— Хочешь сказать, что арестуешь меня как свидетеля?

— Именно так.

— Давай. Впервые я подвергнусь аресту в городе Нью-Йорке. Давай, давай!

— Чёрт побери, Арчи! — зарычал он. — Не валяй дурака! В этой форме? Ты офицер, верно?

— Да. Майор Гудвин. Ты не отдал мне честь.

— Ладно. Ради бога…

— Не уговаривай. Относительно Энн Эймори я рта не раскрою.

— Как хочешь, — сказал он. — Я всегда считал, что ты с приветом. Ты арестован. Садись в машину.

Я так и сделал.

Мне предстояло выполнить ещё одно небольшое дело прежде, чем предоставить судьбе распорядиться событиями. Прибыв на Сентер-стрит, я потребовал осуществить своё право на один телефонный звонок. Я связался со знакомым адвокатом, которого вытащил из постели, и поведал ему несколько фактов для Билла Прэтта из «Курьера». В 3.45 ночи после того, как я провёл три часа в компании инспектора Кремера, двух лейтенантов, нескольких сержантов и прочих подонков, не произнеся ни слова насчёт жизни и смерти Энн Эймори, меня посадили в камеру новой городской тюрьмы, которая внутри была далеко не столь роскошна, как снаружи.

Глава 8

Право, стоило двух долларов протащить мне в камеру газету. В среду днём я сидел на краю своей койки в тюремной камере и любовался первой страницей утреннего выпуска «Курьера», который сообщал:

«В связи с убийством задержан майор армии США. Бывший помощник Ниро Вулфа сидит за решёткой».

Как сказал бы учитель школьнику: «Не просто хорошо, а превосходно». «Майор армии США» было позором, а уж «бывший помощник Ниро Вулфа» — и вовсе отлично. Чтобы привлечь внимание читающих ко второй странице, там были помещены наши с Вулфом фотографии. И статья тоже оказалась неплохой. Билл Прэтт не обманул моих надежд, что придало мне хороший аппетит, и я не пожалел ещё двух долларов, чтобы послать за едой, которая соответствовала бы случаю. Отобедав, я растянулся на койке и вволю поспал, восстановив силы, израсходованные за последние две ночи.

Я проснулся от скрипа двери и, моргая, смотрел на охранника, который дал мне знак следовать за ним. Протерев глаза, я встал, встряхнулся, зевнул и пошёл за охранником к лифту. Спустившись, мы вышли за решётку, отделяющую тюрьму от свободного мира, и, попетляв по коридорам, очутились в офисе, где мне уже довелось бывать прежде. Всё было привычным — инспектор Кремер за большим письменным столом, сержант Стеббинс, стоявший рядом и готовый на всё, что не требует умственной деятельности, и в стороне ещё одни человек — за столиком и при блокноте. Непривычным в этом офисе было только присутствие Ниро Вулфа. Он сидел на стуле возле стола Кремера, и я вынужден был стиснуть губы, чтобы не улыбнуться. На нём был тёмно-синий в тонкую полоску шевиотовый костюм, жёлтая рубашка и тёмно-синий галстук. Он выглядел очень респектабельно. Костюм, правда, был теперь ему несколько великоват, но меня это не волновало.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал. Но посмотрел.

— Садись, — велел Кремер.

Я сел, положив ногу на ногу, и принял весьма самоуверенный вид.

Вулф отвёл от меня взгляд:

— Повторите коротко, что вы сообщили мне, мистер Кремер.

— Ему всё это известно, — буркнул Кремер, положив кулаки на стол. — Вчера в 19.10 миссис Чак, вернувшись в квартиру в доме № 316 по Барнум-стрит, нашла свою внучку Энн Эймори мёртвой на полу. Девушка была задушена с помощью шарфа, который остался у неё на шее. Патрульная машина прибыла в 19.21, уголовная полиция — в 19.27, медицинский эксперт — в 19.42. Девушка умерла от часа до трёх до их посещения. Тело увезли…

Вулф поднял палец:

— Пожалуйста, изложите основные факты насчёт мистера Гудвина.

— Их он тоже знает. На груди погибшей, под платьем, была записка, которую я вам уже показал, нацарапанная Гудвином и подписанная: «Арчи». Листок был вырван из записной книжки, найденной при нём и теперь находящейся в моём распоряжении. Свежие отпечатки пальцев Гудвина были на предметах мебели в квартире. Одиннадцать волосков были обнаружены под шарфом, завязанном на шее жертвы. Их сравнили с волосами Гудвина, и они оказались совершенно идентичными. Гудвин был по тому адресу в понедельник вечером, грубо разговаривал с миссис Чак, пригласил Энн Эймори во «Фламинго-клуб», откуда он бежал вместе с ней при появлении там дамы, которую зовут… В данном случае это не имеет значения. Вчера он опять был в доме № 316 по Барнум-стрит и наводил справки о человеке по имени Фьюри, а затем, по-видимому, провёл большую часть дня, вынюхивая что-то в округе. Мы ещё не знаем всех подробностей. Двое из соседей видели, как он шёл по Барнум-стрит недалеко от дома № 316 между половиной седьмого и семью часами с неким Роем Дугласом, который живёт…

— Достаточно! — рявкнул Вулф. — Арчи, объясни в чём дело.

— Когда Гудвину представили эти показания, — грохотал Кремер, — он отказался говорить! Против обыска он не возражал, и в кармане у него была найдена записная книжка. Он позволил нам провести микроскопическое исследование его волос. Но говорить не желает. И после этого, — он кулаком ударил по крышке стола, — у вас хватает нахальства явиться сюда, впервые оказав нам честь своим визитом, и угрожать разгоном нашего отдела!

— Я просто… — начал было Вулф.

— Минуту! — заревел Кремер. — Уже пятнадцать лет я слушаю вашу болтовню, из которых десять лет Гудвин ведёт себя на грани риска! Дела обстоят следующим образом. В данный момент он не обвиняется в убийстве. Мы задержали его в качестве свидетеля. Он же ведёт себя крайне нахально и захохотал, когда мы предъявили ему клок волос. Хотя вполне могло случиться, что он не заметил, как девушка схватила его за волосы, пытаясь освободиться от шарфа, который он затянул у неё на горле. Вы человек сообразительный, Вулф. Ни у кого нет таких мозгов, насколько мне известно. Поэтому попробуйте объяснить, каким образом волосы Гудвина очутились под шарфом. Вот почему мы готовы возражать против просьбы отпустить Гудвина под любой залог.

Кремер вытащил из кармана сигару, сунул её в рот и вонзил в неё зубы.

— Всё в порядке, босс, — обратился я к Вулфу, изображая улыбку. — Не думаю, что им удастся собрать достаточно доказательств, чтобы обвинить меня. Я уверен, что они не сумеют этого сделать. У меня есть адвокат, который вот-вот появится. Идите домой и забудьте про меня. Не хочу мешать вашим тренировкам.

Губы Вулфа зашевелились, но он не издал ни звука. Он онемел от гнева.

— Арчи, — глубоко вздохнув, наконец произнёс он, — ты меня перехитрил. Я ничего не могу сделать. Даже уволить тебя не могу, поскольку ты сейчас у меня не служишь. — Он взглянул на Кремера. — Мистер Кремер, вы просто осёл. Оставьте мистера Гудвина наедине со мной на час, и я раздобуду вам все сведения, которые вы желаете получить.

— Наедине с вами? — с издёвкой произнёс Кремер. — Пусть я осёл, но не до такой уж степени!

Лицо Вулфа исказилось. Он еле сдерживался.

— Ничего не поделаешь, босс, — назидательным тоном произнёс я. — Я попал в переплёт. Я не виновен, но задета моя честь. Хороший адвокат сумеет меня вытащить. Вчера вечером я с трудом сдержался, чтобы не позвонить вам и тем самым нарушить ваш режим. Я знал, что вы не захотите…

— По-видимому, Арчи, — мрачным тоном отозвался он, — ты забыл, как хорошо я тебя знаю. Хватит молоть чепуху. В чём состоят твои условия?

— Мои что? Условия? — на секунду растерялся я.

— Да. За сведения, которые мне придётся раздобыть, чтобы найти убийцу. А прежде всего — вытащить тебя отсюда. Ты представляешь, что я испытал, когда Фриц принёс мне газету и я увидел заголовок?

— Да, сэр, представляю. Что касается условий, то, поскольку я нахожусь на службе в армии, мы просим вашей помощи…

— Вы её получите. Я готов…

— Не сомневаюсь. Вы готовы похудеть и умереть на поле боя. Мы же просим разрешения полковнику Райдеру посетить вас как можно скорее. Мы просим вас вытащить свой мозг из сундука, возвратить мне мой свитер, который уже безбожно растянут, и приступить к работе.

— Чёрт бы тебя побрал…

— В чём дело, наконец? — взорвался Кремер.

— Пожалуйста, помолчите! — рявкнул Вулф. Он сложил руки на груди, закрыл глаза и начал втягивать и выпячивать губы, что нам с Кремером приходилось видеть неоднократно. На этот раз дольше, чем всегда. Наконец Вулф открыл глаза и глубоко вздохнул.

— Согласен, — пробормотал он, обращаясь ко мне. — Рассказывай.

— Могу я позвонить полковнику Райдеру и пригласить его на завтра в одиннадцать утра? — усмехнулся я.

— Откуда мне знать? Я ещё не закончил работу здесь.

— Как только она завершится?

— Да.

— Идёт. — Я повернулся к Кремеру. — Велите Стеббинсу позвонить Фрицу с просьбой вытереть пыль в офисе, проветрить дом, купить продукты и приготовить ужин к восьми, как обычно, пожарив молодую индейку и всё, что к ней полагается. И пусть не забудет прихватить три ящика пива.

Пэрли издал какой-то звук, означавший возмущение, но Кремер выказал согласие кивком головы, и Пэрли вышел из комнаты.

— Кроме того, — весело обратился я к Кремеру, — если хотите, чтобы я излил душу, верните мне документы. У меня есть дела…

— Хватит, — прошипел он. — Теперь твоя очередь. Если мне придётся по душе твой рассказ…

— Ничего подобного, — я упрямо покачал головой. — Заранее могу сказать, что не придётся. Кроме убийства, вам практически не о чем меня расспрашивать. Поэтому к вам у меня тоже есть условия. Вы, разумеется, могли бы получить удовольствие, засадив меня лет на десять. На пять уж наверняка. Либо позволить мне изложить факты. Но и то и другое вместе вам не получить. Скажите, что вы сажаете меня под замок, и мистер Вулф отправляется домой без меня. Сколько времени, по-вашему, вам понадобится, чтобы узнать, каким образом клок моих волос попал под шарф? И так далее. Если хотите выяснить факты, первым делом отдайте мне документы. И расслабьтесь, потому что я в состоянии энтузиазма охотно признаюсь…

— В состоянии чего?

— Энтузиазма. Рвения.

— Понятно.

— Да, сэр. Я признаюсь, что действовал несколько необдуманно, и, когда изложу вам подробности, вы будете немного обижены. По правде говоря…

— Хватит болтать. Чего ты хочешь?

— Свежего воздуха. Кроме убийства, я ни в чём не замешан. Можете поверить мне на слово.

— Иди к чёрту!

— Как угодно, — я пожал плечами. — Обвинить меня в убийстве вам не удастся. Я знаю факты, вы — нет. Вам потребуется три тысячи лет, чтобы узнать, как туда попал клок моих волос, не говоря уже…

— Заткнись!

Что я и сделал. Кремер сверлил меня взглядом, я же смотрел на него спокойно, но в упор. Вулф сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

— Ладно, — сказал Кремер. — Кроме убийства, мы ни о чём не говорим. Рассказывай.

Я встал.

— Разрешите воспользоваться вашим телефоном?

Кремер придвинул ко мне аппарат, и я попросил соединить меня с Лили Роуэн в Уортингтоне, округ Гринвич. Она, по-видимому, пребывала у себя в номере, а не выводила Роя на очередную прогулку, заставляя следить за собой, ибо я сразу же услышал её голос. Она была настроена поссориться со мной, но я сказал ей, что все разговоры следует отложить, пока мы с ней не увидимся, что произойдёт во второй половине дня, если она приедет в Нью-Йорк поездом и прямо с вокзала явится в офис Вулфа. Затем я попросил её соединить меня с телефонисткой отеля, которую, в свою очередь, попросил соединить меня с Роем Дугласом. Минуты через две я услышал его голос, который дрожал, когда он начал рассказывать мне о газетах, где написано, что он сбежал и что его разыскивает полиция, но я успокоил его и велел ему сделать то же самое, что и Лили, то есть вернуться в Нью-Йорк и прийти в офис Вулфа.

Когда я положил трубку, Кремер снова сверлил меня взглядом. Он подвинул телефон к себе, вызвал кого-то и зарычал:

— Пошли четверых к дому Ниро Вулфа на Тридцать пятой улице. Лили Роуэн и Рой Дуглас появятся там часа через два, а может, и раньше. Пусть войдут в дом Вулфа, если они того захотят, но следите за домом. Если они сделают что-нибудь другое, не спускайте с них глаз. — Потом он повернулся ко мне: — Значит, держишь их при себе на всякий случай? Обоих? — Он ткнул в меня сигарой. — В одном ты ошибаешься, приятель. Ты не увидишь никакую Лили Роуэн в офисе Вулфа сегодня днём, потому что тебя там не будет. А теперь слушаем.

— Говори, Арчи, — пробормотал Вулф.

Глава 9

Я так и сделал. Я умею излагать события, свидетелем которых нечаянно стал, поэтому меня не перебивали. Трудностей я не испытывал, ибо от меня требовалось лишь открыть сумку и вытряхнуть из неё всё, что там имелось, как я бы и сделал, оказавшись наедине с Вулфом. У меня не было оснований что-либо утаивать от Кремера, поэтому я изложил все события в том порядке, в каком они имели место, лишь с одним исключением. Скромность не позволила мне предположить, что Лили Роуэн была бы счастлива проводить со мной большую часть времени. Поэтому я даже намёком не обмолвился об этом, сказав лишь, что мы случайно встретились в самолёте, направлявшемся в Нью-Йорк, где она и поведала мне о неприятностях в жизни Энн Эймори. Я решил, сказал я, использовать этот момент, чтобы привести Ниро Вулфа в себя. Разумеется, я был вынужден признаться в том, что меня привело в Нью-Йорк, поскольку не было других объяснений, почему я оставил записку, клок волос, отпечатки пальцев и прочие детали. Тем более что Вулф сразу же разобрался, что к чему, как я понял, когда он спросил у меня про условия.

— Вот так, — в заключение сказал я, глядя на Вулфа. — Я опозорил армейскую форму. Миллион людей читают сейчас заголовок «Бывший помощник Ниро Вулфа сидит за решёткой» и хихикают. Даже если Кремер поверит мне, у него всё ещё остаётся клок моих волос. А если не поверит, меня ждёт электрический стул. И всё это из-за вас! Если бы вы…

Кремер хмуро смотрел на меня, мусоля сигару и массируя себе затылок.

— У меня болит голова, — пожаловался он. — А теперь боль усилилась. Мой сын в Австралии. Он летает на бомбардировщике.

— Я слышал об этом, — вежливо поддакнул я. — Давно вы не получали от него писем?

— Иди к чёрту! Как тебе известно, Гудвин, я много лет лелеял надежду как следует тебя проучить. И вот такая возможность представилась. Пять лет за решёткой было бы как раз. Но, кроме как в убийстве, обвинить мне тебя не в чем. Я уже об этом сказал и от своих слов не отказываюсь. Не будь этого, я бы постарался повесить это дело на тебя, можешь не сомневаться. Кроме того, мой сын носит ту же форму, что и ты, и я отношусь к ней куда с большим уважением, нежели ты. Насколько я понимаю, тебя ждёт трибунал. Полковник Райдер уже приходил сюда час назад, чтобы повидаться с тобой, но я ему отказал.

— Об этом не стоит волноваться, — успокоил его я. — Как только мистер Вулф найдёт убийцу, всё встанет на свои места.

— Да ну? Вулф готов отыскать убийцу? Я очень ему благодарен.

— Арчи! — обрёл наконец дар речи Вулф. — Ты признаёшь, что придумал всё это чудовищное представление только ради того, чтобы заставить меня действовать так, как ты считаешь нужным?

— Да. Чтобы стимулировать вас, сэр.

Вулф мрачно кивнул.

— Обсудим это в более подходящей обстановке. Когда останемся наедине. А сейчас вернёмся к убийству. Что из того, что ты нарассказывал мистеру Кремеру, соответствует истине?

— Всё.

— Сейчас ты разговариваешь со мной.

— Я знаю.

— Что ты утаил?

— Ничего. Всё так и было.

— Я тебе не верю. Ты дважды запинался.

— Вы разучились мыслить, — усмехнулся я. — Давно не тренировались. Одно я действительно не сказал. Я в самом деле хотел, чтобы вы вернулись к работе, армия нуждается в вас, но когда я увидел Энн Эймори распростёртой на полу, появилась другая причина. Она была хорошей, милой девушкой. Я танцевал с ней, и она мне понравилась. Если бы вы видели её такой, какой она была в понедельник вечером, а потом лежащей на полу… Я видел. Поэтому у меня появилось желание, чтобы тот, кто это сделал, не прожил больше того, чем потребует суд, и это стало ещё одной причиной вашего возвращения к работе. Может быть, я сам отчасти виноват. Я пришёл туда и заварил кашу. Может, без моего участия ничего бы не случилось.

— Чепуха, — кисло отозвался Вулф. — Убийства не растут за ночь, как грибы. Что скажете, мистер Кремер? Чем вы располагаете и нужно ли вам ещё что-нибудь?

— Всё, что Гудвин рассказал, мне не требовалось, — проворчал Кремер. — Если верить ему. Предположим, я ему верю. Тогда я не понимаю, зачем он удалил явного претендента на роль убийцы?

— Роя Дугласа? — удивился я. — Вы считаете, что убийца он?

— Считал. — Кремер выплюнул изжёванную сигару в корзинку для бумаг. — Во-первых, потому что он сбежал. Но если верить тебе, он тут ни при чём. По словам трёх человек, Энн вышла из своего офиса минуты через две после пяти… Она не могла добраться домой раньше, чем в 17.25. Мисс Роуэн увидела её мёртвой в 17.45 или около того. Значит, её убили в эти двадцать пять минут. Даже если ты продолжаешь утверждать, что её убили где-то ещё, как только она ушла из офиса, а потом доставили в квартиру, значит, Дуглас здесь ни при чём. По твоим же собственным словам, он явился к Вулфу около пяти и был постоянно при тебе, пока не явилась мисс Роуэн.

— Да, — кивнул я. — Как я уже вам сказал, я проверил, когда Энн ушла из офиса. Если я сунул убийце сотню долларов на поездку, значит, я перестарался. Что у вас осталось? Как насчёт Леона Фьюри?

— Он играл на бильярде в кабачке у Мартина, начиная с четырёх часов. И вернулся домой на Барнум-стрит только в полночь.

— Пьяный?

— Мы полагаем, что да. Теперь нам придётся к этому вернуться. Мы-то подозревали Дугласа. Нам придётся выяснить, чем они все были заняты, в том числе и старуха. Двое людей были свидетелями того, как она вернулась в 19.10, но она могла прийти раньше, а потом уйти снова. И мисс Лидс. Её агент был с нею между половиной седьмого и семью часами, проверяя документы, но теперь предстоит проверить эти показания заново. Мы вычеркнули четверых, кто находился в доме в то время, но к ним следует вернуться. — Кремер смотрел на меня злым взглядом. — Чёрт побери, не припомню ни единого случая, когда бы ты не спутал нам все карты!

Он поднял телефонную трубку и начал отдавать приказания. В течение примерно десяти минут он наделил работой человек двадцать. Но меня это не очень интересовало. Несмотря на то, что Вулф согласился встретиться с полковником Райдером и позволил передать Фрицу, чтобы тот зажарил молодую индейку, я не был уверен, поддался ли он моим уговорам. Он был таким же непредсказуемым, как Лили Роуэн, и мне следовало придумать, как на самом деле привлечь его к работе. Мне не нравилось его поведение. Глаза у него были широко открыты, а голова высоко поднята, и что это означало, я понятия не имел, потому что таким я его ещё не видел. Разумеется, нужно было как можно скорее притащить его домой, а потом заставить сесть за письменный стол и учуять запахи, доносившиеся из кухни.