Почему же Норт так долго не выходит? Неужели бабушка пострадала серьезнее, чем ей сказали?

Шарлотта потянулась к дверной ручке как раз в тот момент, когда позолоченные створки снова распахнулись. Дворецкий вышел и кивнул ей. Затем зашагал по коридору в сторону лестницы. Шарлотта переступила порог – и замерла.

Прямо перед ней стоял Брэнд Виллерз.

Высокий и худощавый, граф преграждал ей дорогу. Его холодные как лед серые глаза смотрели насмешливо – этот взгляд всегда ее интриговал и одновременно раздражал. Он был во всем черном, и это придавало ему еще более зловещий вид.

Прошедшие пять лет почти не изменили этого человека – во всяком случае, усмешка была все та же. «Да, он все так же красив», – подумала Шарлотта и тотчас почувствовала, как по телу ее разливается предательское тепло – так случалось всегда, когда она встречала графа.

Сердце у нее в груди лихорадочно забилось. О Господи, Брэнд по-прежнему пробуждал в ней самые противоречивые чувства. Унижение – потому, что он обошелся с ней так жестоко после их поцелуя, первого для нее. Стыд – из-за того зла, которое она намеревалась причинить Вивьен, его сестре. Негодование – из-за того, что он с нескрываемой радостью воспользовался шансом преподать ей урок. Кроме этого, она испытывала и еще что-то... Что-то едва уловимое, болезненное и необъяснимое. Несмотря на их взаимную неприязнь, Шарлотта хорошо помнила те чувства, что вспыхнули в ней, когда он прижал ее к себе.

– Какими судьбами? – проговорил он, наконец. Шарлотта изобразила вежливую улыбку. Ни за что на свете она не выдаст своих чувств.

– Вижу, Брэнд, ты по-прежнему само очарование. Если позволишь, я бы хотела навестить бабушку.

Он все так же стоял прямо перед ней – возвышался непреодолимой преградой.

– Пока доктор будет ее осматривать, мы с тобой могли бы немного поболтать.

– Меня интересует только бабушка. Как ее здоровье?

– Наши бабушки в полном порядке и ни в чем не нуждаются. Так что можешь успокоиться и уделить мне немного внимания.

– Мне нечего тебе сказать.

– Тогда говорить буду я. Вероятно, ты знаешь, что Вивьен и Майкл уже пять лет состоят в счастливом браке.

Шарлотта почувствовала, как ее лицо заливает краска, и мысленно посетовала, что не умеет скрывать свои эмоции. Это давало Брэнду лишний повод над ней поиздеваться. Пытаясь в прошлом отбить у подруги жениха, она, безусловно, совершила ошибку и теперь не хотела вновь услышать в свой адрес упреки.

– Знаю и очень за них рада.

Глядя на нее с усмешкой, граф продолжал:

– И у них уже двое малышей.

– Желаю им всего самого лучшего, – сказала Шарлотта. – Но если это все, что ты хотел мне сказать...

– Это только начало.

Он окинул ее взглядом, не оставив без внимания ни помятого платья, ни запачканных грязью сапожек. В этот момент Шарлотта пожалела, что не воспользовалась возможностью привести себя в порядок. Ей следовало одеться во все самое лучшее, а не стоять перед ним в этом неопрятном коричневом платье. И, конечно же, заняться волосами и предстать перед ним с элегантной прической. Нет, она вовсе не собиралась производить на него впечатление – просто ей ужасно не хотелось подвергаться насмешкам.

– Будь любезен, отойди в сторону.

– Всему свое время. – Тут Брэнд заметил Фэнси, выглядывавшую из-за юбок хозяйки. – Вижу, ты нашла хотя бы одно живое существо, способное выносить твое общество. Если этот шерстяной клубок и вправду собака.

Граф присел, словно хотел погладить животное, но из горла Фэнси вырвалось предостерегающее рычание. Не имея привычки отступать, Шарлотта тем не менее попятилась, и собачонка последовала ее примеру.

– Не прикасайся к ней. Она боится мужчин.

– Как и ее хозяйка?

– Я тебя не боюсь. Но презираю.

Брэнд рассмеялся:

– Узнаю старушку Шер. Мне всегда нравилась твоя прямота.

– Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя.

Он снова окинул ее взглядом:

– А жаль. Ты даже не представляешь, что теряешь.

Она попыталась его обойти, но он преградил ей дорогу. Внезапно их руки соприкоснулись, и у Шарлотты перехватило дыхание. Казалось невероятным, что его прикосновения до сих пор вызывали у нее такую реакцию. Ее сердце гулко застучало в груди, и в висках лихорадочно забился пульс. Вопреки здравому смыслу она снова вспомнила его объятия и поцелуй. Увы, все эти годы она не могла забыть Брэнда, и сейчас его прикосновение взволновало ее так же, как прежде, – ее словно накрыло горячей волной, и тепло тотчас же распространилось по всему телу, вызывая уже знакомое томление...

Нет, нельзя о нем думать! Брэнд Виллерз – мерзкий распутник. Слава Богу, у нее хватило ума предпочесть ему такого человека, как мистер Гарольд Раунтри. С отчаянием утопающего Шарлотта ухватилась за эту мысль. У мистера Раунтри больше совести и чести даже в кончиках ногтей...

Шарлотта быстро пересекла небольшую прихожую с рядом стульев, алебастровым бюстом на постаменте и мерцающей масляной лампой. Собачонка неотступно следовала за ней. Сняв лайковые перчатки, Шарлотта попыталась взять себя в руки. Не стоило демонстрировать свое беспокойство. Следовало войти к бабушке с бодрой улыбкой.

Она надеялась, что старушка в сознании.

Шарлотта мысленно готовилась к встрече, когда в дверном проеме спальни появился высокий мужчина с кожаным саквояжем в руке. Шарлотта протянула ему руку:

– Я Шарлотта Куинтон, внучка леди Инид. А вы доктор?

– Совершенно верно. Доктор Спенсер к вашим услугам. – Мужчина галантно поклонился и замер, уставившись на протянутую ему руку.

Шарлотта уже преодолела свою старую привычку прятать изуродованную руку за спину. Люди часто таращили глаза на следы ожога, обезобразившие ее правую руку до самого локтя. Правда, сейчас длинный рукав скрывал самые ужасные шрамы.

– Ожог, – пояснила Шарлотта, предпочитая притворству откровенность.

Доктор кивнул и пробормотал:

– Да, я вижу. А леди Инид сейчас отдыхает. Рад сообщить, что она быстро поправляется.

– Она сильно пострадала?

– У нее был не очень опасный перелом, и кости должны срастись.

– Перелом?

– У нее сломана рука, миледи. На ночном столике рядом с кроватью стоит пузырек с настойкой опия. Две капли каждые четыре часа должны снимать боль и способствовать сну.

– Я позабочусь, чтобы она их принимала. – Заметно приободрившись, Шарлотта решительно направилась к двери.

В просторной комнате с высоким потолком горели светильники, излучавшие мягкое золотистое сияние – только в углах спальни затаились густые тени. В камине из светлого мрамора потрескивал огонь, разведенный заботливой рукой горничной. Увидев гостью, она присела в реверансе и тихо удалилась.

Осмотревшись, Шарлота замерла на несколько мгновений и едва удержалась от улыбки. Розочки остались верны себе и устроились втроем в одной комнате. Пожилые дамы были неразлучными подругами уже более пяти десятилетий, а прозвище Розочки они получили в свой первый бальный сезон – за свою юность и красоту. Старушки часто с восторгом вспоминали славные дни своей молодости, однако Шарлотта подозревала, что за их рассказами скрывалось нечто большее, но они предпочитали об этом умалчивать. Впрочем, сейчас она была счастлива, что снова видит их всех вместе.

«Им повезло, – думала Шарлотта. – Ведь все они уцелели после такой ужасной катастрофы».

Старушки лежали на широких резных кроватях с одинаковой драпировкой из темно-бордового бархата. Слева от Шарлотты, откинувшись на пуховые подушки, лежала хрупкая леди Стокфорд, бабушка трех братьев Кеньон, которых Шарлотта знала с детства. Рядом с ней расположился в кресле опрятный седовласый джентльмен.

Леди Фейвершем, бабка Брэнда, занимала центральную кровать. Ее седые, отливавшие сталью волосы и заостренные черты резко выделялись на белом полотне постельного белья. Она разговаривала с леди Стокфорд и лежала, повернув к ней голову.

Справа же лежала бабушка Шарлотты. Дородная и величественная, леди Инид Куинтон спала. У нее на голове красовался тюрбан из желтого шелка, скрывавший седеющие рыжие волосы. Ее сломанная рука на перевязи покоилась поверх белого стеганого одеяла.

Не о такой встрече мечтала Шарлотта одинокими ночами, когда, лежа без сна, слушала завывание ветра за стенами своего домика на окраине Йорка. Она представляла, что вернется в Куинтон-Лодж в Девоншире в разгар лета, когда цветут розы, и что вся семья, в том числе и бабушка, встретит ее с распростертыми объятиями. После пяти долгих лет разлуки с родными Шарлотта чувствовала, как ее сердце переполняется любовью к близкому человеку.

Она быстро прошла по пушистому ковру и остановилась у постели. Словно издалека до нее донеслись слова приветствия леди Фейвершем и леди Стокфорд, но Шарлотта в этот момент могла думать только о бабушке.

С болью в сердце отметила она, какой старой и немощной стала леди Инид. Морщинки, врезавшиеся в ее пухлые щеки, сделались еще глубже, а кожа при свете ламп казалась пепельно-серой. Глаза Шарлотты затуманились слезами, когда она прикоснулась к морщинистому лбу старушки. И тут же ресницы леди Инид дрогнули, и ее карие глаза открылись. Несколько раз моргнув, старушка с удивлением в голосе пробормотала:

– Неужели Шарлотта? Значит, ты вернулась домой? Или мне это снится?

Рыдания сдавили горло Шарлотты. Стараясь не задеть сломанную руку, она прижалась к бабушкиной груди, и ее окутал знакомый запах карамели и ванили. Задыхаясь от радости, она принялась целовать морщинистые щеки леди Инид.

– Я действительно приехала, бабушка. Но пока не домой, а к тебе, в Лондон. – В ее голосе звенели нотки радости и боли. Леди Инид любила ее безоговорочно, и все же Шарлотта рискнула поставить эту любовь на карту, когда пять лет назад совершила такую непростительную глупость...

Здоровой рукой леди Инид обняла Шарлотту и осторожно пригладила растрепанные волосы внучки.

– Успокойся, моя девочка. Не нужно плакать. У меня всего лишь перелом. Не успеешь и глазом моргнуть, как я снова буду здоровой.

– Не думаю, – неожиданно вмешался Брэнд.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. Она не заметила, как граф прошел следом за ней в комнату; а теперь он стоял у постели своей бабки. Брэнд усмехнулся и добавил:

– Даже у молодых сломанные кости срастаются за шесть недель. А в вашем возрасте...

– Лучше помолчи! – возмутилась леди Стокфорд. – Не стоит то и дело напоминать нам о нашем плачевном состоянии.

– Да, верно, – поддержала подругу леди Фейвершем. – Я хоть сейчас готова встать с постели, чтобы доказать, что способна управляться без посторонней помощи.

Чуть приподнявшись, леди Фейвершем потянулась к трости с набалдашником из слоновой кости, стоявшей у ее ночного столика. Но граф тут же переставил трость в другое место, чтобы пожилая дама до нее не дотянулась.

– Ты останешься в постели, пока доктор не разрешит подниматься. С тобой ничего не случилось бы и ребра были бы целы, если бы ты сидела дома с вязаньем, а не помчалась неизвестно куда...

– С вязаньем?! – воскликнула леди Фейвершем. – Если когда-нибудь застанешь меня в кресле-качалке с вязальными спицами в руках, можешь смело заказывать мне гроб.

– Мы сделали то, что должны были сделать, – заявила леди Стокфорд. – Мне повезло больше всех, потому что я отделалась всего несколькими шишками и ушибами. Но ради того дела я была готова рискнуть и собственной жизнью.

– Как и я, – отозвалась леди Инид.

– Ради какого дела? – Шарлотта с изумлением взглянула на бабушку. – Зачем вам понадобилось ехать из Девоншира в Лондон в такую погоду?

– Мне это тоже интересно узнать, – вставил Брэнд. – Ведь они до сих пор так ничего и не объяснили.

– Боюсь, это я во всем виновата... – пробормотала леди Стокфорд, переглянувшись с подругами. – Видите ли, дело в том...

– Перестань, Люси, – перебил ее сидевший рядом пожилой джентльмен. Он с нежностью поцеловал руку старушки и добавил: – Я не потерплю, чтобы ты себя казнила.

– Я буду делать то, что считаю нужным, – возразила леди Стокфорд. – О, прошу прощения, я не представила тебя Шарлотте.

Но Шарлотта и так уже догадалась, кто сидел рядом с леди Стокфорд. Это был ее преданный друг и поклонник Натаниель Бэбкок. Сверкнув голубыми глазами, пожилой джентльмен встал и склонился в старомодном поклоне.

– Натаниель прав, Люси. Тебе не стоит себя винить, – сказала леди Фейвершем. – Уверяю, ты сделала именно то, что сделала бы на твоем месте каждая любящая бабка.

– Мы ехали в Лондон, чтобы предотвратить свадьбу Сэмюела, – пояснила леди Инид, повернувшись к внучке. – Но недалеко от города наш экипаж съехал с дороги и угодил в канаву. Нам повезло, что мы находились всего в нескольких милях отсюда.

– Сэмюел? – переспросила Шарлотта. – Вы имеете в виду мистера Фирта?

Фирт был незаконным внуком леди Стокфорд. Богатый коммерсант, Фирт, по всей видимости, недолюбливал своих родственников. Леди Стокфорд узнала о его существовании только год назад, и он категорически отверг все ее попытки ввести его в семейный круг.

– Да, мистера Фирта, – подтвердила леди Стокфорд. – Я ничего не знала о намерении Сэмюела жениться, до тех пор пока четыре дня назад не получила от него записку.

– Свадьба была назначена на следующий день, – проворчала леди Фейвершем. – Так что не оставалось ничего другого – пришлось немедленно отправиться в путь. К несчастью, мы опоздали, а потом, в нашем теперешнем состоянии, уже не могли ни на что повлиять, тем более предотвратить.

– Жаль, что меня с вами не было, – сказал Натаниель Бэбкок. – Вы, должно быть, велели вознице мчаться во весь опор.

– Но почему вы хотели помешать ему жениться? – спросила Шарлотта.

– Потому что им обязательно нужно во все вмешиваться, – пояснил Брэнд. – Фирт – взрослый человек. Он имеет право жениться на ком хочет.

– Но только не на девочке, которой пятнадцать лет от роду! – взорвалась леди Фейвершем. – Речь идет о леди Кассандре, дочери герцога Чилтерна. Негодяй отдал ее Фирту в качестве погашения карточного долга.

– Скромная девочка, выросшая в провинции, не пара светскому человеку, – добавила леди Инид.

– Вернее, человеку, озлобленному против света, – поправила подругу леди Стокфорд и тут же закашлялась. – Ох, этот отвратительный лондонский воздух... Мои легкие не в состоянии к нему привыкнуть.

Натаниель Бэбкок протянул ей стакан воды, и старушка, с благодарностью кивнув, сделала несколько глотков.

– Если новый бальзам доктора тебе не поможет, – сказал Натаниель, – поедешь прямо в Девоншир.

– Ты здесь не для того, чтобы меня учить, – с высокомерным видом заявила леди Стокфорд. – Завтра ты должен уезжать, если мне не изменяет память. А бедная Кассандра, – она снова повернулась к Шарлотте и Брэнду, – сбежала в поместье отца. Поскольку мы, Розочки, не в состоянии передвигаться, Натаниель согласился быть нашим эмиссаром. Он попробует добиться того, чтобы брак признали недействительным.

Шарлотта присела на край постели. В отличие от Брэнда она не считала, что старушки вмешиваются в чужие дела. Их забота о благополучии леди Кассандры казалась вполне оправданной... Хотя Розочки бывали порой несносны и навязывали родственникам свою волю, делали они это только из самых лучших побуждений.

– Вам чертовски повезло, что вы трое еще живы, – проговорил Брэнд. Заложив руки за спину, он прошелся по голубому с золотом ковру. – Надо иметь куриные мозги, чтобы отправиться в путь в такую непогоду.

– Помолчи, – сказала леди Фейвершем. – И не критикуй старших.

– Я буду делать то, что хочу, – заявил граф, гневно сверкнув глазами. – Я видел, во что превратился экипаж. Его смяло, как скорлупу.

– О Господи, – пошептала Шарлотта и взяла бабушку за руку. – Вам действительно очень повезло, что вы остались живы. – В другой ситуации она непременно восхитилась бы мужеством Розочек. Она и сама хотела бы быть в старости такой же энергичной, как они. Но сейчас Шарлотта особенно остро ощущала слабость и беспомощность бабушки. – Я останусь с тобой, пока ты окончательно не поправишься.

– Да, конечно, – радостно кивнула леди Инид, сжимая руку внучки. – Ты всегда была моей любимицей, только не говори этого своим братьям и сестрам. Ведь ты в первый раз мне улыбнулась в тот самый день, когда появилась на свет.

От нежности у Шарлотты защемило в груди, и она ласково улыбнулась старушке. Эту историю леди Инид неустанно повторяла на протяжении многих лет. Шарлотта подозревала, что скорее всего особое место в сердце бабушки ей досталось по праву первородства – как старшей. И теперь она тосковала по младшим братьям и сестрам и, конечно же, по родителям; они всегда ее любили, хотя и были несколько флегматичными и своих чувств открыто не проявляли. Ее отец, отставной морской офицер, был удостоен за отвагу в бою титула графа Милдона, а потом, лет десять назад, поселился в своем поместье – ничего другого он не желал. Но Шарлотта стремилась к иной жизни, ей было тоскливо в провинции. Взрослея, она чувствовала, что ей все больше надоедает роль старшего ребенка в семье. Родители видели в ней наставницу младших и посредницу в их частых ссорах. Оказавшись в Йоркшире, она впервые смогла пожить самостоятельно.