Зеленая масса поднялась и рассыпалась вокруг ящика, забрызгав нам брюки водой. Мы принялись очищать насквозь промокшую Клару Фокс от прилипших к платью растений.

— Слава Богу, что я не родилась русалкой! — вырвалось у нее с облегчением.

Хоррокс потрогал рукав ее платья и сказал:

— Хоть выжимай. Знаете…

Я не дал ему договорить; при всех его добрых намерениях, ему незачем было совать нос не в свое дело.

— Я знаю, что вам пора домой. Заботы о мисс Фокс возьмет на себя Фриц.

12

В полдень мы с Вульфом сидели в кабинете, а Фред разделывался на кухне с обедом. Он пришел минут двадцать назад и принес с собой котлеты (которые Фриц тут же ему и поджарил) и рассказ о том, как он невинно пострадал. Один из сотрудников адвокатской конторы Барбера только что вытащил его из камеры полицейского управления. Фреда отправили туда порыться в памяти, после того как он в течение часа доказывал Кремеру, что ничего не знает. Адвокату не составило большого труда освободить его из заключения и отправить восвояси, то бишь к нам на Тридцать пятую улицу. Приема у Вульфа Фред не удостоился.

Наверху, в теплом отделении, можно было увидеть уникальное зрелище: платье Клары Фокс и другие детали ее туалета, развешанные на веревке, — это я пересказываю со слов Фрица. А сама она сидела в халате, который Вульф подарил мне на Рождество четыре года назад. У меня даже появилось опасение, что если мы не избавимся в ближайшее время от этой клиентки, я останусь совсем без одежды.

Что касается Хоррокса, то мое предложение удалиться он принял без разговоров. Никаких объяснений он ни от кого не получил. Кларе Фокс, кстати, Вульф тоже не открыл все карты, но по тому, как он с ней говорил, нетрудно было догадаться, что она — из тех немногих женщин, что способны его заинтересовать. Он рассказал, как он и Хоррокс влетели в оранжерею, она тут же залезла в приготовленный для нее ящик и посоветовала своему кавалеру:

— Никаких вопросов и никаких замечаний! Понятно? Делайте то, что вам скажут.

Хоррокс просто рот разинул, когда увидел, как она растягивается на дне ящика, а Хорстман засыпает ее толстым слоем осмунды. Правда, потом даже помог уложить доски и расставить на них горшки с орхидеями.

Сидя в кабинете, Вульф потягивал свое пиво и рассуждал вслух:

— Раз уж инспектор Кремер настолько разгорячился, что позволил себе по-хамски ввалиться в мой дом с обыском, надо полагать, он не остановится и перед другими мерами в том же духе, например, перед подслушиванием телефонных разговоров. Так что надо быть настороже.

Потом Вульф признался, что сделал большую глупость, отпустив Майкла Уолша. Скачала нужно было задать ему один вопрос, проверить правильность некоторых предположений, и тогда все моментально прояснилось бы. Затем он погоревал о том, что у Виктора Линдквиста нет дома телефона и что старику придется тащиться девять миль до переговорного пункта. И дай Бог, чтобы междугородка вовремя выполнила заказ на разговор. И чтобы Джонни отыскал Майкла Уолша и быстренько привел его к нам. И тогда, обменявшись парой слов с тем и другим, можно будет ставить в этом деле точку. Ну и так далее. И все эти рассуждения Вульф обильно смачивал пивом.

Я не встревал, надеясь выудить из его болтовни какую-нибудь новую информацию. Но увы.

Зазвонил телефон, и я снял трубку. Звонил Джонни.

— Тебя плохо слышно! — закричал я, прежде чем он успел что-либо сказать. — Не держи трубку так близко.

— Что?

— Я сказал: не держи трубку так близко.

— А-а, понятно. Сейчас лучше?

— Да.

— Значит так. Рассказываю. Старушку я застал в добром здравии и просидел с ней часа два. Потом она попала под машину и ее увезли в больницу.

— Какая жалость! Подожди минутку. — Я прикрыл трубку рукой и повернулся к Вульфу. — Джонни нашел Майкла Уолша, два часа за ним следил, а потом его забрала полиция и отвезла в управление.

— Кого, Джонни?

— Нет, Уолша.

— Черт! Опять все путают! — Вульф нахмурился и пошевелил губами. — Скажи ему, пусть едет сюда.

Я так и сделал.

Вульф откинулся в кресле и закрыл глаза. Я решил не беспокоить его, чтобы не нарваться на взбучку: момент для очередного всплеска раздражения был весьма подходящий. Если он не хвастал, а действительно собирался ставить точку, то это неожиданное вмешательство полиции могло ему все испортить. Достаточно было Кремеру разговорить Майкла Уолша, и полиция всерьез взялась бы за спасение маркиза от страшного заговора. Однако вслух я ничего говорить не стал. Просто вынул из стола оранжерейные дневники и сделал вид, что изучаю их.

Джонни появился без четверти час. Я сам открыл ему: от Кремера можно было ожидать чего угодно, поэтому я пока не доверял парадную дверь Фрицу, Джонни — прилизанный, как студент Принстонского университета (единственное, в чем его можно упрекнуть), прошел за мной в кабинет и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло.

— Ну как мое шифрованное сообщение? Ловко придумано, а?

— Лучше некуда. Все в восхищении, — пробурчал я. — И где же ты отыскал Уолша?

Он положил ногу на ногу.

— Дома, на Шестьдесят четвертой. Это было легче легкого. Я собрал кое-какую информацию и выяснил, что он сидит там. Поскольку вступать с ним в контакт мне разрешили только в случае крайней необходимости или при соответствующих указаниях, я устроился поблизости и стал ждать. Он вышел без четверти десять, дошел пешком до Шестой авеню и свернул вниз. Прошел по Пятьдесят восьмой, потом повернул к парку, пересек его…

— Маршрут меня не интересует, — отрезал Вульф.

— Да я уже почти все рассказал. Значит, он добрался до Пятьдесят шестой и зашел в отель «Портленд».

— Вот как!

— Да. Он пробыл там больше часа. Снизу кому-то позвонил, а потом пошел к лифту. Я остался в холле: их детектив узнал меня и мог не пустить наверх. Вообще-то там два лифта в разных концах, поэтому при желании Уолш мог, конечно, незаметно улизнуть. Но мне просто не оставалось ничего другого, кроме как ждать. В четверть двенадцатого он все-таки спустился на том же лифте и вышел из отеля. Потом дотопал до Пятьдесят пятой, пошел вдоль улицы и, в конечном итоге, свернул за забор на территорию какой-то стройки. Это там, где он работает ночным сторожем. Я не стал туда соваться — все равно охрана бы остановила. Вышел он минут через десять, но уже не один, а в сопровождении полицейского. Они пешком прошли через парк и сели в такси. Я тоже поймал машину и поехал за ними. Вот так мы благополучно добрались до Центральной улицы, они зашли в управление, а я позвонил вам.

Откинувшись в кресле, Вульф закрыл глаза. Джонни, довольный собой, поправил узел галстука. А я бросил блокнот с записями на стол и попытался мысленно выразить свое состояние одной короткой фразой. Но тут зазвонил телефон. Я снял трубку, и женский голос сообщил мне, что инспектор Кремер хотел бы поговорить с мистером Гудвином. Я сказал, что ничего не имею против, и показал Вульфу на его телефон.

В трубке раздался решительный голос инспектора:

— Гудвин? Это инспектор Кремер. Ты не мог бы оказать мне одну услугу?

— Весьма польщен вашей просьбой, — ответил я со всей любезностью. — Что я должен сделать?

— Ничего сложного. Сесть в машину и приехать сюда.

Я бросил вопросительный взгляд на Вульфа, который сидел, приложив трубку к уху. Но он никак не реагировал.

— Я бы поехал, если бы не одно обстоятельство. Мне нужно постоянно дежурить у дверей: к нам то и дело наведываются с обысками, а я должен проверять ордера.

Кремер засмеялся.

— Ладно, можешь не волноваться. В твое отсутствие обыска не будет. Скажи Вульфу, что ты мне нужен не больше, чем на час.

— О'кэй. Сейчас приеду.

Я положил трубку и посмотрел на Вульфа.

— Почему бы и не съездить? Все лучше, чем сидеть тут сложа руки. Фред с Джонни здесь, вдвоем они как-нибудь смогут меня заменить. Наверно, Кремер хочет, чтобы я ему помог допросить Майкла Уолша. Уж я бы его допросил…

Вульф одобрительно кивнул головой.

— Мне это нравится. По-моему, это обещает нам что-то хорошее. Хотя… может быть, я и ошибаюсь. Съезди.

Я убрал в стол блокнот и дневники, пригладил руками брюки и двинулся в путь. Джонни проводил меня до двери и закрыл за мной. Воздух на улице показался мне бесподобным: я ведь уже двадцать часов не высовывал носа из дому. Я вдохнул полной грудью, помахал рукой игравшему на другой стороне маленькому Тони и широким шагом направился в гараж. Мой «конек» радостно заржал, когда почувствовал меня в седле. Я лихо съехал по пандусу, выскочил на дорогу, напугав какой-то грузовик, и помчался к центру. Настроение у меня было великолепное. Нет на свете таких неприятностей, которые помешали бы мне наслаждаться свободой и свежим воздухом. А для прогулок мне годится любое место — от Бэтери до Сто десятой улицы.

Припарковавшись в положенном месте, я вошел в управление, и меня сразу направили в кабинет Кремера. Если не считать какого-то писаря в форме, там никого не было, поэтому я сел и стал ждать. Кремер появился через пару минут. Я думал, что хотя бы ради приличия он изобразит легкое раскаяние, но ничего подобного не произошло: он мусолил свою сигару с самым дружеским видом. И за стол почему-то не сел, предпочел разговаривать со мной стоя. Я решил, что имею право полюбопытствовать, и спросил:

— Ну что, вы уже поймали Клару Фокс?

— Нет, ее мы пока что не нашли. Но зато поймали Майкла Уолша.

— Что вы говорите! — Я сделал удивленное лицо. — Поздравляю! И где же вы его откопали?

Кремер сдвинул брови.

— Ладно, скажу тебе все как есть. Чтобы не терять время. Я попросил тебя приехать именно из-за этого Уолша. Вы с Вульфом надо мной поиздевались, но если ты мне сейчас поможешь, забуду об обидах. Ты должен показать мне Уолша. Можешь даже не заходить в камеру — глянешь через окошечко.

— Что-то я не пойму. Вы же сказали, что он у вас?

— У нас их восемь, черт подери! — Кремер закусил сигару.

О! Вот это да! Восемь Майклов Уолшей! Хорошо еще, что его зовут не Билл Смит или Эйб Коэн. — Я расплылся в улыбке.

— Так ты покажешь его?

— Что-то мне это не очень нравится, — засомневался я. — Почему вы сами его не вычислите?

— Нам не на что опереться. Мы знаем только, что он как-то связан с Харленом Скоувилом и что был вчера у вас дома. Не выколачивать же нам признание из всех подряд, даже если по-другому не получается. Последнего час назад привели — старик лет семидесяти, ночным сторожем работает. Этот хуже всех: орет, что нас не касается, с кем он знаком, а с кем не знаком. В общем-то я его понимаю. Слушай, Майкл Уолш к клиентам Вульфа не относится, ты ему ничего не должен. И никто ему ничего плохого не сделает, если только он сам, конечно, не напросится. Так что давай — глянешь на них и скажешь, попался он или нет.

— Пардон, о такой услуге мы не договаривались. С удовольствием бы, но… не могу.

Он вынул сигару изо рта и наставил на меня как пистолет.

— Последний раз спрашиваю: покажешь мне его?

Я помотал головой.

Кремер обогнул стол и сел. Поглядев на меня с сожалением, он произнес:

— Это уже слишком, Гудвин. Всему есть предел. Мне придется написать заявление, что вы с Вульфом препятствуете правосудию. И вас привлекут к ответственности. Сам бы я, может, и не стал бы этого делать, но надо мной есть начальство.

Он нажал кнопку на столе.

— Ну что ж, тогда не теряйте времени, — ответил я. — Только имейте в виду, потом вы долго будете в этом раскаиваться.

В кабинет вошел полицейский.

— Придется отпустить их, Ник, — сказал ему Кремер. — Выбери толковых парней и организуй слежку за всеми, кроме певца и студента. Эти вне подозрений. Даже если кто-то и потеряется, не страшно: у нас есть их адреса. Найдешь новых Уолшей — сразу докладывай мне.

— Да, сэр. Кстати этот тип из клуба Мак-Грю совсем озверел.

— Отпусти его. Я потом позвоню в клуб.

Полицейский вышел. Пока Кремер пытался зажечь сигару, я позволил себе высказаться:

— К черту ваше начальство. Комиссар ведь понятия не имеет, почему Вульф поступает так, а не иначе. Вспомните случай с калекой Чапином[1] или с жуликом из Боуэна. Тогда мы что, тоже препятствовали правосудию? Если хотите знать мое мнение, я бы на вашем месте постеснялся обращаться с просьбами. Вам ведь никто не мешал, когда вы искали у нас Клару Фокс, заглядывая к нам под кровати. Или вы думаете, что мы с Вульфом тоже носим бляхи и получаем у вас жалованье? По-моему нет.

Кремер хмыкнул.

— Вас обоих нужно отдать под суд.

— Конечно. — Я встряхнул плечами. — Я понимаю почему вы злитесь. У полицейских и репортеров есть один общий недостаток: и те и другие не выносят, когда кто-то знает больше, чем они. — Взглянув на часы, я поинтересовался: — Где мы будем обедать? А то я уже проголодался.

— Мне наплевать, где ты будешь обедать. Катись отсюда.

Я вышел из кабинета, спустился вниз и вернулся к машине. Садясь за руль, я подумал о том, что в радиусе нескольких ближайших кварталов восемь Майклов Уолшей разбредаются сейчас кто куда, причем шесть из них тащат за собой хвосты. Я дал бы по крайней мере полдоллара, чтобы узнать, куда направляется один из них. Впрочем, если бы он вдруг и попался мне на глаза, я не стал бы за ним следить: зачем выдавать его полиции? Поэтому я отправился домой.

Вульф и Клара Фокс пили в столовой кофе и занимались декламацией. На меня они почти не обратили внимания. Я занял свое место, и Фриц обслужил меня. Клара Фокс сидела в моем халате с закатанными по локоть рукавами и в шлепанцах Фрица. Вульф читал ей какое-то стихотворение на венгерском — по строчкам, чтобы она успевала за ним повторять, — а она прислушивалась, вытягивала шею, внимательно следя за его губами, и иногда просила:

— Чуть помедленнее, пожалуйста.

Можно подумать, ей и вправду было интересно.

Признаюсь, она неплохо смотрелась в желтом халате, но мне было не до того: очень хотелось есть. Я набросился на бараньи почки с перцем, и только когда Фриц убрал пустую тарелку и наградил меня порцией пудинга, я произнес:

— Если вы уже покончили с кофе и располагаете временем, то, может, я отчитаюсь?

— Пожалуй. Но только не здесь. — Вульф поднялся. — Фриц подаст тебе кофе в кабинет, хорошо? А вы, мисс Фокс, отправляйтесь наверх.

— О Господи! Мне опять нужно прятаться?

— Конечно. До ужина. — Вульф поклонился, то есть на полсантиметра опустил голову, и вышел.

Клара Фокс встала и подошла ко мне.

— Давайте я налью вам кофе.

— Да, пожалуйста. Без молока, сахара два кусочка.

— Отказываетесь от таких сливок? — Она неодобрительно поморщилась. — Ну, как хотите. Знаете, мистер Гудвин, весь ваш дом — это вопиющее проявление женоненавистничества. Он просто отрицает право женщин на существование. Порядок везде идеальный, еда великолепная, никаких следов пыли, и при этом нет даже намека на женское присутствие. Никогда не была домохозяйкой, но чувствую во всем этом вызов моему самолюбию. Я, пожалуй, выйду замуж за мистера Вульфа и подыщу подходящую девушку для вас. Чтобы как-то оживить обстановку.

— Вы уже и так ее оживили. — Я окинул ее взглядом: через распахнутый ворот открывался интересный вид на шею и плечи, а цвет халата удачно сочетался с цветом волос. — Ступайте наверх и будьте паинькой. У Вульфа, между прочим, три жены и девятнадцать детей. В Турции.

— Так я вам и поверила. Он всю жизнь терпеть не мог женщин. Пока не увидел, как они здорово смотрятся под слоем осмунды.

Я улыбнулся и встал.

— Спасибо за компанию. Я надеюсь, Вульф разрешит вам спуститься к ужину. — Я взял чашку в одну руку, а другой открыл ей дверь.