Я бесшумно добрался до двери, ведущей в холл, и приоткрыл её. Дверь в кухню была плотно прикрыта, и из-за неё доносились какие-то звуки. Я подозвал Лили и, когда она очутилась возле меня, прошептал ей на ухо: «Быстро и молча. Понятно?» На цыпочках я добрался до входной двери и бесшумно открыл её. Лили скользнула на крыльцо, я за ней, без единого звука закрыв входную дверь. Мы спустились по ступенькам на тротуар и повернули на восток. Ей пришлось почти бежать, чтобы не отставать от меня. Когда мы добрались до угла, я завёл её в первый же подъезд.

— Кто-нибудь стоял у входа, когда ты вошла?

— Стоял у входа? Нет. Но какое…

— Замолчи. Я занят. Ты очень приметна. Кто-нибудь заметил тебя, когда ты входила и уходила?

— Не думаю. Если даже да, то я никого не видела.

— Ладно. Вот что ты должна делать: уезжай из города куда-нибудь недалеко, например на Лонг-Айленд или в Уэстчестер. Оставь мне в «Рице» записку, куда именно, но больше никому не говори. Я…

— Мне надо уехать немедленно?

— Именно. Сложи чемодан и уезжай. В течение часа.

— Иди к чёрту! — Она обеими руками держала меня за руку. — Ты, проклятый идиот! Разве я не обращалась к тебе в трудную минуту? Я хочу выпить, и ты пойдёшь со мной. Как, по-твоему…

Я попытался отказаться, но ничего у меня не вышло. Она умела настоять на своём, а я спешил.

— Послушай, ангел, — взмолился я, — у меня есть работа, и ты должна мне помочь. Времени для объяснений нет. Если ты поступишь, как я тебе советую, то в субботу я возьму выходной, и ты можешь запланировать всё, что захочешь, за исключением катания на лодке в Центральном парке.

— В эту субботу?

— Да.

— Даёшь слово?

— Да, чёрт побери!

— Джентльмены предпочитают блондинок. Поцелуй меня на прощанье.

Я быстро поцеловал её, бросился к такси и велел шофёру остановиться на углу Барнум-стрит и Кристофер-стрит. Мои часы показывали 18.15. У Роя было преимущество в тринадцать минут.

Глава 7

Из-за Роя Дугласа у меня почти не оставалось надежды осуществить задуманную схему действий, но, когда я, выпрыгнув из такси на углу, бросился к дому № 316 и увидел, что никаких следов его пребывания нет, надежда снова появилась. Шансы примерно один к двадцати. Если же кто-нибудь ещё, в том числе Рой, опередил меня и вызвал полицию или врача, а то и соседей, или если бабушка вернулась домой пораньше, или ещё семнадцать «если», мой план был обречён на неудачу.

Хорошо бы, если бы дверь была открыта, но мне не повезло, поэтому я нажал кнопку, принадлежавшую Чак Эймори, не осмеливаясь позвонить кому-нибудь ещё. Секунд через пять замок щёлкнул. Это могло быть и хорошим, и плохим признаком, но разбираться времени не было. Я вошёл, направился в вестибюль и увидел Роя, стоящего перед открытой дверью квартиры миссис Чак. Лицо у него было какое-то одутловатое и дёргалось, а сам он весь дрожал. Не успел он что-либо сказать, как я втолкнул его в квартиру и захлопнул за собой дверь. У него был такой вид, будто он вот-вот закричит. Я провёл его из прихожей в комнату, подставил стул и усадил его.

— Она умерла, — хрипло произнёс он. — Я не могу… смотреть на неё!

— Замолчите, — приказал я. — Понятно? Замолчите. Я разбираюсь в этом лучше вас.

Я огляделся. Всё было в полном порядке, ни единого намёка на ссору. Винить Роя в том, что он не в силах смотреть на Энн, не приходилось, потому что зрелище было не для слабонервных. Лили упомянула язык и глаза. Верхняя часть туловища опиралась на спинку обитого тканью кресла, а голубой шерстяной шарф, обвивавший горло, был завязан узлом под левым ухом. Приблизившись и встав на колени, я убедился, что передо мной труп, а не девушка. Он ещё не успел остыть.

Я вернулся к Рою. Он забился в кресло, повесив голову. Я не был уверен, хватит ли у него силы поднять голову, чтобы посмотреть на меня, поэтому снова опустился на колени, чтобы посмотреть на него.

— Послушайте, Рой, — сказал я, — нам предстоит кое-что сделать. Как давно вы здесь?

— Не знаю, — пробормотал он, уставившись на меня. — Я пришёл прямо от вас.

— Как вы вошли?

— Куда? А… у меня есть ключ…

— Нет, не в дом. В эту квартиру.

— Дверь была открыта.

— Открыта настежь?

— Не знаю… Нет, не настежь. Приоткрыта.

— Вы кого-нибудь видели? Вас кто-нибудь видел?

— Нет, я никого не видел.

— Вы никого не вызывали, не звонили? Врача? полицию?

— Врача? — Он посмотрел на меня, прищурившись. — Она ведь умерла, не так ли?

— Да. Она умерла. Вы не вызывали полицию?

Он покачал головой, явно плохо соображая:

— Я… Нет.

— Ладно. Не двигайтесь с места.

Я выпрямился, огляделся и заметил в соседней комнате край кровати. Я прошёл в спальню, сел на пуф возле туалетного столика, вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку и карандаш и написал:

«Милая Энн!

Извините, но я вынужден нарушить нашу договоренность. Не приходите к Ниро Вулфу в семь. Я сам буду у вас около половины шестого.

Арчи».

Я вырвал страничку, сложил её, чуть примяв, наклонился к зеркалу, отделил у себя несколько волосков на голове и, обернув вокруг пальца, выдернул их. Возвратившись в гостиную, я присел на корточки возле покойной, спрятал сложенный листок у неё на груди, а волоски засунул за шарф на её шее. Шарф был затянут так туго, что мне пришлось приложить некоторое усилие. Я погладил её по плечу, пробормотав: «Не беспокойся, Энн, мы отыщем того, кто это сделал». Затем выпрямился и начал оставлять отпечатки пальцев. Трёх отпечатков будет вполне достаточно, решил я. Один на ручке кресла, второй на краю стола и третий на обложке журнала, лежавшего на столе. На часах было 18.37. Миссис Чак могла появиться в любую минуту, и было бы преступлением, если бы мои ухищрения пропали даром.

Я подошёл к Рою:

— Как вы себя чувствуете? Можете идти?

— Идти? — Он перестал дрожать. — Куда идти? Нам следует…

— Послушайте, — попытался объяснить ему я, — Энн умерла. Кто-то её убил. Надо найти, кто это сделал, не так ли?

— Да. — Он оскалил зубы, как это порой делают собаки. — Обязательно.

— В таком случае, пойдёмте. Сходим кое-куда.

— Но мы же не можем… оставить её.

— И помочь ничем не сумеем. Известим полицию, но не отсюда. Я в таких вещах разбираюсь. Пошли.

Я потянул его за руку, он встал, и мы двинулись к двери. Отпечатки моих пальцев остались, но, чтобы повернуть ручку двери изнутри и снаружи, я использовал носовой платок. В вестибюле никого не было, стояла мёртвая тишина. Я потащил Роя за собой, вывел его на улицу, и мы размеренным шагом двинулись в сторону Кристофер-стрит. Сердце у меня стучало, признаю. Всё вроде было сделано правильно, оставалось только отделаться от Роя на ближайшие сутки.

Я привёл его в бар на Седьмой авеню, усадил за стол, заказал две двойные порции виски, сказал ему, что вернусь через минуту, подошёл к телефонной будке и набрал номер.

— Лили? Это я. Ты собираешь вещи?

— Да, чёрт бы тебя побрал. Что…

— Слушай внимательно. Для объяснений нет времени. Единственное, что от тебя сейчас требуется, — это никуда не двигаться, пока я тебе снова не позвоню. Идёт?

— Ты был…

— Извини, но для объяснений нет времени. Будь на месте, пока я тебе не позвоню.

Я вернулся к столу. Рой крутил стакан в руках и снова начал дрожать. Я заметил, что своё виски он выпил, и наклонился к нему:

— А теперь послушайте меня, Рой. Вы вполне можете мне доверять. Вам известно, кто я и кто такой Ниро Вулф. Этого достаточно. Мы обязательно разыщем убийцу Энн, но вам придётся нам помочь. Вы ведь этого хотите, не так ли?

Он нахмурился. От выпитого лицо у него порозовело.

— А полиция… — начал он.

— Разумеется. Полиция нагрянет туда, как только миссис Чак вернётся домой. И я тоже позвоню им и буду работать с ними в контакте. Но есть одна вещь, о которой они не должны знать. Вы знакомы с Лили Роуэн? Видели её?

— Нет, ни разу.

— Думаю, что она постарается ускользнуть. Уверен в этом. Она живёт в «Рице». Сейчас мы отправимся туда, и, если она выйдет с багажом, я покажу её вам, и вы последуете за ней. Прилипните к ней, куда бы она ни направилась. Сумеете это сделать?

Щёки у него пылали. Было ясно, что пить он не привык.

— Я никогда ни за кем не следил, — сказал он. — Не знаю, как это делается.

— Для этого, кроме мозгов, ничего не требуется, а у вас они есть. — Я полез за бумажником, вынул пять купюр по двадцать долларов и вручил ему. — Я бы сделал это сам, только мне предстоит другое занятие. И вот ещё что вы должны запомнить: постарайтесь не контактировать со мной до девяти часов в четверг. Доложите всё, чти вам удалось выяснить, где бы вы ни были, либо Ниро Вулфу, либо мне. Больше никому. — Я допил своё виски. — Вы просто обязаны это сделать, Рой. Сейчас я ещё раз позвоню, и мы тронемся. Ясно? Всё поняли?

— Постараюсь сделать всё, что требуется, — кивнул он.

Я снова пошёл к телефону и набрал номер:

— Лили? Это я. Вот что: минут через двадцать, а то и меньше я буду вместе с Роем Дугласом на Мэдисон-авеню у входа в «Риц». Это тот малый, что был у Вулфа, когда ты туда явилась. Я укажу ему на тебя, и он будет тебя преследовать. Мне нужно удалить его из города хотя бы на день, а другой возможности у меня нет. Когда ты сядешь в такси, чтобы поехать на вокзал…

— Ни на какой вокзал я не поеду. Я отправлюсь в Уортингтон на своей машине…

— Нет. Садись в поезд. Либо так, либо я тебя ни о чём не прошу. Постарайся, чтобы он тебя не потерял. Когда ты будешь покупать билет на Центральном вокзале, сделай так, чтобы он услышал, куда ты едешь, и проверь, сядет ли он на тот же поезд. Садись в обычный вагон, никаких купе. Он тоже слезет в Уортингтоне. Не упускай его из вида, но не дай ему понять, что ты заметила, что он следит за тобой. Не езди верхом, не делай ничего такого, чем можно его спугнуть. Мы будем у тебя через двадцать минут. Постарайся не задерживаться, потому что я очень занят…

— Подожди минуту, Арчи! Ты что, спятил? Ты был на квартире у Энн?

— Конечно, нет. У меня нет времени…

— В таком случае где же ты разыскал этого Роя Дугласа?

— Столкнулся с ним на пути туда. У меня нет времени для объяснений. Увидимся в субботу, а то и раньше.

Когда я вновь вернулся к столу, этот дурак выпил ещё одну порцию виски. Я подозвал официанта и расплатился.

— Я не могу ехать, — вдруг заявил он. — Я совершенно забыл про своих голубей. Кто будет о них заботиться?

Ещё одно осложнение, как будто мне было мало того, что уже приходилось улаживать. Я вывел его на улицу, усадил в такси и по дороге убедил, что до восьми утра свяжусь с мисс Лидс и попрошу её присмотреть за птицами. Главная беда состояла в том, что он уже порядочно выпил и был в таком шоке от всего случившегося, что я очень сомневался, хорошо ли он соображает, поэтому повторил все инструкции, ещё раз продемонстрировав, что в кармане у него сотня долларов.

Глядя на пять двадцаток, он вроде пришёл в себя, и мы благополучно добрались до «Рица». Всё сработало, как надо. Не прошло и десяти минут, как появилась Лили — всего с тремя чемоданами, что для неё практически равнозначно одному бумажному пакету. Пока она ждала, когда ей откроют дверцу такси, я заметил, что она краем глаза смотрит на меня. Я усадил Роя во второе такси, пожал ему руку и объяснил, что очень на него надеюсь. Потом я попросил шофёра следовать за первым такси, ни в коем случае не упуская его из виду. Я стоял и смотрел, как они отъехали одно за другим.

На моих часах было 7:45. Я вошёл в «Риц» и послал телеграмму мисс Лидс от имени Роя Дугласа с просьбой присматривать за голубями. Мне хотелось оказаться на Тридцать пятой улице как можно скорее, потому что я не знал, найдёт ли полиция записку, адресованную мною Энн, сразу же, как появится на Барнум-стрит, или несколько часов спустя, когда убитую будут вскрывать. Следовало быть дома, когда зазвонит телефон или появится первый же посетитель. Но прежде предстояло выполнить ещё одну задачу. В конце концов Рой Дуглас был женихом Энн, и, хотя казалось невероятным, что он достаточно хладнокровен, чтобы сидеть и болтать со мною насчёт голубей после того, как он убил свою возлюбленную, я обязан был проверить все факты, чтобы не оказаться полным болваном. Поэтому я снова вернулся к телефону и телефонному справочнику.

На всё это у меня ушло сорок пять минут. Сначала я позвонил в национальную лигу голубеводства в надежде, что кто-нибудь задержался на работе, но в ответ услышал лишь гудки. Тогда, просмотрев предварительно несколько газет и отыскав в «Геральд Трибюн» имя президента лиги и его адрес — он жил в Маунт-Киско, — я позвонил ему, но он оказался в Цинциннати. Тем не менее его жена назвала мне секретаршу лиги и её адрес. Я разыскал её в Бруклине, но её, как выяснилось, всю вторую половину дня не было в офисе, поскольку она ездила на какое-то собрание. Из последних сил я уговорил её назвать другую женщину, которая была на месте. Мне повезло: та оказалась дома, по-видимому, скучала и была рада поговорить со мной. Её письменный стол находился рядом со столом, за которым работала Энн Эймори, и ушли они из офиса вместе, сразу после пяти. Рой появился у Ниро Вулфа в 16.55, то есть раньше, чем ушла домой Энн. Приятно было узнать, что я не сунул сотню в руки убийцы для поездки за город.

На такси я добрался до Тридцать пятой улицы, остановившись по дороге, чтобы купить пару сэндвичей и бутылку молока. В доме царила полная тишина, все, выключив свет, легли спать. Я на цыпочках добрался до кухни, не зажигая света, нашёл стакан и устроился ужинать на верхней ступеньке крыльца. Всё шло как по маслу.

Сэндвичи оказались вполне съедобными. Время ползло, мне стало холодно. Я не хотел ходить по крыльцу или по тротуару, потому что Фриц спал в подвале, а я не знал, насколько крепко он спит после тренировок, поэтому я встал и помахал руками, чтобы кровь бежала быстрее. Затем снова уселся на пороге. Я посмотрел на часы: 22.40. Целую вечность спустя я опять посмотрел на часы: 22.55. Раньше я боялся, что кто-нибудь из патрульных с самого начала обнаружит записку, не дав мне утолить голод, а теперь забеспокоился, не отложит ли их лаборатория вскрытие до утра и не придётся ли мне в таком случае всю ночь провести на улице. Я снова встал и помахал руками.

Почти в полночь на улице появилась полицейская машина, которая остановилась перед нашим домом. Из неё вылез человек. Не успел он ступить на тротуар, как я его узнал. Это был сержант Стеббинс из уголовки. Он пересёк тротуар и стал подниматься по ступенькам, но, увидев меня, остановился.

— Привет, Пэрли, — бодро поздоровался я. — Не спится?

— Кто вы такой? — грозно спросил он, но, приглядевшись, опешил: — Чёрт побери, не узнал тебя в форме! Когда ты приехал?

— Вчера днём. Как поживает преступный мир?

— Нормально. Что скажешь, если мы войдём и немного побеседуем?

— Извини, нельзя. И говори потише. Они все спят. Я вышел подышать свежим воздухом. Рад тебя видеть.

— Ага. Только мне хочется задать тебе несколько вопросов.

— Давай.

— Например, когда ты в последний раз видел Энн Эймори?

— О господи! — с грустью произнёс я. — Опять то же самое. Задаешь мне вопрос, на который я нынче не могу ответить. Сегодня я не отвечаю на вопросы, касающиеся девушки, которую зовут Энн.

— Глупости! — пророкотал он басом, который время от времени мне доводилось слышать в течение последних десяти лет. — Я не расположен шутить. Тебе известно, что она умерла? Убита?

— Ни в коем случае, Пэрли.

— Её убили. Ты прекрасно знаешь, что обязан говорить.

— В каком качестве? — усмехнулся я.

— Для начала в качестве свидетеля. Говори, иначе я возьму тебя с собой, и там уже буду говорить я.