. Мне вчера об этом сказала Марта. Миссис Пур. Она попросила меня зайти и помочь ей с организацией похорон. — Джо махнул рукой. — Боже, похороны одного штатского создают больше проблем, чем похороны целой роты на войне.

— Разумеется, — кивнул я. — Розничная торговля всегда более обременительна, чем оптовая. — Я отхлебнул из стакана. — Я не согласен с версией, что Пура убила Элен Вардис. А вы?

— Что? — вытаращился он. — О чем вы говорите? О какой версии?

— Ну, что Элен Вардис готова на все ради Блейни, хотя черт его знает почему. И что она изготовила эти сигары, а потом во вторник…

— Ради Бога, — спокойно сказал Джо. И вдруг неожиданно добавил сорвавшимся голосом: — Кто же это придумал? Роуклифф? Ниро Вульф? Или вы?

Он был на грани истерики. Похоже, я нажал не на ту клавишу. А может быть, как раз и на ту. Но в любом случае мне не хотелось, чтобы Джо злился на меня.

— Не я, — уверил я его. — И не волнуйтесь так.

Он засмеялся. Смех был горьким, но не истеричным.

— Все верно, — сказал Джо. — Мне надо помнить об этом: «не волноваться». Все кругом так заботливы… Они надевают на тебя военную форму и обучают всему тому, что, на их взгляд, должен знать молодой человек. А затем везут тебя за океан, прямо в пекло. Бомбы, пули, мины, огнеметы… И твои друзья умирают у тебя на руках. А после двух лет этого ада они привозят тебя домой и говорят: «самое главное — не волноваться».